Луна и Обсидиан

Белая вуаль мягко скрывала нижнюю часть лица. Лилит ещё раз посмотрела на своё отражение. Из зеркала на неё смотрела незнакомка. Безупречно уложенные белые волосы были собраны в строгий низкий пучок. Тонкие серебряные шпильки почти не выделялись среди белых прядей. Бордовое платье сидело идеально. Оно не было слишком пышным, как у многих молодых дворянок.Наоборот, элегантное, сдержанное. Настоящее платье благородной леди. По подолу серебряными нитями переплетались ветви зимнего терновника. Белая вуаль делала её лицо почти неузнаваемым. Лишь глаза всё равно светились сквозь ткань слабым рубиновым оттенком. Лилит опустила взгляд: — Хотя бы... не так страшно... — Она осторожно провела рукой по ткани платья. Её пальцы слегка дрожали.Не от страха - от волнения. Сегодня... она впервые увидит настоящий дворец. Увидит людей, о которых столько читала. Настоящий бал. Музыкантов. Огромный бальный зал. Она вовсе не собиралась искать внимания наследного принца. Даже мысль об этом казалась ей смешной. Нет. Ей просто хотелось хотя бы один вечер побыть среди людей. Не в качестве призрака, живущего за высокими стенами. А как обычная девушка. Во дворе уже кипела жизнь. Лошади нетерпеливо перебирали копытами. Кучера проверяли упряжь. Служанки загружали последние сундуки. Шэрил, окружённая двумя горничными, недовольно рассматривала свои перчатки: — Нет. Эти слишком светлые, принесите другие. — Да, госпожа. Лилит медленно спустилась по главной лестнице. Несколько слуг одновременно подняли головы. И на мгновение в просторном холле воцарилась тишина. Она выглядела необыкновенно. Не вызывающе. Не роскошно. А благородно. Бордовый цвет удивительно сочетался с её бледной кожей. Белая вуаль делала образ почти неземным. Даже пожилая экономка тихо прошептала: — Совсем как... — Но договорить не успела. — Лилит, — холодный голос герцога прозвучал резко, словно удар. Она сразу остановилась: — Да, отец? Хамуэль медленно подошёл ближе. Долго рассматривал дочь. Настолько долго, что сердце Лилит успело забиться быстрее. На одно короткое мгновение ей показалось... Что он всё-таки позволит ей поехать. Но следующие слова разбили эту надежду: — Ты остаёшься дома. ... Тишина. Казалось, даже во дворе перестали шуметь кони. Лилит не сразу поняла смысл сказанного: — Простите?.. — Ты остаёшься. Дома. Её пальцы незаметно сжали край платья: — Но... приглашение... — Меня не интересует приглашение. Я не собираюсь выставлять тебя перед всем дворянством. — Отец... — Хватит, — его голос прозвучал ещё холоднее. — Не заставляй меня повторять дважды. Роуз сделала шаг вперёд. — Хамуэль... — Молчи, — он даже не посмотрел на жену. — Я всё решил. Шэрил стояла чуть поодаль. Она молчала. На её лице невозможно было прочитать ни радости, ни сожаления. Она просто привыкла, что всё происходит именно так. Лилит медленно опустила голову. Если бы кто-нибудь внимательно посмотрел ей в лицо... То заметил бы, как дрогнули её ресницы. Но она не позволила себе ни единой слезы: — Да, отец. Тихо.Спокойно.Без единой эмоции. Она слегка поклонилась, развернулась, и медленно пошла обратно вверх по лестнице. Каждый её шаг звучал в огромном холле удивительно громко. Никто не остановил её, никто не окликнул. Только Роуз проводила дочь взглядом и впервые за много лет ей захотелось нарушить волю мужа. Но...она знала. Если сейчас она пойдёт за Лилит, Хамуэль сорвётся. Поэтому женщина лишь крепко сжала ладони. Молча. Лилит закрыла дверь своей комнаты. Щёлкнул замок. Она ещё несколько секунд стояла неподвижно. Потом подошла к зеркалу, медленно сняла серебряные шпильки. Одна, вторая, третья.. Пучок рассыпался. Белые волосы тяжёлой волной опустились ей на плечи.ьСледом она сняла белую вуаль. Аккуратно сложила её, положила обратно в шкатулку. Затем... очень осторожно сняла платье. Провела ладонью по вышитому серебром подолу. По тому самому маленькому полумесяцу, спрятанному с внутренней стороны. Она так и не показала его никому. Кроме мамы. Лилит переоделась обратно в домашнюю льняную рубашку. Аккуратно сложила платье, чтобы не помялось, будто однажды ещё сможет его надеть. Лишь после этого она села на пол возле кровати. Подтянула колени к груди. И впервые за долгое время... заплакала. Беззвучно. Так тихо, что за дверью невозможно было догадаться. Слёзы медленно падали на белую ткань ночной рубашки. Ей было больно не потому, что она не увидит дворец. Не потому, что не увидит бал. Не потому, что не познакомится с принцем. Нет. Больше всего её ранила одна единственная мысль. "Я снова поверила..." Она снова позволила себе надеяться. Что хотя бы сегодня отец увидит в ней дочь. Но ошиблась. Внизу послышался скрип колёс. Кареты одна за другой покидали внутренний двор. Лилит поднялась. Подошла к окну. Она увидела, как первая карета медленно выехала за ворота. Потом вторая, за ней третья. На мгновение ей показалось, что мама обернулась. Их взгляды встретились через заснеженный двор. Роуз едва заметно приложила ладонь к сердцу. Это был их маленький знак. "Я рядом." Лилит слабо улыбнулась в ответ. И карета скрылась за воротами. Особняк погрузился в непривычную тишину. Она осталась одна. Не зная, что в этот самый момент, в королевском дворце, наследный принц уже замечает одну странную вещь. Семья герцога Хишузукио приехала. «Но... Почему их только трое?» Высоко над заснеженными башнями королевского дворца медленно кружили белые голуби. А судьба уже сделала свой первый ход