Teach Them How To Dream

Возвращаясь к машине после того, как он отвёз Гарри в детский сад в его первый день, Джеймс чувствовал себя так, словно ему не хватает части себя. Он не в первый раз остаётся без Гарри, его сын много раз ночевал у мамы и крёстного. Но что-то в том, что он оставляет его с совершенно незнакомым человеком, вызывало у него тревогу. Он знал, что это неотъемлемая часть родительства, но он не думал, что это будет так тяжело. Он не думал, что сможет проходить через это каждый день, он уже был измотан. Джеймс доверял Хогвартсу своего сына, особенно теперь, когда школой руководила его учительница миссис МакГонагалл. Гарри не мог бы оказаться в более безопасном месте, но он скучал по сыну как никогда. Он хотел снова обнять его, хотел, чтобы он снова стал младенцем. Это, так сказать, начало конца. Гарри шёл в школу, он взрослел. Он уже не был тем малышом, который отказывался носить носки. Он всегда сбрасывал их, когда Джеймс отворачивался, даже если для этого ему приходилось снимать обувь. Он ненавидел их больше всего на свете. Неважно, какую марку он ему покупал или какие носки надевал. Гарри их терпеть не мог. Сегодня он надел их без каких-либо проблем. Ему даже не понадобилась помощь Джеймса, чтобы завязать шнурки. Когда Джеймс был подростком и слышал, как родители говорят о том, что он взрослеет, он всегда отмахивался от этой мысли и считал, что они преувеличивают. В конце концов, ему казалось, что время тянется так медленно. Теперь Джеймс понимал, что для него Гарри родился вчера. Он до сих пор помнил, как впервые взял его на руки, как тот впервые засмеялся. Его первым словом было «мама», к его большому неудовольствию и к радости Лили. Эти пять лет пролетели для него быстрее, чем вся остальная его жизнь. Он едва мог отдышаться. Сев в машину, он не мог заставить себя выехать с парковки. Он не мог и вернуться в здание. Поэтому он остался на месте и смотрел в зеркало заднего вида на школу. Было бы безумием думать, что он сможет увидеть Гарри в окне, и он это знал. Но он всё равно смотрел. Он не знал, сколько времени это длилось, но к тому моменту, как он отвёл взгляд, все остальные родители уже пришли и ушли. Заводя машину и включая передачу, он бросил ещё один тоскливый взгляд в сторону школы. Как только он выехал на дорогу, у него зазвонил телефон. — Где ты? — спросила Лили, как только он ответил. — Э-э, только выхожу из школы, а что? — Потому что я дома, а у тебя в холодильнике совершенно ничего нет. Чем ты кормишь нашего сына? Надеюсь, не тем, что лежит здесь. Казалось, она ходила по дому, он почти видел, как она хмурит брови. Она так же переживала из-за всего этого, как и Джеймс. Вчера вечером она десять раз звонила ему, чтобы убедиться, что у Гарри в сумке есть всё необходимое. Один раз она даже сказала, что сама приедет. Джеймсу пришлось позвать Мэри, чтобы Лили вернулась в постель. Джеймс вздохнул, сдерживая улыбку: — Почему ты заглядываешь в мой холодильник? Это ведь не только ради безопасности нашего ребёнка. Лили и Джеймс не были женаты, когда у них родился Гарри, и на самом деле они так и не поженились. Они хотели пожениться, планировали это сделать, когда Гарри появится на свет. Но потом это отошло на второй план и так и не произошло. И это было к лучшему, потому что нанимать адвокатов для развода было бы хлопотно. Они по-прежнему были счастливы, но уже не так влюблены друг в друга, как должны были быть. На самом деле так было лучше для них обоих. Даже если финал был чертовски болезненным. — Безопасность моего сына — достаточная причина для того, чтобы я рылась в вашем доме, — возразила она. — О, так теперь он твой