Твой профессор Р.

      Над Хогвартсом перманентно висели темные тучи. Несмотря на то, что был февраль, погода была мрачной, мерзкой и дождливой. Лужи замерзали промозглыми ночами, заставляя учеников падать утром в попытках добраться до занятий. Замок словно решил поддаться всеобщей хандре и унынию, волоча жалкое существование. «Долорес Амбридж назначена директрисой Хогвартса», — говорилось в заголовке газеты. На колдографии Амбридж позировала репортерам с видимым самодовольством, её губы изогнулись в фирменной мерзкой улыбке. Жаба в розовом, была необычайно довольна новым назначением. Она потирала руки в нетерпении навести порядок в школе. Радостная ухмылка не сходила с её лица несколько дней, что откровенно бесило всю школу. Весь отряд Дамблдора был наказан, и кровавое перо стало универсальным методом наказания Амбридж. Ребята часами выводили строки на пергаментах, чтобы смысл лучше запечатлелся, оставляя глубокие шрамы на коже. Пергаменты размазывались из—за слёз, а кровоточащая рука добавляла грязи. — Мисс Грейнджер, — Амбридж стояла позади Гермионы, наслаждаясь болью последней, — боюсь, строчки на вашем пергаменте размылись, — и снова эта поганая улыбка, — вам необходимо взять новый пергамент и начать заново. — Профессор Амбридж, мне кажется, смысл уже достаточно отпечатался, — Гермиона со злостью посмотрела на неё, остальные ребята отложили свои перья, тяжело сглатывая. — Милая, вы, верно, забылись — я Директор Амбридж. Что касается смысла, — Амбридж резко схватила Гермиону за левую руку и рассмотрела рану поближе, — только я вправе считать ваше наказание оконченным, — она обвела взглядом всех и бросила руку девушки как мусор. Гермиона всхлипнула. По одному ребята начали выходить из большого зала, еле ковыляя ногами — потеря крови. Бледные и измученные, с жалостью смотрели на Гермиону, которая продолжала писать строчки. В глазах мутнело, голова кружилась, девушка сфокусировалась на листе пергамента и усердно выводила «Я не должна лгать». Кровь пропитала рукава форменного свитера, она текла, словно ручей по тонкой коже руки и засыхала неприятной корочкой. Гарри и Рон ждали Гермиону у выхода, понимали, сделай они хоть что—нибудь против Амбридж, живой Гермиона оттуда вряд ли выйдет. К счастью, домовики тайком дали им еды с кухни, немного они припасли для Гермионы. — Достаточно, мисс Грейнджер, думаю, теперь вы точно будете знать, чего делать никак нельзя. Глаза Амбридж зло блеснули, проверяя пергаменты девушки, коих было множество. Это станет частью её коллекции — унижение грязнокровки собственной кровью. — Мисс Грейнджер, скажите, пожалуйста, чего вы больше не должны делать? — Гермиона с трудом подняла глаза на Амбридж, не вполне понимая её просьбу. Единственное, что было в её сознании, казалось даже выжженным на внутренней стороне век — строчки из пергамента. — Я…, — Гермиона тяжело сглотнула, облизывая засохшие губы, — не должна…, — ресницы дрожали, а зубы стучали друг об друга практически сбивая с них эмаль, — не должна лгать, директор. — Прекрасно, мисс Грейнджер, — довольно кивнула Амбридж, перед тем как наклониться к уху девушки — грязнокровка, — шепотом, в самое сердце, голос Амбридж зазвенел в ушах, резко отрезвляя. Гермиона широко распахнула глаза и отодвинулась от Амбридж, которая все ещё стояла с гадкой улыбкой. Девушка тяжело подняла голову, настолько, насколько она смогла и, придерживаясь за парту, проковыляла к выходу. Кровь кипела от унижения, заставляя идти несмотря на все еще капающую с руки кровь, оставляя за собой кровавый след. Гарри с ужасом застыл в дверях, готовый броситься к подруге. Гермиона чуть заметно покачала головой, отвергая его помощь, чтобы не нарваться на большие неприятности. Только когда двери большого зала закрылись, она позволила себе рухнуть в руки Гарри и Рона.

