Эти эгоистичные клятвы / These Selfish Vows

Что сделал ты, несчастный, жалкий Фауст!

Отвержен ты! Отчайся и умри!

«Доктор Фауст», Кристофер Марло

(перевод Н. Н. Амосовой, 1978)

***

2 мая, 2004

Тенби, Уэльс

      Гермиону разбудил шум разбивающихся о берег волн. Она приоткрыла покрасневшие глаза, пытаясь привыкнуть к темноте — веки казались тяжелыми. Тени, отброшенные водой, плясали по сводам потолка спальни, и на мгновение она мысленно вернулась на два года назад.       Но те волны были совсем другими. Не яростные валы, обрушивающиеся на три неприступные стены Азкабана. Да и эта комната ничуть не напоминала сырую тюремную камеру.       Повернувшись на бок, Гермиона увидела не возлюбленного, которого когда-то представляла рядом с собой, а жестокого врага — того, в ком теперь нуждалась и кого ненавидела.       Мужчину, которого она любила.       Он вздохнул, и даже самые глубокие морщинки у его губ разгладились. Он был поразительно красив.       Рискуя разбудить его, Гермиона осторожно убрала серебристые волосы с его лица. Она смотрела на него так, как делала всегда. Читала и перечитывала его шрамы, как любимые сказки, находя в этом больше покоя, чем когда-либо находила в книгах.       И на мгновение позволила себе представить, какой могла бы быть жизнь без войны. Или если бы она согласилась бежать с ним в то утро.       Но нет — теперь ей не нужно было ничего воображать: всё было бы точно так же, как сегодня. И если это всё, что у них есть — этого должно было хватить.       Гермиона улыбнулась сквозь слезы.       Этого было недостаточно.       Она знала, что он что-то скрывает. Несмотря на обещание никогда не лгать, вся их реальность держалась на полуправде. В его сердце по-прежнему оставалось слишком много тайн.       Внезапно его серые глаза распахнулись, утягивая её в штормовое серое море. Он резко перевернулся, с силой подмяв её под себя и прижав к атласным простыням. Его грудь плотно соприкасалась с её, и у Гермионы перехватило дыхание. Одна рука сжала её обнажённое плечо, другая змеёй скользнула по горлу, оставляя за собой оцепенение.       Она провела ногтями по его спине, оставляя красные дорожки на бледной коже, даже несмотря на то, что парные проклятые метки на её ладонях саднили от трения.       И тогда его холодный, шёлковый, жёсткий, неотразимый голос прошептал ей, пробуждая разум и разрывая душу:       — Хочешь снова уснуть, маленькая пленённая пташка?       — Нет, Малфой, не хочу.       Он поднял её подбородок, заключив на губах тёмный, карающий поцелуй.       — Правильный ответ.

