Vāedar se ēdruta (Рождённая дважды)

Прошло два года. В десять лет Вэйлира уже редко вспоминала то время, когда Ниссара и Селира были для нее просто двумя незнакомыми девчонками, дравшимися палками за лавкой торговца тканями. Теперь они были почти всегда втроем. Селира по-прежнему говорила больше всех. Ниссара по-прежнему слушала больше, чем говорила. А Вэйлира по-прежнему считала, что именно она обладает здравым смыслом, хотя обе ее подруги решительно с этим не соглашались. — Это была твоя идея, — напомнила однажды Ниссара. — Какая? — Полезть на северные скалы. — Я предложила посмотреть на них. — Сверху. — Оттуда лучше видно. — Саэрис запретила тебе туда ходить. Вэйлира осторожно переставила ногу на узком каменном выступе. Под ними билось море. Высоко. Очень высоко. Северные утесы Ваэссара сбрасывали с себя все зеленое и живое, обнажая черный каменный скелет. Скалы поднимались из моря почти отвесно. Изломанные, рассеченные глубокими трещинами и длинными пластами застывшей лавы. В некоторых местах базальт складывался в правильные темные колонны, тесно прижатые друг к другу, словно неведомый великан когда-то вбил в землю тысячи черных копий. В других камень был пористым и грубым, весь в мелких отверстиях, острым настолько, что одно неверное движение могло содрать кожу с ладоней. Вэйлира уже успела убедиться в этом сама. На ее левой руке красовалась свежая царапина. Саэрис обязательно ее заметит. Эту неприятную мысль Вэйлира решила пока отложить. Ниже, у самого подножия утесов, море с грохотом врезалось в черные скалы. Волны разбивались о камень, взлетая вверх белой пеной, и на мгновение казалось, будто остров кипит по краям. Вода здесь была темнее, чем у южных пляжей: глубокая, холодная, густого сине-зеленого цвета, почти черная там, где тень утесов падала на поверхность. Из воды выступали острые каменные зубья. Некоторые едва показывались над волнами. Другие возвышались на несколько человеческих ростов, мокрые и блестящие, покрытые белыми пятнами птичьего помета. Между ними море бесновалось даже в ясную погоду, закручиваясь в водовороты и исчезая в узких расселинах с низким гулом. Именно поэтому корабли никогда не подходили к северному берегу. Даже местные рыбаки обходили его стороной. С высоты Ваэссар выглядел совсем иначе. Вэйлира остановилась, прижав ладонь к теплому камню, и оглянулась. За их спинами северные утесы постепенно опускались к середине острова. Отсюда были видны темные лавовые поля — огромные, неровные пространства застывшего камня, между которыми пробивались редкие кусты жесткой травы. Они казались следами давно остывшего пожара, будто когда-то вся земля горела, а потом огонь внезапно исчез, оставив после себя лишь черные волны камня. Дальше начиналась зелень. Сначала редкая. Потом все гуще. Серебристые оливковые рощи, темные кипарисы, небольшие виноградники на террасах. Еще дальше, почти у самого южного берега, белели крыши портового поселения. Отсюда дома казались крошечными, будто детские игрушки, рассыпанные возле моря. Над ними поднимались тонкие струйки дыма. В гавани стояло несколько кораблей. Их мачты казались тонкими черточками, а паруса — цветными пятнами на синей воде. Еще западнее, на возвышенности над белой бухтой, виднелось поместье Белариса. Светлый камень. Красные крыши. Длинные галереи. Кипарисы вокруг стен. Отсюда дом казался почти мирным. Вэйлира почему-то задержала на нем взгляд дольше, чем собиралась. Потом отвернулась. На востоке не было ничего. Только море. И далеко за ним — Валирия. В особенно ясные дни старики утверждали, что с самых высоких утесов Ваэссара можно различить темную дымку над погибшим полуостровом. Вэйлира много раз пыталась ее увидеть. Иногда ей казалось, что она видит. Тонкую серую полосу у самого горизонта. Но стоило моргнуть — и она исчезала. Саэрис говорила, что это облака. Вэйлира была уверена, что Саэрис ошибается. Ветер ударил сильнее. Пепельно-серебряные волосы хлестнули Вэйлиру по лицу, и она раздраженно убрала их за ухо. Несколько прядей тут же вырвались обратно. — Она запретила мне ходить на скалы одной. Селира, карабкавшаяся впереди, остановилась. — Нет. Вэйлира посмотрела на нее. — Что «нет»? — Она сказала: «Не