Teach Them How To Dream

Два года назад, если бы кто-то подошёл к Регулусу и сказал, что он будет учить шумных детей из детского сада, он бы рассмеялся этому человеку в лицо. В конце концов, он только что устроился на работу в Хогвартс, и у него не было причин оттуда уходить. Это была хорошая школа, и, чёрт возьми, он уже представлял, как будет жить через несколько лет, когда всё наладится. Он будет жить в одном корпусе с учителями, у него будут ученики, которых он будет любить, и ученики, которых он будет ненавидеть. У него был бы распорядок дня, и его класс мог быть идеально организован, чтобы учебный год прошёл гладко. Он бы смотрел, как выпускники, которых он когда-то учил, получают дипломы, и видел, как другие учителя плачут, в то время как он сохранял спокойствие. Всё было на своих местах, всё было спланировано. Единственное, чего Регулус не предусмотрел, — это то, что он возненавидит свою работу. Ему следовало бы знать, что вселенная любит вносить коррективы в его планы. Преподавать в старшей школе было не сложно, а даже слишком легко. Он преподавал. Ученики выполняли задания, которые им давали. Регулус проверял их и возвращал. Затем всё повторялось. Он даже не пытался наладить отношения со своими учениками, им было всё равно, кто их учитель и есть ли у него замена на этот день. Да он был таким же в школе, так что нет смысла их винить. Но это не то, чего он ожидал. Он хотел чего-то большего. Он не хотел провести остаток жизни в скуке, проверяя сотни эссе, над которыми его ученики даже не пытались стараться. Он даже не самый большой любитель людей. Он мог бы выбрать профессию, не требующую общения с другими людьми, и был бы совершенно доволен. Ему никто не нужен, чтобы быть счастливым, он просто не хочет проводить дни, крутясь в кресле за рабочим столом во время обеденного перерыва, потому что ему нечем заняться.        Поэтому он отказался от всего плана. От всего. Он пошел в кабинет директора и попросил перевести его на другую должность. Единственным открытым местом был детский сад, поэтому он согласился на это. При этом зная, что он никогда по-настоящему не общался с детьми такого возраста с тех пор, как сам был ребенком того же возраста. Даже тогда у него было не так много друзей, кроме брата, но это совсем другая ситуация. Он жаждалиспытаний. Он жаждал оказать эффект, даже если дети, вероятно, мало что запомнят о них к тому времени, когда вырастут. Он начинает сожалеть, что вообще прислушался к своему сердцу. Раньше у него ничего хорошего не получалось, он был идиотом, думая, что это сработает. Хотя он никогда не собирается в этом признаваться, конечно, он сделал это сам, он будет стоять до конца.        Даже если это означает, что у него случится паническая атака в дальнем углу класса, потому что через десять минут придут ученики, а он не знает, что делать. Он здесь уже две недели, украшает свой класс и изучает программу, которую знает от корки до корки. Он подружился с учительницей из соседнего кабинета, Пандорой Лавгуд. Она преподаёт здесь уже два года и хорошо ориентируется в классе. Регулус ничего не знает. Он четыре года ходил в школу ради этого и теперь не может вспомнить ничему не научившемуся. Его сердце замирает, и ему кажется, что он вот-вот утонет. Возможно, он сходит с ума. Ему придется тратить время на то, чтобы заставить пятилетних детей слушать его. О чём он только думал? Почему он не послушал Барти, когда тот пытался отговорить его от этого?        Он смотрит на часы, которые отсчитывают секунды до прихода первого ребёнка. Его сердце бьётся так сильно, что, кажется, он видит, как оно стучит под рубашкой. Он прижимает ладонь к груди, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Он не знает, как это исправить. Возможно, он так и останется в таком состоянии навсегда. На столе вибрирует его телефон.   [Барти]: Ты уже довёл себя до панической атаки? [Регулус]: Почему я решил пойти в детский сад [Регулус]: Возможно, это была худшая идея в моей жизни [Регулус]: Ты должен был отговорить меня от этого [Регулус]: Ты же должен быть моим лучшим другом [Барти]:  Прежде всего, отговорить тебя от этого? Никто не сможет отговорить тебя ни от чего, это невозможно [Барти]: А во-вторых, худшая идея, которая у тебя когда-либо была, — это вообще получить высшее образование [Регулус]: Спасибо, что прикрываешь мою спину [Барти]: Ты же знал, что я не буду тебя подбадривать [Барти]: Эван здесь, так что, если случится худшее, тебе будет с кем пообедать [Регулус]: Он учит третий класс [Барти]: И? [Регулус]: Мы находимся в совершенно разных частях здания [Барти]: Успокойся [Барти]: Ты ведь всё ещё можешь дойти до его класса, верно? Просто пообедай с ним там, ему будет приятно твоё общество [Барти]: Поверь мне, он 99 % времени пишет мне, что ему скучно [Регулус]: Мне не стоило брать в руки телефон, когда пришёл первый ребёнок [Барти]: Ну, это было бы непрофессионально, да [Регулус]: Пока, Барти [Барти]: Прощай, Регулус          Спрятав телефон в верхний ящик стола, он снова смотрит на часы. У него есть ещё пять минут, но он уверен, что некоторые родители придут пораньше. Чтобы хотя бы убедиться, что всё идёт гладко. В прошлом году ему не пришлось общаться со многими родителями. У них не было родительских собраний, и ни у кого из его учеников не было проблем. По крайней мере, в его классе. Конечно, пара родителей писали ему на электронную почту, но кроме этого ничего. Он даже не встречался с ними лично. Он не знает, о чём обычно говорят родители и учителя. Должен ли он задавать вопросы или просто поздороваться? Должен ли он в первую очередь сосредоточиться на ребёнке или на родителе? Почему его не научили этому в университете? Вот что ему нужно знать, а не эти чертовы учебники. Родители не отправляли его в обычную школу до одиннадцати лет, и это была школа-интернат. Всё совсем не так, и он понятия не имеет, что делает.        Он хрустит костяшками пальцев, упираясь пятками в ковёр. Наверное, ему не стоит расхаживать туда-сюда, когда придут родители. Это он точно знает. Вряд ли ему понравится, если он будет носиться как сумасшедший. К концу дня у него не останется ни одного ученика, что, возможно, даже к лучшему. — Э-эм, здравствуйте?        Регулус так резко поворачивает голову в сторону, что, клянется, слышит хруст в шее, и тут же на его лице появляется легкая улыбка. Приготовясь к тому, что он будет смущен, Регулус отходит от стола и встает перед классом. Ну что, поехали? — Здравствуйте, я мистер Блэк, — он протягивает руку, стараясь не думать о том, как сильно она дрожит. Может, он и не заметит, но ему становится только хуже, когда он поднимает глаза и видит, кто его ждёт.        Перед ним стоит мужчина, который ненамного старше его самого, в обтягивающей футболке с логотипом Queen и джинсах. Его волосы растрёпаны, и Регулус не может удержаться от желания утонуть в его глазах. Погодите-ка, нет, он всего лишь родитель. Вот и всё, что он есть... да, очень привлекательный родитель, но всё же родитель. Он не может так думать. Он здесь не поэтому. Он... нет... он качает головой, отгоняя эту мысль. Нет.        Вздохнув с облегчением, мужчина говорит — О, хорошо. Я очень переживал, что заблужусь, а ведь я часто сюда прихожу, — смеётся он. — эм, я Джеймс Поттер, а это, — он указывает на мальчика, который прячется за его ногой, — Гарри. Он восхищённо улыбается маленькому мальчику. Регулус в восторге. — Обещаю, обычно он не такой застенчивый, — бормочет он. — Волнение в первый день. Регулус без труда улыбается. — Я хорошо его понимаю. Он наклоняется, чтобы смотреть мальчику прямо в глаза. Он справится. Он взялся за эту работу, он научится ладить с детьми. И всё закончится хорошо. Если он не справится к концу года, значит, не справится, что самое худшее может случиться? — Привет, Гарри, — говорит он. — Очень приятно с тобой познакомиться. Мальчик поднимает взгляд на отца, делает шаг вперёд и бормочет: — Привет, — его глаза широко раскрыты. Регулус не знает, от чего это - от волнения или страха, а может, от того и другого сразу. Регулус не может удержаться и тоже украдкой бросает взгляд на мужчину — В этом году мы отлично повеселимся, обещаю. Нахмурив брови, мальчик спрашивает: — Поклянемся на мизинчиках?        