Безумный танец золотого мотылька

— Кстати, а сам ты умеешь готовить? — спросила Паймон, догрызая сахарную фигурку. — Не знаю, я никогда не пробовал. — А давай Паймон тебя научит? — радостно предложила она. — Всё-таки не везде есть кафе и магазины, так что лучше уметь делать что-нибудь самостоятельно, хотя бы самое простенькое. — Разумно. — рассудил Нихилита. — Да и мора тоже... Вещь непостоянная. Паймон подтащила его к печке. — Так... Посмотрим, какие у нас есть несложные рецепты... — она слегка почесала затылок. — О, придумала! Походные лепешки! Они почти безвкусные, готовятся совсем просто и их удобно носить с собой! Это идеально подойдёт для того, кто путешествует далеко от дома. Нужно просто замешать на воде с небольшим количеством соли тесто из ржаной муки, выдавить форму камушком и запечь! С таким кто угодно справится. Ожидания Паймон оказались слегка завышенными. Сначала тесто получилось слишком жидким и его пришлось подсушивать; потом слишком солёным — баночка с солью треснула у Нихилиты в руке и в миску высыпалось всё содержимое вперемешку с осколками стекла. — Извини, я слишком сильно её сжал. У тебя есть ещё мука? — Муки ещё предостаточно... Паймон бы нужно немного больше терпения. — вздохнула Паймон. С тестом наконец было покончено и Паймон достала несколько камушков ледяной гальки. Нихилита, правда, смотрел на них подозрением. — А они обязательно должны быть именно такой формы?.. — Ну, обычно люди использовали ледяную гальку, потому что она всегда была под рукой... А ещё получалась дырочка в центре, поэтому лепешки было удобно носить с собой, нанизывая на верёвочку. — сказала задумчиво Паймон. — В любом случае... У нас ведь нет другого шаблона, верно?.. — У тебя может и нет, а у меня любой шаблон всегда под рукой. — усмехнулся Нихилита. Красный свет вспыхнул над раскатанным тестом, отпечатав на нём очертания насекомого с четырьмя острыми изящными крыльями. — Барьер Маранасати? — удивилась Паймон. — Ага. Согласись, так намного быстрее и проще. — А почему бабочка? — полюбопытствовала она. — Не знаю.— пожал плечами Нихилита. — Первое, что в голову пришло. — Говоришь, что хочешь быть ко всему равнодушным, а эстетический вкус у тебя всё-таки есть. — игриво заметила Паймон, погрозив ему пальцем. — Для того, кто вырос среди строгих геометрических фигур, форма этих камней кажется... Слишком хаотичной. Мне это режет глаз. А бабочки действительно красивые. Теперь нужно просто сделать это ещё несколько раз и положить их в печку? К счастью, с этой задачей они справились без приключений. Огонь тихо потрескивал в печи. Нихилита смотрел на него пустыми глазами; отсветы пламени, отражаясь в его зрачках, придавали им завороженное, зловеще спокойное выражение. Паймон сидела рядом с ним и поглядывала то на него, то на печку. — Знаешь, это ведь не походные лепешки. — в какой-то момент изрекла она задумчиво. — Почему? — Нихилита посмотрела на неё с искренним непониманием. — Я ведь изменил только форму. — От формы тоже многое зависит. — с умным видом сказала Паймон. — Особенно когда речь идёт о хлебе, который создаётся воздействием на тесто теплого воздуха. Логично ведь, что более тонкие кусочки будут более прожаренными, а значит, более сухими и хрустящими. У нас, наверное, получится что-то более похожее на солоноватое ржаное печенье, чем на лепёшку. — ...Тогда что же мы готовим?.. — спросил Нихилита, с некоторым беспокойством глядя на печку. — Э... ну... Считай, что это твоё собственное авторское блюдо. Придумаем ему название, когда попробуем.

