Эти эгоистичные клятвы / These Selfish Vows

Сегодня в ночь, до сна, устрою пробу

«Доктор Фауст», Кристофер Марло

(перевод Н. Амосовой, 1978)

***

      Орден лишил Гермиону палочки, информации и свободы. Зато ее обучение окклюменции действительно началось.       Несмотря на обиду и разочарование из-за отношения Кингсли, она твердо решила отнестись к этим урокам со всей серьезностью, чтобы вернуть его доверие и вновь стать частью Совета. Чтобы сражаться с Волдемортом, а не прятаться под мантией-невидимкой или за решеткой.       Одним из ключей к ее свободе должно было стать умение защищать собственный разум с помощью магии.

***

      — На счет три. Раз… два… три… Легилименс.       Она оказалась в Большом зале. Змея извивалась по каменному полу. Голос Волдеморта рассекал воздух.       «Сломай ее. Сделай все, что потребуется, но сломай».       «Да, мой лорд».       Она задыхалась, не в силах набрать воздух в легкие, пока огромные руки сжимали ее горло. Гарри кричал.       Она бежала по темным коридорам, минуя комнату за комнатой, и каждая из них была страннее предыдущей. Вопли Долохова становились все громче, все ближе.       Она смотрела на изувеченное до неузнаваемости тело Рона; его выдавали лишь огненно-рыжие волосы, запачканные кровью.       — Как ты, Гермиона?       Перед ее глазами замаячило веснушчатое, добродушное лицо, обрамленное рыжими, торчащими в разные стороны волосами. Она села и покачала головой, пытаясь прийти в себя.       — Все в порядке, Чарли, — ответила Гермиона. — Давай еще раз.       Однако стоило ей подняться и встать в защитную позу, как широкая улыбка Чарли Уизли внезапно исчезла.       — Гермиона, у тебя кровь.       Мгновение спустя Чарли потянулся и вытер пальцем алую струйку, вытекающую из ее носа.       — Не нужно так себя загонять. Прошло всего несколько месяцев, не стоит торопиться.       Ей пришлось побороть желание возразить. Сказать, что каждый лишний день, потраченный на освоение окклюменции, – это еще один день изгнания из стратегического зала. Еще один день без цели. Но, увидев искреннюю тревогу в глазах Чарли, Гермиона уступила:       — Пусть будет по-твоему. Пять минут, и продолжаем.       Он рассмеялся над ее попыткой пойти на компромисс и уселся рядом.       — А я-то думал, что венгерские хвостороги упрямые.       — Скучаешь по ним? — спросила Гермиона, заметив большой блестящий шрам от ожога на его левой руке. — По драконам?       — Постоянно. Мама вечно ругала меня за то, что я редко бываю дома, но я не мог от них оторваться. Папа понимал. В детстве он ловил меня за тем, как я пытался превратить нашу сову, Стрелку, в дракона. У меня не было палочки, зато был волшебный пластырь, — Чарли озорно усмехнулся, на мгновение став похожим на своих младших братьев-близнецов. — Но есть вещи, по которым я скучаю сильнее, чем по драконам.       Гермионе не нужно было уточнять, что он имеет в виду. Она тоже скучала.       Пока Чарли рассказывал о своих исследованиях в Румынии, Гермиона вертела в руках палочку, размышляя. На самом деле это была не ее палочка – Орден щедро выдал ей временную, кедровую, специально для занятий. Впрочем, это было скорее формальностью: для овладения окклюменцией требовалась ментальная стойкость, а не оружие. Также для этого требовались хороший учитель и ученик, готовый учиться. Чарли и Гермиона подходили друг другу идеально.       Поначалу Гермиона удивилась, когда Джинни назвала наставником своего старшего брата. До этого момента она считала, что искусные окклюменты – это, как правило, скрытные и замкнутые волшебники вроде Снейпа. Чарли же был полной противоположностью ее бывшего профессора зельеварения: коренастый, мускулистый, дружелюбный. Открытая книга.       Хотя ей не стоило удивляться: за последние пять лет Чарли стал одним из самых надежных – и одним из немногих оставшихся в живых – разведчиков Ордена. Гермиона могла разрабатывать миссии, но выполнял их Чарли. В отличие от нее, его часто отправляли прямо в зоны, подконтрольные Пожирателям смерти. Если бы операция провалилась и его захватили, у него должны были быть все инструменты, чтобы выдержать допрос. Тот факт, что Чарли до сих пор удавалось избегать плена и необходимости применять высокоуровневую защиту, был скорее удачей, которую не стоило воспринимать как нечто само собой разумеющееся.       — Ладно, Гермиона. Пять минут прошло, если ты чувствуешь себя лучше...       Она кивнула и вновь заняла оборонительную позицию.       — Помни: тебе нужно очистить разум и отпустить все эмоции.       Гермиона сосредоточилась, но это противоречило самой ее природе – привычке слишком много думать.       — Попробуй представить что-то, чтобы структурировать мысли, — терпеливо повторил Чарли уже в сотый раз за неделю.       — Я понимаю концепцию… в теории, — раздраженно ответила Гермиона. — Но когда доходит до практики, у меня ничего не выходит. Это хуже, чем летать на метле.       — Тогда, может быть, после того как ты освоишь окклюменцию, займемся полетами? — пошутил Чарли. — А если серьезно, ничего страшного, просто это требует больше времени. К тому же, на самом деле, не существует единственно верного способа защищать разум. В конечном счете каждый придумывает собственный метод. Я, например, представляю загон для драконов, разделенный на множество секций. Очевидно, твой образ будет более личным.       Гермиона сосредоточилась, снова пытаясь придать своему разуму какую-нибудь форму. Может, книжный шкаф? Но книги были для нее вратами к знаниям, а не надежными сейфами для хранения секретов. Ей нужно было придумать что-то другое. И как можно скорее.       — Раз… два… три… Легилименс.

