внутри дома

      22 октября 2000 года.

      Влажная каменная кладка неприятно скрипела под ногами дешёвых неудобных кроссовок, прохладный задувающий ветер проникал под тонкую магловскую одежду, гулял вдоль замёрзшей спины, вызывая мелкие колючие мурашки. Драко невольно передёрнул плечами и плотнее натянул на голову капюшон, ухватываясь за шнурки и затягивая их так сильно, что ткань полностью скрыла лицо. Подходя к дому на Гриммо, он крутанулся на месте на пятках, осматривая пустынную улицу: вечер опустился раньше обычного; тяжёлые серые тучи низко нависли над крышами домов, превращая и без того мрачный осенний день в подобие ранней ночи. Фонари ещё не зажглись, и всё вокруг тонуло в сумерках. Вокруг не было ни души, лишь ветер гонял по мостовой старые листья и какие-то обрывки бумаги.       Пройдя мимо дома номер одиннадцать с закопчённым фасадом, сбившимся мусором у небольшого потёртого заборчика, кренившегося в сторону, и разбитых окон на первом этаже, он чуть замедлился, снова проверяя вокруг себя обстановку. Прижав локтем газетку «Ежедневного пророка» покрепче, боясь выронить её по пути, Драко заметил далеко в небе всполохи ярких искр. Так и не сумев разгадать их природу — были ли то вспышки магических ударов или простая молния перед надвигающимся дождём, — он остановился у тринадцатого дома и выдохнул: его взору наконец предстал дом номер двенадцать.       Малфой несколько невыносимо долгих секунд стоял и смотрел на окна, на каждом из которых были плотно задёрнуты тёмные портьеры, не пропускавшие никакой свет из дома. На мгновение его это достаточно сильно напугало и он даже уже дёрнулся развернуться и аппарировать отсюда, как вдруг вспомнил, что в собственном доме куда страшнее. А здесь, хоть его и настораживала мрачная атмосфера и недовольные крики Вальбурги Блэк, но по крайней мере был Гарри. Его Гарри.       Он быстро поднялся по ступенькам, пальцами касаясь холодной ручки двери и чуть вздрагивая от того, какой ледяной пот его прошиб. Драко резко выдохнул и всё-таки дёрнул дверь на себя, тут же проскальзывая внутрь и плотно закрывая её за спиной. Прихожая дома накрыла его своей давящей обстановкой: в нос ударил въевшейся запах пыли в ткани и старые ковры, тонкий аромат догорающих поленьев в камине и крепкого кофе, что шёл из-за неплотно прикрытых дверей кухни. Тьма после мрачной улицы легла на него тяжёлой вуалью, и он напряг глаза, пытаясь хоть что-нибудь рассмотреть перед собой.       — Долго не решался войти?       Поинтересовался знакомый голос из этой тени, и Малфой на секунду дрогнул от неожиданности, но тут же расслабился, отрицательно мотнув головой. Свет люмоса они старались без надобности не зажигать, пользуясь светом исключительно от каминов и свечей, поэтому он двинулся вглубь дома наощупь, держась за стену и стараясь попутно не потревожить портрет тётушки Вальбурги.       — Наслаждался свежим воздухом, — с усталой ноткой пожаловался Драко, расстёгивая куртку и раздражённо стаскивая её с плеч. Газету он неаккуратно запихнул в задний карман джинсов — о, Мерлин, как он устал от магловской одежды, — и пальцами принялся искать вешалку у стены напротив. — Делаю это за нас обоих, к слову.       И, прежде чем он успел бы найти крючок и скинуть одежду, чьи-то тёплые настойчивые руки подхватили его за талию и прижали к себе, впечатывая спиной в чужую грудь. Пальцы сомкнулись на животе и сжались крепче, уже полностью обхватывая его, окончательно замыкая в кольце рук. Не грубо, но так, что выбраться уже не удастся.       — Ты опять пытаешься начать разговор с чего угодно, кроме самого важного, — тихо хмыкнул Гарри ему прямо на ухо, лениво проводя носом вдоль светлых волос на затылке.       Драко лишь коротко улыбнулся и попытался обернуться через плечо, насколько это вообще было возможно в таком положении. Одной рукой он всё же нащупал вешалку и повесил куртку, но Поттера такой многозначительный ответ совершенно не устроил. Наоборот, кажется, теперь он только сильнее развеселился.       — Каждый раз одно и то же, — пробормотал он ему куда-то прямо в висок, нехотя отстраняясь всего на несколько дюймов, но так и не убирая рук с его талии. Пальцы всё ещё были сцеплены у него на животе. — Ты приходишь сюда, жалуешься на всё подряд, потом обязательно находишь повод пожаловаться на меня, и только после этого вспоминаешь, что вообще-то соскучился. Сколько раз мне ещё напоминать? Нормальные люди сначала целуют своего парня, а уже потом начинают над ним издеваться.       — Столько, сколько потребуется, чтобы мне это наконец наскучило, — быстро хмыкнул Драко.       Он тут же развернулся в его руках, не давая Гарри времени порадоваться собственной победе, и оставил быстрый влажный поцелуй прохладными губами где-то возле скулы. Поцелуй получился настолько коротким и небрежным, что его скорее можно было принять за искреннюю и откровенную насмешку, чем за попытку восполнить недостающее внимание. А затем он довольно быстро вывернулся из его объятий.       — Давай же, Поттер, до собрания Ордена у нас есть всего лишь час.       И двинулся выше по лестнице, ориентируясь исключительно на память, стараясь не замечать красноречивое недовольное дыхание за спиной. Старые деревянные половицы продавливались под его весом, стонали в звенящей тишине дома, разбавляемые лишь приглушёнными шагами Драко. Он, пальцами скользнув по перилам, преодолел второй этаж и поднялся на третий, заходя в одну из ближайших дверей. Краем уха он слышал, как Гарри брёл следом за ним.       В комнате, в которую он спешно зашёл, оставив после себя распахнутую дверь, как и во всём доме, полностью отсутствовал свет. В воздух въелась сырость старого дерева, залежавшаяся пыль, аромат засохших ингредиентов и что-то ещё — едва уловимое, неприятное, напоминающее давно протухшие яйцах докси. Чуть поведя носом от отвращения, Драко склонился над столом и палочкой чуть коснулся масляной лампы, зажигая её и освещая небольшое пространство перед собой.       Едва ли это можно было назвать достаточным светом, чтобы комната предстала перед взором полностью, но отдельные фрагменты рассмотреть удавалось: перед окном стоял массивный дубовый стол с многолетними потёртостями, испещрённый маленькими царапинами и трещинами; на нём громоздились книги и свёрнутые фолианты, несколько небольших оловянных котлов с засохшими остатками зелий, коробка разбросанных полупустых склянок и исчёрканные пергаменты. В углу комнаты возвышались тяжёлые книжные шкафы, набитые томами так плотно, что некоторые уже лежали поверх других горизонтальными стопками. За стеклянной витражной дверцей тускло поблёскивали флаконы с настоявшимися зельями.       Лампа выхватывала лишь отдельные куски пространства, а всё остальное продолжало тонуть в густой тени. Мазнув беглым взглядом по бардаку, Драко принялся копошиться среди книг на столе, выискивая одну из них, и в нос тут же ударил неприятный запах пыли и застарелой бумаги, поднявшийся в воздухе. Позади него, совсем рядом, скрипнули половицы.       — Кто на этот раз? — Поинтересовался Гарри, проходя ближе и останавливаясь за спиной Малфоя, но всё же правой стороной оставаясь в глубокой тени дома. Приглушённый желтоватый свет мазнул по левой части его лица, выхватывая глубокие изумрудные глаза, неотрывно следящие за блондином, ровную линию скул и недовольно поджатые губы из-за смазанного приветливого поцелуя.       