Безумный танец золотого мотылька

«И всё же. Беспокоиться за него я начала тогда, когда в качестве свидетеля он стал мне не нужен. С чего бы, интересно? Обычно бывает наоборот.» Люмин чувствовала, как её ноги мерно ступают на неровную каменистую почву. Процесс ходьбы доставлял ей необъяснимое умиротворение, словно уже стал слишком привычным, чтобы от него отказываться. Ночи в Нод-Крае всегда были длинными, даже летом; сейчас остров Хийси окутывала глубокая бархатная тьма, прорезанная хрупкими нитями холодных звёзд, хотя часы показывали только начало одиннадцатого часа вечера. Люллике, как и всегда по вечерам, молилась около статуи Богини Луны; недалеко от Анклава Люмин заметила Каарину, несущую корзину летники. Это невольно заставило её улыбнуться. Мир вращался вокруг своей оси, никуда не собираясь с неё слетать; всё те же люди жили внутри полного противоположностей и сомнений круга сансары, в который, казалось, всё больше и больше затягивало саму Люмин... — Здравствуйте, госпожа Лаума. — с обычной мягкой улыбкой произнёс Нихилита, как только они подошли к жрице. — Простите, что снова доставляю вам неудобства, но могу я попросить у вас позволения ещё раз здесь переночевать? — Что-то случилось? — спросила Лаума. — Нет, просто сильно устал сегодня и хотел найти более спокойное место... Чем обычно. — признался Нихилита опустив глаза. — Лучше бы ты нашёл такое место раз и навсегда. — отметила Лаума. — Я не заставляю тебя присоединяться к последователям Детей Морозной Луны, но стоит заметить, я обеспокоилась, когда ты исчез. — Погодите, разве не он не жил у вас всё это время? — удивилась Люмин. — Нет. Зачем мне тут оставаться? — Нихилита посмотрел на неё не менее удивлённо. — Я ушёл, как только мне стало лучше. — Сбежал, даже не поблагодарив Лауму? — возмутилась путешественница. — Вовсе нет. — вмешалась Лаума. — Он даже кое-чем помогал нам, пока был здесь. В Анклаве Морозной Луны не рады неблагодарным нахлебникам, которые требуют больше, чем заслуживают, и навязывают всем вокруг свои порядки, но мы не считаем себя в праве насильно удерживать у себя путников и заставлять их работать взамен на кров и еду. — На что она намекает? — строго спросила Люмин. — Того, что я сделал, было недостаточно? Так и скажите. Мне-то не сложно. — спокойно парировал Нихилита. — Я не имею ввиду, что ты был одним из таких, как раз наоборот. — пояснила Лаума. — Я знала, что трудолюбием ты не отличаешься, но честь, как мне казалось, у тебя есть. — заметила Люмин. — Почему это выглядит так, будто ты родитель, отчитывающий ребёнка перед учителем? Люмин хотела что-то ответить, но вдруг осеклась. Лаума, по-видимому, тоже; внезапно наступила неловкая тишина. Нихилита смотрел на них всё с тем же спокойным ожиданием, будто вопрос действительно требовал ответа, хотя Люмин от этого чувствовала себя ещё более неловко. — Я рада видеть, что с тобой всё в порядке. — вздохнула наконец Лаума. — Конечно, ты можешь отдохнуть в той же комнате, что и в тот раз, она сейчас не занята. — Стоит ли в этот раз мне остаться тут подольше? — осведомился юноша ледяным тоном. — Или наоборот, уйти поскорее, чтобы никакого не обременять своим присутствием? — Оставьте эти глупые споры, они не имеют никакого основания. — примирительно произнесла Лаума. — Хорошо, хорошо, я просто неправильно его поняла... — вздохнула Люмин, всё ещё слегка хмурясь от досады на свою ошибку. — Большое спасибо, госпожа Лаума. — снова улыбнулся Нихилита, разворачиваясь и уходя к палатке. Люмин потёрла руками костяшки пальцев. Его внезапное спокойствие после откровенно ироничного вопроса показалось ей сущим издевательством. — Здравствуй, Путешественница. — обратилась к ней Лаума. — Вижу, ты сегодня не в духе. Всё точно в порядке? — Сегодня много чего произошло. — призналась Люмин. — Я действительно устала. — Я уже успела заметить, что с ним сложно. — вздохнула жрица. — Иногда его капризы просто не стоит принимать близко к сердцу. Он плохо ладит с людьми, но вовсе не желает никому зла, поэтому зачастую проще простить ему выходки и спокойно показать, что нужно делать, чем доказывать свою правоту. Может быть, тоже останешься у нас и отдохнёшь сегодня? — Спасибо, у меня есть дела. — отмахнулась Люмин. — К тому же, я оставила одну Паймон, она наверняка уже волнуется. — Хорошо, не буду настаивать. Но если что, знай, что тебе здесь всегда рады. — улыбнулась Лаума. — У меня тоже много дел, так что я не буду тебя сильно задерживать. Люмин в ответ молча кивнула.

