Эти эгоистичные клятвы / These Selfish Vows

Ах ты, бедняга, смотри-ка - как есть голь, а еще шутит!

Гол как сокол, работы нет, а голоден-то как, небось…

«Доктор Фауст», Кристофер Марло

(перевод Н. Амосовой, 1978)

***

      — О чем ты больше всего жалеешь? — его голос эхом разнесся по комнате.       Гермиона стояла у окна и наблюдала за бурлящими волнами, за океаном, закованным в вечный шторм – в тюрьму, державшую его в плену так же, как ее удерживали эти железные прутья.       — Думаю, мой ответ очевиден: я подвела Орден. Именно поэтому я здесь, — сказала она.       Но затем отвернулась от воды, чтобы задать свой вопрос – она все еще избегала спрашивать у Пожирателя смерти о чем-либо личном.       — О чем больше всего жалеет Волдеморт?       Она решила, что Люциус, вероятно, смотрит в окно соседней камеры на ту же бурю. И когда он наконец озвучил величайшее сожаление своего бывшего хозяина, она почувствовала шторм, бушующий у него внутри:       — Обо мне.

***

      Гермиона все еще дрожала, когда сквозь зачарованное подземное окно пробился бледный октябрьский рассвет. Но если ночью ее терзала тоска, то теперь ее охватила цель.       Она не могла обрести покой, пока не узнает правду. Если Драко – Некромант, она должна выяснить это первой. А если он действительно заточен и пленен так же, как утверждал, она обязана его освободить.       Несмотря на вновь обретенную решимость, Гермиона все еще не приблизилась к пониманию ни Драко Малфоя, ни Некроманта. Драко провел год, изучая ее, но она не сделала того же. Все, что она знала о Драко, сводилось к тому, что он был жесток, а затем утешал ее. Что он служил Волдеморту, но оказался в тюрьме. Что он позволял отцу издеваться над домовиком Добби, но скорбел, когда тот умер.       Постойте-ка.       Гермиона вскочила с кровати и бросилась к смятым страницам, оставшимся после многомесячных исследований чистокровных семей. Она перелистывала лист за листом, пока не нашла то, что искала.       Ответ все это время был у нее перед глазами.       Чистокровные почти всегда вступают в брак c теми, кто является представителем Священных двадцати восьми. Это делается для сохранения... имущества… привязанного к линиям наследования.       ...Беллатриса Лестрейндж, сестра Нарциссы Малфой... дочери Сигнуса Блэка III.       Люциус Малфой... муж Нарциссы Малфой (урожденной Блэк).       Единственный ребенок – Драко Люциус Малфой, прямой наследник мужской линии как в роду Малфоев, так и по линии Блэков.       После того, как Гарри умер, не оставив наследника, все имущество, переданное ему Сириусом и связанное с кровной линией Блэков, должно было перейти к ближайшему наследнику мужского пола. И этим наследником был Драко Малфой, сын Нарциссы Блэк.       Домовые эльфы считаются собственностью.       Чистокровные привязывают собственность к кровным линиям.       Кикимер связан с родом Блэков.       Значит, Драко Малфой владеет Кикимером.       Кикимер всегда симпатизировал Драко. Это стало ясно еще на шестом курсе, когда Гарри велел ему следить за Малфоем в Хогвартсе. Гермиона вспомнила, как Гарри с разочарованием рассказывал, что Кикимер распевал дифирамбы Драко вместо того, чтобы раскрывать его секреты, и заявлял, что предпочел бы служить «мисс Цисси» и «мальчику Малфою», а не Гарри Поттеру. Даже если Кикимер не перешел к Драко по каким-то архаичным правилам чистокровного наследования, то вполне мог сделать это по собственной воле.       Кикимер мог знать, что случилось с Драко Малфоем, и как она могла бы уничтожить его или спасти. Гермиона не была уверена, что он что-нибудь ей расскажет, но попытаться она была обязана. Во время их пребывания в доме Блэков бедный эльф относился к ней достаточно тепло. В конце концов, он ведь готовил для них, и однажды даже почтил Гермиону приветствием.       Кикимер мог стать ключом.       Гермиона дождалась полуночи, чтобы ускользнуть. Убедившись, что в коридорах остались лишь ночные дозоры Ордена, она облачилась во все черное, наложила на себя Дезиллюминационное заклинание и тихо вышла из комнаты, сжимая в руке отремонтированную метлу.       Этой ночью она была осторожнее, чем когда-либо. Гермиона не призывала никаких зачарованных птиц и пристально вглядывалась в темный коридор впереди. Это был не очередной поход в библиотеку ради исследования. Чтобы узнать правду, ей предстояло покинуть Орден.       На этот раз Кингсли, без сомнения, узнает, что она ушла. Гермиона была уверена, что, когда ее вытащили из Азкабана, он сразу же наложил на нее новое заклинание Надзора, заменив то, что перестало действовать после исчезновения Грюма. Если она воспользуется палочкой за пределами штаба, Орден об этом узнает.       У нее был лишь один шанс. Она должна была сорвать маску с Некроманта и Драко Малфоя. А если окажется, что под красной повязкой скрывается один и тот же человек, она без колебаний исполнит Непреложный обет, данный Кингсли.       Она убьет его.

