Жених с помойки...

На робкий стук в дверь обернулись оба. Один с надеждой потаённой… А другой. С какой-то дикой, обречённой паникой в глазах. Которую тотчас сменило глухое раздражение. — Тэхён, это дежурный доктор. Я могу войти? — Нет! — Слишком резко, ну, уже как вышло. — Оо… Ясно. Время позднее. Ваш посетитель уже уходит? — Он остаётся! — прорычал практически… Пристально посмотрев в глаза Чонгука хищным взглядом и всем весом вдавливая в свою подушку его крепкие покатые плечи. — На ночь?! Ох. Дорогой наш. Это как бы… Не положено ведь? — Доктор, — повышая голос, дикой кошкой облизнулся Тэхён, мягко проводя по острой, чуть подрагивающей чужой скуле указательным пальцем, медленно опускаясь ниже, на шею и кадык… Наблюдая, как тот судорожно сглатывает. — Поймите! Мне очень страшно оставаться одному. Шок и всё такое… Решите сами эту маленькую проблемку, хорошо? Мне не до этого сейчас, поверьте! — Тэ… Я тебя не узнаю… — Дрожащим шёпотом. — Тшш… Тихо, Чон! — Хорошо. — Даже словом не переча, а лишь слегка хихикнув, быстро сдался молодой голос из-за двери. — Я выпишу ему пропуск до утра. И, чуть помявшись, тихое… — Вы только тут уж сильно не шумите… Пожалуйста. — А это уж как получится, доктор, — растягивая слова прошептал Тэхён, видя, как в глазах напротив калейдоскопом сменяются по очереди все стадии принятия. Врач было отошёл от вип-палаты, но, вдруг лукаво улыбнувшись, вернулся и повесил на ручку двери табличку «не входить, проводятся процедуры». Поднял вверх большой палец, подмигнув парочке за дверью. И, насвистывая, пошёл в вечерний обход. — На чём мы там остановились? — промурлыкал Тэхён, тихонько, но настойчиво пробираясь пальчиками за воротник его рубашки. — На том, что ты немного сумасшедший, — так же тихо, прямо ему в губы прошептал Чонгук. — Есть такое, — ухмыльнулся и в его глазах действительно мелькнула искорка безумия. Тэхён и сам себя сейчас не узнавал! Но вот о причинах столь резкой смены поведения задумываться даже не хотелось. Разве это важно. Шок ли тому виной. Или задвиг на почве проклятья. Но он сам словно изменился изнутри… В подсознании крутилась одна мысль. Быть паинькой ему осточертело!!! — Я может быть и чокнутый сейчас немного, но, только на минуточку представь… сегодня я весь твой! — Потерся носом о щеку, тихонечко на ухо… — И, знаю, ты меня сейчас безумно хочешь! Контрольный в голову… Шумно и горячо он выдохнул на голый участок кожи, с маниакальным удовольствием проследив за появившимися мурашками, одновременно притираясь своим, уже хорошо привставшим членом о твёрдое бедро. Обжигающий юркий язычок провел влажную линию по шее. А тонкие пальчики осторожно, но неотвратимо пробрались погладить чужой пах, чувствуя, как возбуждающе приподнимается под ними горячая, тугая сила. И резко сжали… Очень быстро, пару раз, и отпустили. Играючи прогулявшись вдоль по широкому стволу. До самой головки… Мягкой подушечкой надавили, мазнули верхушку через одежду… А губы, наклонясь, причмокнули возле чужих, приоткрываясь… По блядски влажно скользнул по ним язык… — Даааа! Чёрт тебя возьми! Ты мой! — Утробно зарычав, сорвался с тормозов Чонгук, резко опрокидывая его под себя. Придавливая всем немалым весом. Притягивая за голову, уже не сомневаясь, врываясь в этот манящий до потери связных мыслей рот. Целуя жадно, до сбитого дыхания. Засасывая… Прикусывая… С оттяжкой… Эти губы, вкусные, мягкие, влажные и чуть дрожащие. Проникая языком как можно глубже, раздвигая зубки. Вылизывая изнутри мягкие стенки рта, в своём каком-то безумном помешательстве. — Ты сводишь меня с ума! — Хрипло. — Значит на одного безумца стало больше… — чуть закусил губу Тэхён, рывком расстёгивая пуговицы рубашки. И вот уже его маленькие, но быстрые руки в бездумном танце оглаживают спину, проходясь по позвоночнику, чуть сжимая стальные мышцы. — Ты невероятный, малыш… — Меньше слов уже… — Непокорный рот закрыл тягучий поцелуй. Небольшая, юркая ладонь забралась прямо под ремень. И под трусы, сжимая наконец горячий