offside

Раздевалка Торонто за сорок минут до матча напоминала что-то среднее между спортзалом и психиатрической палатой, в хорошем смысле, если такой смысл вообще существует. Джейк Эванс, правый защитник и по совместительству самый громкий человек в организации, уже минуты три орал на весь зал что кто-то взял его наколенники. Его наколенники стояли прямо перед ним на скамейке. Тэхён видел это, но молчал, потому что Эванс с повышенным давлением перед матчем играл злее чем Эванс спокойный, а злой защитник Торонто был проблемой соперника, а не его. У дальней стены трое нападающих смотрели что-то на телефоне и ржали так, что стены вибрировали. Колонка Райана Сона, здоровенного канадца с корейскими корнями, которого все звали просто Сон, играла то что он называл разогревающим плейлистом и что остальные называли просто шумом. Тэхён сидел в углу и делал укол. Шприц, левое плечо, четыре секунды давления после. Движения отработанные до автоматизма, он делал это с пятнадцати лет, сначала дрожащими руками, теперь так же буднично как чистят зубы. Убрал шприц в серую косметичку на молнии, которую в команде никто никогда не трогал. То ли из уважения, то ли просто потому что она была серой и скучной и не привлекала внимания. Он потянулся за маленьким флаконом без этикетки. — Питтсбург уже на льду, — сказал Намджун, появляясь рядом с той бесшумностью, которая в человеке его роста казалась почти издевательством. Он был уже полностью в форме, только шлем держал в руках. — Я видел через стекло когда шёл из тренерской. — Хорошо для них, — ответил Тэхён, не отвлекаясь. Он нанёс нейтрализатор — запястья, шея, за ушами. Намджун стоял рядом и не смотрел на флакон. Никогда не смотрел это было их негласным договором, существовавшим лет десять, ещё с тех времён когда они оба были никем и играли в юниорской лиге Сеула. Тэхён никогда не благодарил его за это. Намджун никогда не ждал благодарности. — Чонгук сегодня в первой тройке нападения. — Он всегда в первой тройке. — Ты понимаешь что я имею в виду. Тэхён закрыл флакон и наконец посмотрел на брата. Намджун смотрел на него спокойно с тем фирменным выражением которое Тэхён научился распознавать раньше чем научился читать. Не осуждение. Просто наблюдение. — Хочешь сказать не играй против него лично, — произнёс Тэхён. — Я хочу сказать — играй матч. Не играй Чон Чонгука. — Это разные вещи? — В феврале ты получил две минуты штрафа за то что въехал в него у борта на абсолютно пустом пятаке за три минуты до конца третьего периода при счёте два-один в нашу пользу. — Это был законный силовой приём. — Тэхён. — Намджун. Пауза. Намджун умел молчать так что молчание само по себе становилось аргументом. Тэхён смотрел на него секунду, потом отвёл взгляд и потянулся за наколенниками. — Я слышу тебя, — сказал он. — Это не то же самое что согласиться. — Нет. Но это всё что у тебя есть на сегодняшний вечер. Намджун помолчал ещё секунду, потом положил руку на плечо Тэхёна, коротко, без слов, ровно на столько на сколько нужно, и пошёл к остальным. Этот жест существовал между ними с четырнадцати лет и не требовал никакой расшифровки. Тэхён надел наколенники. Левый, правый, проверить крепление. Не спешить. — Ким! — Эванс наконец нашёл свои наколенники, которые стояли перед ним всё это время, и теперь пребывал в прекрасном расположении духа. — Сегодня забиваешь? — Посмотрим. — Да скажи конкретно, я хочу поспорить с Соном на пятьдесят баксов. — Спорь на что хочешь. Если проиграешь это твоя проблема. — Скажи просто да или нет. Тэхён надел шлем, щёлкнул застёжкой и посмотрел на Эванса. — Да. Эванс немедленно развернулся к Сону с видом победителя. Тэхён встал и пошёл к выходу на лёд, краем уха поймав как Сон говорит что это нечестно и вообще Ким Тэхён мог просто сказать да чтобы избавиться от вопроса. Что было, в общем-то, правдой. Но он и правда собирался забить. Выезд на лёд был каждый раз одинаковым и каждый раз