✧✧✧

В комнате было тихо и прохладно. С улицы доносились голоса, но внутри как будто существовала непроницаемая толща невидимой воды, создающая приятное ощущение покоя; разум мысленно отделял внешнее пространство от небольшой скромной кельи, игнорируя любой шум снаружи. Ледяной ветер сюда не проникал, поэтому даже холод ночи был скорее приятен, чем опасен. Путешественница вошла в комнату и огляделась. Нихилита сидел на кровати у самой стены, прислонившись к ней головой. — Ты ещё не спишь? — тихо позвала Люмин. Юноша поднял голову и посмотрела на неё. — Нет, не сплю. Голова болит. Ты что-то хотела? — Хотела извиниться за то, что ругала тебя при Лауме. — призналась Люмин. — Да ладно. Мне это показалось даже забавным. Просто я не понял, зачем это лично тебе. Какая тебе разница, как меня примут Дети Морозной Луны? — Это скорее связано с ними, чем с тобой. — усмехнулась Люмин. — Я не хочу, чтобы моим друзьям портили жизнь. Я правда просто неправильно поняла её, извини. — Ничего страшного. Люмин почему-то почувствовала, будто сердце странно кольнуло. Ей вдруг почему-то показалось, что Нихилита ведёт себя как-то не так. Подозрительно спокойно. Конфликтность была одной из самых заметных его черт, да и не то, чтобы он старался скрывать её — обычно попытки собеседника сгладить углы вызвали у него лишь большее раздражение и даже какой-то необъяснимый азарт. Сейчас Люмин практически откровенно над ним издевалась, а он как будто не замечал этого. Путешественница ещё немного постояла посреди комнаты и уже собиралась уходить, но стоило только ей развернуться, как она снова услышала его голос. — И всё же... Я совершил большую глупость. И большую подлость. Люмин обернулась. Нихилита всё также неподвижно сидел, прислонившись к стене. — Пойти на «сделку» со своей болезнью... Это даже звучит лицемерно. Надо было сопротивляться до последнего. Люмин подошла к нему поближе. Ей показалось, будто он выглядит слегка бледнее, чем обычно. Что-то странное было и в его тоне: не грусть, но и не привычная уверенность; ему было словно совершенно всё равно. Он будто бы зачитывал сам себе неприятный, но беспристрастный приговор. — Я думал, что обману эту «тень», а в итоге обманул сам себя. — проронил тихо Нихилита. — Я не смог выполнить свою часть договора. Теперь она просто... разъест меня изнутри. Люмин посмотрела на него странно. — Я никогда не слышала, чтобы люди умирали от неудовлетворённых желаний. — заметила она. — Я не человек. — спокойно напомнил Нихилита. — В том мире, откуда я родом, нет места страстям и порокам. Там печали становятся болезнями, обиды обращаются проклятиями. Я действительно был бы рад, если бы твои мысли были правдой, но ко мне это, к сожалению, не относится. — Сколько у тебя времени? — тихо спросила Люмин. — Не знаю точно. Возможно, я и до утра не дотяну. — Нихилита вдруг поднял голову и улыбнулся. — Прости, что не сказал тебе раньше. Я просто не хотел, чтобы ты считала свои усилия бесполезными... Я правда очень доволен тем, что провёл этот день с тобой, и провёл именно так, как провёл — так, будто собираюсь жить ещё очень долго, без лишних сожалений и жалости к себе. — Может быть, мне позвать Лауму? — встревоженно спросила Люмин. — Чем она может помочь? Это не то, во что имеют право вмешиваться люди. Он забрался на кровать и уткнулся лицом в стену. Люмин некоторое время оглядывала его с беспомощным недоумением. — Знаешь, есть болезни, которые бесполезно лечить. — сказала она наконец.— От них в любом случае умирают. А есть такие, лечить которые даже нет необходимости — они сами проходят. Но на практике люди и в том, и в другом случае предпочитают пытаться чем-то помочь себе. Просто потому что... Ни одно живое существо не хочет страдать. — Я не страдаю. — сказал Нихилита. — Я просто чувствую, что мне недолго осталось. Это разные вещи. Просто есть знание. Мне кажется, ты должна понимать, в чём отличие. — Но если твои ощущения говорят тебе, что ты скоро умрёшь... Наверное, это не очень приятные ощущения? — Мне всё равно. Мне не жаль, что меня не станет. Больше всего досадно от того, что я повторяю судьбу того, кого всей душой презирал. Не смог справиться с собственными чувствами, пошёл против всего мира и проиграл, как и Меланта... Всё же существуют законы намного более могущественные, чем «правила», установленные Повелительницей Пространства. Если я не могу избежать наказания за столь малое количество достаточно сомнительной свободы, то имеет ли смысл искать свободы великой и истиной? На что вообще можно было рассчитывать с самого начала? Я... Наверное, я просто устал. — Ты правда... Даже не попытаешься сопротивляться?... — спросила Люмин, бессознательное прикладывая руку к груди. — Я хотел бы, но не могу. — Нихилита снова улыбнулся — даже не слабо, а вполне обычно, мягкой и бесцветной, кукольной улыбкой. — Я не знаю, как. Путь, который я выбрал, привел меня сюда. Искать новый путь у меня нет времени. История окончилась так, как ей и следовало окончиться. Я не считаю себя в праве сейчас кричать о несправедливости, даже если бы я её в этом видел. Люмин присела на кровать у него в ногах. — Я действительно ничего не могу сделать? — тихо спросила она. — Скажи завтра госпоже Лауме и Паймон, что я ушёл ночью. Фантазм просто исчезнет, а что будет с душой, я не знаю... Вряд ли я снова открою глаза. Я ведь даже понятия не имею, где сейчас находится моё настоящее тело. Люмин молча кивнула, встала и пошла к выходу. — Путешественница!.. Уже у самых дверей она обернулась. — Спокойной ночи. — Нихилита обернулся к ней, приподнявшись на одном локте. — Спокойной ночи. — сказала в ответ Люмин. А сама в это время подумала: «А Лауму всё-таки позвать надо.»