Найдя наконец нужную книгу, что была туго обтянута старой спрессованной кожей, успевшей поистереться по краям, Драко раскрыл её на нужной странице и подтолкнул ближе к свету. Затем вытащил из заднего кармана небольшой бумажный свёрток, аккуратно перевязанный бечёвкой.       — Яксли, — отозвался он, начиная развязывать узел замёрзшими после улицы пальцами.       Бумага тихо зашуршала и наконец раскрылась — тёплый золотистый свет лампы скользнул по единственному светлому волосу, лежавшему внутри на сложенном листе. Всего лишь волос, абсолютно ничем не примечательный. Волос, принадлежавший Корбану Яксли, одному из десятков Пожирателей, чьё имя успело закрепить за собой ужасающие последствия министерских реформ. Но всё равно и Гарри, и Драко на несколько долгих секунд уставились на него с такой сосредоточенностью, словно перед ними лежало нечто куда более сложное и опасное. Только после этого Малфой принялся рыться среди заваленного пергаментами стола, пока наконец не нашёл пинцет и не подцепил находку с осторожностью.       — Чертовски сложно достать волос этого ублюдка, — пожаловался он, склоняясь над раскрытой книгой так низко, что свет лампы золотом лёг на его светлые ресницы. — Я уже начинаю подозревать, что он пересчитывает собственные волосы. Этот сукин сын настолько педантичен, что за всё время ни разу не позволил себе ходить с распущенными.       И аккуратно опустил волос на чистый лист между страницами, задержав пальцы над ним на лишнюю секунду, словно боялся случайно сдвинуть. Затем отложил пинцет и перехватил палочку, фиксируя чарами. Только после этого потянулся к чернильнице, вытащил перо и несколькими быстрыми размашистыми движениями подписал страницу фамилией Яксли.       Гарри лишь внимательно и молча наблюдал за ним всё это время. И чем дольше смотрел, тем сильнее его тянуло ближе — он подошёл почти вплотную, привычно устроив ладони на чужих бёдрах и медленно притянув Драко к себе. Даже сквозь одежду от него шло знакомое тепло, обжигающее после сырой улицы и промозглого ветра, от чего блондин едва заметно поёрзал от прикосновений, подавляя улыбку, но не отстраняясь. По крайней мере пока.       — Чем займёмся? — Спросил Гарри, опуская подбородок ему на плечо и наблюдая за тем, как тот закрывает книгу. — У нас ещё почти час до того момента, как дом заполнится людьми. Можем наконец спокойно поужинать вдвоём или завалиться куда-нибудь на диван и ничего не делать. Или даже сыграть в шахматы — я, между прочим, нашёл под кроватью того коня, который пропал месяц назад. Он догрызал деревянный кубик и даже умудрился укусить меня.       Его голос становился всё тише и ленивее по мере того, как он перечислял различные варианты совместного отдыха, а руки сами собой скользнули выше, под край серой кофты, касаясь прохладной кожи.       — Хотя, если честно, у меня есть идеи куда заманчивее шахмат.       Пальцы неторопливо провели по животу, поднимаясь выше, и на мгновение Драко даже показалось, что он действительно сейчас отвлечётся от работы, но это оказалось лишь мгновенным помешательством. Отложив книгу в сторону, он снова каким-то непостижимым образом выпутался из объятий и отошёл к подоконнику, где вдоль стены выстроились его зелья.       — О, Мерлин, — с неподдельным расстройством пробормотал он, поднимая один из пузырьков к свету лампы, — златоглазки ещё не настоялись. Они должны были потемнеть ещё вчера.       Малфой раздосадовано покачал головой, цокнул языком и принялся перебирать пробирки, каждую рассматривая на свету.       — Всё это звучит невероятно заманчиво, Поттер, правда, — рассеянно подал голос Драко, даже не оборачиваясь, продолжая раскладывать пузырьки и коробочки с ингредиентами. Тёплый свет лампы скользил по стеклу, отражаясь в мутных боках склянок, выхватывая то засохшие следы зелий на горлышках, то тонкие царапины на поверхности. — Но если я сегодня не закончу настойку растопырника, то потом придётся начинать заново. Если тебе так хочется провести время вместе, можешь хотя бы заняться щупальцами. Они уже которую неделю стоят и ждут, пока кто-нибудь их наконец процедит.       Тишина, опустившаяся после этих слов, сперва показалась совершенно обычной — Драко продолжал рассматривать ингредиенты, переставлял пузырьки местами, проверял настойки на свет, и лишь спустя несколько секунд понял, что дом вокруг словно вымер окончательно. Не слышно было ни шорохов, ни дыхания, ни даже скрипа старых половиц. Только тихое, размеренное тиканье настенных часов где-то далеко в глубине Гриммо, которое обычно тонуло среди прочих звуков. Чуть выпрямившись, он обернулся через плечо и вопросительно выгнул бровь.       Гарри всё так же стоял посреди комнаты, руки были скрещены на груди, плечи напряжены, как и его взгляд, что тонул в сумраке. Тень от лампы ложилась поперёк лица, выхватывая лишь малую часть его силуэта. Драко чуть прикусил кончик языка и невинно поинтересовался:       — Что? У нас есть всего час, прежде чем дом заполнится Орденом.       — Вот именно, — остро отреагировал Гарри, устало проводя ладонью по лицу. — Через час здесь будет половина Ордена, через два мне снова придётся смотреть, как тебя куда-то утаскивают. А через три ты опять исчезнешь на несколько недель. И неужели так сложно провести этот единственный час со мной?       Малфой замер, от удивления приподнимая уже сразу обе брови. Ладони его моментально вспотели от какого-то дурного предчувствия и он отложил пузырёк в сторону, опасаясь, что тот попросту может выскользнуть из пальцев.       — Иногда мне начинает казаться, — не прекращал сетовать Поттер, всё продолжая сверлить не мигающим взглядом Драко, — что если однажды я превращусь в пособие по зельеварению, то ты наконец начнёшь уделять мне достаточно внимания.       Внезапно беспорядок на столе Драко показался куда более интересным объектом для изучения, нежели весь этот разговор. Испачканные пергаменты лежали неровной стопкой, несколько перьев свисали с самого края, грозя вот-вот упасть на пол, а на деревянной поверхности растеклось старое тёмное пятно от какого-то зелья. Он почти машинально потянулся поправить бумаги, но вовремя остановился. Нет, не стоит. Это ещё больше заведёт его.       Нужно просто перетерпеть, переждать эти требования, не спорить, не раздражать, не давать разрастись этому конфликту сильнее, как он всегда и делал.       — Ты же знаешь, что я не могу надолго задерживаться, — наконец произнёс Драко, заставляя себя говорить спокойнее, хотя раздражение и тонкий налёт страха уже чесались в груди. Кончиком мизинца он всё же подтолкнул опасно повисшее на краю стола перо обратно к остальным и тут же отвёл руку, словно поймал себя на чём-то крайне постыдном. — За мной следят постоянно. Мне приходится пересекать половину Лондона, переодеваться в каких-то грязных подворотнях и надеяться, что никто не узнает меня.       Он тяжело втянул воздух носом и устало провёл ладонью по волосам, окончательно превращая аккуратную укладку в беспорядок. Всё это уже начинало изрядно выматывать его до зубовного скрежета и глухой затянувшейся обиды. Каминная сеть давно находилась под наблюдением, аппарация отслеживалась, портключи проверялись, а полёты на мётлах стали едва ли не самым верным способом заработать себе смертный приговор. Иногда ему всерьёз казалось, что добраться до Гриммо становилось сложнее, чем целыми днями изображать преданного Пожирателя среди людей, которые с удовольствием перерезали бы ему горло, узнай они правду.       