***

Двумя годами ранее

2 мая, 2002

Глен Лохай, Шотландия

      — Выводи его, Грейнджер! — рявкнул Грюм. Его магический глаз скользнул по долине с вершины холма и остановился на Гермионе, скрытой под мантией-невидимкой. — Змеи здесь нет! Найди Поттера и отступайте немедленно.       По его приказу Гермиона Грейнджер резко поднялась с колен, где мгновение назад стояла у тела павшего члена Ордена. Повернувшись к центру долины, она направила палочку из виноградной лозы через прорезь мантии на безжизненное тело и прошептала заклинание, ставшее молитвой о погибших на войне:       — Инсендио.       Она сорвалась с места, и земля позади неё вспыхнула, но поле битвы уже превратилось в вихрь хаоса и крови, так что никто не заметил огня. Никто не заметил и её, мчащуюся сквозь безумие под мерцающей серой тканью мантии-невидимки Гарри Поттера.       Гермиона рассекала долину, словно серебряная молния. С каждым отчаянным прыжком её палочка посылала сглаз или проклятие в сторону издевательских масок Пожирателей смерти или воздвигала синие защитные чары, прикрывая сражающихся бойцов Ордена. Она сжигала каждый труп, на который натыкалась, оставляя за собой огненную дорожку, чтобы павшие не превратились в нечто куда более опасное, чем сами Пожиратели.       На бегу Гермиона увидела воочию, насколько Орден просчитался. Волдеморт не привел с собой Нагайну. Нет, вместо этого он привел с собой больше Пожирателей смерти, чем они могли представить. Они даже не предполагали, что на этом этапе Второй магической войны у него окажется столько последователей. Куда бы она ни посмотрела, Пожиратели сражались и подавляли бойцов сопротивления в алых мантиях. Вспышки заклинаний и проклятий разлетались по пульсирующей толпе, как шквальный огонь, разрывая пехоту Ордена прежде, чем та успевала отреагировать.       Чем глубже она пробиралась к центру поля битвы, тем влажнее становилась трава под ногами, пока земля не стала такой скользкой от крови, что она едва держалась на ногах.       Пот стекал ей в глаза, обжигая сильнее дыма; оглушительные, яростные крики били по ушам, словно неумолимый боевой барабан, но Гермиона не останавливалась. Даже с такого расстояния она узнала растрёпанную копну черных волос, и потому продолжала бежать всё ближе и ближе к Гарри.       А вот он не видел Гермиону и вообще не догадывался, что должен её искать. Только Грюм знал, что она вообще присутствует в бою, — единственный, кто мог разглядеть её своим зачарованным глазом. Даже Рон Уизли не подозревал, что Совет в последний момент позволил Гермионе присоединиться к бою.       С того дня, как они проиграли в битве за Хогвартс четыре года назад, лидер Ордена Кингсли Бруствер наотрез отказывался рисковать одним из своих лучших стратегов. Гермиона согласилась надеть мантию, потому что отчаянно хотела стать частью последнего сражения Гарри. Для всех остальных она по-прежнему оставалась в штабе, вдали от линии огня.       Отражение проклятий Пожирателей и сожжение тел павших было для Гермионы лишь второстепенной задачей. Её настоящая миссия заключалась в другом: вывести Гарри с поля боя, если Волдеморт явится без Нагайны, и отступить, пока они не найдут способ выманить неуловимый крестраж. Даже если Гарри станет сопротивляться, она должна была силой затащить его под мантию и добраться до портключа, спрятанного на другом конце долины.       Внезапно обожженный воздух прорезал резкий, жестокий смех. Гермиона в ужасе подняла глаза и увидела бледный череп и плоские ноздри Волдеморта, приближающегося к Гарри.       Она была уже рядом. Настолько близко, что могла разглядеть покрасневшие змеиные глаза Темного Лорда и худое лицо Гарри, перекошенное от яростного крика.       Но стоило ей открыть рот и направить палочку из-под складок мантии, как внезапная волна боли пронзила её ноги. Гермиона рухнула на мокрую траву, сломав палочку. Кровь сочилась из её лодыжек. Глубокие порезы рассекли оба сухожилия, окрашивая землю под ней и пропитывая серебристую мантию, спутанную вокруг тела.       И тогда она услышала:       — Авада Кедавра!       Она увидела, как жизнь ускользает из тела Гарри, и её душу разорвал отчаянный крик. Смех Волдеморта расколол ночную тишину. Он поднял босую ногу и вдавил почерневшую пятку в череп Гарри.       Они были так близко, всего в нескольких ярдах от того места, где лежала она, всё ещё закутанная в проклятую мантию.       — Поттер. Избранный. Мёртв. Наконец-то мёртв. Битва выиграна, и с Мальчиком-Который-Выжил покончено…       Крик Гермионы утонул в насмешках и рёве, раздающихся вокруг.       Сердце обжигала ослепляющая боль, пока тяжелые ботинки Пожирателей смерти наступали на спину и шею Гермионы. Они смыкались вокруг своего Тёмного Лорда.       Тьма подползала к краям зрения, утягивая её к беспамятству. Боль почти перестала ощущаться, и она начала следовать за другом — туда, за завесу.       — ГАРРИ, НЕТ!       Гермиона в ужасе подняла глаза и увидела Рона. Кровь хлестала из пустой впадины на месте его правой руки. Он взревел и бросился прямо на Волдеморта.       — Рон, идиот… — слабым голосом вскрикнула она, вытягивая руки вперед, пытаясь хоть немного протащить своё неподвижное тело. Но её отчаянная попытка была слишком медленной, чтобы остановить его безрассудную атаку.       — Авада Кедавра!       Еще одна вспышка безжалостного зеленого света — и за одну минуту Гермиона потеряла обоих своих лучших друзей.

