Поймай меня, если не утонешь

Солнце в пустыне не прощало ошибок. Оно жарило так сильно, что даже воздух начинал дрожать, создавая обманчивые миражи над раскаленной землей. ​Соник поправил широкие поля своей ковбойской шляпы и глубже насадил ее на глаза, пытаясь укрыться от слепящего света. Его верный конь шел медленно, тяжело ступая по вязкой пыли. Соник чувствовал себя неважно: в ушах неприятно звенело, а перед глазами плыли цветные пятна. «Опять», — раздраженно подумал он. Анемия была его личным проклятием, вечным спутником, который напоминал о себе каждый раз, когда Соник переутомлялся. Он крепче сжал поводья, заставляя себя выпрямиться в седле. Нужно было выглядеть как настоящий шериф, а не как больной мальчишка. Ему было двадцать — самый расцвет, время покорять мир. ​Впереди показался пыльный поворот. Соник собирался в соседний городок на экзамены. Стать шерифом — его мечта, цель, к которой он шел долгие годы. Ради этого шанса он проделал огромный путь. ​Вдруг конь под ним заржал и резко остановился, встав на дыбы. Соник чудом удержался в седле. ​— Эй, дружище, тише! — он натянул поводья, глядя вперед. ​Прямо посреди дороги, в самом пекле, лежал человек. Мужчина в темной одежде, почти сливавшейся с камнями, был без сознания. Его лицо было плотно замотано платком, а плащ пропитался пылью. Он не шевелился. ​Соник спрыгнул с коня, хотя голова предательски кружилась от резкого движения. Земля качнулась под ногами, но он быстро справился с собой. Он подошел к незнакомцу и присел рядом. ​— Друг, ты как? Слышишь меня? — Соник потянулся к плечу мужчины, чтобы проверить пульс. ​Незнакомец не отреагировал. Соник заметил, что у того на боку — глубокая рваная рана, пропитавшая ткань темно-красным. ​— Черт... — выругался Соник, сдергивая с коня свою сумку с аптечкой. ​Он не знал, кто этот странный молчаливый мужчина. Он не знал, почему тот оказался здесь, вдали от поселений. Но Соник был шерифом в душе, даже если официальный значок еще не висел у него на груди. Он не мог просто проехать мимо. ​Аккуратно перевернув мужчину, Соник начал обрабатывать рану. Его руки слегка подрагивали, а в висках пульсировало от усталости, но он сосредоточился. В этот момент он даже не догадывался, что его руки касаются не простого путника, а Шэдоу — самого опасного преступника, чье имя заставляло содрогаться весь Дикий Запад. Кое-как перевязав рану незнакомца, Соник помог ему забраться на коня. Мужчина едва держался на ногах, хмурился и постоянно хрипел от боли, но упрямо молчал. На все вопросы Соника он лишь тихо бурчал что-то невнятное сквозь свой плотный платок, так и не открыв лица. ​Соник вел коня под уздцы, шагая рядом. Ему и самому было тяжело: солнце пекло, голова гудела от анемии, но он не терял своего фирменного настроя. Разговаривать в такой глуши было особо не с кем, поэтому Соник решил взять инициативу в свои руки. ​— Ну и жара сегодня, да? — весело начал Соник, оглядываясь на своего молчаливого пассажира. — Тебе повезло, что я ехал этой дорогой. Вообще-то я тороплюсь, у меня на носу самый важный экзамен в жизни! Стану шерифом, буду ловить бандитов, наводить порядок... Классно же? ​Мужчина на коне лишь сильнее надвинул шляпу на глаза и глубже зарылся лицом в воротник плаща. ​— Ты всегда такой разговорчивый? — с улыбкой продолжил Соник, не унывая от чужой холодности. — Ладно, можешь не отвечать. Главное — дыши. Тут за холмом уже есть небольшая деревня, там я сниму комнату в отеле, и мы нормально займемся твоими ранами. Меня, кстати, Соник зовут! А