Поймай меня, если не утонешь

Три года пролетели как один безумный, пыльный день. Теперь на груди Соника гордо сияла начищенная золотая звезда, а его имя заставляло местных бандитов в панике бросать оружие и бежать в соседние штаты. Шериф Соник стал легендой. Но у этой славы была обратная сторона — смертельная, удушающая скука. ​В кабинете шерифа было прохладно благодаря плотным шторам, защищавшим от полуденного солнца. Соник лениво сидел за своим массивным дубовым столом, закинув ноги прямо на кучу отчетов, и крутил в пальцах пустой револьвер. Его верные друзья были рядом, занимаясь своими делами. ​За соседним столом, заваленным шестеренками, чертежами и какими-то склянками, корпел Тейлз — самый молодой и гениальный помощник шерифа, который вечно изобретал новые механизмы для поимки преступников. У окна, скрестив руки на груди, хмуро стоял Наклз. Он занимал должность грозного маршала округа и отвечал за то, чтобы пойманные бандиты не вздумали сбежать. А у двери, перебирая свежие листовки о розыске, крутилась Эми — их незаменимый секретарь и по совместительству единственная, кто мог заставить эту банду мужчин вовремя обедать. ​— Соник, сними ноги со стола, ты портишь казенную мебель! — в сотый раз за день строго прикрикнула Эми, поправляя свое нарядное розовое платье. ​— Ой, да ладно тебе, Эми, — Соник тоскливо вздохнул и закинул руки за голову. — Какая разница? В этом городе уже месяц ничего не происходит. Самое громкое преступление за неделю — старик Вектор опять забыл заплатить за выпивку в салуне. Я сейчас просто умру от тоски! Дайте мне нормальное, опасное дело! ​— Радуйся, что тихо, — глухо проворчал Наклз, даже не оборачиваясь. — Хватит с нас перестрелок. К тому же, ты в последнее время сам не свой. ​Тейлз оторвался от своего очередного изобретения и с легким беспокойством посмотрел на друга: ​— Наклз прав, Соник. Ты сегодня опять бледный. И руки у тебя... ты вообще пил ту настойку, которую я тебе сварил? ​Соник поморщился, вспомнив противный, вяжущий вкус настойки из трав и железа, которую Тейлз приготовил, чтобы хоть как-то бороться с его вечной анемией. ​— Пил я, пил, — соврал Соник, хотя на самом деле склянка так и стояла нетронутой в ящике. ​Из-за постоянного безделья болезнь напоминала о себе сильнее: в ушах то и дело возникал тихий звон, а пальцы, скрытые кожаными перчатками, оставались ледяными даже в эту жару. Но признаваться друзьям Соник не хотел. Он привык быть для них сильным и неуязвимым лидером. Свой фирменный стиль быстрого боя Соник отточил до совершенства именно из-за болезни — он просто не мог позволить себе долгие погони, поэтому укладывал преступников на лопатки за считанные секунды, пока голова не начинала кружиться. ​— Не ври младшим, шериф, — Эми подошла к его столу и со стуком поставила перед ним тарелку с сочным, едва прожаренным стейком с кровью. — Тейлз сказал, что тебе нужно есть больше мяса. Так что рот на замок и ешь, пока горячее. Иначе я сама в тебя его запихаю. ​Соник виновато улыбнулся, понимая, что с Эми спорить бесполезно, и взял вилку. Друзья искренне заботились о нем, и от этого на душе становилось теплее. Но внутри синего ежа все равно горел тот самый азартный огонек, который требовал настоящего приключения. Ему нужно было движение. Опасность. Настоящий вызов. Соник нехотя ковырял вилкой стейк, слушая ворчание Эми, и обвел взглядом свой кабинет. На бревенчатых стенах и на длинных полках уже буквально не хватало места: везде висели наградные грамоты, блестели почетные кубки и именные медали за поимку опасных преступников со всех уголков Дикого Запада. Газетные вырезки с его портретами и громкими заголовками «Самый быстрый законник штата!» были расклеены чуть ли не вместо обоев. Тейлз даже соорудил для его наград отдельную витрину под стеклом, но и та уже была забита до отказа. ​— Ладно, ладно, уговорили, — Соник