Пряный кедр

Главный бальный зал дворца сверкал так ярко, что у Кейла уже через пять минут начала покалывать виски. Сотни хрустальных подвесок на гигантских люстрах отражали свет тысяч свечей, а по паркету шуршали тяжелые подолы платьев придворных дам и стучали каблуки напыщенных альф.Как только они переступили порог, Кейл почувствовал, как десятки оценивающих, завистливых и откровенно враждебных взглядов устремились на него. Южный омега-повеса, бездельник, ворвавшийся на самую вершину империи — лакомый кусочек для сплетен.— Улыбайся, Кейл, нас снимают, — едва шевеля губами, негромко произнес Альберу. Его рука, на которую опирался омега, оставалась твердой как скала, а идеальная улыбка принца казалась прибитой к лицу намертво.— Я улыбаюсь, Ваше Высочество, — так же тихо, сквозь зубы ответил Кейл, растянув губы в максимально фальшивой и вежливой гримасе, от которой у него самого сводило челюсть. — Если я улыбнусь шире, у меня треснет лицо, и вам придется оплачивать счета за пластическую хирургию. Альберу тихо, едва слышно хмыкнул, увлекая его вглубь зала. Аромат мокрого кедра, исходящий от принца, стал чуть плотнее, словно возводя невидимую стену между Кейлом и обступившей их толпой аристократов. Кейл в ответ позволил тонкой струйке своего пряного глинтвейна просочиться в воздух. Запах корицы и цитрусов мягко переплелся с хвоей, заставив нескольких стоявших рядом омег завистливо прищуриться — их дуэты запахов кричали о невероятной биологической совместимости.Не успели они дойти до фуршетных столов, как дорогу им преградила плотная группа людей во главе с маркизом Стэном — главой одного из самых влиятельных и консервативных кланов столицы. Рядом с ним стоял его младший сын, утонченный омега с высокомерным взглядом, который уже два года безуспешно пытался привлечь внимание кронпринца. — Ваше Высочество! Какая честь, — маркиз картинно поклонился, но его холодные глаза в упор рассматривали Кейла. — Весь двор только и говорит о вашем… неожиданном выборе. Мы-то полагали, что будущему императору нужна опора, сильный союз с теми, кто веками ковал славу столицы. А не… южные вольности.На секунду вокруг них воцарилась тишина. Соседние группы аристократов затихли, предвкушая скандал. Намек на то, что Кейл — лишь бездельник без связей в столице, был слишком очевидным. Альберу открыл рот, чтобы выдать безупречно вежливый, но ядовитый дипломатический ответ, однако Кейл опередил его.Омега лениво вздохнул, слегка поправил свой бордовый манжет и посмотрел на маркиза Стэна взглядом, в котором читалась такая глубокая, искренняя жалость, будто перед ним стоял умалишенный. — Маркиз Сэнт, верно? — Кейл специально слегка перепутал фамилию, отчего лицо старого аристократа мгновенно пошло красными пятнами. — Вы так правы насчет славы столицы. Мой отец, граф Хенитьюз, как раз на прошлой неделе упоминал, что южный капитал, который мы инвестировали в столичные верфи, наконец-то помог вам выплатить долги вашего министерства. Мы очень рады, что наши «вольности» помогают вам оставаться на плаву. Правда, дорогой?Кейл повернул голову к Альберу и так нежно, с такой искренней «влюбленностью» заглянул ему в глаза, что даже сам принц на секунду поверил. Альберу моментально подхватил игру. Его глаза вспыхнули азартом. Он мягко накрыл ладонь Кейла своей теплой рукой, прижимая его к себе чуть ближе. — Абсолютно верно, любовь моя, — бархатный голос Альберу прозвучал раскатом грома для притихших сплетников. Принц перевел ледяной взгляд на маркиза. — Мой супруг обладает не только редким очарованием, но и потрясающей деловой хваткой своего рода. Надеюсь, маркиз, у вас больше нет сомнений в нашей… опоре? Маркиз Стэн судорожно сглотнул, бледнея, и поспешно отступил назад, увлекая за собой оскорбленного сына.Кейл мысленно поставил себе жирный плюс за экономию сил: один точный удар по кошельку — и враг повержен без лишней беготни. Однако он не заметил, как сильно изменился взгляд Альберу, который все еще продолжал держать его за руку.