тебя? ​Незнакомец промолчал. Он лишь крепче ухватился за луку седла, стараясь не потерять сознание. ​К вечеру, когда небо окрасилось в багровые тона, они наконец добрались до скромного деревенского отеля. Соник, собрав последние силы, помог мужчине слезть с коня и буквально дотащил его до оплаченной комнаты. ​Мужчина тяжело повалился на кровать, тяжело дыша. Соник вздохнул с облегчением, стащил свою ковбойскую шляпу и принялся разводить огонь, чтобы согреть воды. Наконец-то в комнате стало прохладнее, и Соник, улыбаясь, подошел к кровати с чистыми бинтами. ​— Ну всё, приятель, приехали, — звонко сказал Соник, усаживаясь рядом. — Давай-ка снимем твой платок, а то как мне тебя лечить? ​Он аккуратно потянул за ткань. Незнакомец не стал сопротивляться — у него просто не было сил. Когда платок сполз, Соник увидел красивое, но суровое лицо черного ежа с красными полосами. Его алые глаза приоткрылись, мутным от лихорадки взглядом изучая спасителя. ​Шэдоу внимательно вслушивался в этот слишком легкий, звонкий и даже немного детский голос. Он окинул взглядом невысокого, худощавого Соника, который улыбался во все тридцать два зуба, и нахмурился еще сильнее. ​— Сколько тебе лет, парень? — хрипло, с явным недоверием спросил Шэдоу. Его голос звучал глубоко и опасно, несмотря на слабость. ​— Мне? — Соник моргнул, продолжая улыбаться и ловко меняя повязку. — А что? ​— Ты выглядишь на пятнадцать, — отрезал Шэдоу, поморщившись от боли, когда Соник коснулся раны. — Ты собрался становиться шерифом в пятнадцать лет? На Диком Западе детей к оружию не подпускают. ​Соник от возмущения чуть бинт из рук не выронил. Он оскобленно выпрямился и надул щеки: ​— Эй! Вообще-то мне двадцать! Самый разгар молодости! Какой я тебе ребенок? ​Шэдоу лишь скептически прикрыл глаза, явно не поверив ни единому слову этого слишком юного на вид ежа. Сам Шэдоу в свои двадцать пять повидал слишком много, чтобы верить первому встречному мальчишке. Но спорить сил не было. Соник недовольно фыркнул на слова о возрасте, но работу не бросил. Он аккуратно разрезал окровавленную рубашку Шэдоу, чтобы полностью открыть рану на боку. Ткань соскользнула, и Соник на секунду замер, рассматривая торс своего странного гостя. ​Шэдоу, несмотря на бледность и слабость, выглядел впечатляюще. Крепкая грудь, четкие, литые кубики пресса и сильные мышцы — сразу видно, что этот парень привык к тяжелой, опасной жизни и постоянным дракам. Рана на боку все еще сильно кровоточила, окрашивая кожу в багровый цвет. ​Соник смочил чистую тряпицу в теплой воде и принялся осторожно смывать кровь. Но его природное любопытство взяло верх. Начиная протирать кожу чуть выше раны, Соник как бы невзначай провел ладонью по твердому прессу Шэдоу, слегка надавливая пальцами на рельефные мышцы. ​Шэдоу тут же резко дернулся, и из его груди вырвалось глухое, предупреждающее рычание: ​— Эй... Руки убрал. Не трогай. ​Соник испуганно вздрогнул, резко отдергивая ладони, и виновато улыбнулся: ​— Ой, прости! Я просто проверял... ну, не повреждены ли другие мышцы! Ты такой твердый, прямо как скала. Чем ты вообще питаешься? ​Шэдоу лишь тяжело вздохнул и закрыл глаза, решив проигнорировать этот глупый вопрос. Соник подождал пару секунд, а потом снова принялся за повязку. Но удержаться было выше его сил. Буквально через минуту его пальцы опять «случайно» соскользнули в сторону, ощупывая крепкий торс и изучая чужую силу. ​— Я же сказал — не лапай меня, — снова прорычал Шэдоу, приоткрывая один алый глаз. В его голосе скользнула опасная угроза, но