***

      Дождь бил в окно, заставляя его дрожать от порывов ветра. Спальню освещали яркие вспышки молнии и подрагивающий огонь в ночнике. Горел он только для одной кровати, у которой сидела Джинни и обеспокоено прикладывала подруге на лоб влажное полотенце. Тело горело, а зелья не очень помогали — магия кровавого пера постаралась. Гермиона была без сознания и постоянно ныла сквозь температуру, трясясь всем телом. Крупинки пота то и дело собирались на лбу, а брови и губы изгибались в боли. Джинни беззвучно плакала, просто находясь рядом, без возможности помочь девушке, что стала ей подругой. Она гладила её по волосам и обтирала лицо холодной тряпкой. Раскаты грома проносились над Хогвартсом, молнии все так же пробивались в комнату яркими вспышками. Соседки Гермионы — Лаванда и Парвати с жалостью смотрели на девушку. Она получила больше, чем все они вместе взятые, и в глубине души каждый радовался, что это был не он. Тяжелый вздох Гермионы эхом отразился по комнате. Руки навязчиво сжимали покрывало, впиваясь в него пальцами. Густые волосы девушки разметались по подушке, путаясь между собой, образовывая узелки. — Гермиона? – осторожно позвала Джинни, гладя её по горячей руке. Нет, она была не просто горячей, скорее обжигающей. — Пожалуйста, Джинни, — умоляющим голосом прошептала Лаванда, — давай позовем мадам Помфри, она ведь умрет до рассвета! – девушка не выдержала и закрыла лицо руками. — Нет, — покачала головой рыжеволосая, — ты ведь знаешь, что будет, если мы сообщим об этом хоть кому—нибудь. — Она права, — подала голос Парвати, которая до этого тихо сидела на своей кровати. – В школе теперь новые правила, мадам Помфри могут уволить, а Гермиону исключить, если захотят, никому и дела не будет до исключенной маглорожденной девочки, — заключила она. – Родители многих учеников работают в министерстве, думаю, Амбридж и там найдет на них управу, — Парвати тяжело вздохнула, а плечи её опустились так, словно она несла тяжелый груз. – Выбора у нас нет. Джинни удовлетворительно кивнула. Ей нравилось то, как быстро Парвати сопоставляет факты в своей голове. По всей видимости, сплетничать даже полезно. Гермиона резко замычала и нахмурилась. Она словно говорила что—то, но никто не мог понять что именно. Девушки переглянулись. — Можем ли попробовать дать ей сон без сновидений? — осторожно спросила Лаванда. — Наверное, ты права, — сдалась Джинни, — ей будет проще восстановиться. Джинни полезла в сундук Гермионы, который она словно увеличила заклинанием незримого расширения, так много вещей там было. Ничего другого ожидать от Гермионы и не следовало, хмыкнула про себя Джинни и взяла себе эту идею на заметку. Чары может, и были не из числа разрешенных, но устоять перед ними было невозможно. Немного покопавшись, она нашла нужную склянку пурпурного цвета, из-за яркости которой, она казалась лишней в этой мрачной комнате. Вместе с Парвати они приподняли голову Гермионы и влила в неё сразу всю склянку. Через некоторое время лицо девушки разгладилось и приняло совершенно безмятежное выражение лица. — Подействовало? — По всей видимости — да, — Джинни рухнула на стул возле кровати Гермионы, — но радоваться рано, будем ждать рассвета. Соседки решительно переглянулись и кивнули Джинни.

