Руководство по отношениям с прлщиком для чайников

      Само собой, всё не могло продолжаться так хорошо. Постепенно эти новые чувства стали обыденностью, а позже вообще смешались с привычной депрессией. Дилан мог бесконечно ругать себя за то, что снова предаётся отчаянию, но бороться с этими мыслями не мог. Было странно снова вернуться к тому же, если честно. Почему-то Дилану казалось, что в этот раз ремиссия — или правильнее сказать, мания — навсегда. Но мания, одержимость человеком и его чувствами — тоже болезнь, как бы не хотелось этого отрицать. Он больной. На всю голову. Ему не светит прожить спокойную, размеренную жизнь без социального дна и эмоциональных качелей, ведь так? И он продолжал по привычке отвечать «я тебя тоже люблю», обнимать в ответ и улыбаться на шутки, вот только это было неправдой. И чувствовал ли это Ло — вопрос хороший. Апатия затягивала в пучину отчаяния, и вот в попытках вернуть себе ощущение наполненности жизни, он совершил ошибку.       В тот вечер Ло ушёл ночевать к Шерон, а Дилана съедали мысли. По обычаю лениво нажимая кнопки за компьютером, Дилан был глубоко в размышлениях. Ставшее непривычным ощущение пустоты внутри сводило с ума, наталкивая на самые безумные идеи, бóльшая часть из которых каралась если не законом, то моральным кодексом как минимум. На экране высветилась надпись, знаменующая проигрыш, и Дилан раздосадовано отбросил мышку в сторону. Желания играть не было. Игры уже давно не вызывали ровным счётом ничего, скорее были привычкой. Невольное сравнение с отношениями вызвало дрожь. Неужели, Ло уже такая же привычка, как и игра в бессмысленные игрушки? Это понимание пугало. Дилан уткнулся лицом в ладони и взвыл. Надо что-то делать, рутина сводит его с ума. Телефон пиликнул сообщением — Ло написал. Дилан разблокировал телефон и хотел было уже нажать на привычный диалог, но взгляд зацепился за другой. Ричард. И вот пара гудков, и из динамиков раздалась громкая музыка, а на фоне голос приветствующего его друга. Дилан цыкнул и хотел было уже положить трубку — слушать, как друг развлекается в клубе, желания не было. Но разобрав слова друга, он призадумался:       — Дилан, пригоняй ко мне! — а ведь это идея. Попробовать развеяться, а там и голова яснее станет, и мысли переключатся.       Согласие на предложение у Ричарда вызвало невообразимое количество вопросов, которые Дилан предпочёл пропустить мимо ушей — в конце концов, он никогда не соглашался на такие авантюры. Когда разговор закончился, Дилан вбил в приложение для вызова такси адрес и направился одеваться. Натянув единственную чистую толстовку и кроссовки, он закрыл дверь и направился на улицу.       Темнота на улице на удивление удивительно умиротворяла. Сколько сейчас времени? Около двенадцати ночи. Что ж, самое время для тусовки в непонятном клубе. В машине Дилан по обычаю залип в окно, рассматривая проносящиеся за стеклом огни города. Буквально через двадцать минут ему предстоит зайти в помещение с кучей людей и громкой музыкой. Пожалеет ли он? Определённо. Возможно, стоит чуть-чуть выпить? Дилан не любил алкоголь, но порой ощущение опьянения давало такую легкость в мыслях, что это заставляло его снова и снова выпивать лишний шот или коктейль. И обычно он предпочитал алкоголю другие способы расслабления по типу секса или сигарет, но сейчас это казалось действительно хорошей идеей. Что ж, прекрасный план. Семь шотов и домой.       