из-за слабости он не мог по-настоящему оттолкнуть настырного ежа. ​— Все-все, молчу и не трогаю! — Соник хихикнул, вскидывая руки, но в глазах плясали озорные огоньки. Этот парень определенно ему нравился, пускай и вел себя как сердитый дикий кот. ​Наконец, Соник туго перевязал рану чистыми бинтами и завязал крепкий узел. Кровь постепенно перестала сочиться. Соник поднялся на ноги, вытирая руки, и тут у Шэдоу в животе раздалось очень громкое, отчетливое урчание. На Диком Западе раненым бандитам рассчитывать на регулярный обед не приходилось. ​Шэдоу нахмурился еще сильнее и отвернулся к стене, явно смущенный тем, что его тело так невовремя выдало голод. ​Соник тепло и мягко улыбнулся, глядя на эту попытку сохранить гордость. ​— Так, наш суровый мистер Скала, оказывается, просто голоден! — звонко сказал Соник, направляясь к выходу из комнаты. — Лежи тихо и не шевелись. Я сейчас спущусь вниз, на кухню отеля, и принесу нам чего-нибудь сытного. Тебе нужно набираться сил! ​Шэдоу ничего не ответил, но в темноте комнаты его взгляд проводил этого странного, гиперактивного ежа до самой двери. Что-то в этом наглом мальчишке цепляло Шэдоу сильнее, чем он готов был признать даже самому себе.

---

Этот вечер в пыльной комнатушке отеля тянулся медленно, но именно в этой тишине между ними начало таять подсознательное недоверие. ​Соник вернулся с кухни, бережно неся деревянный поднос. Пахло просто, но невероятно аппетитно: горячее тушеное мясо с фасолью и еще теплый домашний хлеб. ​— Ну вот, держи, — Соник аккуратно поставил поднос на край кровати и помог Шэдоу приподняться, подложив ему под спину свернутый плащ. — Горячее. Аккуратно, не обожгись. ​Шэдоу молча взял ложку. Его пальцы слегка подрагивали от слабости, но он упрямо ел, не прося о помощи. Соник сел на стул рядом, подперев щеку кулаком, и с мягкой, несмываемой улыбкой наблюдал за ним. Обычно Соник не мог усидеть на месте ни секунды, но сейчас, глядя на то, как суровый раненый незнакомец постепенно согревается и приходит в себя, он чувствовал странное, непривычное спокойствие. ​Когда с едой было покончено, Шэдоу отставил пустую тарелку. Он выглядел заметно лучше, хотя бледность все еще оставалась на его лице. ​— Спасибо, — тихо, почти бесшумно произнес Шэдоу, глядя куда-то в сторону. Для него, привыкшего рассчитывать только на себя и ждать от каждого пули в спину, такая простая человеческая забота была чем-то давно забытым. ​— Да брось ты, пустяки! — Соник махнул рукой, но его уши довольно дрогнули. Он придвинулся на стуле чуть ближе к кровати. — Знаешь, ты ведь так и не назвал своего имени. ​Шэдоу перевел на него тяжелый взгляд алых глаз. В них больше не было той агрессии, что в пустыне. Только глубокая усталость и... любопытство. ​— Тебе лучше его не знать, парень, — глухо ответил темный еж. — Меньше знаешь — крепче спишь. Особенно если правда веришь, что станешь шерифом. ​— Ну и ладно, — Соник ничуть не обиделся. Он закинул ногу на ногу и задорно подмигнул. — Буду звать тебя Мистер Угрюмость. Или Мистер Скала. Тебе идет. ​Шэдоу едва заметно дернул уголком губ — это была почти улыбка, первая за долгое время. ​За окном окончательно стемнело, пустыню укрыла прохладная южная ночь. Соник зажег маленькую масляную лампу, которая отбрасывала на бревенчатые стены мягкий янтарный свет. Говорил в основном Соник — он взахлеб рассказывал про свои тренировки, про то, как метко он научился стрелять, и как мечтает, чтобы на Диком Западе наконец воцарился покой. Шэдоу слушал молча, перебравшись на