Регулус коротко рассмеялся и протянул мальчику мизинец. Мизинчиковое обещание. Он не давал таких обещаний со времён Сириуса. Ему было одиннадцать, а Сириусу, если он правильно помнит - двенадцать. На следующее утро Регулуса должны были отправить в школу. Они не скоро увидятся, и они пообещали, что никогда не позволят родителям разлучить их. Они пообещали, что Регулус вернётся и всё будет как прежде, как было. Так продолжалось много лет, а потом Сириус сбежал. Это был последний раз. Они не давали друг другу обещаний, чтобы потом их нарушить. Они не делились секретами, чтобы потом их потерять. Они тогда были просто детьми, и хотя Сириусу было шестнадцать, когда он сбежал, он всё равно был ребёнком. Регулус так и не понял, какими детьми они были, пока сам не уехал из дома.        Погрузившись в воспоминания, Регулус даже не замечает, как мальчик отпускает его и поворачивается к отцу, чтобы попрощаться. Он смотрит на отца глазами, полными любви, и крепко его обнимает. Мужчина целует его в макушку и шепчет что-то на ухо, чего Регулус не слышит. Он не может не смотреть на них с тоской, мечтая о таком отце, как у Гарри.             Может быть, всё сложилось бы иначе. Может быть, он всё ещё знал бы Сириуса, это приятная мысль. Он не задумывался об этой части работы. Вспоминая о детстве, которого у него не было. Он думал, что спрятал этот груз так глубоко, что ничто не сможет пробраться наружу, но вот оно, всплыло.        Джеймс смотрит на него в упор, и Регулус не знает, что сказать. Внезапно в голове у него становится пусто. К счастью или к несчастью, мозг мужчины, похоже, работает так же. — Тогда увидимся после обеда? — говорит он. — Да, — говорит Регулус, — Да, мы увидимся сегодня днём.        Джеймс кивает и отходит, не оборачиваясь, пока не приходится. Регулус знает, что это потому, что он хочет как можно дольше смотреть на своего сына, но он не может не чувствовать на себе взгляд Джеймса. Вскоре появляются другие родители и прогоняют эту мысль из его головы. ***        Осознание приходит к Регулусу после часа, проведённого наедине с группой из двадцати детей по пять лет. Быть воспитателем в детском саду — это, по сути, быть няней с привилегиями. Конечно, он учит их алфавиту, тому, как составлять предложения и писать прописью. На данном этапе это практически бессмысленно, и он не совсем понимает, зачем им вообще это знать. Но большую часть времени он читает им или позволяет играть и рисовать красивые рисунки. Их разуму нужен отдых и всё такое… много перерывов. Хуже всего то, что он думал, что возненавидит это. Звучит так, будто всё, что он ненавидит, собрано в одном месте. Заперт в комнате с извивающимися детьми, которые ещё не знают, что такое «голос разума». Но он не ненавидит. Честно говоря, прошёл уже час, но он не испытывает отвращения. Возможно, ему даже начинает нравиться. И эта мысль его пугает. Он не должен был влюбляться в этих детей. Он Регулус Блэк, и это не то, чем он занимается. Он гордился тем, что ненавидел детей большую часть своей жизни, даже когда сам был ребёнком. За один день этого не изменить.        План на сегодня довольно прост. Пандора всё продумала, а Регулус просто подхватил эту идею. Всё начинается с экскурсии по классу, во время которой подробно рассматривается каждая зона. Игровая зона, ковёр для чтения, туалет, шкафчики для рюкзаков и столы, за которыми они будут сидеть каждый день. Также обсуждается дата и погода за окном. Это базовые вещи, к которым ученики однажды присоединятся. Пока что Регулус ведёт себя так, будто разговаривает с пустым помещением. Он также напоминает им, что нужно поднимать руку, когда они хотят задать вопрос, а не выкрикивать его.       