***

      Последующие события пролетели мимо, словно приглушенная, хаотичная мелодия, звучащая где-то на заднем плане. Слышимая, но не до конца осознаваемая сквозь звон в ушах и пульсирующую боль в голове.       — Грязный маленький предатель крови думал, что сможет противостоять Темному Лорду? — истерически расхохоталась Беллатриса Лестрейндж. Её палочка плясала, рассекая мёртвое тело Рона, а ухмылка расползалась с каждым взмахом.       — Сколько раз я говорил тебе не быть такой расточительной? — прошипел Волдеморт, даже не взглянув в её сторону. Его глаза были прикованы к Гарри, а пятка давила на шрам в форме молнии. — Я предпочёл бы получить его целым, когда он прибудет.       — Прошу прощения, Темный Лорд, — пропела Беллатриса, отступая от тела Рона, изуродованного до неузнаваемости. — Я забываюсь рядом с этими червями, любящими грязнокровок.       Последнее слово она презрительно выплюнула в сторону окровавленной груди Рона, после чего поклонилась хозяину и отступила.       — ВСЁ КОНЧЕНО! — закричал Волдеморт, прикладывая Бузинную палочку к шее для усиления голоса и оборачиваясь к толпе преклоняющихся Пожирателей смерти. — Гарри Поттер МЁРТВ. Его убили, когда он пытался сбежать. Когда он бросил своих друзей, спасая свою жалкую жизнь.       Он зловеще улыбнулся, позволяя этой лжи разлиться над полем битвы, где всё ещё продолжалась жестокая резня.       — Теперь очередь остальных.       Но вместо того, чтобы вернуться в бой, Волдеморт развернулся и ушёл. Пожиратели смерти опустили палочки и последовали за ним.       Беллатриса, однако, взмахнула палочкой, пытаясь поднять тело Гарри невербальным «Вингардиум Левиоса». Но прежде чем Гарри поднялся хотя бы на дюйм, её рука, в которой была зажата палочка, рухнула на землю, отсеченная по запястье.       — ОСТАВЬ ТЕЛО! — взревел Волдеморт, а Беллатриса закричала от невыносимой боли, прижимая обрубок к груди. — Я хочу, чтобы его обратили. Прощальный подарок для остатков драгоценного Ордена Поттера.       Другой Пожиратель вцепился в черные волосы извивающейся Беллатрисы и потащил её к рядам черных фигур, что уже пересекали границу антиаппарационных чар.       Они уходили. Уходили прочь от Гермионы, запутавшейся в складках мантии-невидимки.       Наконец ей удалось дотащить своё полупарализованное тело до них. Гермиона рухнула на грудь Гарри и, протянув руку, потянулась к изуродованным останкам Рона, лежащим в нескольких шагах.       Они ушли за завесу. Туда, где она не могла их достать.       И, чувствуя, как нижняя половина её тела холодеет от всё ещё текущей крови, Гермиона поняла, что ненадолго отстанет от них.       — Скоро увидимся, — прошептала она, касаясь ладонью ледяной щеки Гарри. Другой рукой она осторожно стёрла грязь с его шрама в форме молнии, едва различимого в угасающем лунном свете. За эти годы он получил так много новых ран, что знаковый шрам почти затерялся среди них, но Гермиона знала, где искать.       Что-то пошло катастрофически не так. Орден рассчитывал, что Волдеморт, охваченный страхом за свой крестраж и одержимостью убить Гарри лично, приведёт Нагайну на поле боя.       Когда воздух разорвали гулкие хлопки, похожие на раскаты грома и означающие, что Волдеморт и его армия наконец аппарировали из залитой кровью долины, Гермиона осознала, что Орден просчитался. Она просчиталась, и это стоило ей всего.       Это была не победа. Не отступление Пожирателей смерти.       Битва закончилась, потому что Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил, умер.       Хотя нет. Всё было не так.