наконец доел мясо, отодвинул тарелку и поднялся из-за стола, сладко потянувшись. — Раз уж дел в городе нет, я, как и планировал, отправлюсь сегодня в родную деревню. Навещу матушку. Давненько я у нее не был. ​Лицо Эми тут же смягчилось, а Тейлз понимающе улыбнулся. Все знали, как сильно Соник любит маму и как сильно о ней заботится. ​Соник подошел к большому сундуку в углу и принялся собирать тяжелую дорожную сумку. Первым делом он аккуратно уложил туда увесистый мешочек с монетами — все свои последние премии и награды он до копейки вез ей, чтобы она ни в чем не нуждалась. Затем достал из шкафчика несколько баночек с дорогими городскими лекарствами от кашля и болей в суставах, которые специально заказывал через торговцев. Ну и, конечно, упаковал кучу свежих, вкусных продуктов, которых в их тихой глуши было не достать. ​— Передавай ей огромный привет! — Эми всплеснула руками. — И скажи, что в следующий раз я обязательно приеду с тобой и привезу ей свой фирменный пирог! ​— Обязательно передам, — улыбнулся Соник, затягивая ремни на сумке. ​— Только будь осторожен на выезде из города, — Наклз наконец отошел от окна и хмуро посмотрел на шерифа. — Там у крыльца тебя уже караулят эти стервятники из местной газеты. Опять притащили свой огромный чертов фотоаппарат. ​Соник обреченно застонал и закатил глаза. Стоило ему на шаг выйти из участка, как репортеры тут же ослепляли его своими жуткими, дымящими вспышками, требуя встать поровну, поправить шляпу и покрутить револьвер на пальце «для красивого кадра». Эта слава уже сидела у него поперёк горла. Ему хотелось просто побыть обычным Соником, а не супергероем с обложки. ​— Тейлз, дружище, проверь моего коня, ладно? — Соник закинул тяжелую сумку на плечо, чувствуя, как от этого резкого движения в висках снова слабо и привычно запульсировало. — Выйду через черный ход, подержу интригу для этих газетчиков. Мне нужно успеть доехать до темноты. Соник тихонько приоткрыл заднюю дверь участка, надеясь незаметно проскочить к конюшням. Но стоило ему сделать шаг на улицу, как из-за угла с криками выскочила толпа людей с блокнотами. ​— Шериф Соник! Сюда, пожалуйста! Одну секунду! — закричал молодой парень в нелепой кепке.

​Бум! Пшик!

​Прямо перед лицом Соника с грохотом сработала огромная, дымящая вспышка фотоаппарата. В глазах синего ежа тут же заплясали яркие слепые пятна. Он судорожно схватился за ремень дорожной сумки, пытаясь прийти в себя и проморгаться. ​— Эй, полегче с этой штукой! — Соник попытался сказать это строго, но из-за кашля голос прозвучал слишком звонко. ​Репортеры окружили его со всех сторон, перебивая друг друга и чуть ли не тыча блокнотами ему в нос. ​— Шериф Соник, газета «Вестник Каньона»! Скажите, это правда, что вы в одиночку поймали банду на прошлой неделе? ​— Да, правда, но... — попытался ответить Соник. ​— А правда, что вы до сих пор не женаты? — громко перебила его дама в пышной шляпе, хитро прищурив глаза. — Весь штат шепчется! Такое красивое лицо, такие награды... У вас есть дама сердца? Или, может, вы ищете невесту? ​Соник мгновенно залился яркой краской. Его щеки загорели так сильно, что румянец стал виден даже сквозь синюю шерсть. Он завертел головой, дико смущаясь. ​— Что? Нет! Какая невеста? Мне некогда, у меня работа! — затараторил он, путаясь в словах. ​— Постойте! — подал голос другой газетчик, внимательно разглядывая лицо Соника через очки. — Вот все пишут в статьях, какой вы грозный и опытный законник. Но вы же выглядите совсем как мальчишка! Нам точно не врут про ваши подвиги? Выглядите максимум на восемнадцать! Свежий, аккуратный, ни одной морщинки! ​Соник сначала растерялся от такой наглости, а потом забавно надул щеки. Он поправил свою шляпу и постарался придать голосу побольше важности, хотя ушки все еще розовели от неловкости. ​— Ну, знаете ли! — Соник хмыкнул и задорно