Твой профессор Р.

      Девушка оперевшись спиной об стенку кабинета, стояла, заняв выжидающую позицию. Окна были плотно зашторены, солнечный свет едва проходил через них. Все парты были сдвинуты к противоположной стене. В попытках докопаться до правды, Гермиона сразу после первого урока, поспешила в кабинет ЗОТИ, решив, что сегодня профессор должен уже показаться в школе. Её посетило какое-то необъяснимое чувство, которое указывало на то, что она непременно должна находиться сейчас здесь. Словно, какая-то ниточка вела её сюда, заставляя ждать появления Мракса. В кабинете сегодня было невероятно тихо. Обычно, такая звенящая тишина здесь стояла только по утрам на выходных. Скрестив руки на груди, девушка хмурилась, косясь на камин, стоявший неподалеку. Красные огоньки весело полыхали, стремясь всем своим существом наверх. Внезапно, огонь в камине позеленел, становясь изумрудным. Девушка смотрела на разворачивающуюся перед ней картину с высоко поднятой бровью. Из огня появился парень, на ходу накладывающий на себя очищающие чары. Не замечая Гермиону, он сразу же повернулся к зеркалу, висящему над камином, судорожно поправляя свои волосы. — Мисс Грейнджер? — профессор улыбнулся, замечая её, — приятный сюрприз. — И где же ты был? — Гермиона произнесла это с нажимом, отлепляясь от стены. — О, — лицо профессора приняло удивленный вид, — не знал, что мы теперь на ты. — Зачем ты это сделал, Мракс? — Гермиона подошла к нему вплотную, сталкиваясь с ним носами. Профессор усмехнулся. Положив руку на её талию, он резко повернулся вместе с ней к камину, с силой вжимая её в него. Девушка откинула голову к каминной полке, вздернув подбородок вверх. Всего лишь на долю секунды, его глаза вспыхнули красным. Наклонившись к ней, он прикоснулся губами к линии её скул. Открыв глаза, он наткнулся на её взгляд из-под дрожащих ресниц. Она смотрела на него с вызовом, ожидая, что же он предпримет дальше. Опустив взгляд на её шею, Мракс усмехнулся. Влажными губами он прикасался к её шее, оставляя на ней мокрую дорожку из поцелуев. Он отчетливо ощущал её бьющееся сердце, которое казалось, могло вырваться из грудной клетки, набатом отбивая ритм. С её губ послышался томный вздох, запрокинув голову назад, она давала больше доступа к её шее, растягивая удовольствие. От ощущений у Гермионы начали подгибаться ноги, и она сползала ручейком по стене, слабо пытаясь удержаться пальцами за небольшие кирпичики камина. Заметив это, Мракс прижал её к себе ещё ближе, прижавшись бедрами к ней. Она громко охнула, ощущая его возбуждение в распирающих брюках. Внизу стало отдавать жаром. Свободной рукой, парень провел по её ноге, поднимая юбку наверх. Остановившись возле её ягодиц, он с силой сжал пальцы на её бедре, заставляя её поднять ногу и держаться за него. Подняв голову, Мракс столкнулся с её затуманенным взглядом. Сбившиеся кудри, спадали на лицо. Грудь под форменным свитером высоко вздымалась. Гермиона схватила его за голову, зарываясь руками в волнистые волосы, притягивая его к себе ближе. Немного подавшись вперед, она накрыла его губы своими и подалась тазом вперед. Мракс застонал ей в рот, прежде чем ответил на её поцелуй. В бедрах разливался жар. Ей казалось, что она уже взмокла, а губы горели, как только он сминал их своими, жестко, борясь за инициативу. Полностью обхватив голову и шею парня, Гермиона углубила поцелуй, засасывая его верхнюю губу, подцепляя её немного зубами, а затем проходя по ней языком. — Что ты делаешь, Гермиона? — профессор прервался, обжигая её губы своим горячим дыханием. — А что ты делал вчера вечером? — шепнула она ему в ответ, проходя языком