другим. Двадцать тысяч человек, сине-белые шарфы, рёв который начинался ещё до того как коньки касались льда, Тэхён чувствовал его в грудной клетке, как второе сердцебиение. За шесть лет в Торонто он так и не привык к этому до конца, и это, как он думал, было правильно. К этому не нужно привыкать. Он сделал первый круг разминки и почувствовал как тело вспоминает скорость. Платиновые волосы убраны под шлем, из-под козырька ничего не выбивается, он проверял это специально, дважды. Лёд под коньками был свежим, почти идеальным, и Тэхён поймал себя на том что думает о льде, о его температуре и жёсткости, о том как шайба будет отскакивать от борта в этом конкретном углу, и это было хорошо, это означало что голова уже здесь, уже на матче. На другом конце льда разминался Питтсбург. Тэхён не смотрел туда. Точнее, позволял себе смотреть ровно столько сколько нужно чтобы читать их расстановку, не больше. Номер 97 он всё равно нашёл, не потому что искал, просто Чонгук двигался так что его сложно было не заметить. Высокий, широкий в плечах, с той тяжёлой уверенностью в каждом движении которая бывает у людей, никогда не сомневающихся что им хватит места. Он отрабатывал броски с левого круга вбрасывания, шайба шла точно в угол каждый раз, с пугающей монотонностью. Тэхён отвернулся раньше чем успел сформулировать зачем смотрел. Принял пас от Сона, пробил по пустым воротам, поехал на следующий круг. Первые семь минут матча были, говоря честно, скучными. Оба вратаря держали, обе команды работали плотно и не давали пространства. Питтсбург на выезде всегда так начинал, закрывались в первые двадцать минут, ждали ошибки, экономили силы. Тэхён знал это, тренер знал это, все знали это, но знание не особо помогало против грамотно выстроенной обороны. Он выходил на смену, делал своё, возвращался. Открывался, принимал пас, искал окно. Окна не было. На одиннадцатой минуте он поймал шайбу у левого борта, пошёл вперёд — один защитник справа, второй чуть дальше в центре. Тэхён сделал финт влево, ушёл вправо, нашёл Намджуна в центре, но Намджуна уже накрыли. Пришлось откатиться, отдать назад. Момент ушёл. — Медленно, — сказал кто-то справа. Тэхён не сразу понял что это к нему. Они с Чонгуком оказались у борта случайно, в промежутке между сменами, меньше метра между ними. Чонгук смотрел на лёд перед собой, спокойный, как будто говорил о чём-то совершенно постороннем. — Что? — спросил Тэхён. — Финт. Хан читал тебя от синей, ты начал движение слишком рано. Чонгук повернул голову и посмотрел на него. Под поднятым визором шлема, тёмные глаза, прямой взгляд, никакого особенного выражения. Тэхён поймал себя на том что заметил как тату уходит под манжету перчатки — чёрные линии на запястье, он не разглядел что именно, просто успел зафиксировать. — Ты решил меня тренировать? — спросил Тэхён. — Нет. Просто говорю что видел. — Придержи при себе что ты видел. Чонгук не ответил. Просто чуть качнул головой, почти незаметно, и поехал на смену как будто разговора не было. Ни насмешки, ни раздражения, просто уехал, и от этого спокойствия у Тэхёна что-то неприятно сжалось где-то за рёбрами. Он развернулся и поехал в другую сторону. Запах настиг его на полпути или нет, это было не так, запах был там всё время пока они стояли рядом, просто Тэхён только сейчас осознал его отдельно от общего фона раздевалки и льда и чужих феромонов. Тёмное и тяжёлое, что-то хвойное и смоляное с самого края, и оно не уходило даже когда Чонгука уже не было рядом. Тэхён мотнул головой как будто это могло помочь. Нейтрализатор работал. Он знал это. Просто некоторые запахи были настойчивее обычного. Гол Питтсбурга случился на семнадцатой минуте. Пак Чимин — невысокий, быстрый, с той обманчивой лёгкостью в движениях которая делала его опасным именно тогда когда за ним переставали следить, получил пас между двумя защитниками Торонто, пошёл прямо когда все ждали что уйдёт влево, и пробил в