***

      Шли недели, и Гермиона острее начала ощущать, что Орден ее душит. Да, ее лечили, кормили, обучали, но, помимо ежедневных занятий по окклюменции с Чарли, она оставалась запертой в своей комнате. Навещала ее только Джинни, никому больше не позволяли с ней говорить, никто не делился новостями о войне.       Оставшись наедине с собой, Гермиона могла лишь практиковать окклюменцию, да предаваться размышлениям, и эти два занятия совершенно не сочетались.       С тех пор как она покинула Азкабан, Гермиона больше не слышала голос Драко Малфоя: базовые навыки окклюменции, освоенные за месяцы, все же защищали ее. Но в остальном ее прогресс застыл. Она не могла очистить разум, и чем больше старалась, тем хуже становилось.       В темноте же болезненные воспоминания легко прорывали ее ментальные щиты. Она медитировала часами перед сном, но все равно просыпалась, задыхаясь от кошмаров, убежденная, что снова оказалась в сырой камере. Уверенная, что Волдеморт наконец послал дементоров забрать ее душу. Она металась в темноте; одной дрожащей рукой зажимала рот, другой – шарила в поисках хлипкого самодельного ножа, с которым привыкла спать. В самые тяжелые ночи ей приходилось бороться с желанием опустить защиту и позвать Драко.       Теперь она спала при свете лампы, когда вообще удавалось уснуть. При свете было легче ориентироваться. Но даже не видя дементоров, она все равно их чувствовала. Ей постоянно было холодно.       С поцелуем или без, она так и не смогла выбраться из Азкабана полностью целой и невредимой. Дементоры что-то у нее отняли. Выскребли костный мозг и заменили его свинцом. Не видя возможности помочь Ордену – или себе самой – в удушающем пространстве новой клетки, Гермиона решила взять дело в свои руки.