по своим губам. Мракс напряженно выдохнул, смотря на её исцелованные губы, просящие его поцелуев. Пальцами, он чувствовал ажурный край её белья и то, насколько же там горячо и мокро. — Так сильно хочешь знать? — Да. Он отпустил ее, отходя от Гермионы на пару метров, поправляя сбитую одежду. Она не могла отдышаться. Смотря на него со стороны, она могла ощущать желание, которое свербело изнутри, било, заставляя прильнуть к нему, и снова почувствовать его руки на своём теле. Громко сглотнув, она зарылась рукой в свои волосы, поправляя их. Она заметила, как он сжимает свои руки добела. — Преследуют приятные ощущения, мисс Грейнджер? — спросил профессор садясь на трансфигурированное кресло из стула. Он предложил ей точно такое же. — А вас? — она уселась на него, положив руки на подлокотники и закинув ногу на ногу. — Разве можно устоять перед такой ведьмой как ты? Одно в тебе плохо, Грейнджер — характер. — Если бы тебе было настолько плохо, не думаю что мы бы сейчас так сидели, — парировала Гермиона, — ну и где ты был? Профессор взмахнул палочкой, запирая двери и окна. Вокруг них послышалось легкое напряжение. — Не хочу, чтобы кто-то услышал нас, — пояснил Мракс, — в Азкабане вчера была хорошая погодка, однако. — Так это был ты, — разочаровано протянула Гермиона, она еще никогда не хотела оказаться неправой в своей догадке, как сейчас. — Ты пожиратель смерти? — Не совсем, — уклончиво произнес он, — мои запястья чисты. — Значит, ты помогаешь им? Но зачем? — Это была просьба старого знакомого. — ЕГО просьба? Это ведь делает тебя пожирателем, ты знаешь? — Мракс засмеялся над её словами и выражением лица. — Я не подчиняюсь никому, а входить в этот пернатый орден тем более не собираюсь. — Орден Феникса! — возмущенно произнесла Гермиона, а затем, чуть тише добавила, — ты ведь понимаешь, что я могу рассказать о тебе орденовцам? — Мне казалось, нас связывают более крепкие отношения, чем ученичество? — Мракс поиграл бровями, — ты ведь и сама прекрасно понимаешь бесполезность этой войны. Девушка кивнула. — Орден Феникса, а точнее Дамблдор, хочет запретить любые проявления тёмных искусств, — девушка хотела возмутиться, но он её прервал, — даже самые полезные, Грейнджер. Я за магию в любом её проявлении, поэтому оказал, ммм, некую поддержку Тёмному Лорду? — Что мне мешает рассказать о тебе? — уже вставая, спросила Гермиона, пятясь к выходу. — Например, твои нежные чувства ко мне? — девушка посмотрела на него как умалишенного, — не подходит? Ну, тогда твои успехи в тёмных искусствах и одна колдография. Гермиона нахмурилась, а профессор призвал из личных спален колдографию, которую сразу же влетела к ней в руки. На ней было два парня. Приблизительно ровесники. Один был рыжеволосый и ниже второго мальчика, он был высоким блондином. Оба были одеты по старой моде, а в самом нижнем правом углу, давно засохшими чернилами был указан год: 1899. Перевернув колдографию под острым взглядом Мракса, она ужаснулась. «Альбус и Геллерт. Лето 1899 года.» А чуть ниже, витиеватым почерком профессора Дамблдора приписка: «Ради общего блага!» У Гермионы закружилась голова. — Это ТОТ САМЫЙ Геллерт? — севшим от ужаса голосом произнесла Гермиона. — Да, если ты имеешь в виду Геллерта Гриндевальда, которого Альбус Дамблдор победил в поединке, — ехидно произнес Мракс, добавляя, — возьми это себе и подумай, каков Дамблдор на самом деле. Может, не стоит сразу сдавать меня, а, Гермиона? — Я подумаю и отправлю своё решение совой. — Это угроза, милая? — Предупреждение. Пока что. Сощурившись и прижав к своей груди колдографию, она развернулась и вышла из класса с тревожным сердцем.