улыбнулся. — Просто природа вознаградила меня молодостью, поэтому я и выгляжу младше! Хватит меня разглядывать, лучше ловите преступников так же быстро, как я! ​Из дверей участка наконец вышел хмурый Наклз. Он грозно зарычал, отодвигая репортеров своими мощными кулаками: ​— А ну пошли прочь, стервятники! Дайте шерифу проехать! Живо разошлись, пока я вас всех в камеру за порчу порядка не упек! ​Газетчики испуганно попятились от грозного маршала. Соник воспользовался моментом, быстро подбежал к своему коню и легко прыгнул в седло. ​— Спасибо, Наклз! Я твой должник! — крикнул Соник, пряча смущенное лицо под полями шляпы. ​Он ударил коня пятками по бокам, и верный скакун быстро унес его прочь от крикливой толпы, оставляя позади клубы пыли. Соник облегченно выдохнул. Наконец-то свобода. Впереди — тихая дорога к любимой маме. Дорога к родному дому тянулась через бескрайние каньоны, поросшие редким кустарником и гигантскими кактусами. Солнце нещадно палило, и сухой ветер то и дело поднимал тучи пыли, но Соник ехал уверенно. ​За эти три года он действительно сильно изменился. Жизнь на Диком Западе и постоянная работа законником не позволяли оставаться тем прежним, мягким и наивным мальчишкой, который пасовал перед трудностями. Шерифская звезда на груди обязывала быть жестким. Соник научился говорить твердо, смотреть в глаза опасности без страха и принимать тяжелые решения за доли секунды. В бою он стал хладнокровным и решительным — преступники знали, что с этим синим ежом шутки плохи. Его характер закалился, как хорошая сталь. ​Но сейчас, когда город остался далеко позади, эта строгая шерифская маска постепенно спадала. Рядом не было ни репортеров, ни нарушителей, и Соник мог наконец просто расслабиться. ​Постепенно пустынные пейзажи сменились более зеленой местностью. На горизонте показались знакомые холмы, среди которых уютно расположилась его родная небольшая деревня. Сердце Соника забилось быстрее. Он поправил дорожную сумку, в которой лежали лекарства и деньги для мамы, и пустил коня быстрой рысью. ​На въезде в деревню его тут же узнали местные жители. Они приветливо махали руками и улыбались: — Шериф Соник вернулся! Наш защитник приехал! ​Соник смущенно, но искренне улыбался им в ответ, кивая головой. Здесь он снова становился самим собой — добрым, отзывчивым парнем, который превыше всего ценил семью. ​Наконец конь остановился у небольшого, аккуратного деревянного домика с ухоженным палисадником. Дверь дома скрипнула, и на крыльцо вышла невысокая, милая ежиха в фартуке. На ее лице мгновенно расцвела самая теплая улыбка в мире. ​— Соник! Сынок, приехал! — радостно воскликнула она. ​Соник буквально спрыгнул с седла, бросил поводья и в несколько шагов преодолел расстояние до крыльца, крепко и бережно обнимая маму. В этот момент весь его грозный шерифский характер окончательно растворился. ​— Привет, мам! — звонко сказал он, утыкаясь носом в ее плечо. — Наконец-то я дома. Смотри, сколько всего я тебе привез! За порогом родного дома суровый мир Дикого Запада с его бандами и перестрелками просто перестал существовать. Здесь пахло печеным хлебом, сушеными травами и уютом. Матушка сразу же засуетилась, усадила Соника за чистый деревянный стол и принялась метать на него тарелки. ​— Мам, ну куда столько? Я же не рота солдат! — со смехом взмолился Соник, глядя на огромную миску наваристого супа, домашнее жаркое и свежие лепешки. ​— Молчи и ешь, шериф, — строго, но с огромной любовью осадила его мать, упирая руки в бока. — Знаю я, как ты там в своем городе питаешься. Одни сухомятки да погони. Вон, бледный какой, щеки совсем опали! Опять твоя слабость о себе напоминает? Ешь давай, тебе силы нужны. ​Спорить с матерью было бесполезно — она видела своего сына насквозь и знала про его вечную анемию. Соник послушно принял всю еду, делясь новостями и расспрашивая ее о здоровье. Он