Но когда Драко поднял взгляд, стало очевидно, что большая часть сказанного прошла мимо. Гарри смотрел на него всё так же внимательно и неподвижно, будто за последние несколько минут не услышал ни единого слова. Его взгляд исключительно выхватывал какие-то отдельные детали в Драко — как безразлично выглядит его лицо, как руки едва касаются края стола, как движения становятся все более нервными и нетерпеливыми, как он дышит, поджимает губы, отводит глаза. А всё остальное словно существовало где-то далеко за пределами комнаты. На скулах Поттера медленно перекатились желваки.       — Впрочем, — чуть язвительно бросил Драко, так и не дождавшись ответа, отворачиваясь обратно к столу. — Вместо того чтобы тратить этот драгоценный час на выяснение отношений, мы могли бы заняться чем-нибудь полезным. Например, сцедить слизь бундимунов.       Его взгляд скользнул к подоконнику: там, среди десятков пузырьков и колб, сиротливо стояла банка с мутной зеленоватой жидкостью. Драко машинально подхватил её и слегка встряхнул, не сразу заметив тонкую трещинку на запачканном стекле.       — Вот…       Стекло внезапно треснуло глубже раньше, чем он успел закончить мысль. Звук получился неприятным, сухим и каким-то неожиданно громким, и уже в следующую секунду тонкие стенки колбы буквально рассыпались у него между пальцами. Зеленоватая слизь тяжёлой вязкой массой вывалилась наружу, тяжело шлёпнувшись на деревянный пол, и тут же зашипела.       Драко рефлекторно отшатнулся, едва не налетая бедром на край стола, а слизь уже медленно принялась расползаться по доскам, оставляя за собой почерневшие прожилки. Сперва над полом поднялся лёгкий дымок с резким химическим запахом, затем дерево начало темнеть и пузыриться, словно обугливаясь изнутри, а ещё через несколько секунд под ногами раздался глухой треск, и одна из досок попросту провалилась вниз.       Они оба невольно проследили за этим взглядом.       Дыра расширялась прямо на глазах, а слизь продолжала лениво стекать ниже, проедая перекрытие между этажами с пугающей лёгкостью. Сквозь образовавшееся отверстие уже виднелась часть гостиной, что утопала в вечерних сумерках.       На несколько секунд в комнате повисла странная тишина. Драко лишь раздражённо выдохнул сквозь зубы, глядя на последствия собственной неосторожности, тогда как Гарри, стоявший рядом, медленно перевёл взгляд с проеденного пола на него самого и вдруг едва заметно усмехнулся. Не зло и не насмешливо, а скорее так, будто происходящее его неожиданно позабавило, или будто зрелище рушащегося дома сейчас казалось куда менее важным, чем растерянное выражение на лице Малфоя.       Он наконец вновь подобрался достаточно близко так, что Драко снова почувствовал исходящее от него тепло. Раздражение, ещё несколько секунд назад отчётливо читавшееся на его лице, никуда не исчезло, но словно отступило чуть глубже, уступая место чему-то другому. Гарри аккуратными движениями забрал из пальцев Драко уцелевшее стеклянное донышко колбы и, вместо того чтобы сразу отложить его в сторону, на мгновение задержал чужую руку в своей. Большой палец медленно скользнул вдоль внутренней стороны запястья.       — Да, пожалуй, это действительно стоит сделать, — негромко пробормотал Гарри, чуть покосившись взглядом на прожжённый пол. — Пока твои ингредиенты окончательно не разобрали дом на доски.

***

      — Вот здесь долина Аргиллшира, — спокойным низким голосом продолжил Чарли, проводя пальцем вдоль старой карты, разложенной прямо посреди стола и прижатой по углам кружками с давно остывшим чаем. Второй рукой он упирался в край столешницы, нависая над ней всем корпусом; короткая рыжая чёлка то и дело падала ему на лоб, открывая старые побелевшие шрамы, пересекающие висок и уходящие куда-то под волосы. — А вот тут начинаются Гебридские острова. Там мы выпускали детёнышей чёрных гебридских драконов. Совсем маленьких ещё, некоторые помещались мне в ладонь.       Кухня дома Блэков гудела негромким многоголосым шумом: члены Ордена Феникса переговаривались между собой, делясь последними новостями; на столе громоздились чайники, стопки тарелок, миски с конфетами и какие-то забытые пергаменты; в углу потрескивал камин, отбрасывая на стены неровные рыжие отсветы.       Рон полулёжа развалился на стуле и с абсолютно расслабленным равнодушием поедал печенье прямо над картой. Джинни стояла возле Гарри, скрестив руки на груди, и время от времени наклонялась к нему, что-то тихо говоря на ухо; оба после этого едва заметно усмехались. Артур Уизли и Кингсли о чём-то спорили вполголоса, то и дело указывая на разные точки карты и активно размахивая руками, явно не сходясь в едином мнении.       Драко, сидя у дальней стены под слабо горевшей настенной свечой, наблюдал за всем этим поверх раскрытой книги, лениво перелистывая страницы и лишь изредка действительно вчитываясь в строчки. Большую часть времени его внимание всё равно расползалось по комнате — он ловил отдельные голоса, обрывки разговоров, вслушиваясь в них, в раскатистый смех, в звон посуды и каждый раз с упорным упрямством возвращался к чтению, перечитывая одно и то же предложение раз за разом.       Пожалуй, ещё пару лет назад одна только мысль о том, что он окажется за одним столом с половиной семейства Уизли, показалась бы ему абсурдной. Но сейчас для него это была привычная обыденность.       — Это тот самый дракон тебя так исполосовал? — Поинтересовался Рон между двумя огромными кусками печенья, ткнув им прямо в сторону брата. Несколько крошек тут же дождём осыпались на карту, от чего Джинни с отвращением поморщилась в его сторону. — Ну тот шрам на спине, самый уродливый который.       Чарли коротко рассмеялся и одним движением ребром ладони стряхнул крошки на пол.       — Нет, — качнул он головой, — то был его сородич — Валийский зелёный дракон.       — Драко?       Голос мистера Уизли прозвучал неожиданно серьёзно, перебивая сына и не давая ему продолжить, и Малфой оторвался от крайне увлекательного наблюдения за тем, как шоколадная крошка запуталась в складках свитера Рона. Подняв голову, он встретился взглядом с Артуром.       — Волосы каких Пожирателей нам удалось собрать на сегодняшний день?       На несколько секунд Малфой задумался. Он почти кожей ощутил, как разговоры вокруг затихают и внимание присутствующих понемногу смещается в его сторону, даже Гарри перестал слушать Чарли и теперь смотрел только на него. Блондин медленно закрыл книгу с тихим хлопком, положил ладонь на обложку и принялся загибать пальцы:       — Яксли, оба брата Лестрейнджа, Долохов, Беллатриса, — наконец изрёк он. Стоило имени тётушки прозвучать вслух, как Джинни ощутимо напряглась, невольно придвигаясь ближе к Поттеру и касаясь его плеча своим. Даже Рон перестал жевать, правда всего на секунду, но перестал. Перед последним именем губы Драко искривились в заметном отвращении. — И тупая сука Кэрроу.       Он замолчал, скользнув взглядом по комнате. Двери столовой были распахнуты настежь, открывая вид на гостиную, где царил привычный полумрак, разгоняемый лишь светом из абажурного потрескавшегося от времени торшера, да потрескивающего камина, что отбрасывал дрожащие отблески на старые обои дома. На тёмном кожаном диване расположились Грейнджер, миссис Уизли, Тонкс, Лавгуд и Долгопупс. До этого они о чём-то тихо и оживлённо разговаривали между собой, приглушённо смеялись, но теперь стоило им услышать фамилии, как разговоры оборвались сами собой.       