***

      Гермиона вертела в руках колдографию, лежа на своей кровати в общежитии Гриффиндора. Ей было тяжело принять факт дружбы их великого директора с абсолютным злом того века. Это если бы Гарри подружился бы с Волан-де-Мортом и они бы позировали вместе на колдо. Чушь и только. Тяжело вздохнув, девушка зарылась лицом в подушку, признавая своё поражение. У неё не было ничего против Мракса, только её слова и догадки, но этого будет недостаточно, учитывая, как его все любят. Крикливая сова, которую профессор послал вслед за Гермионой в комнату, терпеливо ждущая ответа девушки (ведь у неё то совы не было), не прибавляла ей спокойствия и ощущения безопасности. Где-то глубоко в душе она признавала что он прав, что это война бессмысленна в своей сути и нет разницы, какой вектор магии ты используешь. Ей безумно нравилось узнавать что-то новое, даже если это тёмные искусства. И если она хотела их изучать, она будет их изучать. Ведь в изучении нет ничего плохого? Борясь между верностью Ордену Феникса и к интересу к тёмным искусствам (а возможно и к обаятельному профессору этих самых искусств), девушка кусала губы в кровь, пытаясь глазами поймать строчки книги. Для того чтобы хоть что-то понять по ментальной магии, её разум должен быть спокоен и чист, чего точно нельзя было сказать про данный момент. Входная дверь со скрипом открылась и Гермиона вздрогнула от неожиданности. Лаванда ввалилась в комнату, на ходу бросая свою новую сумочку на кровать. Посмотрев украдкой в зеркало, блондинка смахнула с лица осыпавшуюся тушь для ресниц. Она косо посмотрела на Гермиону, которая громко кашлянув, зарылась в книгу ещё больше. Прожив, вместе с Грейнджер в одной комнате практически пять лет, Лаванда точно могла определить болеет она или нет. И прямо сейчас, этот невнятный приступ кашля был ненастоящий. Когда Гермиона Грейнджер болеет по-настоящему, она зальет в себя при температуре в 40 градусов бодроперцовое и, выпив еще вдобавок какие-то магловские лекарства, пойдет на занятия. Но вот если бы у неё была какая-то страшная лихорадка, или не дай Мерлин, драконья оспа, НАВЕРНОЕ, она посчитала бы это за весомую причину для пропуска. — Итак, Рон сказал, что ты себя плохо чувствуешь, — сощурившись, спросила Лаванда, приближаясь к Гермионе. Скосившись на сову, что сидела на подоконнике, блондинка недоуменно добавила, — чья это сова? — Она просто ждёт моего ответа, — просто ответила девушка, пожав плечами,— а насчет самочувствия, у меня знаешь, женские проблемы, — уклончиво ответила Гермиона, прикрыв лицо книгой, чтобы соседка не видела, как сильно горят её щеки ото лжи. — Не беда, у меня есть специальное зелье, — кивнув на присутствие совы в комнате, Лаванда начала рыться в своем сундуке, где хранила личную аптечку, — никогда не замечала у тебя боли во время месячных, может, стоит обратиться к мадам Помфри? Она может отвести тебя в Мунго, там тебя осмотрит целитель. Гермиона посмотрела на неё с широко открытыми глазами и сразу же замахала руками. Она судорожно покачала головой Лаванде, которая определенно не понимала что происходит. — Нет! Я обычно пью… ну, магловские лекарства, они мне помогают, но я не рассчитала и они закончились. Со мной все отлично, не переживай! Гермиона безусловно понимала, что Лаванда не настолько глупая, чтобы поверить во весь