сын? — перебил Джеймс. Лили продолжила, как будто её не перебивали: — Но я хотела приготовить что-нибудь для Гарри в его первый учебный день, а у тебя ничего нет. — Ты ведь в курсе, что его не будет дома до трёх, верно? — Ну, я догадывалась, что меня что-нибудь задержит, — объяснила она. — И что-то задержало. У тебя нет еды. Джеймс снова вздохнул: — Ты хочешь, чтобы я заехал в магазин и купил еды? Он практически чувствовал, как Лили сияет по ту сторону телефона: — Это было бы чудесно. Мне нужен сыр, а ещё молоко и яйца. — У меня есть молоко и яйца. — Их недостаточно, — сказала она. — Мне ещё нужны какао-порошок и шоколадная крошка. И макароны. — Пожалуйста, скажи мне, что ты готовишь два разных блюда, — сказал Джеймс, поворачивая направо, в противоположную от дома сторону. Лили слегка усмехнулась: — Конечно, это две разные вещи. Мой малыш ест макароны с сыром и брауни. А ещё он любит моё печенье. — Ты его балуешь, — усмехнулся Джеймс. — Конечно, — улыбнулась Лили. — Вот почему я его любимица. — Неправда. — Это чистая правда. Это было отчасти правдой. Не то чтобы Джеймс когда-нибудь в этом признался. Если Гарри и пошёл в кого-то из родителей, так это в него: он тоже был маменькиным сынком. Кстати говоря, ему нужно было поскорее съездить к родителям. Прошёл всего месяц, но он скучал по ним так, будто прошли годы. Раньше они жили всего в десяти минутах езды, и Джеймс мог зайти к ним на ужин в любое время. Чаще всего с ним ходила Лили, а иногда к ним присоединялись Сириус и Римус. Дом его родителей стал своего рода центром притяжения для всех. Там они могли переночевать, если нужно, и устроить семейный ужин. Когда его родители решили переехать в дом поменьше, расположенный примерно в часе езды, они предложили Джеймсу оставить дом за собой. Они не собирались его продавать, но он должен был пустовать. Джеймс оставил дом за собой. И теперь он являлся центром притяжения для всех. Лили бывала там практически каждый день, а когда появилась Мэри, у неё появился собственный ключ. У Сириуса по-прежнему была его старая комната, которую они с Римусом иногда делили. На седьмой год Питер превратил одну из гостевых комнат в свою, и с тех пор ничего не изменилось. Вероятность того, что дом когда-нибудь опустеет, была крайне мала. Именно это и нравилось Джеймсу. Особенно сейчас. Возвращаться в пустой дом после того, как он отвёз Гарри в первый учебный день, было бы для него невыносимо. Поэтому, как бы Лили ни препиралась с ним, когда нервничала, ему очень нравилось, что она рядом. *** Когда он подъехал, на подъездной дорожке стояли две машины. — Лили! — громко позвал Джеймс, проходя в дом. — Ты привёз? — быстро спросила она, вбегая в фойе. — О, я обожаю тебя, Джеймс Поттер, спасибо тебе. — Тогда мне сообщить об этом Мэри? — пошутил Джеймс, укладывая все пакеты на кухонный стол. — Как будто она сама не знает, — Лили оттолкнула его и начала рыться в пакетах. Джеймс не мешал ей. Лили не очень хорошо готовила, но когда она решала что-то приготовить, лучше было, чтобы на кухне никого не было и не мешал ей. Если только это не Эффи, тогда она могла делать что хотела на любой кухне, куда бы ни зашла. — Сириус здесь? — спросил Джеймс, стоя в дверях. — Я почти уверена, что он на заднем дворе, — сказала она, — Я видела его машину, когда приехала, но самого его не видела. У Сириуса не было постоянной работы с девяти до пяти, как у их друзей. Единственный, у кого она была — это Питер. Сириус рисовал и мог продавать свои работы самостоятельно. За последние несколько лет у него появилось довольно много клиентов. Джеймс был писателем, но пока что у него был только агент и