До тех пор, пока ты называешь меня другом

Благотворительный вечер в отеле «Шилла» был тем, что Джихон ненавидел всей душой: сотни людей в дорогих костюмах, фальшивые улыбки, бесконечные вспышки камер и разговоры, которые ничего не значили. Он стоял у колонны с бокалом шампанского, которое даже не пил, и механически кивал каждому, кто подходил поздороваться. Его лицо было идеальной маской — холодной, отстранённой, высокомерной. Именно такой, какой её ждали. Агент Хёджу крутился рядом, подталкивая его к нужным людям, шепча имена и должности. Джихон слушал вполуха, кивал, пожимал руки и тут же забывал лица. Все они были на одно лицо — одинаково заинтересованные в его статусе, одинаково пустые. — Джихон-сси, — раздался голос за его спиной, и он обернулся. Перед ним стоял мужчина. Высокий, но немного ниже Джихона, с гладко зачёсанными чёрными волосами и острыми, почти хищными чертами лица. Он был одет в безупречно сидящий костюм от «Tom Ford», и его глаза — тёмные, почти чёрные — смотрели на Джихона с вниманием, которое казалось слишком пристальным для первого знакомства. — Миндже, — представился он, протягивая руку. — Мы должны были встретиться сегодня. Я рад, что вы нашли время. Джихон пожал его руку. Рукопожатие было уверенным, но не слишком сильным, и он заметил, что Миндже не пытался доминировать — просто держал его руку ровно настолько, чтобы продемонстрировать вежливость. — Слышал о вас, — сказал Джихон ровно. — Владелец бренда. Хёджу говорил, вы хотите работать со мной. — Хочу, — Миндже улыбнулся, и улыбка его была безупречной, но Джихон почувствовал в ней что-то механическое. — Я слежу за вашей карьерой последние два года. Ваше лицо — это то, что нам нужно для новой линии. У вас есть то, что нельзя купить. Присутствие. Джихон кивнул, не показывая, что комплимент его задел — слегка, но задел. Он привык к тому, что его называли «лицом», «брендом», «активом». Но редко кто говорил «присутствие». Это прозвучало почти искренне. — Я подумаю над вашим предложением, — сказал Джихон, делая глоток шампанского. — Но условия должны быть достойными. — Конечно, — Миндже чуть наклонил голову. — Я не предлагаю того, что не могу дать. Но я хотел бы обсудить это в более приватной обстановке. Кофе? Завтра, если вы свободны? Джихон хотел отказаться. Он уже планировал завтрашний вечер с Уджу — они хотели поехать в старый книжный магазин в районе Инсадон, который Уджу нашёл в интернете. Но он поймал взгляд Хёджу — тот смотрел на него с мольбой из-за плеча Миндже, и Джихон понял, что отказ будет означать неудобства для агента. — Завтра в три, — сказал он. — Я пришлю адрес. Миндже улыбнулся шире, и Джихон заметил, что в его глазах зажглась искра удовлетворения, которая показалась ему странной. Он привык, что люди хотят заполучить его как модель, но Миндже смотрел на него так, будто хотел заполучить нечто большее. --- После вечера Джихон поехал к Уджу, как делал всегда, когда что-то тревожило его. Уджу, как обычно, ждал его с чаем и улыбкой. Он сидел на диване в своём любимом свитере, перелистывая книгу по архитектуре, и когда Джихон вошёл, он поднял голову и нахмурился. — Ты выглядишь уставшим, — сказал он. — Вечер в отеле. Там всегда утомительно, — Джихон скинул пальто и упал на диван, положив голову на колени Уджу. Это стало их ритуалом — если Джихон был вымотан, он ложился головой к Уджу, и тот автоматически запускал пальцы в его волосы. — Что-то случилось? — спросил Уджу, перебирая пряди. — Встретил одного человека. Владелец бренда. Хочет работать со мной. — Это плохо? — Нет. Просто... он странный. Слишком внимательный. Я не люблю, когда на меня так смотрят. Уджу усмехнулся. — На тебя всегда так смотрят. Ты модель. — Я знаю. Но это было иначе. Как будто он хотел не просто контракт, а что-то ещё. Уджу на мгновение замер, и его пальцы на волосах Джихона стали чуть более настойчивыми. Он не сказал ничего, но Джихон почувствовал, как его настроение слегка изменилось. — Если тебе что-то не нравится, не соглашайся, — сказал Уджу просто. — Ты не обязан работать с теми, кто вызывает у тебя дискомфорт. У тебя есть выбор. — Знаю, — Джихон закрыл глаза, чувствуя тепло рук Уджу. — Но я подумал, что стоит попробовать. Это хороший