Эти эгоистичные клятвы / These Selfish Vows

Отчаянье родит в душе неверье,

Терзаньями врывается в мой сон!

«Доктор Фауст», Кристофер Марло

(перевод Н. Амосовой, 1978)

***

      Она сжимала холодный металлический стержень у груди, с трудом сдерживая слезы и подавляя отчаянные, болезненные рыдания. Она была пленницей, отрезанной от мира, и все вокруг причиняло боль. Единственным ее оружием против дементоров был самодельный нож из обломков койки. Единственным, что удерживало ее от безумия, был опозоренный Пожиратель смерти, сидящий за стеной, в соседней камере.       — Все в порядке, Грейнджер. Стражи ушли. Я здесь.       Она не ответила, поскольку не могла найти слов из-за дрожи. С каждым новым кошмаром наяву ее разум медленно угасал.       — Какие способности дает Рука Славы своему владельцу? — тихо спросил он.       — Я не могу... вспомнить.       — Она открывает любые замки и светит только тому, кто ею владеет. — Поскольку Гермиона промолчала, он попытался снова: — Тогда, может, скажешь, как иначе называют Великое озеро в Хогвартсе?       — Нет.       — Черное озеро. Ладно, дай мне придумать другой вопрос.       — Зачем ты вообще со мной разговариваешь? — выкрикнула она, чувствуя волну головокружения. — Я твой враг! Меня бросили сюда за то, что я пыталась уничтожить таких, как ты. Просто уйди и оставь меня в покое!       — Я бы хотел.