море дедлайнов, реальной большой прибыли пока не было. А у Лили был собственный книжный магазин, и она могла работать по своему графику. Так что большую часть времени они проводили в этом доме, в разных комнатах, занимаясь своими делами. Когда Джеймс вышел за дверь, она скрипнула, и Сириус обернулся на звук. Он сидел под большим дубом с карандашом и бумагой в руках. — Выглядишь хреново, — прямо сказал он. Джеймс закатил глаза: — Ну да, я только что отвёз Гарри, и это его первый день в детском саду, — он опустился на ступеньки крыльца, — Прости, что я не в восторге от этого. На лице Сириуса появилось выражение жалости: — Неужели всё было так плохо? Он запрыгал от радости, как только ты обернулся? Он точно так бы и поступил! — Джеймс надеялся, что он так не поступил. Боже мой, а что, если он так поступил? Сириус пожал плечами: — Я сделал это в свой первый день в детском саду, — он сделал паузу, — Но этот малыш тебя обожает. Я уверен, что ему очень грустно расставаться с тобой. — Я тоже не хочу, чтобы ему было грустно. Джеймс грустил в свой первый день в детском саду. Когда его отдавали, он рыдал и не отпускал мамину руку. Затем Сириус подбежал к нему с широченной улыбкой на лице и похвалил его рюкзак. Им понадобилось меньше часа, чтобы заявить, что они навсегда останутся лучшими друзьями. Никто не мог их разлучить. Когда за ним пришла мама, Джеймс упёрся ногами в землю и встал рядом с Сириусом, сказав ей, что не бросит его. Сириус, должно быть, думал о том же, потому что сказал: — Ну, я уверен, что какой-нибудь замечательный ребёнок подошёл бы к нему и сказал, что они станут лучшими друзьями. — Я очень на это надеюсь. Было бы здорово, теперь он об этом подумал. Если бы у Гарри был такой друг, как Сириус. Ну, может, не такой, как Сириус. Джеймс не хотел, чтобы у Гарри были проблемы. Конечно, он был сыном Мародёра, так что, возможно, это уже не остановить. Он был бы лицемером, если бы злился на него за это. Между ними повисла тишина, и Сириус вернулся к рисованию. Джеймс мысленно представил, как Гарри бегает по двору, как будто это было вчера. Всему когда-нибудь приходил конец, но почему это случилось так скоро? Он действительно думал, что у него ещё есть время. Может, он просто драматизировал, и Гарри снова будет бегать по двору уже сегодня. Но он не знал, ему казалось, что это конец эпохи.

***

В конце концов он поднялся и подошёл к ноутбуку, но в итоге так и остался сидеть над пустым документом. Ему нужно было написать следующую книгу, но все его идеи, похоже, иссякли. Он не хотел писать банальный любовный роман, который уже не раз был написан. Ему нужно было что-то большее, ему нужно было что-то, чего ещё не было. Что-то необычное, что он мог бы добавить. Только Джеймс не влюблялся уже... много лет. Влюблённость — это то, что всегда присутствовало в жизни Джеймса, даже когда он ни с кем не встречался. Он был влюблён в Лили ещё до того, как они начали встречаться. И он всё ещё был влюблён в неё, просто не так, как должна проявляться романтическая любовь. Так что, возможно, он оказался в ситуации, когда ему не с кем встречаться. Рано или поздно это должно было закончиться… верно? Тогда он снова возьмётся за писательство, а пока будет смотреть на этот чистый лист и молить о вдохновении. Этого не произошло. В итоге он позвонил маме. — Как ты это сделала? — Сделала что, дорогой? — спросила она. — Отпустила меня. Эффи колебалась, прежде чем ответить, тщательно подбирая слова: — Отпустить тебя было одним из самых трудных решений в моей жизни. Я знаю, ты не хочешь это слышать, но нет никакой инструкции, нет способа облегчить эту боль. Поверь мне, я