***

      Гермиона безвольно лежала на теле Гарри, всё ещё укутанная мантией-невидимкой, и была на грани потери сознания, когда знакомый голос вдруг вырвал её из забытья:       — Джинни, нам нужно идти к портключу! СЕЙЧАС ЖЕ!       Где-то рядом раздался отчаянный крик:       — Я НЕ МОГУ НАЙТИ ЕГО! Я НИГДЕ НЕ МОГУ НАЙТИ ГАРРИ! — взвизгнула Джинни Уизли.       — Он мёртв. Ты слышала, что сказал Волдеморт. Ты видела, как ушли Пожиратели смерти. Это бессмысленно.       — Я знаю, чёрт возьми, — прорычала Джинни, — но мы должны забрать его тело, иначе его обратят. Мы не можем уйти вот так.       ХЛОПОК.       Звук разорвал воздух, словно далекий удар грома. В ту же секунду воздух стал ледяным, небо потемнело. Теплый май в одно мгновение сменился мёртвенным зимним холодом.       — Уходите немедленно! — закричал кто-то.       — ОН… ОН ЗДЕСЬ! — истошно завопил другой голос.       Крики Джинни постепенно стихали, пока тяжелые шаги уносили её прочь. Гермиона из последних сил приподняла голову, чтобы посмотреть туда, откуда донёсся хлопок, туда, откуда надвигалась тьма.       И тогда она увидела его. Пожирателя смерти, которого боялись даже больше самого Волдеморта.       Он стоял там — одинокая, окутанная мраком, фигура на вершине холма, откуда открывался вид на опустошённое шотландское озеро. Черные одежды колыхались от жара костров, всё ещё пылающих в пропитанной кровью долине. Его взгляд скользил по разбросанным телам — жуткому наследию, оставленному Тёмным Лордом своему самому смертоносному слуге.       Он двинулся вниз. Длинные ноги могли бы преодолеть расстояние в считанные мгновения, но шаги были неестественно медленными, выверенными, контролируемыми. С каждым шагом воздух вокруг него словно содрогался, сжимался и расширялся.       Даже издалека Гермиона разглядела его маску Пожирателя смерти — череп с полосой кроваво-алой ткани, полностью закрывающей глазницы.       Незрячий, но не слепой.       Она наблюдала, как он легко обходит последствия бойни. Не оставалось сомнений, что приближающаяся фигура видела сквозь маску и странную алую повязку. Когда он достиг края поля битвы, его рука в кожаной перчатке скользнула под мантию, к закрепленной на бедре кобуре, и извлекла палочку. С каждым шагом за ним вспыхивал зеленый свет, разрывая пространство и отнимая последние жизни у тех, кто осмелился ему противостоять.       На середине поля из-под груды тел выскочила женщина. Она набросилась на Пожирателя смерти сзади, выкрикивая проклятия с каждым взмахом палочки.       ХЛОПОК.       Одно движение палочки — и земля под женщиной разверзлась. На её месте появилась пылающая бездна, разрезавшая долину на части. Из глубины вырвались десятки костлявых рук, извиваясь, как змеи, и вцепились в её ноги. Они потащили её вниз, и боевой клич женщины превратился в первобытный крик ужаса.       Разлом расширялся, а мёртвые руки безжалостно утаскивали в адское пекло каждого, кто посмел пойти против их призывателя.       Пожиратель смерти, скрывавший лицо повязкой, не замедлил шага и даже не обернулся. Если у Гермионы ещё оставались какие-либо сомнения относительно его личности, сейчас они исчезли без следа. Ей довелось увидеть любимого солдата Волдеморта лишь однажды, когда он появился впервые во время Битвы за Хогвартс.       С тех пор Гермиона изучала его на брифингах Совета и через Омут памяти, когда кому-то из членов Ордена удавалось сбежать и поделиться воспоминаниями. Раскрытие его личности — в надежде найти слабое место — стало одним из главных приоритетов Ордена. Но их официальная позиция оставалась неизменной: сжигать тела и немедленно покидать поле боя при его появлении.       За последний год никто не уходил от него живым.       Несмотря на ухудшающееся состояние, Гермиона всё ещё чувствовала исходящую от него темную магию, и та просачивалась в её душу, словно яд. Было слишком поздно бороться, слишком поздно бежать. Она была слаба, сломлена, к тому же без палочки. Но Гермиона не могла — не хотела — покидать Гарри и Рона. Они встретят конец вместе.       