Безумный танец золотого мотылька

— Вот они. — с ненавистью пробормотала Мона, выглядывая из-за скалы. По долине над Озером Голубого Янтаря бродило несколько щенков разрыва. Люмин, оценивая взглядом силы противника, насчитала всего пять. «Не так уж много. Неужели с ними не справился ни один наёмник? Или я просто слишком привыкла к своей силе...» Она покрепче сжала меч в руке и осторожно двинулась вперёд. Помня, что против волков разрыва наиболее эффективны Электро атаки, она заранее призвала силу Электро, готовясь начать битву с неожиданного громового раската. Подождав, пока максимальное количество врагов окажется близко друг к другу — ей удалось застать вместе сразу трёх щенков — Люмин в прыжке ударила по ним клинком молнии и быстро оббежала с другой стороны, чтобы не попасться сразу противнику на глаза. Волки, издав душераздирающий крик, полный ярости, с удвоенной силой бросились на Путешественницу. Амулеты изобилия, образовавшиеся на месте удара, выпустили по фиолетовой вспышке; Люмин почувствовала, как электричество искрит на кончиках её пальцев и волос. Взрыв стихии отбросил волков назад, а затем удары Нисходящего грома заставили их отступить, гневно рыча от боли. Люмин покрепче сжала рукоять меча, на лезвии которого плясали фиолетовые вспышки, и в несколько ударов прикончила двух щенков. Третий успел увернуться от атаки, телепортировавшись девушке за спину и с громким злобным воем бросился на неё. Люмин отскочила в сторону прежде, чем поняла, что совершает ошибку. Громкий испуганный крик Паймон заставил её обернуться; щенок по инерции понёсся прямо туда, где стояли они и Мона. Мона отреагировала мгновенно, обратившись в строчку воды и отбежав серебристой змейкой в сторону, а Паймон могла только метнуться назад, чтобы на половину секунды отсрочить удар когтей монстра. Люмин кинулась к ней, но тут же вспышка боли заставила её упасть на колени: четвёртый щенок, заметив, что кто-то избивает его собратьев, ринулся в бой и ударом лапы оставил кровоточащую рану на ноге Путешественницы. Всё это произошло быстрее, чем свет меркнет и снова вспыхивает перед взором моргающего человека. Но вместо сцены кровожадного убийства за мгновением темноты явилось золотистое сияние; Люмин от неожиданности зажмурилась и прикрыла глаза ладонью. Свет исчез. Страх сменило уже знакомое ощущение полного покоя без единой мысли; протянутая рука нащупала гладкий прохладный материал, похожий на стекло. Затем стекло тоже исчезло и звуки внешнего мира прорвались в сознание, как шумная толпа в раскрытые двери Большого Базара. Паймон всё ещё плакала, но уже не так испуганно, как в тот миг, когда на неё напал щенок. Мона что-то кричала из-за скалы. Только одну разборчивую фразу путешественница услышала совсем рядом с собой. — Всё в порядке, я уже их убил. Люмин наощупь вытащила из рюкзака подпространства бутылку с кислым, островато пахнущим напитком, с трудом открутили крышку и сделала пару глотков. Боль в ноге угасла, как залитый водой огонь. Напиток был освежающим, хоть и оставлял во рту лёгкое вяжущее послевкусие. Путешественница с трудом поднялась и огляделась. Мона выглянула из-за камня и осматривалась, проверяя, нет ли больше врагов. Нихилита стоял перед Паймон к Люмин спиной. — Не бойся. — он погладил плачущую малышку по голове. — Волки ушли. Всё хорошо. — Я попросила тебя не вмешиваться. — Люмин подошла к ним и тронула его за плечо. Нихилита обернулся к ней с осуждающим взглядом. — Ты же знаешь, что мне не нужны твои деньги. — прошипел он. — Ты не могла в тот момент защитить своего друга. Поэтому я защитил своего друга. Вот и всё. — Я говорю не о деньгах... — А о чём? Кому стало хуже от того, что я помог? Люмин вздохнула. — Ладно, давай не будем пререкаться. Спасибо, что помог. — Только что «я просила тебя не вмешиваться» и уже «спасибо, что помог»? Я не понимаю. — Так, не начинайте сейчас скандалить! — всхлипнула Паймон. — Паймон чуть не убили! Если вы ещё сейчас начнёте ругаться, то у Паймон совсем настроение испортится! — Ладно, ладно. — Нихилита убрал копьё. — Главное, что всё хорошо закончилось и всё такое. Где госпожа Мона? — Я здесь. — Мона подошла к ним. — Справедливости ради, вы едва-едва успели, звёзды