ближний угол раньше чем вратарь успел сдвинуться. Ассист на гол сделал Чонгук. Тэхён увидел это на повторе на экране под потолком, пас шёл через всю зону, резкий и точный, именно туда куда не ждали. Трибуны Торонто выдохнули. Питтсбург собрался у чужих ворот компактно и без лишнего шума, они никогда не праздновали громко на выезде, это тоже была их фишка. Тэхён выехал на следующую смену и почувствовал как злость оседает где-то в нижней части живота. Тихая, рабочая злость не та которая мешает, а та которая помогает если правильно её использовать. Он умел это различать. Обычно умел. — Не злись, — сказал Намджун при следующем вбрасывании. — Я не злюсь. — У тебя лицо злое. — У меня всегда такое лицо. — Нет, — возразил Намджун совершенно серьёзно. — Обычно у тебя лицо равнодушное. Разница есть. Судья бросил шайбу и Тэхён не ответил, потому что отвечать было нечего. Второй период начался при счёте 0:1, и Торонто наконец перестал осторожничать. Темп вырос, пространства стало больше и вот в этом пространстве Тэхён был в своей стихии. Он видел поле иначе чем большинство, не отдельными игроками а движением в целом, паттернами, тем куда шайба должна оказаться через три секунды. Это было не обучение и не опыт это было что-то более раннее, что-то что просто было в нём всегда. Гол Торонто получился некрасивым и нужным. Намджун пробил от синей линии, шайба срикошетила от конька защитника Питтсбурга и влетела в ворота под совершенно неудобным для вратаря углом. Тэхён сделал первый пас который через две передачи привёл к этому моменту, такие вещи не выглядят красиво в статистике но тренер кивнул когда Тэхён проехал мимо скамейки. При счёте 1:1 Питтсбург перестал закрываться, и матч наконец стал тем чем должен был быть с первой минуты. На тридцать второй минуте Тэхён получил шайбу слева, Эванс открылся справа, между ними было окно, узкое, но реальное. Тэхён сделал один финт, ушёл на позицию, пробил. Штанга ответила сухим металлическим звуком который ни с чем не перепутать. — Вот это близко, — сказал кто-то за воротами. Чонгук подобрал шайбу и выбросил её к судье. Сказал это без интонации, просто как наблюдение. Тэхён остановился рядом с воротами, оба выдыхали после эпизода, у обоих пар от дыхания в холодном воздухе. — В следующий раз войдёт, — сказал Тэхён. — Угол был неправильным. — Чонгук кивнул на ворота. — Открылся рано, вратарь успел закрыть ближний. — Ты опять анализируешь мою игру. — Я анализирую всех. — Пауза, в которой не было ничего особенного и при этом было что-то. — Ты просто интересный. Тэхён не нашёлся с ответом достаточно быстро, а потом момент ушёл, свисток, вбрасывание, Чонгук уже ехал на свою позицию как будто ничего не говорил. Интересный. Тэхён убрал это слово куда-то в сторону и сосредоточился на игре. Потом снова поймал запах, между ними было меньше метра и хвойное тёмное снова нашло его сквозь нейтрализатор и холодный воздух арены, и Тэхён почувствовал лёгкое раздражение именно потому что почувствовал. Он повернулся и поехал к центральному кругу. Начало третьего периода Питтсбург провёл лучше. Не лучше по игре, просто более сосредоточенно, без лишних движений, с той концентрированной энергией которая обычно появляется у команды когда тренер в перерыве сказал что-то важное. На сорок шестой минуте Пак Чимин снова забил. Тэхён был на скамейке,не его смена, и мог только смотреть как шайба уходит в сетку. Снова ассист Чонгука. Снова этот пас который выглядел простым и не был простым. — Он сегодня в ударе, — сказал Эванс рядом, без особых эмоций. Просто констатация. — Вижу, — ответил Тэхён. — Ты не смотришь на него так когда он не в ударе? Тэхён перевёл взгляд на Эванса. — Я смотрю на игру. — Угу. — Эванс кивнул с видом человека который сказал всё что хотел. На льду Чонгук уехал на скамейку после передачи. Тэхён успел поймать как он снимает перчатку, правую руку, тату идёт выше запястья, крупное, сплошное, уходит