Бедствие #200

      Пустота совершала медленные, тяжелые вдохи, растягивая время между вдохом и выдохом до пределов восприятия. Оно сохраняло тяжелое, давящее присутствие Тех, кто стоит выше.       Высшие силы наблюдали за балансом, поддерживая порядок холодным равнодушием статуй. Вплоть до того, пока Творец испытывал усталость от создания миров, требующих ресурсов, которых становилось меньше. Оставался эксперимент, сгусток творческого хаоса, упакованный в форму и горящий изнутри вдохновением и риском, оставаясь нестабильным элементом. Так он становился угрозой равновесию.       Для подобных случаев предназначался Инструмент. Клинок, лежащий в тени, покрытый пылью вечности, чье назначение сводилось к решению сложнейших вопросов, восстановлению нарушенного, последнему аргументу в споре с реальностью. Рукоять холодила пальцы. Лезвие ожидало контакта, пока к металлу потянулась чужая рука. Рука искательницы власти и богатств, обычной смертной с глазами, наделённые жаждой наживы. Ей мало оставалось отведенной роли, а хотелось большего: вечности, контроля и величия. Пальцы сжались на рукояти, вес оказался неподъемным, однако жадность сильнее тяжести.       Удар прозвучал беззвучно, Муза рассыпалась и тут же погас свет всякой надежды, оставив Осколки. Двести фрагментов чистой энергии, каждый нес часть силы и крупицу безумия. Они парили во тьме, как пыль в луче прожектора, а чистый хаос обрел форму. Творец выделил территорию, пустое место, ставший изолятором, куда собрали фрагменты. Территория предназначалась для клетки, стены замкнулись, тишина вернулась, однако Клетка ожила, а Осколки отвергали участь мертвого балласта. Они пульсировали, меняли пространство вокруг, пустота заполнилась этажами, сформировавшие вертикальную цепь мелких миров. Каждый со своими законами и каждый со своей болью.       Мир Иррациональных Деяний родился из обломков божества, становясь автономной реальностью, где законы природы и логики подчиняются адептам хаоса. Стены помнили тишину, но им требовался шум. Гравитация ожидала веса, а воздух ожидал дыхания. Лабиринт рос вверх и вниз, расширяясь в поисках входа. Видимые двери закрыты, замки ржавели, а внутри копилась статика. Разряд искал выхода, система требовала ввода данных, голод нарастал с каждым циклом. Пустота смотрела на внешний мир сквозь щели в коде.       Мир ожидал посетителей, тела и души. Дело закручивалось в поиск игрушки для экспериментов. Тишина внутри становилась громкой и давила на перегородки реальности. Структура искала любопытных и азартных, способных принять правила игры, написанные без заинтересованности в честности. Инструмент исчез, рука также исчезла, сохранились только Осколки и голод, а мы открыли глаза.       Первые искатели, осмелившиеся ступить на эту землю ранее, растворились в структуре без следа. Они стали частью фона и пищей для голодных стен. Имена стерлись, а лица потеряли очертания, оставив после себя лишь эхо шагов в пустоте. Структура поглотила попытки познания, превратив живых людей в статичные элементы декора. Декорации напоминали каждым новым гостям о цене любопытства.       Мир продолжал ожидание, требуя свежей крови и любопытных умов, способных принять структуру и негласный регламент этого места. Голод нарастал с каждым циклом, пустота смотрела на внешний мир сквозь щели в логике, выискивая тех, кто обладал достаточной азартностью для входа в лабиринты. Система требовала ввода данных, новых переменных для уравнения, где жизнь становилась неизвестной величиной.       Одна часть расколотой сущности, стремящаяся к порядку и контролю, испытывала дискомфорт от существования в едином теле с чистым воплощением хаоса. Фрагмент, жаждущий власти, вынашивал план разрыва ткани между мирами ради выполнения великой цели, обещающей освобождение через новое Бедствие. Границы реальностей истончались под давлением воли, стремящейся разделить неразделимое и создавая трещину для побега из замкнутого круга.       Инструмент лежал в тени, ожидая руки, способной повернуть клинок против самих основ мироздания. Тишина сгущалась, предвещая бурю, способную смыть очередную группу исследователей в объятия вечности. Мир Иррациональных Деяний открывал двери, приглашая новых гостей на "выступление", где музыка играет только для тех, кто готов отдать всё.