пыталась. И это не заканчивается на детском саду. — Должно же быть что-то, — Джеймс провёл рукой по лицу, — хоть что-то. — Ты всегда будешь моим малышом, как и Гарри всегда будет твоим. То, что он выходит в большой мир — это не так уж плохо, — сказала Эффи, — Если бы я не отпустила тебя в тот первый день, ты бы никогда не встретил Сириуса. У тебя бы не было такой удивительной жизни, как сейчас. На глаза навернулись слёзы: — Я... не... Слова застряли у него на языке. Это был только первый шаг. Как Джеймс будет смотреть, как растёт Гарри, и не ненавидеть каждую секунду этого процесса? — Я знаю, — сказала Эффи, — я знаю. К тому времени, как он пришёл в себя и спустился вниз, уже давно пора было обедать. Лили всё ещё была на кухне, но теперь к ней присоединились Сириус и Римус. На столе стояла тарелка с готовым печеньем. — Привет, Лунатик, — Джеймс сел рядом с ним, — как дела? Римус пожал плечами: — Полагаю, могло быть и хуже, — он добавил, — Как прошло расставание с Гарри? — Настолько хорошо, насколько это было возможно, — Джеймс вздохнул. — Я заеду за ним в три, верно? — Лили присоединилась к нему. Внезапно у Джеймса возникла острая потребность не подпускать Лили к этому классу. Он даже не понимал, откуда взялось это чувство, ведь они уже много лет воспитывали сына вместе, и Джеймс никогда не испытывал такого собственнического инстинкта. Ни разу, даже когда Гарри ездил с ней на выходные. Она была для Гарри таким же родителем, как и Лили, даже если большую часть времени он жил с ним. — О, я просто подумал, что мог бы забрать его. Лили прищурилась: — Мы же договорились несколько недель назад, что ты его высадишь, а я заберу? — Да, я знаю, — быстро ответил Джеймс, — я просто... Лили и Римус переглянулись: — Почему ты не хочешь, чтобы я его забрала? — Дело не в этом! — воскликнул Джеймс, — Я всего лишь собирался... Его слова звучали неубедительно. После долгого молчания Сириус сказал: — Дело не в Гарри. — Тогда в чем же дело? — Лили посмотрела на него. — Да, Джеймс, в чём дело? — Сириус ухмыльнулся. — Дело в том, что... я просто предложил... — Вот оно! — крикнул Римус. — Что "оно"? — Ты выглядишь так, будто мимо тебя только что прошла какая-то милашка, — объяснил Римус. — Это совсем не... — О боже, так и есть, — глаза Лили расширились, — Почему я раньше об этом не задумывалась? — На самом деле это неожиданно, — сказал Римус. Сириус широко улыбнулся: — Джеймс, ты влюбился и ничего мне не сказал. — Это не влюблённость, — сказал Джеймс сквозь стиснутые зубы, — это ничего не значит. — Кто это? — спросила Лили, наклоняясь вперёд в своём кресле, — какой-нибудь симпатичный родитель из той школы, от которой ты пытаешься меня скрыть? — Ты встречаешься с Мэри! Лили пожала плечами: — Не имеет значения сейчас, мне любопытно. Кто. Это. Такой? — Он недостаточно сильно покраснел в ответ на комментарий о родителе, — прокомментировал Римус, делая глоток воды из стакана, — Должно быть, дело в чём-то другом. Немного поразмыслив, Сириус спросил: — Горячий… учитель? Джеймс почувствовал, как его лицо покраснело, прежде чем он успел это остановить. — Ха! — крикнул Сириус, — Джекпот! Лили расхохоталась: — Ты запал на учителя нашего сына! — Я не хотел, — простонал Джеймс. И он этого не сделал, но разве справедливо, что Джеймс заходит в группу детского сада, где учится его сын, и видит его? Так не должен выглядеть учитель. Учителя должны выглядеть старыми и ненавидеть свою работу и детей в целом. Но не этот мужчина. У этого мужчины была идеальная улыбка, кристально-серые глаза, и он хорошо ладил с детьми. Конечно, Джеймс вёл себя как идиот на протяжении всего разговора