***

      Когда на следующее утро Гермиона вошла в зал Совета, она вновь столкнулась с суровой реальностью своего заключения и последующего изгнания. Хотя последние полтора года она не принимала участие в стратегических совещаниях, тем не менее время не остановилось ни для нее, ни для Ордена. Все изменилось.       Кингсли Бруствер, Гестия Джонс, Ишида Рен и Аберфорт Дамблдор уже сидели в высоких креслах, тогда как место Аластора Грюма зияло зловещей пустотой. Проходя к своему креслу напротив Кингсли, Гермиона чувствовала, как холодные взгляды Гестии и Рена вонзаются ей в спину, словно кинжалы.       И все же сама комната осталась прежней – почти идеальная сфера с резными каменными стенами, выкрашенными в глубокий сине-зеленый цвет. Светящиеся желтые шары вдоль стен едва излучали свет и создавали ощущение, будто зал находится глубоко под водами океана. Почти все пространство комнаты занимал темный кольцеобразный стол из дуба, повторяющий форму помещения. Он всегда напоминал Гермионе детские истории о короле Артуре, только здесь, за этим круглым столом, собирались не рыцари в доспехах, а величайшие волшебники и волшебницы Ордена.       — Я попросил мисс Грейнджер к нам присоединиться, — сказал Кингсли, уловив напряжение, висевшее в воздухе, — чтобы она представила отчет о личности Некроманта и его связи с Волдемортом.       Гермиона собралась с духом и встала. Однако едва она открыла рот, как ее перебила Гестия, резко прорычав:       — Почему мы должны доверять девчонке, которая сбежала посреди ночи на встречу с врагом? Наверняка, чтобы передать им информацию, которую она пообещала после промывки мозгов в Азкабане. Она должна быть привязана к больничной койке, а не возвращаться в стратегический зал!       Рен, смуглый волшебник лет на десять старше Гестии, приподнял темные брови, прищурил кошачьи глаза, глядя на Гермиону, и произнес:       — Я согласен с Джонс. Грейнджер нельзя доверять. Каким бы ни было ее мастерство в окклюменции, поступки говорят сами за себя. И они непростительны.       Гермиона напомнила себе, что никто, кроме Кингсли, не знал о ее Непреложном обете, и потому недоверие остальных было ожидаемым. Кингсли лишь слегка приподнял подбородок в ответ на обвинения в сторону Гермионы, и этот жест она восприняла как знак того, что должна изложить свою позицию и вернуть их доверие.       Глубоко вдохнув, она начала:       — Я не собираюсь извиняться перед Советом за свое пленение – меня удерживали почти год против моей воли. Тот факт, что в это время я разговаривала с Малфоем, не делает меня ни предательницей, ни шпионкой.       Аберфорт прочистил горло, и все повернулись к пожилому волшебнику. Его жесткие седые волосы и густая борода казались еще длиннее, чем Гермиона помнила. Аберфорт говорил реже остальных членов Совета, поэтому все в зале замерли, прислушиваясь. Его знакомые пронзительные голубые глаза встретились с ее взглядом:       — Мисс Грейнджер права. Нельзя наказывать пленника за обстоятельства его заключения.       — Нужно, если этот «пленник» стал причиной провала Битвы в Долине! Причиной, из-за которой мы потеряли более сотни бойцов! — выкрикнула Гестия.       — ДОВОЛЬНО, — оборвал Кингсли, и она мгновенно умолкла. — Мы дадим мисс Грейнджер возможность объясниться, прежде чем вынесем свой вердикт. Это приказ.       Гермиона взяла себя в руки и поочередно встретилась взглядом с каждым членом Совета; ее глаза пылали яростью.       — Я никогда не поворачивалась спиной к этой войне. И я использовала год, проведенный в Азкабане, чтобы узнать больше о Волдеморте. А вчера я получила важную информацию о Некроманте.       Без помощи Омута Гермионе пришлось полагаться лишь на слова. Она подробно рассказала Совету о своей странной сделке с Люциусом Малфоем, о вопросах и ответах, касающихся Волдеморта, и о том, как раскрылась истинная личность ее собеседника. Она рассказала о месяцах тайных исследований чистокровных семей, натолкнувших ее на мысль поговорить с Кикимером. Затем она рассказала о встрече с домовиком, упомянув, что Волдеморт, по-видимому, не способен полностью контролировать созданного им темного призывателя. Она также описала казнь Люциуса и Нарциссы, совершенную Некромантом после того, как Драко не смог их спасти, завершив свои объяснения выводом: Драко не мог убить родителей, которых пытался спасти, а значит, он не является Некромантом.       Когда Гермиона уже собиралась сесть, Кингсли произнес:       — Вы еще не закончили. Расскажите им все.       Она замерла, застигнутая врасплох. Гермиона все еще пыталась осмыслить свою недавнюю тревожную встречу с Драко, убеждая себя, что это не имеет значения для доклада. Но, повинуясь приказу Кингсли, снова выпрямилась и подробно описала его поведение: то, как он грубо прижал ее к дереву и отверг предложение помочь.       Когда Гермиона наконец заняла свое место, она чувствовала себя так, словно только что пережила атаку дементора. Она была полностью истощена. Совет продолжал спорить о ее докладе, достоверности сведений и ее преданности, но она едва их слышала, уставившись на светящийся шар на стене за спиной Кингсли, пока взгляд не расфокусировался.       Так она просидела до тех пор, пока Кингсли не поднялся и не вызвал в центр круглого стола проекцию в натуральную величину.       Над ними, медленно вращаясь, возвышался Некромант. Ангел смерти, окутанный тенями, источающими тьму. Кроваво-красная лента, повязанная вокруг его маски Пожирателя смерти, была направлена прямо на Гермиону, как и тогда, во время битвы. Одна рука в черной перчатке сжималась в кулак, другая резко выбрасывала проклятия в невидимую цель.       Хотя разум подсказывал ей, что это всего лишь проекция, Гермиона все равно ощущала, как из могущественной фигуры Некроманта исходит темная магия, капая на круглый стол, словно яд. Она разливалась по комнате, проникая в ее кости, будто скверна.       Казалось, никто больше не был так потрясен, поскольку они продолжали спорить:       — Начнем с того, что мы знаем наверняка, — сказала Гестия, бросив на Гермиону еще один колючий взгляд. — Некромант, или Вестник Темного Лорда, впервые появился во время Битвы за Хогвартс. Судя по голосу и телосложению, это, вероятно, мужчина из младшего поколения Пожирателей, и Теодор Нотт и Драко Малфой остаются главными подозреваемыми, несмотря на бредни домового эльфа.       Рен подхватил:       — Некромант никогда не поднимает одного и того же инфернала дважды – труп оживает только для той битвы, в которой пал, так что вполне возможно, у него есть целые армии, готовые нас уничтожить. Он способен одним заклинанием смести всех на своем пути и завершить сражение. И все же, он почти всегда появляется в самом конце битвы. В тот момент, когда Волдеморт и остальные Пожиратели уходят. Почему?       Гермиона вскочила, прежде чем кто-либо успел возразить:       — Потому что Волдеморт хочет скрыть его личность даже от своих Пожирателей. — Четыре пары бровей поднялись, поэтому она продолжила: — Если Волдеморт боится потерять власть из-за Некроманта, разве не логично, что он будет скрывать его личность, чтобы его последователи не решили служить новому, более могущественному господину?       Аберфорт снова прочистил горло:       — Но как мы можем быть уверены, что Некромант – это один человек, мисс Грейнджер? Если, как вы говорите, Волдеморт создал одного темного призывателя, что мешает ему создать еще одного? Или даже дюжину?       — Верно, — согласился Рен. — Мы даже не уверены, что Некромант, появившийся в Хогвартсе, – тот же самый, что и сегодня. За эти годы он стал куда более свирепым: уничтожает сотни там, где раньше убивал десятки, вызывает пропасти Адского Пламени, в которых гибнут потерянные души, и в прошлом году появлялся на каждом нашем задании без исключения. Разрушал убежища, стирал с лица земли магловские деревни...       — И, как выяснилось, он еще и сам казнит предателей среди Пожирателей, — добавила Гестия с усмешкой, все еще сверля Гермиону взглядом.       Кингсли поднялся, и все посмотрели на него.       — Совет не всеведущ в этой войне, — сказал он. — Однако на данный момент мы не можем опровергнуть информацию, предоставленную Драко Малфоем. Его сведения о Волдеморте, по крайней мере, звучат правдоподобно, но, чтобы уничтожить Некроманта, мы должны узнать больше. Мы обязаны найти источник его власти над инферналами, а также установить его личность, — твердо заявил Кингсли.       Взмахом палочки Кингсли убрал проекцию Некроманта, заменив ее огромным черным озером, заполнившим весь стол. С острова в центре исходил туманный зеленоватый свет, отражающийся в неподвижной водной глади. Вскоре поверхность озера задрожала, и из его глубин начали подниматься бледные головы и руки – мужчины, женщины, дети с пустыми глазами, – и армия мертвых восстала из тьмы.       — Поттер докладывал, что когда они с Альбусом отправились уничтожить медальон Слизерина, на них напали инферналы, которых не видели со времен Первой магической войны, — произнес Кингсли, внимательно наблюдая за бледными фигурами, все еще выбирающимися из темного озера.       — Но те инферналы были другими, — возразила Гермиона. — Гарри говорил, что они боялись обычного огня, да и глаза у них были черными, а не бесцветными. Инферналы Некроманта не реагируют на Адское Пламя, их можно уничтожить только проклятием Дьявольского Пламени. Значит, что-то изменилось в Битве за Хогвартс. Кикимер упоминал магию крови. Так что, возможно, Некромант использует другое заклинание или иной источник силы.       Совет спорил ещё несколько часов, перебирая варианты, но, несмотря на новую информацию, они так и не понимали, как ее использовать. Напротив, вопросов становилось все больше. Гермиона чувствовала нарастающее беспокойство, отмечая, что никто даже не упомянул об уничтожении Нагайны, последнего крестража Волдеморта. Как и Кингсли, все они, судя по всему, были полностью сосредоточены на Некроманте.       Наконец, Кингсли рассеял темное озеро и заговорил:       — Переходим к последнему вопросу. Капитан Джонс, пожалуйста, доложите.       Гестия поднялась и взмахом палочки создала над столом иллюзию темного заросшего кладбища. За надгробиями появились маленькая жемчужно-белая церковь и большое тисовое дерево.       — У нас есть основания полагать, что Аластор Грюм находится в заложниках на кладбище Реддлов в Литтл Хэнглтоне, — начала она. — Две недели назад мы зафиксировали след его магической метки, и я собираю спецотряд для проведения поисково-спасательной операции. Мы будем готовы к атаке в течение месяца.       — Хорошо, — сказал Кингсли. — Но, капитан Джонс, вы не будете лично командовать этой операцией. Мы не можем рисковать одним членом Совета ради спасения другого.       Гестия поморщилась от этого приказа и возразила:       — Даже если наши разведчики предполагают, что тело Поттера также находится на кладбище? Вы же знаете, что наши исследователи считают, что Волдеморт может снова использовать его для темного ритуала. Возможно, даже превратить в нового Некроманта.       Гермиона почувствовала, как ее сердце бешено забилось от этих слов. Кингсли решительно покачал головой:       — Нет. Вместо вас пойдет ваш заместитель.