уже взошли. — Мы не закончили ещё одно дело. — напомнила Люмин, сделав требовательный жест рукой. — Да, да, я помню. — Мона достала кошелёк и заглянула в него. Тут же лицо её сделалось тревожным, а затем грустным. В этот момент из кошелька красноречиво, почти комедийно вылетела почувствовавшая свежий воздух муха. — Вы что, хотите сказать, что я потратила всю мору на тех бесполезных наёмников?! — воскликнула Мегистус. — Да ладно вам... Я могу заплатить чуть позже? — Надо бы завести привычку брать предоплату. — констатировала Люмин. Напряжённая тишина повисла в воздухе; неловко себя чувствовали все. — Госпожа Мона. — вмешался внезапно Нихилита. — А вы не будете против, если я за вас заплачу? — Э... Что? — растерянно спросила Мона. — Дело в том, что я пришёл сюда как раз для того, чтобы посмотреть на ваше искусство и будет обидно, если всё сорвётся из-за неувязки с оплатой. — улыбнулся Нихилита, не давая ей договорить. — Очень мило с вашей стороны, но... — Я знаю, что вы очень проницательны и сразу догадались, что я попрошу вас кое о чём взамен. — вкрадчиво произнёс он. — Вы не могли бы использовать свою магию... На мне? — Ты хочешь, чтобы предсказала твою судьбу? — Мона сразу приобрела величественный вид. — Мои услуги стоят недешево. — Я догадался. Но, я думаю, великий астролог сделает мне небольшую скидку, приняв во внимание некоторые особенности сложившейся ситуации? — в глазах Нихилиты мелькнул странный огонёк. — Давайте так: я дам вам ровно столько моры, сколько потребует за свои за помощь Путешественница. Будем считать, что вы оплатили её услуги собственным трудом, а я просто покрыл финансовые убытки взамен на предоставленное мне право познакомиться с вами. — Ах ты... Ладно. — вся загадочность и напыщенность Мегистус слетела, как унесённая порывом ветра. — Вы же не против? — обратилась она к Люмин. «Ну что, стребовать с него пару миллионов или сказать «мы всё тебе прощаем»?..» — подумала Путешественница. — Ладно... Десять тысяч. — Десять тысяч? Погоди, а ты правда думаешь, что у него столько есть? — испугалась Паймон. — Сейчас ещё возьмёт и откажется помогать Моне... — У меня есть десять тысяч. — заверил их Нихилита. Он извлёк из подпространства мешочек моры. — Можешь даже пересчитать. — Паймон теперь даже грустно становится от мысли, что она хотела накормить тебя за свой счёт. — надулась Паймон. — Я же сразу сказал, что могу заплатить за себя сам, ты забыла? «Выходит, он занял у той шайки намного больше, чем требовалось для оплаты услуг Куратория Тайн.— подумала Люмин. — Видимо, он с самого начала и не собирался с ними расплачиваться... » Мона взмахнула руками и перед ней появилась чаша с окаймлением в виде звёздного круга; протянула руку — и чаша наполнилась водой. — Дай мне руку, вопрошающий... Посмотри сюда. Что ты видишь на водной глади? — Звёзды. — ответил Нихилита. — А не чудится ли тебе что-нибудь особое в этих звёздах? Проведи между ними мысленно линии. На что похоже созвездие твоей судьбы? — Э... Боюсь, у меня не настолько хорошо работает воображение. — признался Нихилита. — Я вижу только светящиеся точки и линии... Может быть, вы сами мне скажете, что изображает это созвездие? — Это тоже повлияет на смысл предсказания, так что подумай сам. Нихилита невидящим взглядом рассматривал чашу. — Хорошо, допустим... Мотылёк? — Опять первое, что в голову пришло... — шепнула Люмин Паймон. — Какой Глаз Бога ты используешь? — Гео. — не моргнув глазом, сказал Нихилита. Люмин в первую секунду испугалась, что сейчас он скажет что-то вроде «у меня нет Глаза Бога», но юноша, видимо, сообразил, что это необязательно уточнять. — Так, посмотрим... Верно, теперь я отчётливо вижу... Мотылёк с острыми золотыми крыльями... — пробормотала Мона. — Сейчас я прочитаю твою судьбу... Она прищурилась, вглядываясь в чашу, и лицо её побледнело, даже не меняясь в выражении. Затем она обеспокоенно взглянула на небо, сверив его с отражением в воде, а затем на Нихилиту. — Ничего себе... В то же время ты совершенно жив, здоров и при деньгах... — Что такое? — кажется, Нихилита сам встревожился от этих слов. — Тебе по жизни приходится очень трудно. — серьёзно сказала Мона. — Но это не обычное проклятье