Пряный кедр

Альберу заговорщически улыбнулся и, вопреки ожиданиям Кейла, не стал протягивать ему заветную жестяную банку. Вместо этого он плавно опустился прямо на кухонный паркет, усевшись по-турецки и прислонившись спиной к нижнему шкафчику. Королевская кровь и безупречные манеры Кроссманов сейчас, кажется, объявили обеденный перерыв. — Цена компромисса — твоя компания на ближайшие пятнадцать минут, Кейл, — Альберу похлопал ладонью по свободному месту на полу рядом с собой. — Мой секретарь завалил меня отчетами по налогам на торговлю, и если я сейчас же не поговорю с кем-то, кто абсолютно презирает политику, я сойду с ума. Садись. Иначе печенье вернется на верхнюю полку, а ключ я закопаю в саду. Кейл ошеломленно посмотрел на наследника престола, сидящего на полу его кухни. Это было вопиющее нарушение всех мыслимых протоколов. Но вид хрустящего имбирного печенья перевесил остатки аристократической гордости. Омега шумно вздохнул, закатил глаза и с грацией побитого жизнью кота опустился рядом. Тонкий шелк его пижамных брюк коснулся колена Альберу. — Вы сумасшедший, Ваше Высочество, — проворчал Кейл, бесцеремонно запуская руку в открытую принцем коробку и выуживая сразу два печенья. — Если нас сейчас увидит ваша матушка или придворный репортер, завтрашние газеты выйдут с заголовком: «Кронпринц Кроссман сошел с ума и питается с пола вместе со своим бродячим омегой». Альберу тихо, глубоко рассмеялся, отчего его плечи слегка задели плечо Кейла. Запах мокрого кедра вокруг них стал мягче, теплее, смешиваясь с пряным, медовым ароматом глинтвейна, который тут же усилился от присутствия Кейла. — Пусть пишут что хотят, — Альберу тоже взял одно печенье, задумчиво разламывая его пополам. — В их статьях хотя бы есть сюжет, в отличие от отчетов министерства финансов. Расскажи лучше, как ты умудрился заставить начальника дворцовой стражи лично проверять замки в твоем крыле? Он вчера трижды докладывал мне, что молодой господин Хенитьюз «крайне обеспокоен своей безопасностью». Кейл прожевал печенье, блаженно зажмурившись от прилива глюкозы, и лениво подпер подбородок ладонью. — Я просто сказал ему, что если в мое крыло посреди ночи проберется шпион или убийца и прервет мой сон, я не стану кричать. Я просто подожгу шторы, чтобы подать сигнал бедствия. А так как Западное крыло соединяется с вашим кабинетом деревянной галереей… — Кейл повернул голову к Альберу и ослепительно, совершенно фальшиво улыбнулся. — …вы сгорите вместе со мной, дорогой супруг. Начальник стражи так проникся нашей «семейной драмой», что пообещал поставить у моих дверей трех лучших гвардейцев. Альберу на секунду замер с печеньем у рта, а затем выдал короткое, чистое и на удивление сочное ругательство, которому его точно не учили придворные дамы. — Ты… ты безумен, Кейл, — выдохнул кронпринц, качая головой, но в его глазах плясали веселые чертики. — Ты угрожал сжечь половину императорского дворца просто ради того, чтобы тебя никто не будил? — Сон — это святое, господин принц, — невозмутимо отозвался Кейл, вытягивая из коробки третье печенье. — Запомните это, и наш брак будет долгим и счастливым. Ну, по крайней мере, до окончания контракта. Они просидели на полу кухни еще минут десять, лениво переговариваясь ни о чем. Альберу впервые за долгое время чувствовал себя так, словно с него сняли тяжелый чугунный доспех. Рядом с Кейлом, который не пытался ему угодить, не плел интриг и просто хотел, чтобы его оставили в покое, было странно… уютно. Пряный запах глинтвейна мягко оседал на одежде принца, и тот поймал себя на мысли, что этот аромат нравится ему гораздо больше, чем изысканные духи столичных омег.