бред, который она сейчас несет, но возможно она сможет от неё отстать. Лаванда с подозрением передала ей склянку с зельем. — Может, тебе нужно крововосполняющее и укрепляющее? Хотя, не припоминаю, чтобы ты их пила. — Мой цикл обычно не приносит мне больших проблем, спасибо. Я выпью твоё зелье чуть позже, окей? Блондинка кивнула ей и молча, аккуратно закрывая за собой дверь, ушла в общую гостиную. Гермиона выдохнула. Врать может и не хорошо, но ходить на занятия с таким тяжелым грузом на сердце оказалось выше её сил. Как же ей легко жилось до того, как Лаванда Браун начала предпринимать попытки дружить с ней, так как она лучшая подруга её парня. В конце концов, измучившись, Гермиона спустилась вслед за Лавандой в общую гостиную, находя в толпе рыжую макушку Джинни. Рыжая мягко улыбнулась ей, отодвинувшись, уступая тем самым немного места на диване у камина. Как и последние несколько дней, она была задумчива. Накрывшись пледом до самого носа, она зачарованно смотрела на огонь, который отражался в её карих глазах, и в отливе её волос. Сидящий немного поодаль от них Гарри, сразу же приосанился, как только увидел Гермиону. Оглядев его беглым взглядом, Гермиона демонстративно отвернулась от парня, вздернув нос повыше. Джинни утерла нос рукавом и посмотрела сначала на сжавшегося от такой Гермионы, Поттера, а потом уже на саму девушку. — Какой соплехвост вас укусил? – недоуменно спросила Джинни, помешивая угольки в камине. Гермиона вспыхнула, явно не готовая делиться такими новостями с Джинни, которая фанатела от Гарри Поттера всё своё детство, и только недавно отказавшаяся от этой идеи. Кудрявая зарделась, нервно заправляя пряди волос за ухо, приглаживая их на макушке. — Мы поссорились вчера. После того как ты ушла из гостиной, — и снова с губ Грейнджер сорвалась ложь. Хотя, фактически это была полуправда. Джинни бесцветно промычала что-то в ответ, потеряв всякий интерес к разговору. Скорее всего, она даже и спросила из банальной вежливости, не особо расстраиваясь по этому поводу. Девушка зарылась в одеяло с головой и прижалась к Гермионе. Положив голову ей на плечо, она тяжело вздохнула, поджимая ноги к груди. Гермиона молчала, позволив ей, успокоится в окружающей их тишине купола, что незаметно навесила вокруг них. Одно из полезных чар, которые ей показал Мракс. Это был барьер, который не впускал окружающих их шум, но при этом, другие не слышали то, о чем они говорили. Весьма полезное заклинание. — Спасибо, — Джинни шмыгнула носом, прижимаясь к боку Гермионы. — Всё пройдет, чтобы ни было, — Гермиона ободряюще улыбнулась рыжей девушке, обнимая её одной рукой, перебирая в пальцах её длинные волосы, что водопадом спадали по рукам и спине. — Помнишь, на первом курсе, — хрипя начала Джинни, — я попала в историю с дневником? Гермиона кивнула, вспоминая события своего второго курса. Она тогда большую часть времени провела в коме, и никогда не видела тайную комнату, а василиска, которого она увидела через зеркало, она предпочла забыть. Удивительная вещь детская психика – может заблокировать неприятный опыт, установив блок. Она была уверена, что с Джинни произошло то же самое. Девушка никогда не вспоминала ни о чем, связанным с тем годом. — Реддл – обаятельный мерзавец, которому я доверила свои тайны, — она судорожно вздохнула, кладя руку на живот, сжимаясь