невезения, а скорее... Конфликт божественных и сравнимых с ними сил на самом высшем уровне. За твоей спиной маячит силуэт очень могущественного и явно недоброжелательного к тебе существа. Все звёзды в твоём созвездии повествуют о страшных несчастьях, и самая яркая из них называется... — она наклонилась к нему поближе, придвинув свои губы практически к его уху.... — Карой предателя. Нихилита вздрогнул и отшатнулся от неё. На какое-то мгновение у него отлила кровь от лица. — Что она сказала? — тихо спросила Паймон. — Я тоже не расслышала. — шепнула Люмин. Нихилита тем временем усмехнулся, нервно поправил воротник рубашки и снова поднял на Мону глаза. — Ах, ну, раз такое дело... — сказал он. — Выходит я сам виноват, а значит, обижаться тут на на что? Да и никто, кроме меня, от этого не пострадает. — Ты недооцениваешь коварство богов. — серьёзно заявила Мона. — Среди них встречаются весьма подлые личности, которые не побрезгуют нацелиться на то, что тебе дорого, чтобы заставить тебя испытать боль. — Это, конечно, звучит пугающе, но стоит уточнить, что всё, что было мне «дорого» я уже потерял, а ничего нового ещё не обрёл. — беспечно заверил её Нихилита. — Простите, госпожа Мона, но боюсь, вы не сказали мне ничего нового. — Я ещё не всё просмотрела. — недовольно заметила Мона. — В будущем тебя снова ждут бесчисленные несчастья и страшные грехи... Твоя душа, утопая в страданиях, в отчаянии тянет за собой всех, кто оказывается рядом, тем самым снова и снова увеличивая эти страдания. Нихилита обернулся, огляделся по сторонам, взглянул на своё отражение в воде, а затем на Мону. — Ладно, приму это к сведению. — Ты правда совсем не испугался? — разочарованно спросила Мона. — Эм, ну... Это же «судьба»? Обидно, конечно, но... Не то, о чём следует беспокоиться. — Ты говоришь так потому, что смиренно принимаешь её, или наоборот, потому, что самоуверенно надеешься её изменить? — ехидно проговорила Мегистус. — Если и в первом, и во втором случае мне не о чем беспокоиться, то велика ли разница между ними? — заметил Нихилита. — Вас не должно это касаться. — в его голосе снова появилась резкая нотка. — Ладно, ладно, не буду больше портить тебе настроение. — вздохнула Мона. — Короче, наделаешь ты ещё глупостей. Может, всё и завершится вполне благополучно, но помучаться тебе ещё придется. Я не вижу этого в чаше, но глядя на тебя самого, предполагаю... Той силе, что несёт тебе угрозу, возможно, противостоит другая, не менее могущественная сила, которая тебя оберегает. Только эта сила не является частью твоей «судьбы». Это некая переменная, вписанная в неё уже позже. Твоё созвездие выглядит так, будто его что-то изменило. Вероятно, в какой-то момент тебе или кому-то другому удалось полностью переписать изначальную историю. А поскольку ты оказался в эпицентре конфликта богов, она может быть переписана ещё раз, а то и... Ещё не один раз. То, что я прочла сегодня — это твоя судьба без учёта подобных «переменных», то, что существует в твоём будущем прямо сейчас. А уже завтра моё предсказание может оказаться ложным. — Тогда есть ли вообще смысл предсказывать судьбу? — спросил Нихилита. — Судьба — сложный механизм, и менять её под силу не всем. — с серьёзным видом пояснила Мона. — Для большинства людей она представляет собой законченный алгоритм. Ты — особый случай. Хоть могущество твоё и невелико, личность ты неординарная, раз уж сумел привлечь внимание таких великих сил. Если ты, конечно, не какое-нибудь божество под прикрытием. — Божеством меня точно нельзя назвать, особенно сейчас. — улыбнулся Нихилита. — Что ж, спасибо... Было приятно иметь с вами дело. — Теперь, если не возражаете, я займусь работой. — Мона убрала чашу и принялась взбираться на холм. — А ведь она явно увидела больше, чем сказала. — задумчиво отметил Нихилита. — Интересно, она просто испугалась или не хотела напугать вас?... — Наверное, нам тут больше делать нечего. — тихо проговорила Люмин, обращаясь к Паймон. — Пойдём отсюда. — Прощай, Путешественница. — с мягкой улыбкой кивнул Нихилита. — Хорошего тебе пути. Мона стояла на возвышенности и колдовала над чашей, время от времени поглядывая на небо, на котором нежно мерцали звонкие холодные звёзды.