Она оторвала взгляд от Пожирателя и дрожащими руками стянула с себя мантию-невидимку. Гермиона желала — ей было необходимо — увидеть своих друзей без разделяющей их мерцающей ткани.       — Я… мне жаль, — прошептала она; тени плясали перед глазами. — Я ошиблась… во всем… Я подвела вас обоих… — слова давались с трудом. — Но… я останусь до конца.       Когда до слуха донесся звук шагов, Гермиона поняла, что темная фигура заняла свое место среди кровавой бойни. Чтобы оправдать свои имена.       Вестник Темного Лорда.       Некромант.       Холодный и смертоносный, как поцелуй дементора, голос разнесся по полю:       — Ревивеско Инфериус.       Луна окрасилась кроваво-красным, и обращение началось.       Сотни тел Пожирателей смерти и членов Ордена погрузились во тьму.       Сотни костлявых рук вцепились в землю, вытаскивая своих хозяев из последнего пристанища в ответ на зов призывателя.       Тело Гарри под Гермионой резко дернулось. Тени просочились из его глаз, носа и рта, и в следующий миг он поднялся с нечеловеческим воплем, а Гермиону отбросило назад.       — Нет. Стой. Не уходи.       Она слабо потянулась к нему, пытаясь стащить друга обратно на землю, прочь от тёмного притяжения, которое ощущала даже сама. Но в тот миг, когда её дрожащие пальцы начали соскальзывать с разорванной ткани его мантии, их взгляды встретились, и Гермиона застыла. Глаза Гарри больше не были изумрудно-зелеными, как у его матери. Казалось, смерть стерла из них все цвета, оставив лишь холодную серость — цвет луны перед тем, как она окрасилась кровью.       Гарри напряженно выпрямился и ушёл прочь.       Гермиона снова осталась одна, тщетно тянущаяся к его удаляющейся спине, не в силах подняться и последовать за ним. Ниже пояса все онемело; жизнь вытекала из неё бурным потоком. Земля была мягкой от крови. Её крови. Пропитана ею.       Она потянула свое безвольное тело к Рону, распростёртому на траве. Беллатриса оставила от него так мало, что, если бы не огненно-рыжие волосы, узнать его было бы почти невозможно. Его лицо было изуродовано до неузнаваемости — сплошной хаос из синяков, веснушек и обнажённых хрящей.       Она опустила щеку на его грудь; дыхание сбивалось. Слезы стекали по её лицу, пропитывали изорванную ткань его рубашки, смешиваясь с засохшей кровью и впитываясь в кожу. Возможно, она впервые полюбила именно его. И, возможно, ей следовало понять это раньше.       — Убейте их, — скомандовал Некромант.       Инферналы без малейшей жалости набросились на ещё живых членов Ордена.       Они рвали и кусали.       Истязали.       Новая волна криков прокатилась по долине.       Гермиона слышала тяжелые шаги приближающегося Пожирателя смерти, но не могла заставить себя поднять голову и взглянуть на него, не говоря уже о том, чтобы бежать.       Её веки налились невыносимой тяжестью — вязкой, тягучей тьмой. Алый, пропитанный дымом воздух слепил глаза, и каждый вдох обжигал легкие. Когда дышать стало совершенно невозможно, она перестала пытаться.       Её глаза закрылись.       И боль ушла.       Гермиона опустилась на грудь Рона, позволяя себе медленно ускользнуть в манящую пустоту. Там, за разорванной завесой, она увидела ожидающих её друзей, и в последний раз улыбнулась.       — Ревивеско Инфериус, — снова произнес голос.       Тела недавно погибших членов Ордена поднялись в облике инферналов, чтобы встать в ряды собственных палачей. Пожиратель смерти, находившийся в самом центре, продолжил свой путь. Вскоре он оказался рядом, возвышаясь над ней и заслоняя собой кроваво-красное свечение луны. Металлическая маска в форме черепа сверкнула в тусклом свете догорающих костров.       Он чуть склонил голову набок, будто бы ему было любопытно.       Красная повязка, скрывающая его глаза, была устремлена прямо на неё.       — Здравствуй, грязнокровка.