подушку, но его взгляд больше не отрывался от синего ежа. ​В какой-то момент Соник замолчал, уставившись на огонек лампы. Его плечи немного опустились, а руки, лежащие на коленях, показались Шэдоу слишком бледными. Анемия напоминала о себе легким ознобом. ​— Эй, — тихо позвал Шэдоу. — Замерз? ​Соник вздрогнул, возвращаясь из своих мыслей, и перевел взгляд на раненого. Расстояние между ними казалось совсем крошечным. В теплом полумраке комнаты все границы Дикого Запада — законы, бандиты, шерифы — будто испарились. Остались только они двое. ​— Немного, — признался Соник, и его голос вдруг потерял всю свою обычную громкость, став мягким и беззащитным. — Но это ерунда. Главное, что ты идешь на поправку. ​Шэдоу ничего не ответил. Он лишь протянул свою сильную, покрытую мелкими шрамами руку и аккуратно, едва касаясь, положил ладонь поверх ледяных пальцев Соника. Соник замер, затаив дыхание. Чужая ладонь была горячей, надежной и... удивительно нежной для такого опасного мужчины. ​Они сидели так в абсолютной тишине, согревая друг друга взглядами, и воздух между ними постепенно становился все более густым и трепетным. Шэдоу почувствовал, как пальцы Соника под его ладонью слегка дрогнули, но синий еж не убрал руку. Наоборот, он затаил дыхание, во все глаза глядя на своего странного пациента. ​Шэдоу, будучи опытным бандитом, повидавшим в этой жизни кучу салунов и самых разных людей, сразу понял, какое сильное впечатление он производит на этого чистого, наивного юношу. Мысли Шэдоу тут же приняли совершенно другой оборот. «Надо же, какой хрупкий, — подумал он, глядя на то, как у Соника затрепетали ресницы. — Собирается ловить преступников, а сам краснеет от простого прикосновения. Ну уж нет, я просто обязан его проучить». ​Шэдоу слегка сжал его ледяные пальцы, согревая своим теплом, и на его губах появилась ленивая, хитрая ухмылка. Он подался вперед, сокращая расстояние между их лицами так, что Соник мог почувствовать его горячее дыхание. ​— И часто ты так спасаешь незнакомых мужчин в пустыне, будущий шериф? — вкрадчиво, с хриплым смешком спросил Шэдоу, не отрывая алого взгляда от лица Соника. — Или это мне так повезло, что ты решил забрать меня к себе в комнату и так... заботливо ощупать? ​У Соника от такой неприкрытой наглости аж глаза округлились. На его щеках мгновенно проступил яркий, густой румянец, стремительно доползая до самых кончиков ушей. ​— Я... я вовсе не... я просто проверял твои раны! — Соник тут же попытался вернуть свой уверенный, звонкий голос, но у него получилось лишь пискнуть. Он попытался отнять руку, но Шэдоу держал крепко, аккуратно поглаживая его ладонь большим пальцем. ​— Да неужели? — Шэдоу откровенно наслаждался моментом. Видеть, как этот гиперактивный, боевой парень внезапно превращается в смущенный комок нервов, было невероятно весело. — А мне показалось, тебе очень понравились мои мышцы. Ты так увлеченно меня рассматривал. Знаешь, за такое на Диком Западе принято платить... ну, или хотя бы признаваться в симпатии. ​— Д-да как ты... я шериф! То есть, будущий шериф! Мне положено помогать гражданам... и вообще, ты бандит... эм, в смысле, подозрительный тип! — Соник окончательно запутался в словах, заикаясь и отчаянно пытаясь смотреть куда угодно, только не на эти манящие, смеющиеся алые глаза. Его ушки забавно прижались к голове, а сам он стал похож на напуганного, но жутко милого котенка. ​— Подозрительный тип, значит? — Шэдоу тихо, низко рассмеялся, и этот звук заставил сердце Соника пропустить удар. Темный еж плавно потянул