смей ходить на северные скалы». — Я помню иначе. — Ты врешь. — Я иначе толкую ее слова. Ниссара вздохнула. — Это и есть ложь, только для образованных. Вэйлира хотела ответить, но Селира вдруг рассмеялась, и через мгновение рассмеялась она сама. Внизу волны разбивались о черный камень, превращаясь в белую пену. Над головой кричали морские птицы. Ветер трепал волосы девочек, и пепельно-серебряные пряди Вэйлиры постоянно лезли ей в глаза. За два года они исследовали почти весь южный берег. Знали, в какой бухте лучше искать красивые раковины после шторма. Знали, где растут дикие гранаты. Знали пещеру, в которой во время прилива вода начинала петь, проходя сквозь отверстия в камне. Некоторые места им запрещали посещать. Именно поэтому они особенно сильно хотели там побывать. Дальше всего на восток тянулись черные лавовые поля. За ними начинался берег, где белый песок уступал место темному камню, а в скалах скрывались десятки пещер. В одной из них уже много лет лежали два яйца. Вэйлира об этом не знала. Ниссара и Селира — тоже. ... Их привезли на Ваэссар в ту же ночь, что и трех младенцев. Два тяжелых свертка. Два каменных яйца. Саэрис тогда долго смотрела на них при свете единственной лампы. Первое было белым, с тонкими серебряными прожилками, словно внутри застывшего камня сохранились нити лунного света. Второе казалось почти черным, пока на него не падал огонь. Тогда в глубине чешуек проявлялся темный сине-фиолетовый цвет с медным отливом, напоминавший море перед грозой. Саэрис осторожно коснулась белого яйца. Холодное. — Они мертвы. Мейзара Мо Аногар стояла напротив нее. — Окаменели. — Это одно и то же. — Нет. Саэрис подняла глаза. — Даже в Валирии не умели пробуждать такие яйца. — Иногда умели. — Иногда? Мейзара молчала. Саэрис убрала руку. — Ты веришь, что девочка сможет? — Я верю, что если она действительно та, ради кого Владыка сохранил угасающую жизнь, то однажды получит ответ. — А если нет? — Тогда яйца останутся камнями. — И девочка? Мейзара посмотрела на нее. — Останется девочкой. Это почему-то прозвучало почти жестоко. Саэрис отвернулась к яйцам. — Принц, который был обещан. — В древнем валирийском слово не имеет пола. — Я знаю. — Тогда почему спрашиваешь? Саэрис не ответила. Мейзара подошла ближе. — Не учи ее считать себя богом. Не говори, что мир принадлежит ей. Не обещай корону. — Тогда что мне ей говорить? — Правду, которую она способна вынести. Что она Таргариен. Что у нее есть семья. Что однажды этой семье может понадобиться ее помощь. Саэрис посмотрела на белое яйцо. — А это? — Она должна найти их сама. — Случайно? Мейзара едва заметно улыбнулась. — Нет ничего случайного в месте, куда ребенку не позволяют ходить. ... Спустя время Саэрис рассказывала трем девочкам о драконах. Они сидели в библиотеке на полу, хотя Вэйлире давно запрещали это делать во время уроков. Селира прислонилась спиной к книжному шкафу. Ниссара лежала на животе и лениво листала книгу. Вэйлира сидела, поджав под себя ноги, и внимательно слушала. — Последний дракон Таргариенов был маленьким и уродливым, — сказала Саэрис. — Он прожил недолго. Вэйлира нахмурилась. — Почему они не вывели новых? — Пытались. — Как? Саэрис задержала на ней взгляд. Всего на мгновение. — Огнем. Селира подняла голову. — Просто бросали яйца в костер? — Иногда. — Глупо. — Иногда кровью. Теперь заговорила Ниссара: — Чьей? — Разной. Вэйлира не сводила глаз с Саэрис. — Это помогало? — Нет. — Тогда зачем они продолжали? Саэрис закрыла книгу. — Потому что люди, потерявшие чудо, способны на многое, чтобы вернуть его. Вэйлира задумалась. — Но ведь когда-то драконы рождались. — Да. — Значит, существовал способ. — Возможно. — И какой? Саэрис помолчала. — Старые валирийские предания говорят о пламени и крови. О том, что жизнь не появляется из пустоты. Ниссара нахмурилась. — Одну жизнь за другую? Саэрис посмотрела на нее чуть дольше обычного. — Иногда легенды утверждают именно это. Вэйлира запомнила эти слова. Не потому, что собиралась когда-нибудь использовать их. Просто некоторые слова остаются в памяти без причины. А годы спустя причина находится сама. ... Беларис тоже изменился за эти два года. Или, возможно, Вэйлира просто стала