Они всё равно выкрикивают, но у Регулуса ещё осталось немного терпения. Он понятия не имеет, как долго это продлится, поэтому молится, чтобы они поскорее усвоили урок. Наконец, он рассказывает им о небольших заданиях, которые им предстоит выполнять каждый день. Они не очень большие, и их даже не хватит на всех учеников. Назначенный староста выбирает время для чтения книги, приносит оборудование для переменки. Всё это пятилетний ребёнок может сделать без особых проблем… будем надеяться.        Ученики по большей части сидели тихо и смирно. Гарри уже стал любимчиком Регулуса, может, это и плохо, что у него уже есть любимчик или что он вообще есть. Но Гарри — самый милый мальчик из всех, кого Регулус имел удовольствие знать. Он уже поднимает руку каждый раз, когда хочет что-то сказать, и отвечает на вопросы Регулуса, в отличие от других детей. Это немного, но этого достаточно, чтобы выделить его среди остальных. Есть ещё одна девочка, Гермиона Грейнджер, которая тоже отвечает на многие вопросы и каждый раз поднимает руку. Она практически во всём не уступает Гарри. Регулус не знает, почему он предпочитает одного из них. Не стоит задаваться этим вопросом, так что он не будет. Вместо этого он расскажет детям о особенных занятиях, которые у них будут каждый день. Сегодняшний день — исключение, но почти каждый день Регулус будет свободен от этих гремлинов, и они будут ходить на одно из пяти занятий. — В дни А вы будете ходить в спортзал, где будете играть в разные игры и участвовать в соревнованиях с мистером Хагридом, — он объясняет, указывая на календарь на доске, — В следующие дни будут дни Б, когда вы будете ходить на компьютерные курсы с мистером Фликвиком. Затем будут дни В, когда вы будете заниматься искусством с мисс Маккиннон. Дни Г - это уроки музыки с мисс Макдональд..        Прежде чем он успевает закончить, Гарри поднимает руку, и Регулус кивает: — Да, Гарри? — Мисс Макдональд живёт с моей мамой,— улыбается он.        Регулус улыбается в ответ. Дети, похоже, почти не умеют фильтровать свою речь, из-за чего бывает сложно понять, что сказать, когда они неизбежно выдают что-то неожиданное. К счастью, Регулус быстро учится. — Что ж, тогда у тебя уже есть преимущество. Я уверен, она будет очень рада тебя видеть. Гарри сияет. — Теперь дни Д будут проходить в библиотеке с мисс Пинс. Она расскажет вам, как устроена библиотека, и немного почитает вслух. В дни Е вы застрянете со мной, но мы договоримся с миссис Лавгуд из соседнего класса и сделаем что-нибудь весёлое, обещаю. Рука Гарри снова взлетает вверх. После того как Регулус обращается к нему, он спрашивает: — Поклянетесь на мизинчиках? Регулус широко улыбается: — Да, обещаю на мизинце. Не прошло и секунды, как Гарри выбежал на середину класса, вытянув мизинец. ***        Когда Регулус ведёт своих учеников в столовую, он чувствует, что отстаёт от них. Ему предстоит провести с этими детьми ещё три часа, а перерыв на обед у них всего полчаса. После этого они с Пандорой выведут детей на улицу, чтобы они побегали, но он сомневается, что это будет для него отдыхом. Пока он стоит у двери и смотрит, как дети заходят в столовую, сзади к нему подкрадывается Эван. — Выглядишь дерьмово, — говорит он. Глаза Регулуса расширяются: — Здесь есть дети. Эван пожимает плечами: — Со временем они это поймут. Ухмыльнувшись, он оттаскивает Регулуса. — Как ты вообще стал учителем? Эван отмахивается от него: — Ты хотел поесть со мной в моей учительской или в твоей?        Все классы едят в разное время, но в третьем классе время обеда совпадает с обеденным временем в детском саду, так что это идеальное время для того, чтобы поесть вместе. Регулус будет делать вид, что ему это не нравится, особенно потому, что Эван при каждом удобном случае издевается над ним. Но он очень рад, что всё так сложилось. Возможно, дома ему и так приходится иметь дело с Эваном, но приятно, что хоть кто-то на его стороне. — Это Барти тебя надоумил? — Ты что, забыл, что мы тоже друзья?        