Соника за руку на себя, заставляя того наклониться еще ближе к кровати. — Но ты ведь все равно сидишь здесь со мной, вместо того чтобы спать. И так красиво краснеешь от моих слов. Не боишься, что я сделаю с тобой что-нибудь... противозаконное? ​Соник сглотнул, чувствуя, как внутри все сладко замирает. В голове из-за анемии и так немного шумело, а теперь, от этого опасного и дразнящего флирта, мысли и вовсе разлетелись в рассыпную. Он только и смог, что прерывисто выдохнуть, глядя прямо на губы Шэдоу, которые были так близко. Шэдоу заметил, как взгляд Соника на секунду опустился к его губам, и ухмылка бандита стала еще шире. Этот гордый будущий законник был полностью в его власти, искусанный собственным смущением, и Шэдоу просто не мог отказать себе в удовольствии довести его до абсолютного кипения. ​— Что такое? — вкрадчиво прошептал Шэдоу, чуть качнув головой вперед, из-за чего кончики их носов едва не соприкоснулись. — Вдруг растерял всю свою смелость, шериф? Куда делись те громкие речи о поимке преступников? ​— Я... я не растерял! — пискнул Соник, отчаянно пытаясь вернуть лицу суровое выражение, но выходило из рук вон плохо. Сердце в его груди стучало как бешеное, а из-за румянца щеки буквально горели. — Я просто... обдумываю тактику! ​— Тактику? — Шэдоу тихо, хрипло рассмеялся, и этот низкий звук вибрацией отозвался где-то в груди Соника. — И какая же у тебя тактика против меня? Сдаться без боя? ​Темный еж медленно приподнял свободную руку. Его сильные, теплые пальцы аккуратно легли на подбородок Соника, заставляя синего ежа смотреть прямо на него, не позволяя отвернуться или спрятать взгляд под полями шляпы. Соник весь вздрогнул от этого прикосновения, его дыхание окончательно сбилось, превратившись в прерывистые вздохи. ​— Посмотри на себя, — продолжал дразнить Шэдоу, плавно проводя большим пальцем по нижней губе Соника. — Ты же весь дрожишь. Если тебя так легко смутить парой слов, то как ты собираешься смотреть в глаза настоящим бандитам на Диком Западе? Они ведь могут оказаться куда менее нежными, чем я. ​— Ты... ты не нежный, ты невыносимый! — Соник попытался возмутиться, но из-за того, что палец Шэдоу все еще гладил его губу, слова прозвучали как-то совсем мягко и беззащитно. Он запутался в собственных мыслях, в запахе пороха и диких трав, который исходил от Шэдоу, и в этом обжигающем чувстве близости. ​— Невыносимый, — согласился Шэдоу, и его алые глаза потемнели, теряя остатки насмешки и наполняясь чем-то тяжелым, горячим и тягучим. Он подался еще на один крошечный сантиметр вперед, так что Соник чувствовал тепло его губ. — Но тебе ведь это нравится, правда? Иначе ты бы давно сбежал. Признайся, синий. ​Соник сглотнул, чувствуя, как земля уходит из-под ног, пускай он и сидел на стуле. Он лишь тихо, едва слышно выдохнул, окончательно сдаваясь под этим напором. Наглый, уверенный в себе будущий шериф был полностью обезоружен обычным бандитом без единого выстрела. Шэдоу больше не стал тратить время на слова. Видя, как Соник окончательно запутался в собственных мыслях и прерывисто дышит, бандит мягко, но решительно потянул его за подбородок вверх, полностью перехватывая инициативу. ​Шэдоу подался вперед и накрыл губы Соника своими. ​Это был не просто поцелуй — это было горячее, собственническое заявление. Губы Шэдоу, чуть обветренные от сухого ветра пустыни, двигались уверенно и настойчиво, сминая мягкие губы синего ежа. Соник от неожиданности тихо ахнул прямо в поцелуй, и Шэдоу тут же воспользовался этим, делая их близость еще