***

      Вода. Или же нет? Тягучая, тянущая на дно жидкость бескрайнего резервуара. Гермиона не знала где она, почему так тяжело удержаться на поверхности, а главное, что случилось. Как ни странно, она не захлебывалась. Нет, Гермиона умела плавать, и делала это, как и все остальное — отлично. Тяжело представить что Гермиона делает плохо. Но к её ногам словно был привязан какой то груз и она медленно тонула в этой жидкости. Мутная, но совершенно без запаха. Девушка смиренно опускалась на дно, пока не нащупала пальцами что—то вроде песка. Она пропускала его сквозь пальцы — мягкий, словно мука и масло, перетертые вместе, мамин яблочный пирог, который они готовили вместе. Гермиона любила растирать масло с мукой и пропускать получившуюся смесь сквозь пальцы. Прохладный и мягкий, такой по—домашнему приятный песок. — Гермиона? — прозвучал голос. Словно через толщу воды, будто где-то в тысячи километрах отсюда. Гермиона знала этот голос, он был ей так близок. Она осмотрелась, рядом никого не было. Никакого движения в радиусе видимости. Голос повторился. Гермиона вертела головой, пыталась сдвинуться с места, но что—то мешало ей встать на ноги и уйти на поиски. Она попыталась было отозваться на голос, но из её рта не вышло ни звука, только пузыри ушедшие на поверхность. Вдали возник силуэт. Он приближался к Гермионе. Она инстинктивно отодвинулась настолько, насколько это было возможно. Высокая, темная фигура шла прямо на неё. От чего-то казалось будто человек в брючном костюме. Да, это был мужчина. По мере его приближения, вода словно становилась менее мутной. Казалось, она расступалась перед своим хозяином, являя его Гермионе. Он подошел достаточно близко, чтобы увидеть его. Красивый овал лица, заточенные скулы. Волосы лежали идеальными кудрями. Не пушились как у Гермионы, а красивыми спиралями обрамляли лицо мужчины. Оттенок лица был немного не естественный, или же так казалось из-за воды? Медленно, Гермиона перевела взгляд на его глаза, и они в тот час вспыхнули красным. На лице незнакомца появилась усмешка, и он присел на корточки перед Гермионой, беря её за подбородок. Она с вызовом посмотрела на него. Под прищуром его багровых глаз, ей было слегка неуютно, но она переборола это в себе, чтобы удержать зрительный контакт. Они отзеркаливали движения друг друга с точностью соизмеримой в миллиметрах. — Кто ты? — мысленно прервала эту молчанку Гермиона. — А вы? — голос мужчины возник в голове девушки сам по себе, словно он всегда там был. Глаза девушки удивленно распахнулись. — Удивлена? Девушка едва заметно кивнула. — Ты не ответил на мой вопрос. — Ты тоже. Мужчина, или же все-таки парень, погладил скулу Гермионы, а после рассмеялся. — Ты смотришь на меня волком, Гермиона. — Откуда тебе известно моё имя? — Гермиона сделала попытку отодвинуться, но обнаружила что её лицо полностью зажато в руках этого незнакомца. — Отпусти меня. — Я могу слышать твои мысли, отвечать на них, заметь, в твоей голове, — парень придвинулся ближе, — разве ты не самая умнейшая ведьма этого столетия, Грейнджер? Он выдохнул её фамилию прямо в её губы. Мягок, и в то же время жесток. Колкий, обаятельный. — Да кто же ты такой? — Брови Гермионы изогнулись, лицо потемнело. Пальцами она вцепилась в пиджак незнакомца. Он нарушает её личное пространство? Гермиона поступит также. Парень перевел взгляд на пальцы Гермионы зажавшие приятную ткань у самых плеч. — Довольно компрометирующая поза, не считаешь? — казалось каждое её слово он готов высмеять и умножить полученный результат на самого себя. Большим пальцем он погладил скулу девушки. Неестественно мягкие пальцы. Такие Гермиона встречала только у младенцев, с которыми виделась в детстве. — Отвечаю на твой вопрос, Гермиона. Запомни это имя. Хорошо? — Гермиона кивнула. — Том Ма… Вода вокруг них стала пурпурного оттенка. Все закрутилось в воронку. Пальцы Гермионы разомкнулись, а сама она стала падать куда—то ниже, проваливаясь в пропасть своего сознания. Тело падало камнем вниз, а перед глазами возникла тьма.