В клубе Дилан встретил Ричарда, ответив на дружеские объятия, и направился к бару под его щебет, терявшийся в музыке. Взяв себе сет из десяти маленьких стаканчиков с настойками и коктейль другу, он направился в самый отдалённый угол клуба к пустующему столику. Друг продолжал рассказывать про работу и милейшую блондинку, с которой познакомился на днях, а Дилан, слушая вполуха, рассматривал стоящие перед ним ёмкости с алкоголем. Чуть-чуть переборщил, надо было взять поменьше. Но разве сейчас время мыслить рационально?       И вот шот, шот, ещё один шот. Один за другим стаканчики пустели, как и сознание Дилана. С каждым глотком все переживания отходили на задний план, оставляя в голове лишь блаженную пустоту.       Дальше Дилан слабо помнил происходящее. Музыка, дурацкие танцы, его рука на чьём-то бедре, затерявшийся в толпе голос друга… Улица, машина, такси, в котором Дилан уснул. Очнулся он от тормошения за плечо. Невидящим взглядом он уставился перед собой. Надо выйти из машины, дойти до квартиры и лечь спать… Кто его разбудил? Думать было почти физически больно, но уже находясь в лифте, Дилан понял, что что-то не так. А понял он это, когда в его губы впились чужие. По привычке отвечая на поцелуй, он, как и нравилось Ло, прикусил нижнюю губу, и услышал ответный лёгкий стон. Это был не Ло. Он открывает глаза и видит копну блондинистых волос. Пара секунд мыслительных процессов, и Дилан отпрянул. Как раз в этот момент двери лифта открылись, и он выскочил из кабинки и дернулся к лестнице. В состоянии аффекта он выбегает на улицу и дрожащими руками набирает свой адрес для вызова такси.       В машине он привычно смотрит в окно отсутствующим взглядом. Он изменил Ло? Своему любимому? Слова в голове не складывались в предложения, смешиваясь в какое-то адское месиво. Пожалуй, он подумает об этом завтра.

✖✖✖

      И он подумал. На утро Дилан уже со свежей головой вспоминал произошедшее ночью. И когда его воспоминания дошли до случившегося в лифте чужого дома, его забила дрожь. Неужели он это сделал? Он изменил? Мысли лихорадочно заметались. Это всего лишь поцелуй? Это правда измена? Безусловно, измена. По-другому Дилан это назвать не мог. Нет… нет-нет-нет. Это ведь настоящее дно, самый низкий поступок, который он мог совершить. Он поцеловал другого человека, находясь в отношениях. В отношениях с этим светлым и добрым человеком с широкой улыбкой и бескорыстной любовью к нему. Его трясло. Руки что есть силы сжались в кулаки, оставляя красные следы от ногтей на ладонях. Из глаз полились слезы, а изо рта вылетел сдавленный рык. Он готов был кричать от ненависти к себе, от обиды и злости. Свернувшись в калачик на скомканном одеяле, он рыдал как маленький ребёнок. Таким его и нашёл вернувшийся домой с ночевки с Шэрон Ло. Он привычно забеспокоился и принялся успокаивать парня, поглаживая его по голове и бормоча всякие глупости, прерываясь на напоминания дышать. Это всё определенно делало только хуже, заставляя воспоминания о прошедшей ночи вновь и вновь всплывать в голове. Так он прорыдал целый час.