с гордостью выложил на стол лекарства и мешочек с деньгами, радуясь, что может по-настоящему помочь. ​Когда с сытным обедом было покончено, матушка осмотрела его строгим взглядом с ног до головы и скомандовала: ​— А теперь снимай свою форму. Живо. ​Соник аж поперхнулся чаем. ​— М-мам?! Зачем? — его уши испуганно дернулись. ​— Проверять тебя буду. Знаю я твои «всё в порядке». Опять, небось, все бока в синяках после твоих бандитов. Снимай, говорю, от матери прятаться вздумал? ​Краснея до корней игл, Соник начал неохотно стягивать шерифский жилет, кобуру, рубашку и сапоги. В итоге он остался сидеть на кровати в одних трусах, неловко прикрывая колени руками. Хоть от мамы скрывать было абсолютно нечего, Соник все равно жутко смущался — он ведь уже взрослый законник, а тут сидит как маленький мальчик на осмотре у доктора! ​Матушка подошла ближе и принялась внимательно, теплыми руками осматривать его тело. Она аккуратно прощупала ребра, проверила старые царапины на плечах, сердито цыкая на каждый найденный синяк. К счастью, те многочисленные багровые засосы, которые преступник три года назад жадно оставил на его шее и плечах, давно сошли, не оставив и следа, так что этой деликатной улики она не увидела. ​— Так, ложись на живот, — скомандовала она, доставая баночку с пахучим целебным маслом. — Спина вся каменная от твоего седла. Буду делать массаж. ​— Мам, ну не надо, ты же устанешь, отдыхай лучше! — попытался брыкаться Соник, но мать упрямо уложила его на подушку. ​— Лежи и не шевелись. ​Стоило ее сильным, заботливым пальцам коснуться его уставших мышц, как Соник тихо, блаженно вздохнул. Напряжение, копившееся месяцами, начало медленно уходить. Но матушка, разминая плечи сына, чувствовала, насколько сильно он натянут, словно струна. ​Она ласково провела ладонью по его синим иглам и негромко, с глубокой грустью в голосе спросила: ​— Сынок... Скажи мне честно. Тебя всё еще беспокоят кошмары? ​Соник на секунду замер под ее руками. В комнате повисла тяжелая, звенящая тишина. Он зажмурился, утыкаясь лицом в подушку, и глухо ответил: ​— Чуть-чуть, мам. Почти не беспокоят. ​Но это была ложь. На самом деле они мучили его каждую чертову ночь. Вот уже три года, как кошмар не просто не уходил, а становился всё жестче, страшнее и отчетливее. Каждый раз, стоило Сонику закрыть глаза, он снова оказывался в том проклятом дне. Он видел её смерть. Она умирала прямо у него на глазах, истекая кровью, а он, со всей своей хваленой суперскоростью, просто ничего не мог сделать. Он бежал, тянул к ней руки, пытался спасти, но каждый раз опаздывал на долю секунды. Каждый божий день Соник заново переживал этот ад и просыпался посреди ночи весь в холодном поту, судорожно хватая ртом воздух. И каждый раз он безжалостно винил себя в том, что оказался слишком слаб и не уберег её. ​Матушка всё поняла по его резко затрепетавшим плечам. Она вздохнула, убрала масло и легла на кровать рядом с ним, крепко и бережно прижимая к себе. ​— Это не твоя вина, Соник, — тихо и уверенно прошептала она, гладя его по голове и укачивая, как в детстве. — Ты слышишь меня? В том, что случилось, нет твоей вины. Ты сделал всё, что мог. Перестань наказывать себя за это. ​Соник ничего не ответил. Он лишь тихо, прерывисто выдохнул, уткнувшись носом в ее плечо, и позволил себе наконец ослабить хватку. Матушка окружила его такой теплой, искренней заботой и лаской, что удушающее чувство вины впервые за долгое время немного отступило. Она принялась нежно зацеловывать его в лоб и пухлые щеки, согревая его ледяные от анемии пальцы своими ладонями. ​— Ма-а-атушка... — уже без прежнего задора, а как-то совсем сонно и беззащитно прошептал Соник, укрываясь одеялом. — Я же больше не ребенок... ​— Для меня ты всегда ребенок, — ласково улыбнулась она. ​Она так и осталась лежать рядом, крепко обнимая его и охраняя его покой.