и, вероятно, упустил свой шанс. Но будь он проклят, если сможет видеться с этим человеком чаще, чем раз в день. — Ах, ты посмотри на себя, — проворковала Лили, — Ты такой жалкий, когда влюблён. — Я почти не разговаривал с ним, — пробормотал он, — Ничего особенного. — Джеймсу конец, — сказал Сириус. Джеймсу ненавистна была мысль о том, что Сириус прав. --- Лили согласилась позволить Джеймсу забирать Гарри в этот раз, после долгих уговоров. Джеймс хотел отказаться, но у него было не так много самоконтроля, и он действительно хотел увидеться с этим учителем. Когда он зашёл в класс, там оставалось всего несколько детей. Большинство из них, наверное, уехали домой на автобусе. Мистер Блэк поднял взгляд со своего места на полу и улыбнулся своей чудесной улыбкой. Джеймс почувствовал себя подростком, у которого в животе порхают бабочки. Гарри подбежал и запрыгнул к нему на руки, отвлекая его от, вероятно, очередного неловкого разговора. — Привет, малыш, — улыбнулся он, отстраняясь, чтобы взъерошить волосы Гарри, — Как прошёл твой первый день? — Очень-очень хорошо, — сказал Гарри, — у меня уже есть друг. Его зовут Рон, мы вместе рисовали цветными карандашами и играли в пиратов на переменах. И я вижусь с Мэри каждый День Д, как мне сказал мистер Блэк. Джеймс улыбнулся, по крайней мере у кого-то день прошёл хорошо. Прежде чем он успел ответить, к ним подошёл мистер Блэк. — Мистер Поттер, — сказал он, — рад вас снова видеть. — Джеймс, пожалуйста, — сказал он. — Из-за мистера Поттера я чувствую себя как мой отец. Мужчина кивнул, продолжая улыбаться: — Значит, Джеймс. Надеюсь, у Гарри был хороший день, он со всеми отлично ладит. — Да, он мне сказал, — сказал он, — Я весь день так нервничал, что у него всё будет плохо, — добавил он, — И переживал, что у него всё будет слишком хорошо, быть родителем непросто. — Он выглядел так, будто хорошо проводил время, но не слишком хорошо, — рассмеялся он, — это вам подходит? — Да, вполне удовлетворительно, спасибо, — сказал Джеймс. — Даже если вы врёте напропалую. — Ну, я слышал, что учителям не положено врать, но вы же знаете, что у воспитателей в детском саду репутация нарушителей правил, — пожал он плечами. Гарри потянул Джеймса за руку, пытаясь увести его. — Кто-то борется за ваше внимание. В любой другой ситуации Джеймс счёл бы это милым, но ему действительно хотелось остаться. Он не ответил, а лишь тихо рассмеялся и сказал: — Я понимаю, — он снова повернулся к мистеру Блэку и сказал, — Думаю, мне стоит дать ему то, чего он хочет. Я увижусь с вами завтра утром? — Я буду здесь. Джеймс не сводил глаз с мужчины так долго, как только мог, пока это не начало казаться жутким. Ему действительно нужно было поработать над этим.

***

Как только Гарри переступил порог, он побежал на кухню и бросился в объятия Лили. — Маменькин сынок, — пробормотал Джеймс, входя в комнату. Гарри уже начал рассказывать ей о своём первом дне. Именно так он и поступил с Джеймсом по дороге сюда. Джеймс наслаждался каждой деталью, даже самой незначительной. Сириус толкнул его плечом: — Как там учитель? Джеймс закатил глаза: — Я не собираюсь это с тобой обсуждать. — Да ладно, — пожаловался он, — я всего лишь твой самый лучший друг в мире, и я заслуживаю знать. — Этого не будет. Какая-то часть Джеймса хотела оставить этого человека при себе, чтобы он хотя бы ненадолго принадлежал только ему. Он знал, что это звучит глупо, но ничего не мог с собой поделать. Однако, выбросив этого человека из головы, он сосредоточился на сыне и запихнул в рот столько печенья, сколько мог. Ему не нужно было беспокоиться о нём до утра. Он будет наслаждаться детством Гарри.