***

      Гермиона выбежала из зала стратегических совещаний сразу после окончания обсуждения, но она была не первой, кто покинул комнату.       — Гестия! — крикнула она вслед черноволосой ведьме, которая как раз собиралась свернуть за угол.       Та обернулась, нахмурилась, едва заметив Гермиону в конце коридора, и, не замедляя шага, пошла дальше, но Гермиона ускорилась, чтобы поравняться с ней.       — Гестия, мне нужно тебя кое о чем попросить.       — Нет, — отрезала она.       Не обращая внимания на отказ, Гермиона продолжила:       — Гестия, я должна участвовать в миссии по спасению Грюма и Гарри.       — Нет.       — Я должна вернуть их. Мне нужно быть там.       Наконец Гестия остановилась. Ее невысокий рост ничуть не умалял силы и власти, которые она излучала, когда выпрямила плечи и повернулась к Гермионе, принимая на себя роль командира Ордена.       — Давай кое-что проясним, Грейнджер. Мне все равно, что думают Кингсли или остальные члены Совета. Я знаю, что именно ты – причина, по которой Орден выбрал безрассудный план Поттера вместо стратегии Кингсли, за которую проголосовал Совет. Ты – единственная причина, по которой в тот день погиб Поттер, и я никогда не буду тебе доверять.       С этими словами Гестия Джонс развернулась и ушла, а Гермиона осталась стоять, раздавленная тяжестью правды, которую она пыталась забыть каждое мгновение своей жизни.