***

— Очнулась! — крикнул какой—то голос. Все было мутным. Голова была свинцовой. Осторожно, держась за постель одной рукой, а второй за голову, она приподнялась. — Голова. Болит. — Прошипела Гермиона. — Выпей это зелье, — Джинни подала ей склянку, — оно от головной боли, должно полегчать. Гермиона послушно выпила зелье. На вкус оно было сладковатым, как маггловская микстура от кашля. Спустя минуту, туман в голове рассеялся, и она могла уже разглядеть сидящих рядом с ней. Джинни, Парвати и Лаванда сидели рядом с ней. Под их глазами залегли темные мешки. Девушки синхронно зевали, даже не скрывая недостаток сна. — Вы что же, совсем не спали? — Гермиона пораженно смотрела на троих девушек, с двумя из которых она вообще была не в лучших отношениях. — Мы так переживали! Стерва Амбридж запретила всему ОД обращаться к мадам Помфри! — выплюнула Джинни нахмурившись, — пришлось справляться своими силами, — она перевела взгляд на Лаванду, — ну, Лаванда сказала попробовать сон без сновидений, и тебе стало легче, я, честно говоря удивлена… Гермиона хихикнула и обняла Джинни. Кивнув двум девушкам, она притянула и их. Все рассмеялись, отпуская нервное напряжение этой ночи. — Подожди, — отодвинулась Джинни, — я скажу Гарри и Рону. Когда они принесли тебя вчера, оба выглядели как флоббер черви. Рыжеволосая быстро скрылась за дверью. — Наше счастье, что сегодня суббота! — Парвати рухнула на кровать и сладко потянулась. Лаванда последовала её примеру. Гермиона мягко улыбнулась им и посмотрела в небольшое зеркало висящее в их комнате. Волосы были взъерошены, кожа бледновата, а одежда безнадежно измята. Вздохнув, девушка наложила чары на волосы и управлялась палочкой как гребешком, приглаживая волосы. В динамике комнаты, которым никто особо и не пользовался, прозвучали какие—то помехи. Обычно его использовали для чрезвычайных ситуаций, чтобы быстро объявить эвакуацию. — Всем ученикам школы Хогвартс, а также педагогическому составу незамедлительно явиться в большой зал! — в динамике прозвучал противный голос Амбридж. Парвати застонала, забираясь в одеяло поглубже. — Амбридж, какая же ты сука! — крикнула она и бросила в динамик свою подушку. Лаванда уже исправляла лицо чарами, а так же бросила парочку в Парвати. Девушки нехотя спустились в гостиную, где Гермиону ждали Гарри, Рон и Джинни. Гарри сразу бросился к Гермионе. Он Ощупывал её словно на подлинность. Точно ли это она стоит перед ним. Гермиона слабо улыбнулась ему и притянула его к себе. Для них проявление таких чувств не было чем—то необычным. Все знали, что Гермиона и Гарри могут даже держаться за руки, чтобы чувствовать себя ближе друг к другу и почувствовать безопасность. Они были словно разлученные в детстве брат и сестра, понимающие друг друга с одного взгляда. Понимали все. Кроме Рона. Он громко кашлянул, и Гарри отошел от Гермионы, хлопая её по спине. — Миона, — начал Рон, — я рад, что ты в порядке. — Спасибо, Рон, — Гермиона кивнула ему, а Рон почесал затылок, кинув секундный взгляд на Гарри. Брат и сестра Уизли прошли вперед, а Гарри и Гермиона остались идти позади них. — Наверняка он снова приревновал! — прошипела Гермиона на ухо Гарри. — Ты же понимаешь, что ревнует он не меня, а тебя, да? — Понимаю, — кивнула Гермиона, — но он мне не нравится, Гарри! Я не хочу давать ему ложных надежд. — Мне кажется, он просто чувствует себя брошенным. Я знаю это чувство. — Гарри остановился и серьёзно посмотрел на Гермиону. — В нашей троице мы с тобой обнимаемся, обмениваемся секретами чаще, чем с ним, а он чувствует себя за бортом. Возможно дело только в этом. Вспомни, как к нему относятся в семье. Он просто не хочет быть обделен еще и друзьями, Миона. — Гарри Джеймс Поттер, — по-доброму прищурилась Гермиона, — откуда эта проницательность? — А я вообще полон сюрпризом, — Гарри подмигнул ей, — ты так часто делаешь акцент на моей фамилии, смотри, я ведь могу и поделиться! Гарри побежал по ступеням в большой зал, а Гермиона рассмеялась и отправилась вслед