достаточно взрослой, чтобы замечать то, чего прежде не замечала. Он по-прежнему привозил ей подарки из путешествий. Книги, шелка, украшения, резные фигурки драконов. По-прежнему громко смеялся за ужином и называл ее своей маленькой принцессой. Но иногда его взгляд задерживался на ней слишком долго. Вэйлира еще не могла объяснить, что именно в нем изменилось. Только чувствовала желание поправить платье. Отойти. Найти Саэрис. Однажды Беларис положил ладонь ей на плечо и задержал ее там. Ничего больше. Всего лишь ладонь. Но Вэйлира замерла. А вечером спросила у Ниссары: — Ты умеешь убивать людей? Ниссара посмотрела на нее. Селира перестала жевать яблоко. — Это странный вопрос, — сказала она. — Я знаю. — Нет, — ответила Ниссара. Вэйлира немного расслабилась. — Но думаю, смогла бы, — добавила та. Селира кивнула. — Я тоже. — Откуда вы знаете? Селира пожала плечами. — Не знаю. Ниссара посмотрела на Вэйлиру. — А зачем тебе? Вэйлира отвела взгляд. — Просто спросила. Они поняли, что она лжет. Но не стали давить. Именно после этого Вэйлира начала искать защиту не только в лице спутниц. ... Нашла она ее в книге. В подвалах поместья, за стеллажами с Дорнийскими и Волантийскими винами стояли два ряда старых шкафов заполненными книгами. В один из дней когда юная принцесса уже закончила свое обучение, а на улице стояла знойная жара, Вэйлира рассматривала полки с огромными томами книг, пока ее спутницы посмеиваясь откупоривали фляги с дорогим вином. Просматривая названия один за другим девочка вдруг ахнула. — Нашла, сказала Вэйлира, заставив подруг оставить фляги и подойти поглазеть на находку подруги. Книга была старой и тяжелой, покрытой пылью настолько густо, что Селира чихнула трижды, едва Вэйлира достала её с нижней полки. Она оказалась написана на древнем диалекте высокого Валирийского. Некоторые буквы отличались от тех, которым учила ее Саэрис, другие слова давно вышли из употребления, и даже Вэйлире приходилось перечитывать отдельные строки по три раза, беззвучно шевеля губами и раздражаясь всякий раз, когда смысл снова ускользал. Это был не военный трактат. Скорее собрание старых записей об оружии сорока родов Валирийского Фригольда — мечах, копьях, серпах, странных клинках и орудиях, названия которых не имели точного перевода на общий язык. На одной из страниц Вэйлира остановилась. Рисунок занимал почти весь пожелтевший лист. Оружие было длинным. Намного длиннее меча и чуть выше взрослого мужчины. Тонкое древко заканчивалось вытянутым клинком, который плавно изгибался вперед, напоминая одновременно пламя, драконий коготь и узкий серп молодой луны. Но это был не обычный наконечник копья. Основное лезвие начиналось узким у основания, затем расширялось и снова сужалось к острому концу. Внутренняя сторона изгиба была заточена, позволяя не только рубить, но и цеплять оружие, конечности или край щита противника. С обратной стороны находился второй, значительно меньший крюк — короткий и хищно загнутый назад. Вэйлира провела пальцем по рисунку. Оружие казалось одновременно изящным и жестоким. В нем не было тяжеловесности боевого топора или прямолинейности копья. Его линии словно требовали движения. Даже неподвижный рисунок создавал ощущение, будто клинок вот-вот повернется, скользнет в сторону, обойдет защиту и окажется там, где его не ждали. Под изображением сохранилась надпись. Вэйлира наклонилась ближе. — Что там? — спросила Селира, заглядывая ей через плечо. — Не мешай. — Я не мешаю. — Ты дышишь мне в ухо. — Могу не дышать. Вэйлира бросила на нее взгляд. Селира послушно задержала дыхание. На три мгновения. Потом шумно выдохнула. — Не получилось. Ниссара, стоявшая напротив шикнула на Селиру, заставив ту замолчать. Вэйлира вернулась к надписи. Некоторые символы почти стерлись. Она медленно прочитала: — «Не клинок рубит врага. Не древко удерживает его вдали. Рука соединяет одно с другим, и там, где заканчивается мысль противника, начинается движение оружия». Селира помолчала. — Ничего не поняла. — Я тоже, — призналась Вэйлира. — Тогда звучит мудро. Ниссара наконец подняла голову. Вэйлира продолжила изучать рисунок. В нижней части страницы находились более мелкие изображения. На одном воин держал