✧✧✧

— Знаешь, Паймон ведь когда-то называла тебя злодеем. Ну... Потому, что ты нас использовал. Ты уж прости... Просто Паймон больше не может держать это в себе, когда мы так мило общаемся и готовим вместе печенье. — Да, да, бросил всё и сбежал, сделав вид, что всё будет нормально и без меня, а потом отправил разбираться в ситуации совершенно незнакомых людей, причём помимо их воли. Я сам уже успел это понять. Но... Честно говоря, мне всё равно. — Вот прям... Совсем всё равно? Серьёзно? — Я точно не самый ужасный злодей в этом мире, но ни жертвой, ни героем меня не называть. Если выбирать между тем кто «создает проблемы», «решает проблемы» и «страдает от проблем», то мне всё-таки ближе всего категория «создаёт». — И ты... Так легко говоришь об этом... — То, что люди называют «эмпатией» — явно не моя сильная сторона. С вашей точки зрения я эгоист и социопат. Я не привык к человеческой системе моральных принципов и плохо в ней ориентируюсь. Меня учили тому, что подчиняться — хорошо, а нарушать правила — плохо. Но я в какой-то момент отказался подчиняться и нарушил всё, что только можно, чтобы самому управлять своей жизнью. — Разве быть личностью и иметь собственную волю — это преступление? — Для Наблюдателей — да. Более того, это самое худшее из возможных нарушений. В наших с Мелантой душах было записано, что обретение собственной воли — это грех, «сравнимый с желанием разрушить мир». Правда, я не уверен, что точно знаю, что имела ввиду хозяйка, когда устанавливала это правило — просто подчеркивала степень его ужасности или искренне считала, что став самостоятельными, мы сможем только уничтожать всё вокруг... — Паймон не считает, что она была права... — В любом случае, то, что было добром для меня, я отверг. А любить или сочувствовать смертным мне... Мягко говоря, трудно. Добрым меня точно нельзя назвать. Так что... Ты имеешь полное право считать меня плохим. — А... Если Паймон не хочет?.. — Паймон предпочитает обманывать саму себя? Смешная ты. — Ну... Просто... Паймон в какой-то момент подумала, что подружились мы абсолютно случайно... Мы спасли тебя, не зная, кто ты, а потом Путешественница сказала, что ты можешь помочь с поиском информации о её брате... А если бы Паймон три дня назад спросили, что она думает о Нихилите, она бы сказала что-то вроде «он просто подлец и с ним лучше не связываться!». Может быть... Если бы Паймон знала... Она не предложила бы Путешественнице спасти тебя. А теперь мы называем друг друга друзьями... — Ты первая начала. — Но... У Паймон ведь были причины? — Так, если и дальше будем болтать на эту тему, то скоро заснём и у нас всё сгорит. — Нихилита встал, подошёл к печке и погасил огонь. — Дай со стола тарелку. Паймон подала ему небольшое блюдце. — Паймон это всё к чему... Ты совершенно не выглядишь, как обезумевший мститель. Вполне обычный паренёк, отчасти даже милый... Лучше бы ты не придумывал какие-то сложные опасные планы, а просто сходил к психологу и завёл себе друзей, которые бы тебя поддержали! — Завести друзей... Для того, чтобы взять под контроль свои чувства? — недоуменно переспросил Нихилита. — По-моему, как-то глупо. Обычно люди, когда заводят друзей, предполагают, что это навсегда, а если я подружусь с кем-нибудь только ради того, чтобы меня пожалели — это же значит, что когда со мной всё станет хорошо, мне будут уже не нужны друзья? — Дружба может этим не ограничиваться! — возразила Паймон. — Это вовсе не та вещь, которую можно использовать только с определенной целью. Но сострадание и взаимопомощь — это тоже важная часть дружбы, и часто может стать её первоначальной основой... Можно даже сказать, что люди, которые друг другу помогают, часто ладят друг с другом лучше, чем те, кто просто друг другу нравится. Так-то говоря, дружба между Паймон и Нихилитой началась с того, что Паймон тебя спасла! А дружба между Паймон и Путешественницей началась с того, что Путешественница спасла Паймон, не дав ей утонуть... Нихилита задумчиво двигал «бабочек» по тарелке, видимо, размышляя, как уложить их покрасивее. — Интересно... Наверное, я не понимаю. Или понимаю как-то неправильно. Извини. Паймон надулась и отвернулась от него. Со всей душой к нему, а он. «Впрочем, может быть, он и правда не понимает...»