✖✖✖

      Прошёл месяц. В попытках забыть произошедшее, Дилан стал больше времени проводить за компьютером, после долго извиняясь перед Ло за это, бросил попытки научиться готовить и стал реже обнимать его. А Ло и не злился. Он с улыбкой отвечал, что понимает и ничего от него не ждёт. И с каждым днём от этой улыбки становилось всё хуже. Понимание того, что в сердце пусто, что не осталось ни капли тех чувств к парню, а всё его естество вновь заполнилось чистой ненавистью к себе. Он больше не любит. И снова ненавидит себя. Дилан не озвучивал свои чувства и мысли, но Ло всё понимает, он уверен. Он видит, как с тоской на него смотрит парень. Чувствует едва заметную горечь в его голосе во время очередного признания в любви. И Дилан неизменно отвечает «я тебя тоже». Пусть от его любви осталась лишь привычка и чувство вины, ему тяжело было сказать правду. Что он последний месяц мучается от отчаяния и пожирающего его чувства вины. Что он просто боится отпустить парня, потому что понимает, что в этот раз остаться одному для него худший приговор. Они обнимаются, спят вместе, измученные от своих переживаний улыбаются друг другу, а в голове у Дилана одна мысль — это всё неправда. Он буквально сходил с ума от этого такого уже казалось привычного чувства ненависти к себе, но боялся сказать вслух то, что они оба давно понимали. Ло неизменно находился рядом, в каком бы настроении ни был его парень. И это, казалось, делало только хуже.              Удивительно, но у Ди за первые полгода отношений ни разу не возникла мысль о том, что его эмоции трактуются им неправильно. Он был абсолютно уверен, что это та самая любовь, правда. И Дилан убедился, что оказывается его сознание может не только повергать себя в хаос и отчаяние, а ещё и практикует самообман. Он правда принимал все свои эмоции за чистую монету, ни разу так и не задумавшись, что он всё ещё неисправимо болен. Возможно, это осознание пришло вместе с первой неделей без препаратов. Рецепты, выданные на полгода, просрочились, а таблетки закончились. И, как это всегда бывало, Дилан решил, что они ему и не нужны. Что это так сильно желаемая им ремиссия. Но увы и ах, даже появление в жизни такого вот Ло не помогло ему выйти в устойчивую ремиссию. Да и если честно, происходящее эти месяцá подозрительно напоминало манию. Дилан впервые позволил себе вступить в отношения после постановки диагноза, поэтому понимание того, что он находился в маниакальной фазе, в голове не возникало просто из-за расхожести его предыдущих подъёмов с этим. Раньше он просто безумно хватался за всё подряд и думал лишь об источниках быстрого дофамина, а сейчас всё было по-другому. Его манией стал Ло, заполнив собой всё его сознание. И он действительно этим наслаждался. А потом в тот самый день проснулся с опустошенным сердцем. И это было не столь желанное в период сильного упадка пустое сознание после облегчения от выплеснутых эмоций, нет. Он не чувствовал ничего. Вообще. Это пугало безумно, и если бы Ди мог сейчас испытать страх или отчаяние, то они бы заполонили всё его естество, но нет. Внутри ничего. И он просто это принял. Продолжил по привычке обнимать парня и шутить на стримах, лишь изредка останавливаясь и прислушиваясь к себе. Ничего. И с каждым днём это «ничего» просто сводило с ума. Такая сильная алекситимия — это неспособность человека описать своё эмоциональное состояние в словесной форме… Последние пару месяцев он старался преодолеть это состояние, пытался вести дневники, проходить тесты, разговаривать с Ло, но ничего. Он просто впадал в ступор, когда пытался описать эту пустоту. А Ло улыбался и… что? Терпел? Видимо, ведь его, Дилана, можно только терпеть. Зачем? Да без понятия, у Дилана не было идей. Про какую любовь к нему вот такому может идти речь? К нервному, врущему каждый день, через силу улыбающемуся. Это же абсурд. Не бывает таких отчаянных людей. Настолько сильно любящих. Не в его случае. Дилан много думал про причины того, что Ло всё ещё рядом, но в конце концов сдался. Ему бы со своими эмоциями разобраться, а потом лезть в чужие мысли, правильно?