***

      Тук-тук-тук.       Гермиона как раз заканчивала заплетать косу, когда из-за двери раздался голос Чарли:       — Доброе утро, Гермиона. Ты одета?       — Да-да. Входи, — отозвалась она и добавила: — И не обязательно каждый раз спрашивать.       В дверном проеме появилась широкоплечая фигура Чарли, будто он все же решил убедиться, что Гермиона действительно «в приличном виде».       — Поверь, раньше я не спрашивал. Но после третьего летучемышиного сглаза в лицо начинаешь… вырабатывать привычки.       — Джинни? — догадалась Гермиона, узнав любимое заклинание подруги.       — Знал, что ты умная, — улыбнулся Чарли. — И у тебя красивая прическа. Здорово выглядишь с собранными волосами.       Гермиона закончила скручивать косу в тугой пучок, закрепила его шпилькой и направилась к Чарли, все еще стоявшему у двери. Вместе они пошли по коридору из песчаника к тренировочной комнате.       — С таким количеством братьев и сестер приобретаешь много привычек. Думаю, одна из причин, почему я так быстро освоил щиты, в том, что я научился отгораживаться от семейного шума еще до того, как научился произносить слово «окклюменция». Правда, тогда у меня было дурацкое выражение лица. Фред и Джордж называли его «остолбеневшим». А Джинни, как ты, наверное, догадываешься, приводила меня в чувство все тем же летучемышиным сглазом.       Гермиона рассмеялась. Возможно, впервые за год.       — Как Джинни вообще умудрялась это делать? Она же была несовершеннолетней.       — Ну что ж, тебе и Министерству это, очевидно, интересно, — Чарли пожал плечами и открыл дверь в небольшую тренировочную комнату, где они проводили утренние занятия последние несколько месяцев.       — Ты говорил, что уехал за границу ради драконов, но, по-моему, просто хотел оказаться вне зоны досягаемости ее заклинаний, — пошутила Гермиона.       Чарли усмехнулся и протянул ей временную палочку.       — Кстати о заклинаниях. Сегодня хочу попробовать кое-что новое. Немного разнообразим тренировку.       Вместо того чтобы встать напротив Гермионы, он отошел к противоположной стороне комнаты, устланной мягкими матами.       — Иногда тебе может повезти, и ты сможешь защититься от легилимента не только с помощью разума. Это тоже нужно отработать: использование магии, чтобы остановить его до вторжения или даже во время.       Чарли подался вперед, принимая атакующую стойку. Гермиона сделала то же самое.       — На этот раз попробуй не впустить меня, используя заклинание. А если я все-таки проникну, используй и щит, и палочку, чтобы вытолкнуть.       Чарли поднял свою палочку.       — Готова?       Гермиона мысленно перебрала несколько боевых заклинаний и кивнула:       — Готова.       — На счет три. Раз… Два… Три.       — Легилименс!       — Левикорпус!       На долю секунды Гермиона почувствовала знакомое присутствие Чарли в своем сознании, но оно тут же исчезло, когда он взмыл в воздух.       — Впечатляюще, — сказал Чарли; рыжие пряди почти полностью закрывали его лицо, оставляя видимой лишь одобрительную улыбку, пока он висел вниз головой, подвешенный за лодыжки.       — Спасибо. — Гермиона сняла заклинание, и Чарли мягко опустился на маты.       — Давай попробуем еще раз, — предложил он. — Но теперь используй заклинание только после того, как я начну вторгаться в память. Выталкивай меня.       Они оба вернулись на свои позиции. Гермиона попыталась избавиться от всех эмоций, а затем встретилась взглядом с карими глазами Чарли.       — Раз… Два… Три… Легилименс!