✧✧✧

— Это просто простуда. Руки жрицы мягким плавным движением перевязали вокруг головы юноши отрез ткани, с которого капала прохладная вода. — Видимо, его организм всё ещё ослаблен теми ранениями, поэтому и уязвим для болезней. Люмин стояла поодаль, обеспокоенно наблюдая за её действиями; Паймон покачивалась в воздухе над её левым плечом. Нихилита лежал тихо, только иногда слегка покашливал; лицо его казалось чуть бледнее обычного, но выражение его было совершено спокойно. Лаума, проверив, не слишком ли туго сидит повязка, сотворила свой обычный жест руками и удовлетворённо кивнула. — С ним всё будет в порядке. — Ты уверена? — негромко спросила Люмин. Лаума улыбнулась. — Я понимаю, что тебя тревожит. — сказала она мягко. — То, что он тебе наговорил, вероятнее всего, было просто бредом ипохондрии. Такое бывает, когда период фрустрации накладывается на физический упадок сил, особенно у людей, которые заболевают впервые за долгое время. — Извини, что опять доставляем тебе проблемы. — вздохнула Люмин. — Я не считала бы себя достойной титула Голоса Лунного Гимна, если бы измеряла важность своего труда тем, кто имеет право ко мне обращаться, а кто нет. — серьёзно произнесла Лаума. — Вы поступили как его друзья, а я поступила как ваш друг. Лицо Люмин тоже озарила улыбка. — Рады это слышать! — весело сказала Паймон. — Но если мы можем чем-нибудь тебя отблагодарить, то мы всегда готовы! — Спасибо. Пожалуй, действительно попрошу вас кое о чём. — сказала Лаума. — Поскольку уже поздно, лучше не отходить от поселения далеко. Вы могли бы проверить, все ли мои поданные находятся дома и при необходимости позвать их? Каарина уходила за ягодами, а Люллике я в последний раз видела возле статуи Богини Луны... Поищите их, пока я занимаюсь его лечением. — Хорошо, мы с радостью. — согласилась Люмин. — Мне кажется, она просто нашла повод спровадить нас. — заметила скептично Паймон, как только они отошли от комнаты. — Вполне возможно. — сказала Люмин. — В любом случае, не будем ей мешать, верно? — Верно. Каарина была уже рядом со своими родителями и увлечённо мыла в ключевой воде свежую летнику. Люллике они встретили как раз по дороге к статуе — она сама заметила, что задержалась допоздна и уже спешила домой. — Как и ожидалось, Дети Морозной Луны и их последователи сами знают, когда и где им следуют находиться. — констатировала Паймон. — Нас просто выгнали. — Ты беспокоишься за него? — спросила Люмин. — Немного. Лауме можно доверять! Но всё равно Паймон слегка беспокоится. Ты же знаешь, это всегда так. — Если хочешь, можем вернуться и проведать его. — предложила Люмин. — Или ещё погуляем? — Э... Давай лучше как ты хочешь!