✖✖✖

      Сегодня ему особенно херово. Вот другого слова не подобрать. Утром он зашёл на кухню и увидел сидящего спиной к нему за столом парня. Ло слушал музыку и невидящим взглядом смотрел в окно, подперев подбородок рукой. Дилан хотел было пожелать доброго утра, но не успел.       — Как же я устал… — себе под нос пробурчал Ло. Сердце Дилана пропустило удар. Он знал, знал что Ло устал от всего этого, но услышать это оказалось выше его сил… Он быстрым шагом вышел с кухни и вернулся в кровать. Говорить с партнёром сейчас было хуже пытки, поэтому он просто выждал, пока хлопнет входная дверь, уткнулся лицом в подушку и заорал.       — Какой же я уебан, блять. Как?! Как я могу позволить ему это чувствовать? — зло выкрикнул он. Снова трясутся руки. Он уже и позабыл об этом чувстве. Страх накрыл его с головой. Мысли метались от «выгнать парня из дома сегодня же, дав шанс на счастье» и «я умру без него». И последнее он едва ли мог назвать преувеличением. Ло ощущался как последний шанс на счастливую жизнь. Как будто если он уйдёт, то Дилан пренепременно потеряет всякий смысл своего существования. Даже без чувств и эмоций, для него был всего один смысл продолжать с собой бороться — Ло. Он больше не способен справиться в одиночку. Он не может остаться один на один с самим собой. Это страшно, это опасно, он знает. С уходом Ло из его жизни ему не за что будет цепляться совсем. Этот парень стал сначала смыслом его жизни, а потом существования. Да, звучит, кажется, слишком громко, но едва ли это было преувеличением.       Мысли изводили его всё сильнее. Он сел на кровать и упёрся лицом в руки. Плечи затряслись. Это что, слезы? Он и не заметил. Что ж, вот его участь — плакать в одиночестве. Он это заслужил. Он, блять, всё это заслужил, вот только тот, кто из-за этого страдает — нет! Что, что делать? Нужно всё закончить. Это его участь сгнить от собственных мыслей, не его! Но в Дилане не хватало сил сказать ему правду. Сложно сказать, почему. Он и сам не понимал, если уж быть честным. Но не то чтобы он был способен на хоть какое-то критическое мышление, сейчас в его голове билась одна мысль о том, что он во всём виноват. Не надо было изначально давать шанс этим отношениям, давать себе шанс на счастье. Что он сделал для того, чтобы заслужить такое? Чтобы заслужить его, этого парня? Просто принял его чувства как должное, совсем не прикладывая усилий для того, чтобы ещё и сделать счастливым его. Но разве он мог бы справиться с такой задачей? Он и с собой не справлялся толком, а тут другой человек. Тем более, такой. Такой добрый к нему, любящий и… Поток мыслей застрял на одной. И? И что дальше? Неужели всё, что он может сказать о партнёре — это про чувства к нему? В какой момент Ло из личности превратился просто в источник чувств к нему? Так всегда было? Или это сказывается его моральный упадок? Дилан впал в ступор. Попытки вспомнить свои чувства к парню разбивались о стену депрессии. Он просто не мог вспомнить ни одной своей эмоции. Звучит безумно, но привычно. Так было всегда, это понятно, но сейчас, когда ему было так жизненно необходимо вспомнить, за что он любил своего партнёра, в голове не находилось ни единого ответа. Что делать?       Осознание выхода из ситуации далось непривычно легко. Если он не может жить без этих отношений, то всегда есть запасной вариант. Если честно, Дилану было трудно считать суицид запасным выходом — это стало скорее обыденностью, рефлексом. Не то чтобы он постоянно об этом думал, нет. За много лет ежедневной прокрутки самых разных идей с одним финалом это стало столь привычным, что въелось в подсознание, став столь ожидаемой, и столь же внезапной мыслью в любой стрессовой ситуации. И вот он опять один на один с навязчивым желанием прекратить бороться с собой за собственную жизнь. Жизнь? Неизбежный путь ко дну. Его жизнь должна была закончиться именно так. Жить долго и ждать естественного конца Дилан не хотел, а делать кого-то виноватым в своей