Они все познакомились в школе-интернате и даже жили в одной комнате. Барти и Эван начали встречаться намного позже. Они даже не говорили об этом Регулусу, пока тот не вернулся в Лондон, а они просто притворялись очень близкими друзьями, которые живут вместе. Регулус ненавидит себя за то, что сам этого не понял. Эван и Барти перехитрили его. Невероятно. — Я сказал Пандоре, что поем с ней, — говорит он, игнорируя предыдущее заявление. Эван пожимает плечами: — Я тоже поем с ней, она же твоя маленькая подружка-учительница, верно? — Не издевайся. — Я не издеваюсь, — говорит он с улыбкой на лице, которая говорит совсем о другом. В детском саду только в этом классе действует система «напарников». Регулус не знает точно, почему так, но он всё равно благодарен за это, хотя никогда бы в этом не признался.        Дорога до его класса короткая, и, как только Эван заходит внутрь, он сразу же оказывается в плену у плакатов, висящих на стенах. — Это ты их все повесил? Скрестив руки на груди, Регулус говорит: — Да, так и было. — Ой, — воркует Эван, — разве это не мило? — Ты преподаёшь в третьем классе, Эван, — прямо говорит Регулус, — у тебя на стенах висят точно такие же постеры. — Да, но я не Регулус Блэк, — говорит Эван. — Для меня вполне нормально иметь такой класс. Но ты ни за что на свете...        Не дослушав до конца чудесную фразу, которую сочинял Эван, Регулус берет свой упакованный ланч и идет через соседнюю дверь в класс Пандоры. Ее класс очень похож на его собственный: оба они наполнены радужными красками и ярким светом. Но в ее классе царит особая атмосфера, которую Регулус не может объяснить. Во-первых, на ней платье с клубничками и серьги в тон, которые так и кричат: «Воспитательница детского сада». А сама комната выглядит так, будто сошла с картины. Регулус не знает, как ей это удаётся. — Привет, — мягко улыбается Пандора. — Как прошёл первый день? Всё ещё нервничаешь? — Я без сил, — он падает на стул прямо рядом с её столом, и его сумка падает на пол у его ног. Пандора смеётся: — Ты привыкнешь. — Ты совсем не выглядишь уставшей, — невозмутимо говорит он. — На самом деле ты выглядишь ещё более энергичной, чем утром. В ответ она пожимает плечами: — Я заметила, что если долго притворяться, то это становится реальностью. — Мне это не помогло, — Эван заходит в класс. — Семнадцать лет своей жизни я притворялся натуралом, и всё же… Регулус вздыхает: — Это Эван. Заранее прошу прощения. — Эй! — возмутился Розье. — Вы преподаёте в третьем классе? — спрашивает Пандора. — Да, и однажды это меня погубит, — он садится на ближайший к столу стул. — Но это не детский сад. Я бы покончил с собой, если бы это был детский сад. — Могу понять почему, — невозмутимо отвечает Регулус. — Да ладно тебе, — говорит Пандора. — Это не так плохо. Тебе должно понравиться хотя бы что-то. После долгой паузы Регулус говорит: — Это, конечно, непросто. Пандора возмущенно смотрит на него: — Тебе не нравятся твои дети? Регулус пожимает плечами: — С ними всё в порядке. — Есть какие-нибудь горячие папочки? — предлагает Эван. Регулус вспоминает того, в футболке с логотипом группы и с растрёпанными волосами. От этой мысли его щёки краснеют. Эван победно ухмыляется: — О, так у тебя есть горячий папочка в группе! — Я этого не говорил! — Ты и не должен был, — отмахивается Эван. — Так кто он? — Никто. — Не волнуйся, Редж, — говорит Пандора. — Каждый хотя бы раз влюблялся в крутого папу. Я точно влюблялась. И в некоторых мамы тоже. Регулус лжёт сквозь зубы: — Мне не нравится ни один из пап. — Но ты всё равно считаешь его крутым? — спрашивает Эван. — Нет. — Лжец. Регулус вздыхает: — Он просто... немного привлекателен. — Только немного? — Пандора говорит, — Что ж, это разочаровывает. — Как там его ребёнок? — спрашивает Эван, — Потому что если ты привязываешься к ребёнку, то и к отцу тоже. — Я не хочу его папу. Пандора и Эван переглянулись. — Я не хочу! — Тогда почему ты сейчас краснеешь? — спрашивает Пандора. Регулус стонет, пряча лицо в руках. Этот год будет долгим.   [Барти]: Я слышал, ты запал на какого-то дилфа [Регулус]: Я тебя ненавижу [Барти]: Не могу поверить, что ты рассказал Эвану раньше, чем мне [Барти]: Я думал, мы лучшие друзья [Регулус]: Да пошёл ты [Барти]: Я тоже тебя люблю <3