в полном неприятии ситуации, головой уже оказавшись у Гермионы на коленях. Слёзы лились градом, а зубы сжимались до такого скрежета, что казалось, она переломает их прямо во рту. Подавив вой, она свернулась в дрожащий клубочек нервов. — Профессор, — она говорила тихо, но разборчиво, — профессор Мракс напоминает мне его. Словно, он и есть Реддл, — безумно прошептала она, дрожа всем телом. – Но это же не может быть правдой? Том Реддл умер, правда? — Да, Джинни. Гарри убил его, все хорошо. Просто отлично,— она погладила девушку по волосам, покрываясь гусиной кожей от её слов. — Но кто-то освободил пожирателей смерти. Папа сегодня вечером прислал сову. Авроры, что были там, поделились с ним, что Тот-чьё-имя-нельзя-называть был молод и силен, как в первую магическую войну. Вдруг Реддл придет и за мной? — Мы тебя ему не отдадим, — припечатала Гермиона, внутренне содрогаясь от своей догадки. — Он уже пришел за нами, — неожиданно легко сказала Джинни, постукивая пальцами по колену Гермионы. — О чем ты говоришь? – Гермиона молилась, чтобы она не озвучила её самую страшную догадку. Джинни, резко перевернулась на спину, глядя на Гермиону по-настоящему безумным взглядом. Её лицо больше не выражало ничего, но глаза были страшные, будто она вырвалась из какой-то магловской психиатрической больницы. — Том. Марволо. Реддл. Девушка словно лишилась всех красок: лицо её было белым, как мел, а волосы потухли, превращаясь из огненно-рыжих в тусклую медь. Взгляд карих глаз застыл на потолке, пугая Гермиону. Из уголков глаз Джинни медленной струйкой текли слезы, заливая ушные раковины. В гостиной уже никого не было. Все разошлись по комнатам, оставляя Джинни и Гермиону в одиночестве. Она знала свою лучшую подругу уже несколько лет, но не могла оставить её в таком состоянии. Не могла оставить ей запретные знания о профессоре. По крайней мере, не сейчас. В голове девушки летали паникующие пикси, понимающие, что сейчас произойдет. Разум словно парализовало, а рука сама собой потянулась к заднему карману джинс, вытаскивая оттуда палочку. Она знала это заклинание только в теории, но хорошее знание ментальной магии, развязывало ей руки. Гермиона толком и не понимала потом, что заставило её пойти на такие крайние меры. Означало ли это то, что внутри себя, она уже сделала собственный выбор в этой войне? «Я не могу допустить этого!» — твердо решила для себя Грейнджер, и отставив дрожь в руке, направила палочку на Джинни, которая полностью ушла вглубь себя, не понимая, что с ней сейчас произойдет. — Обливиэйт, — тихо прошептала Гермиона, воруя у Джинни воспоминания о сегодняшней догадке, посетившей её. Вместе с этим, она забрала её размышления о схожести профессора Мракса и Реддла. Ведь оставь она это, Джинни снова догадается, и она уже не сможет её остановить. Она не могла допустить раскрытия тайны Реддла. Ведь, Том Марволо Реддл, это имя, которое она должна была запомнить, оно вело её к разгадке тайн неизвестного профессора. Гермиона еще не до конца разобралась со всем этим, чтобы так просто отступить. Глаза Джинни стали стеклянными, а тело полностью расслабилось, становясь тяжелым. Гермиона осторожно встала с дивана, кладя голову рыжей на подушку, и, укрывая её пледом. Прикоснувшись губами к её лбу, она тихо шмыгнула носом. — Прости…, — тихо сорвалось с её губ.