***

      — Нам нужно бежать!       — Я не могу его оставить!       Она тащила Денниса прочь от его старшего брата Колина, от жестокой бойни в Большом зале.       — Нам нужно выбираться. Идите на кухню! Домовые эльфы могут нам помочь! — закричала Гермиона членам Ордена, в панике толпившимся вокруг нее.       — ВСЕ НА КУХНИ!       — ЗА МНОЙ! — раздался впереди голос Джорджа. — Они прямо внизу!       Они бежали.       Оступались.       Спасались.       Гермиона почти достигла лестницы, ведущей под Большой зал, когда споткнулась о что-то и выпустила руку Денниса.       — ПРОДОЛЖАЙ ИДТИ! — крикнула она все еще рыдающему мальчику. Он повиновался, и его тут же подхватил поток людей, устремившихся вниз по ступеням. Когда Гермиона уже собиралась последовать за ними, взгляд упал на клочок черных волос у ног. Она наклонилась, боясь подтвердить свои подозрения. Боясь...       — ПРОТЕГО МАКСИМА!       Сила заклинания отбросила ее на маты тренировочной комнаты. Вместе с воспоминанием грудь пронзило знакомой болью.       Поднявшись, она заметила Чарли, лежащего лицом вниз в дальнем углу, и, пошатываясь и тяжело дыша, направилась к нему.       Пульс.       С ним было все в порядке, просто потерял сознание от слишком сильной попытки Гермионы вытолкнуть его из своего разума. Но когда она уже собиралась привести Чарли в чувство, то замерла, осознав, что лучшего шанса ей не представится. Она вытащила шпильку из волос, и коса тут же расплелась.       Через мгновение в ее руках оказалось две одинаковые кедровые палочки. Используя магическую, она произнесла Оживляющее заклинание, возвращая Чарли в сознание, а затем спрятала ее в карман.       — Ах, — простонал Чарли, садясь и глядя на нее. — Оказывается, ты не только умна, но и опасна.       — Прости, — сказала Гермиона, протягивая руку, чтобы помочь ему подняться. — Я забыла, что уже не сражаюсь в замке, и немного перестаралась.       Но на его загорелом лице не было ни намека на злость.       — Ты вспоминала Битву за Хогвартс, верно?       — Да, — подтвердила она, отводя взгляд.       — Я не видел тебя там, пока мы не оказались на кухнях и не начали аппарировать, — задумчиво произнес Чарли. — Но ты была великолепна, Гермиона. Ты спасла нас всех. Надеюсь, ты это понимаешь. Ты спасла даже Гарри.       Она продолжала смотреть в сторону.       — Это больше не имеет значения. Я не спасла его тогда, когда это было важнее всего. В тот раз, когда он нуждался во мне, я была под мантией. Когда они все нуждались.       Вот и все. Она сказала это вслух. Открылась.       Чарли никогда не спрашивал, зачем Гермионе понадобилось учиться окклюменции, и они оба избегали разговоров о битве, приведшей к ее пленению. Он наверняка знал все от сестры, но никогда не поднимал эту тему.       — Гермиона, ты умная, но сейчас ведешь себя невероятно глупо, — твердо сказал Чарли. Она почувствовала его теплую руку на своей спине. — Когда Кингсли попросил тебя обучать, он снял меня со всех разведывательных заданий. Сказал, что это важнее – ты важнее. Для него. Для Ордена. Для всех нас. — Он накрыл ее дрожащие руки своей ладонью, добавив: — Ничего не изменилось. Мы все еще здесь, и они хотели бы, чтобы мы продолжали пытаться. Продолжали бороться. Ты делаешь все, что можешь. — Затем Чарли отпустил ее руку и повернулся: — Давай, Гермиона. Думаю, на сегодня нам обоим достаточно. Я провожу тебя, а завтра мы сможем начать все сначала.       Гермиона последовала за Чарли по грубо высеченным туннелям, все еще чувствуя тревогу.       Он был неправ. Она делала недостаточно. Не делала всего, что могла, чтобы исправить свои ошибки.       Она все еще следовала удушающим правилам Ордена.       Как и всегда, играла по ним.       Поэтому, вернувшись в больничную палату и сунув руку в карман, чтобы вернуть Чарли палочку, она приняла решение.       И бросила вызов одному из правил.