под рукав свитера. Потом Чонгук что-то сказал Пак Чимину и засмеялся коротко, запрокинув голову. Тэхён отвернулся. — Моя смена, — сказал он и перемахнул через борт. Он забил на пятьдесят четвёртой минуте. Получил шайбу у правого круга вбрасывания, защитник Питтсбурга на долю секунды потерял позицию, не успел закрыть угол и пробил раньше чем успел подумать. Шайбу повело чуть вправо, она прошла под перекладиной в самый угол. Трибуны взорвались. На Тэхёна навалились сзади — Эванс первый, потом Сон, потом кто-то ещё сверху — стандартная тяжёлая куча после гола, горячая и шумная. Тэхён не праздновал громко никогда, но внутри этой кучи он на секунду закрыл глаза и просто почувствовал это двадцать тысяч человек орут его имя, лёд под ногами, победа которая ещё не победа но уже реальна. Когда куча рассыпалась он поднял клюшку коротко, для трибун, и поехал назад. Чонгук стоял у синей линии. Не двигался. Смотрел на Тэхёна с тем внимательным непрочитываемым выражением которое Тэхён уже видел сегодня дважды и которое не мог разобрать. Не злость. Не уважение. Что-то другое, без имени. Тэхён отвёл взгляд первым. Потом всё-таки посмотрел снова, но Чонгук уже ехал на вбрасывание. 2:2. Питтсбург забил на пятьдесят восьмой минуте. Тэхён снова был на скамейке. Смотрел как Чонгук врывается в зону, он двигался по-другому чем большинство нападающих, не быстрее, но с каким-то другим центром тяжести, низким и устойчивым, как будто лёд не мог сдвинуть его ни при каком столкновении. Ушёл от защитника с той лёгкостью которая в человеке его комплекции выглядела несправедливо. Пробил с острого угла неудобной рукой. Шайба прошла между вратарём и штангой. За тридцать две секунды до конца третьего периода. Рядом со скамейкой стояла мёртвая тишина. — Тридцать две секунды, — сказал Эванс. Просто сказал, без интонации. Тэхён не ответил. Овертайм не спас. Три на три, открытый лёд, и Питтсбург снова нашёл момент, снова Чонгук, снова этот его неудобный бросок в угол которого не должно было существовать с той позиции. Тэхён разобрал комбинацию в голове за секунду до того как она случилась, и не успел ничего сделать с этим знанием. 2:3. Финальный свисток прозвучал как что-то очень окончательное. Микст-зона после поражения — особый вид дисциплины. Не физической, другой. Тэхён умел её проходить — ровный голос, короткие ответы, лицо которое не даёт ничего лишнего. — Ким Тэхён, ваш гол сегодня двадцать второй в сезоне, довольны личной статистикой? — Личная статистика не важна когда команда проигрывает. — Питтсбург снова оказался сильнее на последних минутах. Где, на ваш взгляд, сломался матч? — Разберём с тренером. Следующая встреча важнее. — Чон Чонгук набрал сегодня гол и две передачи. Что скажете о его игре? Тэхён сделал паузу ровно на столько на сколько нужно чтобы она не была заметной. — Сильный игрок. Следующий вопрос. У противоположной стены Чонгук давал интервью по-английски — свободно, без усилий, иногда улыбаясь в ответ на что-то что говорил журналист. Живьём улыбка была не такой как на рекламных щитах вдоль шоссе 401. На щитах она была правильной. Здесь просто настоящей. Тэхён не слышал что именно они говорили. Он и не пытался слышать. Чонгук поднял глаза, просто так, без повода и встретился взглядом с Тэхёном. Пауза. Кивнул один раз, спокойно, как кивают после профессионального матча профессионалы. Тэхён не кивнул в ответ. Отвернулся и вышел в коридор. За дверью было тихо и пахло льдом. Он прислонился спиной к стене и просто стоял так несколько секунд, ни о чём конкретном не думая. Потом поймал себя на том что запах всё ещё где-то на краю восприятия хвойное, тяжёлое, настойчивое, хотя Чонгук был за закрытой дверью и метрах в десяти отсюда. Тэхён медленно выдохнул. Четыре встречи в регулярке. Это было правило НХЛ для команд из разных дивизионов одной конференции. Сегодня была вторая. Оставалось ещё две. Он оттолкнулся от стены и пошёл в раздевалку.