Гермиона первой обернулась через плечо, напряжённо всматриваясь в Малфоя, словно надеялась услышать что-то ещё, вероятно, какую-нибудь полезную информацию. Тонкс заметно поджала губы, Невилл замер и побледнел, перестав крутить в руках кружку. Луна же продолжала сидеть почти неподвижно, полностью откинувшись на спинку дивана и медленно водя кончиком пальца по потёртой кожаной обивке. Её огромные светлые глаза были устремлены прямо на Драко со странной внимательностью, от которой ему всегда становилось не по себе.       Он первым отвёл взгляд.       — К сожалению, — продолжил Малфой уже тише, задумчиво постукивая пальцем по обложке книги, — этого всё равно недостаточно. Они постоянно вербуют новых людей — чистокровных, полукровок, всех подряд. Каждые несколько недель появляются новые лица, некоторые идут из страха, некоторые из убеждений, а некоторые просто потому, что хотят оказаться на стороне победителей. А некоторые… под империусом.       На кухне повисла привычная напряжённая тишина, которую никто не решался нарушить. Жёлтый свет старых ламп растекался по потёртым обоям и тёмным сервантам, ложился на развёрнутую карту, на чужие руки, лица и кружки с потемневшими от чая краями. Из глубины дома доносился приглушённый треск камина, а где-то в одном из ящиков едва слышно заскреблась когтями докси. Рон окончательно отложил тарелку с печеньем на стол и едва заметно побледнел.       — Возможно, это связано с тем, что они практически перестали убивать маглорождённых, — задумчиво произнёс Люпин.       До этого Ремус незаметно для всех стоял у дальней стены, глубоко засунув руки в карманы потрёпанной куртки и наблюдая за протекающим собранием, но теперь шагнул ближе к столу. Свет упал на его уставшее лицо, выхватывая раннюю седину в волосах, старые шрамы вдоль подбородка и обшарпанную облезлую одежду. Для своего возраста он выглядел весьма потрёпанно, с каким-то слабым сочувствием подумал Драко.       — Азкабан сейчас буквально забит людьми, которых мы пытаемся вытащить. Тед Тонкс, Ксенофилус Лавгуд, Крессвелл, Праудфут, Сэвидж, Филберт… — Он медленно покачал головой. — Если бы мы получили возможность использовать Оборотное против Пожирателей, это могло бы многое изменить.       Тонкс шумно выдохнула и отвернулась раньше, чем кто-либо успел посмотреть на неё, плечи её заметно напряглись и приподнялись, слабо задрожав. Миссис Уизли тут же придвинулась ближе и мягко провела ладонью по её спине, что-то негромко шепча на ухо, Нимфадора в ответ только коротко кивала, не поднимая глаз. Полумна же всё так же немигающим взглядом смотрела на Драко.       — Слишком опасно, — отрезал Гарри. До этого он практически не вмешивался в разговор, лишь стоял чуть в стороне, слушая вполуха рассказы Чарли и время от времени кидая взгляды на Малфоя, но теперь поднял голову и раздражённым жестом провёл ладонью над разложенной на столе картой, указывая на Азкабан. — Дементоры тоже за него. Одного неверного шага хватит, чтобы всё закончилось ещё до того, как кто-то доберётся до камер.       Джинни, находившаяся подле него, вдруг резко нахмурилась, как будто только сейчас заметила что-то выбивающееся из привычной картины, и её взгляд почти мгновенно упал на его руку. Она ничего не спрашивая просто перехватила Гарри за запястье и уже в следующую секунду подтянула его ладонь ближе к свету лампы, чуть поворачивая её, с тихим, недовольным, почти шипящим возмущением что-то проговаривая сквозь зубы. Драко, прищурившись, успел уловить взглядом, как по коже Гарри тянулся длинный, ярко-алый ожог — неровный, уходящий от основания большого пальца к запястью. Похоже, он успел сильно обжечься во время возни со сцеживанием щупалец горегубки, не придав этому значения.       На это, впрочем, почти никто внимания не обратил. Лишь Гарри чуть вскинул брови, будто только сейчас заметил что поранился, и, слегка повернув голову, удивлённо посмотрел на Джинни.       — Риск будет оправдан, — с нажимом произнёс Кингсли, наперекор словам Гарри. Он качнул головой и расправил яркую цветастую мантию, которая здесь, в мрачной кухне Блэков, выглядела чужеродно и нелепо. Скрестив руки на груди, он ладонью указал на карту Лондона. — Министерство, Хогвартс, Азкабан, Косой переулок, Мунго, Хогсмид — всё и так под наблюдением Пожирателей. Даже гоблинам из Гринготтса всё сложнее сохранять нейтралитет. Если мы хотим хоть что-то изменить — нам придётся рискнуть, или продолжить прятаться по углам.       Драко откинулся на спинку стула и на секунду позволил себе не участвовать в разговоре, а просто наблюдать со стороны за тем, как Джинни всё ещё не отпускала руку Гарри, как что-то быстро и нервно говорила ему вполголоса, почти не замечая остальных. Поттер в ответ лишь коротко и раздражённо кивал, пытаясь мягко, но настойчиво вытащить ладонь из её хватки, продолжая внимательно слушать слова Кингсли.       Малфой уже почти перестал вникать в беседу дальше, — и, пожалуй, зря, — опуская взгляд и упираясь им в книгу на коленях: «Руководство по запрещённым магическим практикам». Пальцы медленно скользнули по выпуклым, тёмным буквам на серой, чуть потрёпанной обложке. Очередная бесполезная литература, не несущая в себе и крошечки нужной информации.       Драко уже не в первый раз возвращался в библиотеку Блэков, упрямо перерывая полки с какой-то обречённой настойчивостью, в поисках хоть малейшего упоминания крестражей. Его собственная библиотека тоже давно была разобрана до последнего листа, до последнего твёрдого переплета, в надежде найти хоть что-нибудь. Он перебрал столько запрещённых текстов, что некоторые названия уже путались в голове, смешиваясь в бесконечную серую массу древних трактатов, проклятий, ритуалов и тёмных искусств. И всё без толку.       — Малфой.       Внезапно совсем рядом прозвучали весёлые голоса, выдёргивая его из собственных мыслей. Драко даже не сразу поднял голову — лишь краем глаза заметил, как близнецы Уизли уже тащат к нему стулья через всю кухню. Ножки с противным громким скрипом проехались по деревянному полу, заставив кого-то недовольно поморщиться и покоситься в их сторону. Спустя секунду оба брата практически синхронно плюхнулись по обе стороны от него, бесцеремонно отрезая от остального пространства. Две пары одинаковых карих глаз тут же уставились на него с тем выражением лица, которое никогда не сулило ничего хорошего.       Драко медленно поднял взгляд от книги и уставился на них в ответ.       Близнецов он различал без особого труда, вопреки всеобщей уверенности, что это практически невозможно. Самым очевидным отличием было отсутствие у Джорджа левого уха. Самым неочевидным другое: Фред всегда казался более резким, азартным, с нескончаемым потоком безумных бесшабашных идей. В нём было что-то хищное, хитрое, почти по-мальчишески безрассудное. Джордж же чаще наблюдал, слушал, замечал детали и только потом говорил. Он был мягче, спокойнее, хотя в присутствии брата эта граница между ними стиралась. В конечном итоге они оба оставались одинаково опасными для окружающих.       И по какой-то совершенно необъяснимой причине последние месяцы они с завидным постоянством предпочитали испытывать эти изобретения именно на нём. Вероятно, мрачно думал Драко, потому что его реакция нравилась им больше остальных.       Грейнджер обычно начинала читать лекцию о технике безопасности и безответственности, Рон смотрел на очередное изобретение с выражением искреннего недоумения, словно не до конца понимал, что происходит и почему оно дымится. Джинни закатывала глаза и старалась держаться подальше от любых экспериментов. Гарри же всегда смотрел на них с той мягкой понимающей улыбкой, которой одаривал почти всех Уизли, и редко говорил что-то действительно дельное.       