✧✧✧

Нашгород жил своей обычной жизнью. Алида разносила газеты, на каждом переулке выкрикивая свежие новости, Люлька о чем-то спорила с отцом; слышался лязг железа и многое постукивание подъёмных кранов. Путешественница забрала мешочек с морой, который выдал ей Катерина и направилась обратно в «Сперанцу» искать Паймон. Однако едва подойдя к лестнице, она почувствовала, как кто-то схватил её за руку. В первую секунду Люмин испугалась, что её грабят, но тут до неё донёсся знакомый голос. — Путешественница! Наконец кто-то дельный! От этих идиотов никакого толку! Ты должна мне помочь! — Что случилось? — спокойно спросила Люмин, оборачиваясь и ненавязчиво стряхивая руку Моны со своего запястья. — Очень серьёзное дело! На кону моя карьера астролога! — объявила Мона. — У меня есть несколько важных заказов, но самое удобное место, где лучше всего наблюдать за звёздами, сплошь захвачено гончими разрыва! Это всего пара щенков, но все, кого я прошу разобраться с ними, в ужасе убегают, едва их увидев! — Ты можешь обратиться к Светоносцам. — терпеливо предложила Люмин. — Или просто выбрать другое место. — Я уже всё рассчитала! В другом месте предсказание может выйти неточным! — встревоженно проговорила Мона. —Именно оттуда открывается лучший вид на небосклон. А что же до Светоносцев, то у меня нет времени топать в Пирамиду! Солнце уже заходит, в первая половина ночи — самая благоприятная для гадания... Прошу тебя, помоги! Умоляю! Я... Я заплачу, у меня есть немного... Конечно, совсем немного, но ради идеального места для гадания... Тебе сложно убить пару щенков разрыва? Пожалуйста! — Ладно, ладно. — вздохнула Люмин. — Только дай мне пойти предупредить Паймон. Она поднялась по лестнице в «Сперанцу» и быстро нашла глазами столик, за которым болтали Паймон и Нихилита. Разрушений вокруг вроде бы не наблюдалось, возмущенные местные жители с кольями и факелами не бегали. — Как у вас тут дела? — спросила Путешественница, подойдя к ним. — Всё прекрасно! — с готовностью ответила Паймон. — Я научила его готовить печенюшки! Хочешь попробовать? Люмин попробовала. — Похоже на... пресную и немного пережаренную походную лепёшку. — сказала она. — Ну, вообще-то, мы сделали их из теста для походных лепёшек. — призналась Паймон. — Походные лепешки, на мой взгляд, должны быть более солёными... Это печенье почти безвкусное. — Так и задумывалось. — пояснил Нихилита. — Вообще-то это моё. — Только мы ещё не придумали этому блюду название! — воскликнула Паймон. — Мы хотели подождать тебя, чтобы всё было по-честному! Люмин призадумалась. — «Знак свыше». — Ты серьёзно? — скептично спросила Нихилита. — Тебе не кажется, что это слишком... Непрозрачный намёк? — В Мондштадте считается хорошим знаком, если тебе на руку сядет эфирокрылый мотылёк. — Люмин с хитрой улыбкой кинула взгляд на печенье. — Но мотыльки ведь обычно парят в воздухе и опускаются на ладонь сверху, верно? — Думаешь, я не понимаю, какой смысл ты вкладывала в это изначально? — тихо проговорил Нихилита. — Какая разница? Почему я не могу оставить то же самое название, но при этом изменить его смысл? — Точно других вариантов нет? — Могли бы быть, но у меня нет времени тихо придумывать. — объявила Люмин. — Вообще-то я пришла сказать Паймон, что нам дали срочное поручение. — Срочное поручение? — заинтересованно переспросила Паймон. — Мона приехала в Нод-Край по каким-то делам и попросила нас очистить от монстров место, которое она выбрала для занятий гидромантией. — объяснила Люмин. — А что такое гидромантия? — спросил Нихилита. — Э, ну... Это предсказание судьбы по звёздам с помощью отражений в воде. — ответила Паймон. — Предсказание судьбы? Люди уже научились это делать? — Да, а что? Ты никогда не встречал прорицателей? — Не доводилось. — признался юноша. — А можно я пойду с вами и посмотрю? — Тебя интересуют предсказания? — удивилась Паймон. — Меня интересует, как это делают люди. — улыбнулся Нихилита. — Когда узнаёшь, что какое-то существо умнее, чем ты думал раньше, невольно хочется увидеть его навыки воочию. Разве тебе не стало бы любопытно, если бы ты услышала, что существует пёс, который умеет сражаться мечом? Или кот, который работает барменом в таверне? — Ладно, можешь посмотреть. — вздохнула Люмин. — Но только с условием, что не будешь путаться под ногами. Делить с тобой оплату я не собираюсь. — Не беспокойтесь, я не буду забирать у вас работу. — кивнул Нихилита. — На самом деле быть сторонним наблюдателем мне нравится больше, чем работать самому.