глубже, жарче и головокружительнее. ​Для Соника мир вокруг просто перестал существовать. Голова, и без того слабая от дневного зноя и анемии, закружилась с новой силой, но в этот раз — от чистейшего, сладкого восторга. Земля ушла из-под ног. Соник зажмурился, его пальцы сами собой судорожно вцепились в крепкие плечи Шэдоу, ища опору, чтобы не упасть. Он полностью растворился в этих ощущениях, отвечая на поцелуй со всей той искренностью и пылкостью, на которую был способен. ​Шэдоу зарылся пальцами в синие иглы на затылке Соника, прижимая его к себе еще ближе, будто не собирался отпускать вообще никогда. Он заставлял этого гордого «будущего шерифа» плавиться в своих руках, тихо вздыхать и полностью подчиняться чужой воле. Бандит внутри Шэдоу ликовал: он только что украл первый поцелуй у того, кто завтра наденет законный жетон. И это было лучшим трофеем в его жизни. ​Когда Шэдоу наконец неохотно отстранился, Соник тяжело и часто дышал, уткнувшись лбом в его плечо. Его щеки пылали, губы блестели, а в глазах стоял туман. ​— Ну что, тактика сработала? — тихо, с довольной хрипотой прошептал Шэдоу прямо ему в ухо. ​Соник ничего не смог ответить. Он лишь слабо стукнул Шэдоу кулаком в грудь, пряча смущенное лицо. На Диком Западе за такое сажали за решетку, но сейчас Сонику казалось, что ради этого мужчины он готов переписать любые законы. Он и понятия не имел, что этот прекрасный, сильный и целующий до потери пульса еж — самый разыскиваемый преступник, за голову которого назначена огромная награда. Соник уткнулся лбом в плечо Шэдоу, пытаясь перевести дух, но бандит даже не думал останавливаться. Тот робкий, слабый стук кулаком в грудь Шэдоу воспринял как самое настоящее приглашение. ​— И это всё? — хрипло прошептал Шэдоу, и в его голосе снова вспыхнул тот самый опасный, горячий огонек. ​Прежде чем Соник успел хотя бы сообразить ответ, сильные руки Шэдоу обхватили его за талию. Одним уверенным, мощным рывком — плевать на ноющую рану на боку! — бандит утянул синего ежа прямо на кровать, подминая под себя. ​Соник коротко вскрикнул от неожиданности, когда спина коснулась мягкого матраса, а сверху его тяжелым, надежным замком накрыло чужое тело. Шэдоу перехватил его тонкие запястья, мягко прижимая их к подушке по обе стороны от головы. ​— Попался, шериф, — выдохнул Шэдоу прямо в губы Соника, хитро и торжествующе улыбаясь. — Теперь ты под моим арестом. ​Соник широко раскрытыми глазами смотрел на него снизу вверх. Сердце колотилось в груди как сумасшедшее, к лицу прилил новый, еще более мощный жар. Из-за анемии в голове приятно плыло, мысли окончательно спутались в один сладкий клубок, но Соник поймал себя на мысли, что ему... безумно нравится эта беспомощность перед ним. Он, который всегда был самым быстрым, независимым и самостоятельным, сейчас просто таял под этим тяжелым, собственническим взглядом. Соник не стал вырываться. Он лишь доверчиво расслабился, чуть приоткрывая губы и подаваясь навстречу. ​Шэдоу заметил этот немой знак согласия, и его собственное сердце пропустило удар. Он наклонился и взял Соника с новой, еще более сокрушительной силой. ​Второй поцелуй оказался куда более глубоким, жадным и требовательным. Шэдоу целовал его так, словно пытался выпить до капли, заполняя собой всё пространство. Соник тихо, сладостно замычал, окончательно теряя связь с реальностью. Когда Шэдоу на секунду отпустил его руки, Соник тут же обвил ими шею бандита, пальцами зарываясь в пушистую шерсть на его груди и притягивая к себе еще ближе, будто умоляя не