И лишь Драко, по мнению близнецов, реагировал правильнее остальных: то есть проклинал их, грозился отправить обоих в Мунго в палату для душевнобольных, пытался отобрать продукцию и сжечь её. И именно это почему-то приводило Уизли в полный восторг.       — Во-о-от, — радостно протянул Фред, смахивая в этот самый момент на фокусника перед самым эффектным моментом своего представления. Щёки его залились радостным румянцем.       Он запустил руку в карман своих светлых вельветовых брюк и извлёк небольшой пергаментный свёрток, перевязанный тонкой бечёвкой. Бумага тихо зашуршала под его пальцами, когда он разворачивал её. На ладони тут же предстало что-то весьма сомнительное и, не теряя ни секунды, он протянул содержимое Драко.       Тёплый свет лампы тут же скользнул по нескольким небольшим конфетам янтарного цвета. Они выглядели на удивление безобидно: гладкие, аккуратные, слегка поблёскивающие, с тонким сладковатым запахом патоки и карамели. Именно это, если честно, и настораживало Малфоя сильнее всего. За последние несколько месяцев он успел усвоить простую истину: чем безобиднее выглядело изобретение близнецов Уизли, тем выше были шансы провести вечер с недомоганием.       Фред между тем уже расплылся в широкой довольной улыбке.       — «Ириски прорицания», — торжественно объявил он, почти сияя от гордости. — И прежде чем ты начнёшь возмущаться, обещаем: терять сознание не будешь, волосы менять цвет не будут, и в жабу ты тоже не превратишься. По крайней мере, мы почти уверены.       — Мы учли твои прошлые замечания, — продолжил Джордж уже более официальным тоном, складывая руки на груди. Уголки его губ предательски дёргались вверх, выдавая желание рассмеяться. — После последних испытаний нам удалось свести все самые неприятные побочные эффекты к минимуму.       — К минимуму? — Сухо уточнил Драко, недоверчиво приподнимая светлую бровь и переводя серые глаза с одного на другого.       — Практически к минимуму, — немедленно поправился Фред с важным видом.       Все оставшиеся сомнения Малфоя испарились в ту же секунду. Поджав губы, он едва слышно хмыкнул:       — То есть они всё ещё есть.       — Мы предпочитаем называть это неожиданными открытиями.       — Или приятными сюрпризами, — невозмутимо вставил Джордж. Фред энергично закивал головой, приподнимая указательный палец в воздухе и не сводя пристального взгляда с Драко.       — В общем, всё очень просто, — продолжил он, наклоняясь ближе и подталкивая свёрток Малфою как можно ближе. — Съедаешь одну такую штуку и начинаешь видеть будущее примерно на минуту вперёд. Эффект длится, пока ириска полностью не рассосётся.       — Минуту и тринадцать секунд, если быть точным, — с серьёзным лицом дополнил Джордж.       — Но тринадцать секунд звучат не так впечатляюще.       — Поэтому в слогане мы их использовать не будем.       Несколько секунд Драко просто молча смотрел на них поверх раскрытой книги, переводя взгляд с одного одинаково веснушчатого лица на другое, с одинаково растрёпанных рыжих волос на совершенно одинаковый блеск в глазах людей, которые, судя по всему, были абсолютно убеждены, что только что совершили величайший прорыв в магической истории.       Тишина между ними растянулась ещё на несколько секунд, полностью утопая среди других голосов. Драко даже вдруг отчётливо услышал всё остальное, происходившее в доме: где-то рядом Рон снова принялся с аппетитом уничтожать домашнее печенье; Чарли, нависая над картой, продолжал что-то объяснять Люпину и Кингсли, водя пальцем по выцветшему пергаменту; из гостиной доносился звонкий голос Тонкс, перебивавший остальных каждые несколько секунд.       Он медленно откинулся глубже на спинку стула, съезжая чуть ниже, и крепче сжал пальцами корешок книги на коленях. Близнецы продолжали смотреть на него с таким ожиданием, словно судьба всей их исследовательской карьеры сейчас зависела исключительно от его вердикта. Фред даже не моргал, что выглядело откровенно пугающе с его самодовольной улыбкой на губах.       Наконец Драко всё же протянул руку, подхватил одну из ирисок двумя пальцами и лениво покрутил её. Конфета поблёскивала в свете ламп, её янтарная поверхность казалась подозрительно прозрачной, а где-то внутри переливались едва заметные серебристые искры.       — Какая бессмысленная вещь, — задумчиво произнёс он, рассматривая сладость на просвет. — Минута? Что именно я должен успеть сделать за эту минуту? Морально подготовиться к тому, что кто-нибудь уронит вилку? Или заранее пережить потрясение от того, что кто-то споткнётся о ковёр? Это даже для ваших стандартов довольно бесполезно.       Ириска описала короткую дугу в воздухе и шлёпнулась обратно на ладонь Фреда. Тот поймал её автоматически, обиженно сжимая ладонь в кулак, и по выражению лица выглядел так, словно оскорбили лично его. Джордж медленно открыл рот от возмущения. Малфой решил не останавливаться:       — Усовершенствуйте хотя бы до пяти минут, вот тогда это станет действительно интересным. Тогда уже можно будет вовремя соврать, избежать неприятного разговора, уйти от проклятия или хотя бы успеть улизнуть от кого-нибудь особенно раздражающего.       На последних словах Драко многозначительно покосился на обоих братьев.       — Это варварство, Малфой, — с искренним осуждением протянул Фред, прижимая ладонь к груди так, словно стал жертвой откровенного предательства. На долю секунды их взгляды пересеклись, и рыжий чуть прищурился, пытаясь скрыть пляшущие в глазах смешинки, но безуспешно — они всё равно пробивались наружу вместе с довольной ухмылкой, которая уже начинала подниматься в уголках губ. Драко лишь лениво повёл плечом и первым отвёл взгляд.       И почти сразу же наткнулся на другой взгляд, наперерез всей комнате. Через столовую, наполненную оживлёнными голосами, хрустом печенья и скрипом стульев, его глаза пересеклись с зелёными глазами. Гарри всё ещё стоял рядом с Артуром и Кингсли, внешне участвуя в разговоре о Министерстве и дементорах, но выглядел так, будто мысленно находился где угодно, только не там. Руки были глубоко засунуты в карманы джинсов, плечи чуть напряжены, между бровей залегла знакомая тяжёлая складка. Он смотрел в их сторону, прежде чем заметил ответный взгляд Драко, чуть качнул головой и отвернулся первым.       — Ты только посмотри на него, Джордж, — трагически продолжал Фред, явно не собираясь оставлять тему. Он театрально вздохнул, снова хватаясь за сердце, после чего ловко подцепил с ладони ириску — ту самую, которую несколькими минутами ранее вернул ему Малфой. — Мы буквально распахнули перед этим человеком двери будущего. Мы протянули ему знания, власть, возможность заглянуть за грань времени. А он сидит тут и методично топчет результаты нашей многонедельной работы.       — Некоторые люди, — скорбно поддержал Джордж, беря вторую ириску, — просто не способны оценить масштаб научной революции, свидетелями которой являются.       — Настоящая трагедия нашего поколения, — едва ли не притворным заплаканным голосом проблеял Фред.       — Возможно, даже всей эпохи.       И оба, сохраняя одинаково горестное выражения лиц, одновременно закинули конфеты в рот и принялись задумчиво жевать, пытаясь разобрать вкус. На секунду их лица приобрели сосредоточенный вид, потом заинтересованный, а вскоре и откровенно довольный.       — М-м, — протянул Фред через несколько секунд, прикрывая глаза от удовольствия. — А ведь неплохо.       — Очень даже неплохо, — согласился Джордж, задумчиво причмокнув. — Чувствуешь? Сначала сливочная карамель, потом патока, а после остаётся лёгкая нотка…       — …финансового успеха.       — Десяти сиклей.       — Двенадцати.       — Пятнадцати, — заверил брата Джордж кивком головы.       Фред вдруг довольно улыбнулся и повернулся к Малфою. В глазах его уже не просто плясали смешинки, а отплясывали на полную, радуясь удавшемуся эксперименту.       — А эти карамельные нотки всё-таки великолепны. Зря ты отказался, Малфой, очень зря. Боюсь, ты потерял один из лучших моментов своей жизни.       Драко уже приоткрыл рот, чтобы ответить, как внезапно осёкся, замер и холодно приподнял брови. Сначала ему на секунду показалось, что освещение в комнате как-то странно изменилось. Потом он моргнул и понял, что дело вовсе не в свете: волосы близнецов медленно светлели прямо на глазах. Нет, даже не светлели, а стремительно седели. Тонкие серебристые пряди начали расползаться от висков к макушке. Рыжий цвет волос тускнел буквально с каждой секундой.       Следом по подбородкам поползла густая седая щетина, превращаясь в длинные бороды, которые уже свисали почти до груди. Кожа на лицах обмякла, покрылась сетью глубоких морщин, складками собралась вокруг глаз и рта, даже веснушки, казалось, потонули среди старческих пятен и желтоватых прожилок времени. Пальцы их побледнели, суставы стали крупнее и угловатее, а руки заметно задрожали мелким старческим тремором.       Драко несколько секунд просто смотрел на них, чувствуя, как внутри медленно поднимается злорадное удовлетворение. Возможно, впервые за весь вечер кто-то выглядел более жалко, чем он сам ощущал себя последние несколько месяцев.       — Раз уж вы обрели мудрость веков, ответьте мне на один вопрос, — протянул он, лениво закидывая ногу на ногу и подпирая щёку кулаком, — через сколько минут меня окончательно доконают ваши эксперименты? Хотелось бы распланировать вечер.       Джордж поднял перед лицом морщинистую ладонь и уставился на неё с таким ужасом, будто никогда раньше не видел собственных рук. Фред тем временем подозрительно прищурился, а затем неожиданно подался вперёд и почти вплотную приблизил ухо к Малфою.       — Что-о-о?!       — О Мерлин, — выдохнул Драко. — Вы ещё и оглохли.       В помещении воцарилась тишина. Но не только потому что громогласные близнецы Уизли наконец замолкли, а потому что все остальные устремили на них молчаливые многозначительные взгляды: Чарли, скрестив руки на груди, с потешностью старшего брата качал головой и слабо улыбался; Рон подавился печеньем, и сначала раздался сдавленный хрип, затем кашель, а после совершенно неприличный приступ гаркающего смеха, во время которого он одновременно бил себя кулаком по груди и пытался не свалиться со стула. Артур с каким-то странным отцовским сожалением выдохнул и прикрыл глаза ладонью, Джинни закатила глаза. Даже Кингсли отвернулся, пряча улыбку.       И только Гарри не улыбался, Драко заметил это почти сразу. Поттер стоял всё там же, возле карты, продолжая держать руки в карманах. Он смотрел вовсе не на стремительно стареющих близнецов и не на устроенный ими цирк. Он смотрел исключительно на самого Драко — тяжёлый взгляд зелёных глаз скользнул по его лицу, задержался на заметной улыбке, на расслабленной позе, на братьях, сидящих по обе стороны от него. Затем Гарри медленно поджал губы и отвернулся, настолько недовольно и демонстративно, что это оказалось куда хуже самого взгляда.       — Моё колено, — внезапно прохрипел Джордж.       Он попытался выпрямиться на стуле, вытянул ногу вперёд и тут же согнулся обратно со страдальческим выражением лица.       — Моё колено, — повторил он с ужасом.       — А-а? — Немедленно заорал Фред на всю столовую, выворачивая ладонью собственное ухо. — Говори громче, я ни черта не слышу!       — Нет, всё-таки пятнадцать сиклей — это откровенное мошенничество, — совершенно бесстрастно и серьёзно продолжил Драко. — Максимум шесть.       Но близнецы его уже не слушали. Они внезапно уставились друг на друга, а потом одновременно побледнели.       И именно в этот момент в столовую стремительно вошла Молли Уизли из гостиной. Судя по решительному шагу и выражению лица, она уже изрядно вскипела из-за очередного эксперимента сыновей. Однако, едва переступив порог, она резко остановилась; взгляд её пробежался по столу, по карте, по притихшим членам Ордена, после чего остановился на двух седых стариках, в которых с некоторым трудом всё ещё можно было узнать Фреда и Джорджа.       На несколько секунд воцарилась настолько странная тишина, что отчётливо стало слышно потрескивание догорающих поленьев в камине и то, как Рон тщетно пытается откашлять печенье, застрявшее в горле. Близнецы, всё ещё сжимая собственные бороды, уставились на мать с настороженностью. Молли же медленно перевела взгляд с одного сына на другого, задержалась на морщинах, на седине, на совершенно невинных выражениях их лиц и вдруг так опасно прищурилась, что даже Чарли предусмотрительно сделал шаг назад.       — Вы двое несносных бедствий на мою голову, — процедила она сквозь зубы, совершенно не обращая внимания на их старческое кряхтение. Цветастый передник её задрался и она нервным раздражённым движением поправила его. — Когда-нибудь вы всё-таки сведёте меня в могилу своими идиотскими изобретениями.       Фред и Джордж переглянулись, а затем почти одновременно попытались подняться со стульев, но тут же столкнулись с неожиданной проблемой: Джордж схватился за поясницу, издав мученический стон, а Фред принялся недовольно ощупывать собственное колено, жалуясь на его внезапную ненадёжность. Со стороны это выглядело настолько нелепо, что Рон окончательно согнулся пополам от смеха, а Драко пришлось прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы не засмеяться следом.       Молли быстрым шагом добралась до них, и, ни капли не церемонясь в силу их возраста, ухватила обоих парней за уши, заставляя согнуться ещё сильнее и с нескончаемым причитанием на губах повела их прочь из столовой. Гермиона, проводив их взглядом из гостиной, выразительно покрутила пальцем у виска.       Драко только тихо хмыкнул себе под нос, пряча остатки улыбки, и отвернулся обратно к столу, но стоило ему устроиться поудобнее на стуле, как освободившееся после близнецов место тут же занял Гарри. Он сел рядом быстро, вытянул ноги и некоторое время молчал, провожая взглядом удаляющиеся фигуры Фреда, Джорджа и миссис Уизли, пока вокруг них снова постепенно оживала столовая: зашуршали карты, кто-то заговорил громче, звякнула посуда, Чарли вновь вернулся к обсуждению драконьих заповедников.       Очки Потера тускло поблёскивали в свете свечей, подчёркивая неподвижность его лица. Ни следа недавнего разговора, ни следа интереса к собранию, ни намёка на крошку смеха. Только какая-то неприятная тень недовольства, которая за последние месяцы всё чаще появлялась на его лице. Особенно сейчас.       Его взгляд задержался на скулах Драко, всё ещё слегка покрасневших от смеха, потом медленно опустился ниже, к уголкам губ, где ещё оставались следы недавней усмешки. Затем снова поднялся к глазам и задержался там, словно Гарри пытался разглядеть в его лице что-то ещё, что-то, что ему отчаянно не нравилось.       — Полагаю, тебе было очень весело.       Голос прозвучал ровно, местами даже холодно, и именно поэтому Драко сразу ощутил, как улыбка медленно сползает с лица сама собой. Гарри же заметил это мгновенно, взгляд его на секунду скользнул по губам Драко, и в глубине зелёных глаз почти незаметно мелькнуло что-то удовлетворённое, словно он только что убедился в правильности собственных выводов.       