за ним. Почти у самых дверей она догнала Гарри, прекрасно зная, что он ей поддавался. Смеясь и пихаясь, они вошли в большой зал. Рон недовольно посмотрел на них и поджал губы. Заметив перемену в его настроении друзья утихомирились. Руки всего отряда Дамблдора были перевязаны плотным слоем повязок. Их было видно невооруженным взглядом. Белые повязки были для Амбридж словно их личным признанием поражения. Она ослепительно улыбнулась. Столы уже были накрыты к завтраку, но пока никто не понимал, зачем их всех позвали. И кажется преподаватели, в том числе. Студенты принялись за завтрак как ни в чем не бывало. Запомни это имя, хорошо? Гермиона остановилась вместе с ложкой каши, которую уже поднесла ко рту. Она словно забыла что—то важное, она должна была помнить имя. Мужской голос набатом звучал в голове, вызывая головную боль. Запомни. Запомни. Запомни. Красный. Нет. Багровый словно кровь, словно закат, его глаза напротив её. Она не помнит ничего кроме двух багровых глаз. Глаза цвета экспеллиармуса. Обезоруживающее заклинание, изгоняющее, вытесняющее, отталкивает, словно поток мощной энергии, и при этом оставляет тебя ни с чем, заставляя смириться с поражением. — Гермиона? — Гарри легонько дотронулся до её руки. — Все хорошо? Фирменное заклинание Гарри. — Да, Гарри…, — она медленно кивнула ему и опустила руку с ложкой. Джинни смотрела на нее с подозрением. — Все отлично. Она принялась за кашу с завидным усердием. — Гермиона, ты настолько, — Джинни вытаращила глаза, — реально, настолько хотела есть? Рон, у тебя появился конкурент. — Хороший аппетит — не порок, — заключил Рон, дожевывая сэндвич, — кушай, Миона, и никого не слушай. — Кстати, Рон знает хорошее заклинание стазиса, еда остается такой же свежей, как и несколько часов назад, — Гарри кивнул на Рона, который утвердительно закивал головой. — Мы используем его в комнате, чтобы ну, — рыжеволосый прочистил горло, — перекусывать по ночам там… Девушки переглянулись между собой. Если даже Джинни не знала о такой способности своего брата, то Гермиона тем более. Гермиона попросила Рона научить её накладывать такое же, и Рон от этой просьбы весь засветился как рождественская ель. Следом его попросила и Лаванда, которая услышала их разговор. Довольный собой он зачаровал при всех пару сэндвичей и убрал их в сумку. — Рон, — Гарри потянулся к Рону, — зачаруй еды побольше, не думаю, что хочу возвращаться сегодня сюда еще раз, — он перевел взгляд на Амбридж, что с едкой улыбочкой смотрела на студентов. Рон кивнул и припас разной еды на все трио. Амбридж закашлялась, привлекая к себе внимание. Студенты повернулись к ней, ожидая долгожданного объявления. Она обвела тяжелым взглядом всех студентов. Гарри буквально схватился за руку Гермионы, инстинкты у него работали отлично. Чуть задержавшись, он схватил за руку и Рона. Рыжеволосый удивился, но виду старался не подавать. Гермиона видела, как тело Гарри становилось будто каменным. Выброс адреналина — беги и сражайся. Друг был готов хоть в следующую секунду прикрыть их собой и обеспечить безболезненный выход из школы. Гермиона понимала это. Понимал и Рон. — Так как теперь я не только генеральный инспектор, но и по совместительству директор, я решила, что пора передать должность ЗОТИ тому, у кого хватит на вас времени и сил, дорогие мои. Снова эта гадкая улыбка. Амбридж отошла от трибуны, а у нее за спиной словно вырос высокий молодой мужчина, или даже парень. Крупные волны, которым немного не хватило до кудрей, лежали укладкой и подчеркивали овал лица своего владельца. Точеные скулы и по—аристократичному белая кожа, проницательный взгляд практически прозрачных, серо—голубых глаз. — Прошу, Профессор защиты от темных искусств — Марволо Мракс. Зал не взорвался бурными аплодисментами. Новый профессор приподнял уголок губ в подобии улыбки и осмотрел студентов, пока не остановился на Гермионе. Он смотрел на неё с особенным прищуром. Его улыбка превратилась в усмешку. Том. Имя, которое она должна была запомнить.