останавливаться. Шэдоу, окончательно потеряв контроль от податливости и искренности синего ежа, перешел к еще более решительным действиям. Оторвавшись от искусанных губ Соника, он принялся горячо и жадно зацеловывать все его лицо. Поцелуи рассыпались по горячим щекам, векам, поднялись к чуткому уху, заставляя Соника судорожно вздрагивать и тихо, прерывисто вздыхать. ​Спустившись ниже, к беззащитно приоткрытой шее, Шэдоу замер на секунду, а затем сжал кожу губами, с силой втягивая ее и оставляя яркий, наливающийся багровым цветом засос. Соник сладостно вскрикнул, сильнее впиваясь пальцами в плечи бандита. Этот явный, видимый след чужого обладания заставил кровь в жилах закипеть. ​Но Шэдоу было мало. Он снова вернулся к губам Соника, впиваясь в них с сокрушительной, дикой страстью. В какой-то момент он увлекся настолько, что ощутимо прикусил нижнюю губу ежа, так что на ней выступила крошечная капелька крови. Соник тихо заскулил от острой вспышки боли, но этот металлический привкус лишь добавил свирепого огня. Шэдоу ворвался в его рот, по-хозяйски изучая горячее нёбо своим языком, заставляя Соника полностью терять связь с реальностью. ​И вдруг поцелуй стал настолько глубоким и собственническим, что Соник отчетливо почувствовал чужой язык уже где-то глубоко у себя в горле. Это было невероятно острое, заполняющее изнутри ощущение, от которого у синего ежа перехватило дыхание, а по телу прошлась волна крупной дрожи. ​Когда Шэдоу наконец нехотя отстранился, между их губами протянулась тонкая серебряная ниточка слюны. Соник лежал абсолютно ошеломленный, с влажными, затуманенными глазами, тяжело и шумно хватая ртом воздух. Его губы припухли, а на шее алела метка. ​— К-как... как ты это сделал? — хрипло, едва обретя дар речи после такого глубокого поцелуя, прошептал Соник, уставившись на довольного бандита. ​Шэдоу лишь лениво, хищно ухмыльнулся, слизывая с собственной губы размазавшуюся капельку крови Соника. Этот парень был настолько невинным в некоторых вещах, что дразнить его было чистым наслаждением. ​— О, — протянул темный еж, опасно сужая алые глаза. — Нашему будущему шерифу понравилось? Хочешь повторить? ​Соник не успел даже смущенно возмутиться или кивнуть — Шэдоу, заметив, как вспыхнул новый огонь в зеленых глазах напротив, снова накрыл его губы своими, с удовольствием утягивая синего ежа в очередной глубокий, бесстыдный и головокружительный омут. Комнату постепенно заполнял густой, прохладный полумрак синей южной ночи. Единственным источником света оставался крошечный фитилек масляной лампы на тумбочке, который отбрасывал длинные дрожащие тени на бревенчатые стены. ​После всех безумных, обжигающих поцелуев и этой невероятной страсти Соник обессиленно лежал, уткнувшись носом в пушистую белую шерсть на груди Шэдоу. Его тело, истощенное дневным зноем и вечной анемией, было совсем расслабленным и тяжелым. В голове приятно шумело, а перед глазами все еще плыли цветные круги — то ли от нехватки кислорода после таких глубоких поцелуев, то ли от переутомления. Шэдоу крепко, по-собственнически обнимал его за талию одной рукой, утыкаясь носом в синие иглы на затылке. В этой тишине Соник чувствовал себя в абсолютной безопасности. Он тихо улыбнулся, прикрыл глаза и сам не заметил, как провалился в глубокий, крепкий сон.

​...Ночь пролетела как одно мгновение.

​Когда первые бледные, золотистые лучи утреннего солнца пробились сквозь щели деревянных ставней, Соник резко распахнул глаза. Сердце в груди испуганно екнуло, моментально выгоняя остатки сна.