---

Три дня пролетели как одно мгновение. Окруженный материнской заботой, домашней едой и спокойным сном без кошмаров, Соник заметно окреп, а бледность сошла с его щек. Но пришло время возвращаться к долгу. Тепло попрощавшись с матушкой и пообещав беречь себя, шериф оседлал коня и отправился обратно в город. ​Дорога была долгой и пустынной. Размеренный стук копыт и покачивание в седле убаюкивали. Солнце маревом стояло над каньоном, и в какой-то момент реальность вокруг Соника начала медленно побочно размываться, уступая место воспоминаниям, которые ворвались в его сознание так ярко и четко, словно всё происходило прямо сейчас... ​В конюшне пахнет сухим сладким сеном, пылью и нагретым деревом. Сквозь щели в крыше пробиваются тонкие золотые лучи солнца, в которых лениво кружатся пылинки. ​Соник лежит на мягком стогу, раскинув руки в стороны. Грудь тяжело и часто вздымается — они только что закончили изнурительную тренировку. Рядом, точно так же пытаясь отдышаться, лежит Сердж. Её иглы растрепаны, на лбу блестят капельки пота, но в глазах горит всё тот же дикий, неукротимый огонь. ​— Ох, ну и погонял ты меня сегодня, синий, — хрипло говорит Сердж, шумно выдыхая и закидывая одну руку за голову. ​Соник слегка поворачивает к ней голову и улыбается, чувствуя приятную усталость во всем теле. Но Сердж вдруг затихает, смотрит в потолок конюшни, и её лицо становится непривычно серьезным. ​— Соник... А знаешь, почему я на самом деле так сильно хочу стать шерифом и ловить воров? — тихо спрашивает она. ​Соник приподнимает бровь, удивленный её тоном. ​— Почему? — искренне интересуется он. ​— Потому что я хочу, чтобы на этих землях наконец-то воцарился порядок, — твердо отвечает Сердж, и в её голосе слышится железная решимость. — Чтобы ни одна мразь больше не смела отбирать у честных людей последнее. Я хочу защищать тех, кто не может постоять за себя. Чтобы никто больше не плакал от несправедливости. ​Соник слушает её, затаив дыхание. На самом деле... он ведь просто следовал за ней. Это была их общая мечта, но сильнее и ярче всех ею горела именно Сердж. Она была его вдохновением, его движущей силой. Он стал тренироваться и стремиться к этой золотой звезде только потому, что безумно хотел быть рядом с ней и делить эту мечту на двоих. ​Вдруг Сердж замолкает. Она медленно поворачивает голову к Сонику, и её рука, до этого лежавшая на сене, мягко сдвигается в сторону и ложится прямо поверх ладони Соника. ​Соник вздрагивает от этого неожиданного, теплого прикосновения. ​Они смотрят друг на друга. Долго. Время словно останавливается в этой полутемной, залитой солнцем конюшне. Соник всматривается в её черты, чувствуя, как сердце начинает бешено стучать в груди, а к щекам приливает густой, жаркий румянец. Он краснеет первым, смущенно и поспешно отводя взгляд в сторону, отчего Сердж лишь тихо, по-доброму усмехается, не убирая своей руки.

​Фр-р-ру!