***

      Её вырвало. Дважды. Гермиону вывернуло от отвращения, от собственного выбора, от заклинания забвения, ото лжи, от всего, что в последнее время с ней происходило. С неё вышло абсолютно всё до желчи, пока из-за рта не начала тянуться слюна, а живот не сокращался в пустых позывах. Откинувшись к стене с горьким стоном, она прикрыла глаза. Её било мелкой дрожью, заставляя биться головой об стену. Оставив ненавистную ей отныне палочку в комнате, она зарылась пальцами в волосы, застыв в немом крике. Зажавшись в уголке ванной комнаты, она горько оплакивала потерянную для неё дружбу с рыжей девушкой. Она больше не сможет смотреть ей в глаза. И всё это ради Мракса, который вообще возможно Реддл – самый тёмный маг этого столетия. Пазл в голове начал медленно складываться. Эта сила и мощь, ощущение опасности, царившее вокруг него, все это с самого начала оповещало о том, кем этот волшебник приходился. Он взял имя Марволо как основным, и никто и не стал допытываться о том кто он и откуда. Никто не знал, что Лорд Волан-де-Морт это обаятельный староста Слизерина, лучший ученик школы Хогвартс, награжденный за особые заслуги перед школой – Том Марволо Реддл. В разговоре с Гарри на втором курсе, он упоминал, что его отец – магл, а мать волшебница. А так как единственные наследники Слизеринов, оставшиеся на острове это Мраксы, было легко предположить, что Том Реддл попросту принял наследие своего рода, сменив этим самым имя. Гермиона знала про наследие от Гарри, которому это только предстояло, после его магического совершеннолетия. Какой же она была дурой, согласившись на занятия с Мраксом. Он использовал её, чтобы подобраться поближе к Гарри, или же ещё хуже, хотел переманить её на свою сторону, чтобы ослабить золотое трио. Все волшебники знали, что Лорд Волан-де-Морт всегда получает тех волшебников и волшебниц, которых захочет, а противном случае, их ожидало одно – смерть. Так или иначе, подвергнув Джинни заклинанию забвения, она ненамеренно приняла решение о своей роли в грядущей войне. От этого становилось только хуже, а тошнота вновь поднималась по пищеводу наверх. Было тяжело отказаться от изучения тёмных искусств, а ещё тяжелее отказаться от этой порочной связи с Реддлом, который ворвался в её жизнь так же быстро, как и пустил в ней корни. Она вынужденно признала свое поражение, потому что никогда не сможет поднять на него палочку с целью убить. Её словно связали по рукам и ногам, ведь она не могла даже думать о возможном убийстве Реддла. Какая-то болезненная привязанность, заставляющая защищать его подобно лебедю. Она никогда не сможет рассказать ничего Ордену Феникса, Гарри или Дамблдору, это было выше её сил. Какие-то силы воздействовали на неё, заставляя отказаться от этой идеи, и это был не империус. Гермиона Грейнджер была самой глупой ведьмой этого столетия, потому что умудрилась по уши влюбиться в Лорда Волан-де-Морта. Вспомнив о своём обещании, Гермиона вернулась в комнату и села на подоконник, потеснив обнаглевшую сову, что сперла все её печенья из пакета на тумбе, призвала к себе пергамент с чернилами. Долго кусая кончик пера, и оставив множество клякс на пергаменте, она скомкала его и выбросила куда-то за спину. Решив не писать что-то однозначное и тривиальное, она решила, что не должна мучиться в одиночестве. Взяв новый пергамент и окунув перо в резервуар с чернилами, Гермиона размашисто нацарапала ответ. Привязав небольшой клочок пергамента к лапке совы, что незамедлительно укусила её, девушка открыла окно и выпустила птицу на волю, отправляя её к адресату. Уничтожив в камине комнаты все свои прошлые варианты ответов, Гермиона камнем упала на кровать, мгновенно проваливаясь в сон, ото всех сегодняшних переживаний.

***

      Профессор, коротавший время за разбором рабочей документации и писем от его пожирателей, что сегодня начали приходить в себя, кусал кончик пера. Он был уверен в том, что Гермиона не выдаст его – кровная связь, образовавшаяся между ними, действовала как клятва на крови, за одним исключением. Она, в отличие от клятв, была нерушимой, и не поддавалась никаким изменениям. В окно постучались. Прилетела сова с ответом от Грейнджер. Реддл усмехнулся: Гермиона не заставила себя ждать, он ожидал от нее, по крайней мере, недели раздумий. Впустив сову в личные покои, он с удовольствием развернул пергамент. Быстро пробежавшись по строчкам, он вскинул брови.

«Было приятно с вами познакомиться, профессор Р.

С уважением, мисс Грейнджер»

— Значит, догадалась, — сжигая письмо в руке произнес Реддл, смотря вдаль запретного леса, довольный ответом.