И отвернулся, продолжая разглядывать стол перед собой, лениво водя большим пальцем по костяшкам собственной руки, словно говорил о чём-то совершенно незначительном. Глаза его цеплялись за случайные детали — за то, как Рон удивлённо вскидывает брови, как Чарли тихо постукивает по столу или как Джинни весьма шумно копошится в полках серванта.       — Забавно выходит. — Негромко продолжил Гарри с чуть более спокойной интонацией, сидя вполоборота к нему, он будто говорил между прочим, хотя Малфой слишком хорошо знал его, чтобы купиться на эту показную небрежность. — Я жду тебя неделями, считаю часы до встречи, а потом оказывается, что достаточно посадить рядом близнецов Уизли с конфетами, и настроение у тебя становится гораздо лучше.       Драко лишь прищурился, ощущая, как неприятно сводит мышцы челюсти от того, насколько сильно он стиснул зубы. Подобные разговоры в последнее время стали почти такой же неотъемлемой частью их встреч, как сам факт этих встреч. Сначала это были редкие вспышки недовольства, намеренные колкие фразы, которые можно было списать на усталость или неудачный день. Потом они начали повторяться всё чаще. Теперь же Драко уже почти заранее знал, в какой именно момент всё свернёт в привычное русло: Гарри посмотрит на него чуть дольше обычного, нахмурится, заметит какую-нибудь совершенно незначительную мелочь, а затем под этой мелочью внезапно обнаружится всё остальное — недели ожидания, одиночество, злость, бессилие и та глухая животная обида на весь мир, которую Поттер не умел ни прятать, ни долго держать в себе.       Он злился на войну, на Гриммо, на собственное бессилие, на то, что был вынужден сидеть в этом доме и ждать новостей, пока остальные продолжали жить, действовать, рисковать. Злился на расстояние между ними, на невозможность видеть Драко тогда, когда ему хотелось. На то, что Малфой принадлежал одновременно двум сторонам этой войны и потому никогда не мог принадлежать полностью ему одному.       Драко его, конечно же, понимал достаточно хорошо. Понимал, каково это для Гарри — просыпаться каждое утро в одних и тех же стенах, в неминуемой тишине и глубоком одиночестве. Понимал, каково бесцельно бродить по этажам, подолгу задерживаясь у окон лишь для того, чтобы посмотреть на одинаково серое небо. Понимал, каково от скуки и безысходности перечитывать старые книги в библиотеке, перебирать вещи, которые давно изучены вдоль и поперёк, искать себе занятия лишь бы не оставаться наедине с собственными мыслями. Понимал даже эти редкие вылазки наружу под мантией-невидимкой и оборотным зельем, когда несколько часов свободы ощущались почти как глоток воздуха после долгого пребывания в душном запертом помещении. Он понимал всё это, потому что сам задыхался не меньше.       — Ты придумываешь, — только и сказал Драко, хмыкая и отворачиваясь. На языке вертелось ещё с десяток куда более едких ответов, но он проглотил их все разом. Не потому что не хотел сказать, а потому что прекрасно видел, насколько Поттер сейчас вымотан. Потому что ещё одна ссора была последним, чего ему хотелось после недели среди Пожирателей. Кожей он чувствовал прожигающий взгляд Поттера, как тот выедает в нём дыру своими изумрудными глазами, но намеренно не поворачивался, упрямо смотря на крошки на свитере Рона, что тот так и не смахнул.       — Правда? — Уточнил Гарри, и что-то в его голосе заставило Драко всё-таки повернуть голову. — То есть, я не проигрываю за твоё внимание близнецам?       Сказано это было с какой-то претензией на детскую обиду, от чего Малфой прикусил щёку изнутри. За последние месяцы он хорошо запомнил, что подобные разговоры никогда не заканчиваются там, где начинаются. И самое смешное заключалось в том, что Гарри был прав. Да, он действительно проигрывал. Не близнецам конкретно, а проигрывал любому человеку, рядом с которым Драко мог хотя бы ненадолго перестать чувствовать себя виноватым. С близнецами он мог хотя бы не быть постоянно как на иголках, ожидая укола в свою сторону, намёка на его поведение или просто раздутого недовольства. С ними можно было закатить глаза, огрызнуться, послать их к чёрту, обозвать идиотами и получить в ответ очередную дурацкую шутку.       А с Поттером Драко иногда ловил себя на том, что начинает заранее продумывать ответы ещё до того, как Поттер задаст вопрос. Следить за интонацией, подбирать слова, контролировать выражение лица, думать, не прозвучит ли очередная реплика слишком холодно, не покажется ли недостаточно тёплой, не обидит ли он его своим равнодушием. Не станет ли причиной очередной тяжёлой тишины, после которой Гарри будет смотреть на него так, словно Драко только что лично захлопнул дверь перед его носом.       Ответить он так и не успел. Скрипнули ножки стула по старому деревянному полу, и на свободное место рядом с Гарри опустилась Джинни, уложив на колени небольшую потрёпанную коробку, содержимое которой тут же глухо звякнуло и перекатилось внутри. Сквозь приоткрытую крышку мелькнули мутные склянки с остатками зелий, бинты, потемневшие от времени, почти до основания выдавленные жестяные тюбики мазей и какие-то обрывки пергаментов с наскоро сделанными пометками. От коробки потянуло смесью лекарственных трав, настоек и чего-то резкого, напоминающего бадьян.       Одарив Драко коротким вежливым взглядом, Джинни тут же вновь повернулась к Гарри и без всяких колебаний ухватила его за запястье, подтянула руку ближе к себе, осторожно развернула ладонью вверх и устроила её на собственном колене.       — Вероятно, щупальца горегубки настоялись недостаточно долго, — негромко произнесла она, внимательно рассматривая ожог. Рыжие волосы скользнули по её плечу и упали на грудь, когда она наклонилась ниже, а пальцы уверенно ощупали покрасневшую кожу вокруг раны. — Перед сцеживанием нужно дождаться, пока они приобретут равномерный бледно-зелёный оттенок, иначе слизь остаётся слишком агрессивной.       Драко настолько медленно приподнял брови, что это уже само по себе выглядело сродни молчаливому издевательству. Мерлин, словно он и сам не знал этого. Словно не провёл последние несколько лет, почти ежедневно варясь среди зелий, ядов и ингредиентов. Будто именно сейчас он получил величайшее открытие своей жизни в зельеварении. Он даже утвердительно качнул головой с таким серьёзным видом, будто внимательно запоминал каждое слово.       — Просто я был неосторожен, — спокойно отозвался Гарри, наконец отворачиваясь от Малфоя и опуская голову. Тёмная чёлка тут же упала ему на глаза, скрывая часть лица. Он выглядел непривычно расслабленным после их разговора, даже плечи его немного опустились. — Драко здесь ни при чём. Вообще-то он предупреждал меня использовать защитные перчатки.       Последняя фраза прозвучала почти примирительно, даже с ноткой защиты, но Драко всё равно пропустил её мимо ушей. Потому что Джинни уже выудила из коробки маленькую баночку с мазью и, быстро открутив крышку, выдавила на пальцы густую светлую массу, от которой тут же потянуло мятой, полынью и чем-то прохладным.       — Которые ты, конечно же, проигнорировал, — возмущенно протянула Уизли.       Гарри лишь безразлично мотнул головой, едва слышно усмехнувшись:       — Возможно.       — Возможно, — передразнила девушка, закатывая глаза.       