​Конь Соника резко встряхивает головой и фыркает, возвращая своего всадника назад в реальность. ​Соник моргает, судорожно хватая ртом воздух. Перед глазами снова раскинулась безжизненная, залитая солнцем пустыня Дикого Западе, а вовсе не уютная конюшня. Шериф крепче сжимает поводья, чувствуя, как в груди снова заныла старая, незаживающая рана, а левое плечо предательски дрогнуло. ​Он тяжело сглатывает подступивший к горлу комок и поправляет шляпу, съезжая с холма. До города оставалось совсем немного. Город встретил Соника привычным шумом: скрипом колес проезжающих повозок, громкими голосами из салуна и ленивым лаем собак. Шериф спрыгнул с коня у здания участка, накинул поводья на коновязь и, глубоко вздохнув, шагнул внутрь. Настало время снова надеть маску грозного и серьезного законника. ​Едва он открыл дверь, как в нос ударил знакомый запах чернил, бумаги и смазочного масла Тейлза. Друзья были на месте, но атмосфера в кабинете мгновенно изменилась, стоило Сонику переступить порог. Тут не было привычной ленивой тишины. Наклз хмуро расхаживал из угла в угол, Тейлз взволнованно перебирал какие-то бумаги, а Эми сидела за своим столом, бледная и серьезная. ​— О, Соник! Ты как раз вовремя! — воскликнул Тейлз, подбегая к другу. — Тут такое дело... ​Не успел лисенок договорить, как дверь канцелярии, которая вела в кабинет главного начальника округа, с грохотом распахнулась. Оттуда вышел сам управляющий — высокий, усатый мужчина в дорогом костюме, который обычно никогда не покидал свое теплое кресло без очень важной причины. В руках он держал свежую, еще пахнущую типографской краской листовку. ​— Шериф Соник, — строго и громко произнес начальник, привлекая к себе всеобщее внимание. — Наконец-то вы вернулись. Для вас есть экстренное задание. Самое опасное за всю историю нашего округа. ​Соник выпрямился, и его зеленые глаза азартно блеснули. Скуку как рукой сняло. ​— Я слушаю, сэр, — твердо ответил Соник, подходя ближе к его столу. В этот момент он выглядел как настоящий, решительный шериф, готовый к любому бою. ​Начальник тяжело опустил листовку «Разыскивается» прямо перед Соником. ​— В наших краях объявился самый неуловимый, хладнокровный и дерзкий преступник штата, — мрачно пояснил начальник, указывая пальцем на бумагу. — Он ограбил три поезда, совершил налет на банк в соседнем округе и оставил в дураках лучших маршалов. Живым или мертвым. Награда за его голову — огромные деньги. И правительство доверило этот контракт именно вам, Соник, как нашему лучшему стрелку. ​Соник с любопытством придвинул к себе листовку. С чернильного рисунка на него смотрели поразительно знакомые, суровые глаза с темными полосами вокруг них. Взгляд этого парня на портрете был хищным, опасным и до боли... родным. В самом низу бумаги крупными черными буквами было выведено имя: «ШЭДОУ». ​Сердце Соника внезапно пропустило удар, а в груди сладко и тревожно заныло. В голове вихрем пронеслись обрывки воспоминаний: темная комната отеля, тусклый свет масляной лампы, горячее дыхание и обжигающие, дикие поцелуи, от которых кружилась голова. Озноб от его анемии на секунду сменился настоящим внутренним пожаром. ​Конечно, из-за темноты тогда в отеле и из-за того, что Шэдоу сейчас на рисунке был в своей грозной бандитской шляпе и высоком черном плаще, Соник не узнал его до конца. Он не связал того раненого, изможденного парня с этим легендарным и опасным преступником. Но это лицо... оно показалось ему невероятно, до безумия знакомым. ​На губах Соника появилась дерзкая, азартная улыбка шерифа. Он поправил свою ковбойскую шляпу и уверенно посмотрел на начальника. ​— Хм... Заинтриговали, — звонко выдохнул Соник, чувствуя, как кровь быстрее побежала по жилам. — Самый неуловимый, говорите? Что ж, я принимаю этот контракт. Посмотрим, насколько этот Шэдоу быстр на самом деле. ​Тейлз и Эми с беспокойством переглянулись, а Наклз лишь одобрительно кивнул, проверяя свой револьвер. Большая охота официально началась.