контракт. И потом... я не хочу, чтобы Хёджу искал мне замену, если я откажусь от всех предложений. — Ты много думаешь о других, — тихо сказал Уджу. — А нужно думать о себе. — Я думаю только о тебе, — вырвалось у Джихона, и он тут же пожалел об этом. Слова прозвучали слишком откровенно. Уджу наклонился и поцеловал его в лоб. — Ты глупый. Я всегда буду рядом. И если тебе что-то не нравится, я поддержу тебя в любом решении. Джихон не ответил. Он просто лежал, чувствуя, как пальцы Уджу продолжают двигаться в его волосах, и думал о том, что завтрашняя встреча с Миндже — это просто работа. Ничего больше. Он ничем не рискует, потому что его сердце уже занято. --- На следующий день в три часа Джихон сидел в небольшой кофейне в Каннаме, где они условились встретиться. Он пришёл раньше, заказал чёрный кофе и уставился в окно, наблюдая за прохожими. Миндже появился ровно в три, и Джихон оценил пунктуальность. Он был одет в тёмно-синий костюм и выглядел так, будто только что вышел со съёмки, а не с совещания. — Вы пришли раньше, — сказал Миндже, садясь напротив. — Я люблю, когда люди ценят время. — Я ценю многие вещи, — Джихон пожал плечами. — Давайте перейдём к делу. Каковы ваши условия? Миндже заказал чай и, дождавшись, пока официант уйдёт, достал из портфеля папку с документами. Он говорил о контракте — о сроках, о гонорарах, о рекламных кампаниях, — но его глаза постоянно встречались с глазами Джихона, и Джихон ловил себя на том, что чувствует себя неуютно. — Ваше лицо, — сказал Миндже, закрывая папку. — Оно идеально для нашего бренда. Но есть одна вещь, которая меня заинтересовала ещё больше. — Что именно? — насторожился Джихон. — Вы не носите никакой парфюм. Я заметил это ещё на вечере. Все модели носят ароматы, пытаются оставить след, запомниться. А вы — нет. Вы не пахнете ничем, кроме себя. Джихон почувствовал, как его брови поползли вверх. Это был странный комментарий — слишком личный, слишком проницательный. — У меня чувствительный нос, — объяснил он. — И я не люблю, когда от меня пахнет чем-то искусственным. — Это уникально, — сказал Миндже, и его улыбка стала почти хищной. — Вы — человек без запаха. Это интригует. Джихон не знал, что ответить. Он чувствовал, как разговор уходит в сторону от делового русла, и это его настораживало. Он коротко кивнул и сказал, что обдумает контракт, и даст ответ через неделю. Когда они вышли из кофейни, Миндже остановил его в дверях и чуть наклонился к нему, почти приближаясь к его шее. Джихон инстинктивно отшатнулся. — Простите, — сказал Миндже, отступая. — Я просто проверял. Вы действительно не пахнете ничем. Надеюсь, мы будем работать вместе, Джихон-сси. Мне кажется, я смогу вас заинтересовать. Джихон сдержал резкий ответ, коротко кивнул и быстро пошёл к своей машине. Внутри него росло странное, липкое чувство тревоги. Миндже не был злым — он был слишком гладким, слишком внимательным, слишком настойчивым. --- Вечером он снова был у Уджу. Они сидели на кухне, и Уджу готовил ужин — тушёное мясо с овощами, которое он любил делать по рецепту своего отца-омеги. Джихон сидел за столом, глядя, как Уджу двигается по кухне, и чувствовал, как тревога от встречи с Миндже постепенно тает. — Ну что, — спросил Уджу, не оборачиваясь. — Как прошла встреча? — Нормально, — соврал Джихон. — Он предложил хорошие условия. Я подумаю. Уджу повернулся и посмотрел на него с лёгким прищуром. Он знал Джихона лучше, чем кто-либо, и мог читать его по малейшим изменениям в интонации. — Ты выглядишь так, будто он тебе не понравился, — сказал Уджу, подходя к столу и садясь напротив. — Ты можешь сказать мне, если что-то не так. — Всё в порядке, — Джихон улыбнулся, и улыбка вышла почти искренней. — Просто он странный. Но это неважно. Я хочу есть. Твоя стряпня всегда меня успокаивает. Уджу усмехнулся и протянул руку, легонько сжав пальцы Джихона через стол. — Запомни, — сказал он мягко. — Если этот человек начнёт тебя беспокоить — ты всегда можешь отказаться. И я всегда буду рядом. Джихон сжал его пальцы в ответ и кивнул. Внутри него боролись два чувства: желание сказать Уджу всё и страх потерять его из-за одной откровенности. Он выбрал молчание, как всегда. И эта тишина становилась всё тяжелее.