Пряный кедр

Прошел ровно месяц с момента их грандиозного и вынужденного «союза». Жизнь в Западном крыле императорского дворца окончательно вошла в колею, которую Кейл Хэнитьюз назвал бы идеальной, если бы не одно назойливое, светловолосое обстоятельство. Альберу Кроссман оказался человеком пугающей дисциплины. Каждое утро, ровно в шесть, он покидал свои покои в Восточном крыле, пахнущий безупречным, морозным кедром и свежевыглаженным сукном. Кейл же в это время обычно видел десятый сон, закопавшись в гору пуховых одеял так глубоко, что наружу торчала только макушка огненно-рыжих волос. Однако утренний покой Кейла был вероломно нарушен. Поняв, что дворцовые повара готовят слишком изысканную, но совершенно не сытную еду, Кейл устроил молчаливый бунт. Он потребовал, чтобы в его малую гостиную приносили простые, калорийные сладости, корзины с фруктами и крепкий чай. Но сегодня, зайдя на малую кухню своего крыла в поисках углеводов, омега обнаружил, что верхний шкаф-пенал заперт, а ключ… исчез. — Это издевательство, — прошипел Кейл, стоя перед шкафом в одних шелковых пижамных брюках и безразмерной темно-серой футболке, которая лениво сползала с его бледного плеча. В руках омега сжимал длинную позолоченную кочергу от камина. Он отчаянно пытался просунуть её тонкий конец в щель между дверцами, чтобы подцепить задвижку и добраться до заветной коробки с имбирным печеньем, которую, как он подозревал, туда спрятал главный дворецкий по приказу принца. — Молодой господин Кейл, я, конечно, слышал о вашей изобретательности, но штурм кухонного гарнитура с тяжелым оружием — это новое слово в дворцовом этикете. Кейл вздрогнул. Кочерга со звоном сорвалась, едва не отдавив ему палец. Он резко повернулся, сердито сузив свои темные глаза. В дверях кухни, оперевшись плечом о косяк, стоял Альберу. На нем не было привычного официального фрака — только свободные черные брюки и тонкий домашний джемпер, рукава которого были небрежно закатаны до локтей. От него пахло мягкой, согретой домашним теплом хвоей. Он смотрел на взъерошенного, сонного омегу с такой искренней, дразнящей улыбкой, что Кейлу мгновенно захотелось запустить в него этой самой кочергой. — Ваше Высочество, — Кейл со стуком опустил оружие на пол, пытаясь вернуть лицу маску ледяного безразличия, хотя шлейф его аромата выдал его с головой. Воздух на кухне мгновенно стал густым, отчетливо запахнув горьковатой, раздраженной гвоздикой и перегретым вином. — Запирать еду от законного супруга — это нарушение прав человека. Я требую выдать мне печенье. Прямо сейчас. Мой мозг отказывается функционировать без сахара. Альберу тихо хмыкнул. Он сделал несколько шагов вперед, сокращая расстояние. Запах мокрого кедра мягко, но уверенно окутал кухню, сталкиваясь с колючим ароматом Кейла и сглаживая его острые углы. Принц подошел почти вплотную. Омега едва доставал ему до плеча, и в этой домашней одежде выглядел удивительно хрупким, несмотря на свой невыносимый характер. Подавшись вперед и почти коснувшись плечом плеча Кейла, Альберу легко потянулся к верхней полке шкафа. Его джемпер слегка натянулся, очерчивая крепкую спину альфы. Принц достал из кармана маленький серебряный ключ, с тихим щелчком открыл дверцу и вытащил жестяную коробку. — Главный врач императорского двора пожаловался мне, что вы вообще не двигаетесь, Кейл, — бархатным, вкрадчивым голосом произнес Альберу, глядя на омегу сверху вниз. — Он считает, что диета из одного сахара и вина убьет вашу печень. Поэтому печенье было конфисковано. Но… — принц приоткрыл крышку, и по кухне разнесся аромат корицы и меда, — раз уж вы приложили столько физических усилий с кочергой, я готов пойти на компромисс. Кейл прищурился, подозрительно глядя на коробку в руках альфы, а затем на его слишком идеальное лицо. — И какова цена этого компромисса, Ваше Высочество? — сухо спросил омега, демонстративно протягивая руку. — Надеюсь, мне не придется ради этого учить биографии ваших тридцати кузенов?