глефу низко, почти параллельно земле. На другом древко было поднято над плечом, а изогнутый клинок заходил за край круглого щита. На третьем оружие вращалось вокруг тела бойца — по крайней мере, именно так Вэйлира поняла последовательность линий, оставленных художником. Она перевернула страницу. Там был еще один рисунок. Глефа в руках женщины. Длинные волосы воина были заплетены в десятки тонких кос, лицо скрывалось за узкой маской, а само оружие казалось продолжением ее тела. Одна рука находилась у самого основания древка, вторая — ближе к середине. Изогнутый клинок завис над землей в одном движении от удара. Вэйлира задержала взгляд. — Хочу такую. Селира снова заглянула ей через плечо. — Она больше тебя. — Сейчас. — И тяжелее. — Откуда ты знаешь? — Посмотри на нее. Вэйлира посмотрела. — Я смотрю. — Она огромная. — Очень глубокое наблюдение. Селира толкнула ее плечом. Вэйлира толкнула в ответ. Ниссара протянула руку. — Дай. Вэйлира неохотно передала ей книгу. Ниссара положила ее на колени и долго рассматривала изображение. В отличие от Вэйлиры, она почти не обращала внимания на украшения клинка или надписи вокруг него. Ее взгляд двигался вдоль оружия — от острия к основанию, от изгиба лезвия к положению рук нарисованной женщины. Потом она сказала: — Ею трудно сражаться. — Откуда ты знаешь? — Посмотри на равновесие. Вэйлира посмотрела. Ничего не поняла. — Что с ним? Ниссара коснулась рисунка. — Клинок тянет вперед. — Потому что он тяжелый? — Не только. Он длинный. Если остановишь движение не вовремя, оружие потянет тебя за собой. Селира забрала книгу у нее из рук. Повернула изображение боком. Потом вверх ногами. Вэйлира нахмурилась. — Зачем ты это делаешь? — Думаю. — Ты всегда думаешь вверх ногами? — Иногда помогает. Ниссара закатила глаза. Селира снова перевернула книгу правильно. — Нет. Она права. Вэйлира посмотрела на одну. Потом на другую. — Вы обе никогда не держали глефу. Ниссара пожала плечами. — Не держали. — Тогда откуда вы знаете? Девочки переглянулись. Это длилось всего мгновение. Селира первой пожала плечами. — Не знаю. Ниссара снова провела пальцем вдоль рисунка, от нижнего конца древка до изогнутого клинка. — Просто понятно. — Что понятно? — Как она движется. Вэйлира нахмурилась. — По рисунку? — Да. — Нет, — сказала Селира. — Не совсем по рисунку. — А по чему? Селира снова посмотрела на изображение. Ее веселость куда-то исчезла. Она медленно повела рукой в воздухе, словно держала невидимое древко. Повернула запястье. Чуть отвела локоть. — Если ударить сверху, нельзя сразу тянуть назад. Ниссара кивнула. — Нужно позволить клинку пройти дальше. — А потом повернуть древко. — И ударить обратным крюком. Вэйлира переводила взгляд с одной на другую. — Откуда вы это знаете? Молчание. Селира снова пожала плечами, но теперь уже не так уверенно. — Не знаю. — Вы никогда не видели этого оружия. — Нет. — Никогда не держали его. — Нет. — И никто вас не учил. Ниссара посмотрела на свои руки. — Нет. — Тогда это ненормально. Селира тут же ухмыльнулась, и странный момент исчез так быстро, словно его никогда не было. — Говорит девочка с серебряными волосами, которая называет себя принцессой драконов. — Я не называю себя принцессой драконов. — Надо начать. Звучит хорошо. Вэйлира снова забрала книгу. На этот раз она долго рассматривала не оружие. А женщину, державшую его. В десять лет Вэйлира еще не могла объяснить, почему именно эта глефа так ее притягивала. Меч казался ей слишком обыкновенным. Копье — слишком прямым. Лук требовал расстояния, но оставлял стрелка беззащитным, если враг подходил близко. А это оружие могло держать человека вдали, не позволяя ему приблизиться без разрешения того, кто его держит. Могло зацепить щит, выбить клинок, ударить острием или обрушиться сверху всей тяжестью изогнутого лезвия. В нем было что-то от дракона. Не огонь. Не крылья. Расстояние. Право самому решать, насколько близко другому человеку позволено подойти. Вэйлира еще раз провела пальцем по нарисованному клинку. — Я хочу такую. На этот раз она произнесла это тише. Селира посмотрела на нее. — Ты уже говорила. — Нет. Тогда я решила, что хочу. Вэйлира подняла глаза. — Теперь я думаю, как ее получить.