​Экзамен! Городок! Он ведь чуть не проспал самый важный день в своей жизни!

​Соник осторожно, стараясь не издать ни звука, начал убирать с себя тяжелую руку Шэдоу. Темный еж спал чутко, его суровые брови были привычно сдвинуты к переносице, но от усталости и потери крови он не проснулся. Соник аккуратно сполз с кровати. Ноги после бурной ночи слегка подкашивались, а голова на секунду предательски закружилась, заставив его опереться рукой о стену. Соник замер, пережидая слабость, и перевел взгляд на зеркало, висевшее у двери. ​Из зеркала на него смотрел взъерошенный синий еж с припухшими, зацелованными губами, а прямо на шее, чуть ниже уха, отчетливо алел крупный, багровый засос. Соник густо покраснел до самых кончиков ушей, судорожно поправляя высокий воротник своей дорожной рубашки, чтобы спрятать эту метку от чужих глаз. ​Он быстро, стараясь не шуметь сапогами, собрал свои вещи. Натянул пояс, проверил сумку. Соник подошел к кровати и в последний раз посмотрел на спящего мужчину. В утреннем полусвете его лицо казалось чуть менее суровым, но Соник по-прежнему не знал о нем ничего: ни имени, ни прошлого, ни того, кто сотворил с ним такое. Только тепло его горячих губ все еще горело на коже. ​— Береги себя, Мистер Скала, — едва слышно, одними губами прошептал Соник. ​Он достал из кармана последние монеты, которые откладывал на дорогу, и тихонько положил их на тумбочку рядом с лампой и чистыми бинтами — этого должно было хватить, чтобы незнакомец оплатил отель еще на пару дней и восстановил силы. ​Поправив поля своей ковбойской шляпы и глубже насадив ее на глаза, Соник в последний раз обернулся, запоминая этот момент, а затем бесшумно выскользнул из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь. ​На улице его встретила утренняя прохлада Дикого Запада. Соник подошел к своему коню, потрепал его по гриве и легко вскочил в седло. Впереди его ждала пыльная дорога, суровая комиссия и заветная шерифская звезда. Он ехал навстречу своей мечте, даже не подозревая, что бланк с его именем остался лежать на полу в комнате отеля, прямо в руках просыпающегося Шэдоу. Едва стук копыт коня Соника затих вдали, алые глаза Шэдоу медленно открылись. Он не спал. Он слышал каждый шорох, каждое прерывистое вздох синего ежа и то, как тот судорожно прятал засос под воротником. Бандит лишь притворялся, давая своему спасителю уйти без лишних расспросов и смущения. ​Шэдоу тяжело сел на кровати, поморщившись от резкой боли в боку, и перевел взгляд на тумбочку. Оставленные монеты и бинты заставили его губы дрогнуть в едва заметной, непривычно теплой улыбке. Этот мальчишка отдал последнее, что у него было, ради совершенно незнакомого типа. ​Вдруг Шэдоу заметил на полу, прямо у кровати, сложенный вдвое лист бумаги. Он наклонился, поднял его и развернул. Это был дубликат бланка заявления на экзамен, который Соник в спешке выронил из сумки. Шэдоу пробежался глазами по строчкам, пока не наткнулся на аккуратно выведенное имя: Соник. ​— Соник, значит... — хрипло, со вкусом протянул Шэдоу, и его улыбка сменилась привычной, хищной ухмылкой опасного преступника. ​Он бережно сложил листок и спрятал его в карман своего плаща, ближе к сердцу. Пальцами Шэдоу коснулся собственных губ, на которых все еще оставался сладкий привкус прошедшей ночи. ​— Ну что ж, будущий шериф, — тихо пообещал Шэдоу в пустую комнату, и его алые глаза азартно блеснули в лучах восходящего солнца. — Беги, сдавай свои экзамены. Вешай на грудь эту сияющую звезду. Но помни: Дикий Запад тесен. Мы обязательно еще встретимся, синий... и тогда я заберу тебя себе навсегда.