смерти казалось слишком эгоистичным, поэтому вот он — выход. Его конец. Позорный, достойный такого слабака, как он, правда же? В суициде нет ничего прозаичного и романтичного, он понял это пару лет назад. Это мерзко и низко — добровольно лишать себя того, за что другие люди так остервенело бьются против судьбы, себя или других людей. И несмотря на повседневность подобных идей, Дилан всегда считал себя выше этого. Он же рано или поздно выйдет в ремиссию, станет счастливым, полюбит, в конце концов? Не так, а по-настоящему. Но нет, этого не будет. А в фальшивости своих нынешних чувств он был уже уверен. Разве он когда-нибудь заслужит испытать ту самую любовь, про которую пишут в книжках? Нет уж. Его чувства больные, всепоглощающие и навязчивые. Чувства диктует болезнь. Мысли, слова… Всё это — его больное, поломанное сознание. Он не способен на искренние чувства, так ведь? Так говорят про людей с пограничным расстройством личности, он много раз слышал. И сколько бы многочисленные специалисты не твердили об обратном, это всё ложь. Попытка отсрочить неизбежное, отсрочить его конец. В конце концов, у всех этих врачей с их таблетками и психологов с бесконечными речами была лишь одна цель — продлить его агонию, потому что «так нужно», потому что это работа. В конце концов, никому никогда дела не было до его желаний. А неизменным из них оставалось лишь одно — конец.       Невольно в голове всплыла чужая улыбка. Но это воспоминание не вызвало тех эмоций, которые описывают в мелодрамах, когда главный герой вспоминает свою любовь, нет. Следом в голове начали сменяться разные воспоминания с родными, но такими чужими глазами. Может, стоит попытаться? Соврать о том, что разлюбил, и оставить лишь травму от внезапного расставания, а не невольно возложить вину за чью-то смерть. Внутри всё сжалось от мысли, что его больше может не быть рядом. Что Дилан вообще к нему испытывает? Он не понимал. Как и большинства собственных эмоций. Своих ли? Трудно сказать. Вроде вот он. Его синие глаза смотрят с добротой и пониманием, улыбка неизменна при любых обстоятельствах, а голос шепчет глупости, лишь бы Дилан перестал думать. Он без этого не сможет жить, сомнений не оставалось. Действительно, кто он без него? Одинокий, никому не нужный хлам. Это так, но воспоминания вмиг окрашиваются темнотой. Его чувствами. Сейчас он не считал Ло привлекательным, интересным. Всё, что Дилан находил привлекательным в этом пареньке — чувства к нему. Тот, кажется, любил?.. Чужие эмоции по отношению к нему самому давали такие невероятные ощущения. Вот он, любимый, важный. Центр чьего-то мира. Ощущения, правда, были двойственными. Вроде это крыше сносное ощущение нужности, а в противовес ему — стыд и презрение к себе. Пусть Дилан и не сомневался, что его парень мог бы любить его за их обоих, но разве это не эгоистично? Эгоистом он никогда себя не считал, но пожалуй пришло время это признать, так ведь? Он законченный эгоист, питающийся чужими чувствами. Тем более, после того, что он сделал. Такое не прощается. Вкусив единожды это чувство собственной ценности в чужих глазах, оно разделило мир Дилана на до и после. Всё его сознание пропиталось чужой любовью, сделав его настоящим наркоманом. Вот только слезть с этих наркотиков у Дилана не выйдет, он уверен. Что же ему остаётся? Искать наивных, светлых людей, питаться их чувствами, а как начинает сжирать чувство стыда за отсутствие ответных чувств или ещё чего похуже — бросать. Готов ли он к этому? Навряд ли. Слишком жестоко, слишком. У него нет на это права. Его жизнь не стоит чужих страданий, тем более страданий подобных Ло людей. Любящих. И никогда рядом с ним не любимых по-настоящему. Из этого круга всего один выход, это как будто очевидно? Конец всего. Потому что если он просто закончит эти отношения, то рано или поздно захочет вернуться в это ощущение чужого тепла. И он не сдержится, это всем понятно. Дилан нервно усмехнулся. Выход есть. Что ж, пожалуй пора.