Она говорила что-то ещё — кажется, объясняла, как часто придётся менять повязку, или в очередной раз отчитывала Гарри за привычку не обращать внимания на собственные раны, но слова её проходили мимо сознания Драко, растворяясь где-то среди гула голосов, скрипа стульев и потрескивания огня в камине. Он почти не слушал. Взгляд его словно намертво зацепился за её руки, за то, как уверенно и привычно она держала ладонь Поттера на своём колене, как большим пальцем придерживала его запястье, пока другой рукой осторожно распределяла густую светлую мазь по покрасневшей коже, время от времени недовольно качая головой и что-то вполголоса выговаривая ему.       Драко чувствовал, как внутри него скапливается неприятное раздражение. Как оно с внезапной стремительностью разрастается, подобно огненному шару по сухой траве, набирая невообразимые обороты, готовое вот-вот взорваться. Бровь его автоматически дёрнулась с лёгким отвращением.       Впрочем, терпения ему хватило ненадолго.       Тяжело выдохнув через нос и заметив на себе очередной внимательный взгляд Поттера, он резко отвернулся, со скрипом поднялся со стула и потянулся за книгой, которую несколькими минутами ранее отложил на старый сервант. Когда он сдёрнул томик с поверхности, тот с глухим хлопком ударился о дерево, и где-то внутри мебели немедленно возмущённо заскрёбся докси. Драко машинально стукнул книгой ещё раз, заставляя мерзкое существо ненадолго затихнуть, после чего, не удостоив происходящее за столом ни единым комментарием, направился к выходу из столовой.       Несколько человек, в том числе и Гарри, проводили его взглядами.       Гостиную Малфой пересёк быстро, но даже этого хватило, чтобы разговоры там заметно стихли. Долгопупс замер с чашкой в руке, так и не донеся её до губ. Полумна сидела на полу возле дивана, полностью окружённая разноцветными лентами, и сосредоточенно переплетала их между собой, создавая очередное нечто, понятное, вероятно, только ей самой. Гермиона помогала придерживать особенно длинные концы, чтобы те не запутывались, но выглядела при этом настолько странно, что Драко невольно задержал на ней взгляд.       Щёки её заметно покраснели густым румянцем, глаза часто моргали и чуть опухли в уголках, словно она совсем недавно сильно плакала. Поймав его взгляд, Грейнджер поспешно подняла руку к лицу и отвернулась, делая вид, что невероятно заинтересована цветастыми ленточками Полумны, но даже в таком полумраке было видно, как смущённо запылали кончики её ушей.       Драко лишь нахмурился и прошёл дальше.       С лестницы доносились приглушённые взрывы смеха близнецов, звонкий голос Молли и чей-то возмущённый протяжный визг. Судя по всему, последствия очередного эксперимента только начинали раскрываться во всей своей красе. Он уже поднялся на несколько ступеней выше, намереваясь окончательно скрыться на верхних этажах дома, когда снизу его неожиданно окликнули.       — Драко?       Освещение здесь было совсем скудным, лишь редкие отблески камина из гостиной дотягивались до лестничных пролётов, дробясь о перила и старые стены, поэтому первое мгновение Драко даже не понял, кто именно стоит внизу. Лишь спустя секунду из полумрака выступил Артур Уизли.       Он начал неторопливо подниматься навстречу, слегка придерживаясь за перила; его старая вязаная жилетка выглядела ещё более поношенной, чем обычно: на боку разошёлся шов, один карман заметно провисал, а рукав был неаккуратно заштопан нитками другого оттенка. Почему-то именно эта мелочь вдруг бросилась Драко в глаза. За тонкой оправой очков взгляд разобрать было практически невозможно.       — Я хотел тебя поблагодарить, — негромко произнёс мужчина, чуть постукивая указательным пальцем по перилам.       Драко в ответ внезапно растерялся и замер, не совсем понимая, как правильно ему реагировать на подобное.       — Ты слишком молод для того, что сейчас делаешь, — продолжил Артур после короткой паузы. — И я заметил, что ты не любишь, когда тебе читают нотации, поэтому не буду. Но иногда мне кажется, что все мы уже настолько привыкли получать от тебя информацию, что перестали замечать, какой ценой она тебе достаётся.       Внезапно мужчина, чуть поколебавшись от неловкости, поднял свою ладонь и уверенно уложил на плечо Малфоя, чуть сжав его в ободряющем жесте.       — Поэтому я хочу попросить тебя кое о чём. Я хочу, чтобы ты прежде всего думал о собственной безопасности. И только потом обо всём остальном. — Голос Артура оставался спокойным и уверенным и, получив ответный кивок на свою просьбу, он удовлетворённо кивнул и убрал руку. Уголок его губ дёрнулся в слабой улыбке. — Вот и хорошо.       Уизли уже начал разворачиваться обратно к лестнице, старый пролёт негромко заскрипел под его весом, одна ступень привычно прогнулась и жалобно хрустнула. Артур успел сделать всего несколько шагов вниз, когда вдруг замедлился, а затем и вовсе остановился. Его ладонь вновь легла на перила, пальцы несколько раз негромко постучали по потёртому лаку, словно он обдумывал, стоит ли говорить то, что собирался сказать. В полумраке лестницы линзы очков на мгновение поймали отблеск камина из гостиной и тускло сверкнули.       — И ещё кое-что, Драко, — тон его прозвучал уже иначе, не так уверенно и спокойно, как раньше. — Не считай себя предателем своих родителей.       Что-то тяжёлое оборвалось внутри и камнем ухнуло куда-то вниз. Драко настолько резко впился ногтями в собственную ладонь, что ощутил боль моментально — она прострелила кожу, но оказалась удивительно слабой по сравнению с тем, что поднялось за ней следом в груди. Он даже не заметил, как сильнее стиснул зубы и замер, превратившись в неподвижную фигуру на лестнице.       — Прости себя за это, — тихо пробормотал мужчина. — Потому что мне кажется, что больше всего на свете они хотят не победы одной стороны над другой, а чтобы эта война наконец закончилась и их сын остался жив.       В этот раз ничего не проваливалось, а уже сжалось с такой тяжестью, что показалось, словно он лишился дыхания. Артур Уизли не сказал ничего такого, о чём бы Драко уже не размышлял. Ничего такого, о чём он не думал бессонными ночами, лёжа в собственной комнате под тяжёлым балдахином, прислушиваясь к шагам Пожирателей за дверью. Ничего такого, что не приходило ему в голову каждый раз, когда мать провожала его слишком долгим взглядом или когда отец, обычно сдержанный и холодный, вдруг задерживал руку на его плече чуть дольше, тем самым передавая слабое чувство безопасности.       Третий год он жил с ощущением, будто собственными руками вонзил нож в спины людей, которые любили его больше всех на свете. Третий год наблюдал, как родители пытаются заслужить прощение Тёмного Лорда, вернуть его расположение, удержаться на плаву среди чудовищ, а сам в это время передавал сведения Ордену, лгал, скрывал, изворачивался и каждый раз убеждал себя, что поступает правильно. Он сам осознанно выбрал этот путь, никто не заставлял его и не тащил силой. Именно поэтому прощение казалось невозможным. Потому что если признать себя правым, придётся признать неправыми их. А на это его никогда не хватало.       Горло болезненно свело, настолько сильно, что стало страшно говорить. Драко медленно опустил взгляд на собственную руку и только сейчас заметил, насколько сильно дрожат его пальцы. Пришлось прикусить нижнюю губу, лишь бы голос не дрогнул. Лишь бы не показать, насколько точно Артур попал в его больную точку.       — Да, сэр, они очень этого хотят.       — Прекрасно, — отозвался Артур и спустился ниже, улыбнувшись. — Ты помнишь, тридцать первого октября у нас запланировано новое собрание? Будут все. Я буду тебя ждать, обязательно постарайся явиться.       Драко отстранённо кивнул.