***

      В золотистом свете луны осеннего равноденствия «Ракушка» казалась еще более одинокой. Завывающий ветер проникал внутрь через разбитые окна, дом окружала бурые луговина, а отвесные края утесов уходили в бескрайнюю темноту. Гермиона плотнее закуталась в куртку, чтобы укрыться от пронизывающего холода, и взобралась на свою метлу. Она надеялась, что чем реже будет пользоваться палочкой, тем дольше сможет избежать обнаружения магической метки, оставленной Кингсли. Не имея возможности аппарировать, она решила лететь. Теперь ее уроки с Чарли наконец пригодились.       Но на этот раз она прыгнула с обрыва сама. Гермиона бросилась вниз, прямо в тьму за пределами убежища Ордена. Ее глаза напряженно искали черную гладь океана. Обнаружив ее, Гермиона полетела прямо над волнами, ее ноги едва не касались тенистых вод. Наклонившись вперед, чтобы набрать скорость, она впервые за долгие годы почувствовала себя свободной.       Гермиона летела так несколько часов, пока холод не пробрал ее до костей, а тело не стало таким же жестким, как метла под ней. Пока не поняла, что в любой момент может сорваться в море, и на этот раз без Чарли, который мог бы ее спасти. Лишь тогда она повернула на восток и начала подниматься, направив метлу к мерцающим огням прибрежного городка.       Она взмыла над краем утеса и проскользнула прямо через крошечный городок, обратив внимание, что площадь украшена скелетами и толстыми хлопковыми паутинами. Внезапно Гермиона вспомнила, что сегодня Хэллоуин. Она представила магловских детей, бродящих по улицам с пластиковыми ведрами, полными сладостей, и пребывающих в блаженном неведении об опасности, что стоит у них на пороге.       Заметив за пределами города лесную поляну, она наконец начала спуск.       Едва приземлившись, Гермиона выхватила кедровую палочку и обвела ей по кругу, накладывая защитные чары. Она знала, что, как только первые слова заклинания слетят с ее губ, Орден поймет, что она ушла. Но она не могла рисковать тем, что ее найдет кто-то, кроме Кикимера, или же что их увидят маглы или Пожиратели смерти. Нужно было действовать быстро.       Закончив, Гермиона встала в центре усыпанной листьями поляны и произнесла имя домовика в холодный ночной воздух:       — Кикимер.       Ничего.       — Кикимер! — повторила Гермиона громче.       Когда и это не сработало, она попробовала иначе:       — Кикимер! Мне нужно поговорить с тобой о семье Малфоев! Пожалуйста, я хочу помочь Драко Малфою!       ХЛОП!       Он оказался там. Выскользнул из тени, совершенно голый, если не считать белоснежного полотенца, обмотанного наподобие набедренной повязки. Он выглядел почти так же, как в их последнюю встречу, и все еще носил на своей костлявой шее яркий медальон Регулуса Блэка. Гермиона была рада видеть, что он здоров: тонкие серебристые волосы на морщинистой голове были чистыми и аккуратно расчесанными, а большие глаза – ясными.       Оказавшись в десяти шагах от нее, Кикимер слегка поклонился:       — Грязнокровка… мисс звала Кикимера?       — Да, — ответила Гермиона, чувствуя облегчение. Кикимер не только пришел, но и, похоже, был готов говорить – даже назвав ее этим словом, он тут же исправился.       — Да, большое спасибо, что пришел, Кикимер. Мы давно не виделись. Надеюсь, у тебя все хорошо.       Кикимер едва заметно кивнул, но ничего не ответил. Вместо этого он что-то пробормотал себе под нос и сжал медальон на шее, словно четки.       Гермиона продолжила:       — Как я уже сказала, я позвала тебя, чтобы поговорить о семье Малфоев. Мне нужно задать тебе несколько вопросов, чтобы помочь им.       Кикимер снова кивнул и хрипло произнес:       — Кикимер ответит. Но Кикимер должен сказать мисс, что не видел семью Малфоев много лет.       Сердце Гермионы сжалось.       — Тогда где же ты был?       — На кухнях Хогвартса.       — Почему? — удивилась Гермиона. Если Кикимер не был привязан ни к одному дому, странно, что он оказался в замке, ставшем оплотом Волдеморта.       — Кикимер находится там с тех пор, как мистер Малфой покинул его почти четыре года назад. С тех пор как Волдеморт забрал мистера Малфоя, Кикимер его больше не видел.       — Ты имеешь в виду Драко Малфоя? — уточнила Гермиона, не желая снова попасть в эту ловушку.       — Да, мистера Драко, — подтвердил Кикимер дрожащим голосом. — Кикимер думает, что мистеру Драко нужна помощь.       — Я хочу помочь ему, — сказала Гермиона. — Уверяю тебя, я хочу помочь Драко. Но сначала мне нужно задать тебе несколько вопросов. Ты сможешь ответить?       Кикимер снова кивнул. Успокоившись, Гермиона начала задавать те самые вопросы, которые мысленно репетировала во время долгого полета:       — Кто такой Некромант, Вестник Темного Лорда?       — Кикимер не знает.       Гермиона задумалась и спросила:       — Ты можешь рассказать мне хоть что-нибудь о Некроманте?       Кикимер начал теребить край полотенца, после чего ответил:       — Кикимер никогда не видел Вестника, но слышал, как говорили другие кухонные эльфы. Говорили, что Вестник опасен. Говорили, что Темный Лорд создал его с помощью магии крови.       — Хорошо, — продолжила Гермиона. — Раз Волдеморт создал Некроманта, он его контролирует? Некромант находится под действием Империуса?       — Нет, — прохрипел домовик, встретившись с ней взглядом. Его глаза были полны страха. — Кикимер слышал, как эльфы и Пожиратели смерти говорили, что никто не контролирует Вестника. Он слишком силен. Он становится сильнее, а Темный Лорд слабеет.       Хотя Гермиона все еще не знала, кто такой Некромант, Кикимер только что дал ей важную информацию. Она подозревала это с тех пор, как Драко сказал, что Волдеморт теперь редко покидает Хогвартс.       Волдеморт не контролировал Некроманта.       Он его боялся.       Но даже если темный призыватель больше не подчинялся своему создателю, он точно не был на стороне Ордена. Даже когда Волдеморт покидал поле боя, Некромант появлялся, чтобы добить раненых и отчаявшихся, а затем поднимать мертвых, чтобы те убивали тех, кто еще пытался сопротивляться.       Нет, Некромант оставался смертоносной, непредсказуемой силой в этой войне.       Гермиона хотела продолжить расспросы, но понимала, что время на исходе. В любой момент ее мог обнаружить Орден, или же могли нагрянуть Пожиратели смерти и прорваться сквозь защитные чары. Нужно было переходить к вопросам о Малфоях. Нужно было понять, сможет ли она найти связь между Некромантом и этой ускользающей семьей, которую не смог разгадать даже Кикимер.       — Спасибо, Кикимер. Теперь, пожалуйста, расскажи мне, что случилось с Малфоями во время Битвы за Хогвартс? Если ты видел Драко в последний раз четыре года назад, ты ведь должен был видеть его в тот день.       Кикимера затрясло от беззвучных рыданий. Гермиона с трудом удержалась, чтобы не обнять его, зная, как он ненавидит, когда его трогают.       — Мисс Цисси… в той битве мисс Цисси предала Темного Лорда.       Гермиона застыла, потрясенная его словами. Драко так и не рассказал ей, что Нарцисса Малфой восстала против Волдеморта. Вместо этого он лишь дал неопределенный ответ о том, что «Дом Малфоев стал болезнью», и что Волдеморт «отсек его, как гниющую конечность». Значит, Нарцисса, непоколебимый матриарх семьи Малфоев, обманула Темного Лорда в Битве за Хогвартс. Это объясняло, почему с тех пор их род оказался в немилости. Но многое по-прежнему оставалось неясным.       Кикимер продолжил:       — Потом Темный Лорд забрал мисс Цисси и мистера Люциуса в Азкабан. А мистер Драко… мистер Драко пообещал служить Темному Лорду, чтобы защитить своих родителей.       Кусочки головоломки наконец-то начали вставать на свои места. В голове Гермионы вырисовывалась картина, однако ей нужно было продолжать. Она была слишком близко.       — Что случилось потом, Кикимер? Люциус и Нарцисса все еще живы?       Кикимер задрожал, с трудом сдерживая слезы.       — Мистер Драко пытался спасти их от Темного Лорда. Сбежать.       Гермиона опустилась перед ним на колени. Он едва заметно вздрогнул, когда она осторожно положила руку на его костлявое плечо, но не отстранился.       — И что случилось потом, Кикимер? Им удалось сбежать?       — НЕТ! Темный Лорд поймал их. Темный Лорд забрал мастера Драко. В тюрьму.       — А что случилось с Люциусом и Нарциссой?       — МЕРТВЫ! ОНИ ОБА МЕРТВЫ! — выкрикнул Кикимер в ночную тишину.       Гермиона быстро огляделась, чтобы убедиться, что они все еще одни, и задала следующий вопрос:       — Волдеморт убил Люциуса и Нарциссу Малфой?       — НЕТ! — закричал Кикимер.       — Тогда кто?       Кикимер вздрогнул. Вот оно. Это была последняя недостающая деталь, позволяющая понять, был ли Драко Некромантом или выступал против него.       — Кикимер, кто убил Люциуса и Нарциссу Малфой? — повторила свой вопрос Гермиона.       Когда Кикимер наконец ответил, его голос был полон отчаяния:       — Вестник.