✖✖✖

      Тем вечером Ло возвращается домой в хорошем настроении. День выдался удачный, работы было немного, зато заплатили хорошо. От Дилана за день не было ни одного сообщения, но тот наверное опять увлёкся какой-то игрой и не вылезал из-за компьютера. Однако, поднявшись на этаж, от былого спокойствия не осталось и следа. Напротив двери их квартиры стоял маленький чемоданчик. Внутри похолодело. Чувство тревоги вспыхнуло в груди, выбив из лёгких весь воздух. Взгляд уцепился за бумажку, лежащую на чемодане. Ло трясущимися руками схватился за этот клочок бумаги и уставился на корявые буквы перед ним. Сомнений не оставалось. На изорванном, мятом листе между кучи перечёркнутых слов было выведено несколько слов. «Мы расстаёмся. Я тебя не люблю. Так будет лучше для тебя. Прощай, будь счастлив.»       Тогда Ло не представлял даже в половину насколько тяжело дастся ему это расставание. Внутри бушевала тревога. Ему было страшно оставлять своего хмурого, депрессивного бывшего парня одного. Он ведь правда любил. Действительно, по-настоящему любил его. Хотя, это неправда. Любит, до сих пор любит. Месяц прошёл с момента, когда он нашёл под дверью свои вещи со скомканной запиской, а Ло всё не мог отпустить произошедшее. Стримы внезапно прекратились, хотя в последний месяц отношений они и так были редкостью. В соцсетях парня не появилось ни слова с последнего поста полуторамесячной давности. Всё ли нормально? Ло хотел верить, что да. Дилан сильный, он справится, правда же? Если честно, ему хотелось себя ударить за сомнение, которое сопровождало эту мысль. Справится. Обязательно. Но похоже, что Ло пора отпустить его. Он задумчиво посмотрел в окно, за которым светило яркое солнце. Весна началась, как и всегда после зимы. После холода и слякоти всегда наступает самый романтичный период в году. Жаль, что в этот раз Ло встретит его один. Хотел ли он сейчас сидеть в обнимку с Диланом? Безусловно. Конечно, последний месяц отношений дался ему тяжело, но даже несмотря на это Ло хотел оставаться рядом.       Сложно описать словами то, что он чувствовал, смотря на любимого, который снова скатывался в состояние депрессии. Собственная беспомощность убивала морально, но Ло продолжал улыбаться в надежде на то, что это делает хоть чуточку легче в борьбе с отчаянием, которое плескалось в глазах партнёра. Когда Дилан заходился в очередном нервном срыве, крича о собственной ничтожности, Ло всегда переполняло болью и страхом. Такое случалось редко, и не всегда Ло был рядом, и поэтому каждый раз, приходя домой, он прислушивался к звукам из спальни, а потом долго вглядывался в лицо парня, пытаясь найти на нём следы недавних истерик. Радовался, когда Дилан был в порядке, и корил себя за то, что не был рядом, когда видел обратное. Этот замкнутый круг сводил с ума. Изо дня в день всё естество парня занимал страх и волнение. В какой-то момент он правда начал уставать, и работа стала настоящей отдушиной и способом отдохнуть от мыслей. Когда Ло это понял, то очень испугался - неужели ему и вправду стало тяжело вывозить всё это? Он же обещал, улыбался и обещал во время каждого нервного срыва, что всегда будет рядом, а сейчас что? Неужели он хочет уйти? Определённо, нет. Как бы тяжело не было, он должен оставаться рядом. Где-то подсознательно Ло чувствовал, как Дилан нуждался в нём.       Но в конце концов, именно он всё и закончил. Наверное, Ло даже понимал причину расставания. Иногда, когда Дилан думал, что его не видят, он ловил на себе виноватые взгляды. В такие моменты Дилан слегка хмурился и поджимал губы. Почувствовал ли Ло облегчение, когда их отношения закончились? Возможно только в самый первый день. Теперь же он безумно тосковал даже по хмурому Дилану. И по расстроенному, и по злому, и тем более по счастливому. По дурацким шуткам, невкусной, зато приготовленной с любовью, еде. По вечерам со скучными документалками, которые так нравились Дилану. Но ведь в конце концов, Ло сильный, правда? Он справится с непривычным ощущением одиночества, это точно. В конце концов, он приобретёт новые привычки, которые заменят старые, приобретённые в отношениях, начнёт чаще общаться с Шерон, про которую, к своему стыду, почти забыл за время отношений, а может встретит новую любовь. Не сейчас, а когда чувства угаснут, и Шерон как психолог скажет, что он готов к новому человеку в жизни без вреда для себя и близких. В конце концов, так и будет. А пока Ло позволял себе придаваться тоске и грусти по ушедшим дням, в которые он был действительно счастлив.       Тишину прервал звук звонящего телефона. Наверное, опять Шерон. Последний месяц она звонит каждый день и убеждает его отпустить ситуацию. Что ж, наверное, пора начать жить как раньше?