член. Добравшись до крупной, с выраженными венками, надувшимися от мощного притока крови, головки. — Оу… Пальчики прогулялись по ней, размазывая тягучие, липкие капли. Охватили вокруг и внезапно опустились вниз, резко оголяя чувствительную плоть. — Ааа! — взвыл Чонгук. — Дай хоть мне раздеться, ты, чертёнок! Хихикнув, Тэхён суматошно завозился, расстёгивая и стаскивая с него брюки. — Да, блин… Резко подскочив, Чонгук рывком стянул с себя штаны и, кинув в сторону рубашку, посмотрел в глаза, несколько раз, на пробу, проводя широкой рукой вдоль крепкого стоящего по стойке смирно члена. — Не передумал? Он ещё не мог поверить… Что сейчас войдёт в это шикарное девственное тело. Манящее… Желанное… Любимое… Что?! У Чонгука чуть настрой не сбился. Во рту вдруг стало сухо, как в пустыне. Он что, блять, сейчас подумал…?! А у Тэхёна и самого пересохло во рту от вида крепкого поджарого мужчины, стоящего сейчас перед ним совершенно обнажённым. Сильные стройные ноги с рельефными бёдрами и икрами. Влажный торс. Пресс, который жуть как хотелось облизать. Широкие развёрнутые плечи и мощные руки, наглаживающие сейчас такой огромный, офигенный член! — Дай! — Сглотнув сухость, Тэхён широко открыл рот. — Ты не перестаёшь меня удивлять, — опешил Чон, снова потерявшись на секунду. Тэхён лишь молча, но быстро поманил его рукой, ещё чуть шире распахивая губы, скользя по кругу влажным языком. И, дотянувшись до робко сделавшего пару шагов Чонгука, сам притянул его к себе. — Мне кажется, я быстрее сдохну от разрыва сердца, чем войду в тебя, — пробормотал Чон, пропуская член в горячий рот, сразу окольцевавший его, смачно причмокнув. — Бляяя… Посасывая на пробу, Тэхён, прикрыв глаза, попробовал коснуться язычком везде, где доставал. Ммм. Вкусно. Тяжесть на языке так правильно ощущалась, словно бы он это уже делал. И не раз. Рукой он подобрался под мошонку, сжав яички. — Чёрт! — дёрнулся Чонгук от неожиданности, слишком глубоко врываясь в горло. — Малыш? А малыш уже поплыл, с влажными от слёз глазами он двигал непрерывно головой, самостоятельно уже насаживаясь до упора. И тихонько постанывал, пуская слюну. — Стой, стой, притормози! — переполошился Чон, чувствуя, как резко подступил оргазм от взгляда на эту пошлую картину. Он отодвинул от себя сопротивляющегося насупившегося мальчишку и уложил аккуратно на спину, зацеловывая тонкий выступ ключицы. Руки блуждали по телу, не в силах остановиться на чём-то одном. Рот жадно вобрал сосок и потянул… — Ааа… — Такой чувствительный, — усмехнулся Чон, сжимая зубами небольшую покрасневшую горошину. Меж пальцев руки пропуская вторую, чуть потеребив её сверху и сжав. — Ааах, да…! Да! Тело выгнулось дугой, красиво приподнимая покрасневший член, из которого уже ниточкой тянулся предэякулят. — Бля… — только прошептал Чонгук, подтягиваясь ближе и вбирая его в рот. — Божееее… Он облизывал его с таким вселенским голодом, словно ничего вкуснее до сих пор не пробовал. Обсасывал как полоумный, выбивая стоны. Придавливал во рту и чуть скользил зубами по выпирающим венкам. Обходя восьмёркой тугую головку, дрожащую во рту от приближающегося оргазма. Сжимал и всасывал, заглатывая глубоко, пропуская в горло. — Стооой… Я хочу с тобою вместе… — Ты реально ненормальный! — восхитился Чон, приподнимая и разводя его бёдра, присасываясь ко влажному от натекшей на него слюны входу. — Чтооо..... — Тихо! Чуть втягивая пульсирующие стеночки ануса, он протолкнул в пылающее жаром нутро язык. И ещё… Глубже, не заметив, как спустя секунды уже долбился языком в тугую дырочку, растягивая. Вылизывал, стараясь дотянуться максимально глубже. Да сука, была бы его воля… Он бы весь туда целиком залез! А у самого в паху уже горело так, что от члена можно было спокойно прикуривать! — Потерпи ещё чуть-чуть, малыш… — Он уже даже и не знал, к кому сейчас обращается… К Тэхёну, извивающемуся и стонущему под ним, или к собственному члену, тяжёлым упрёком упирающимуся тому в копчик. Язык сменили пальцы. А рот снова обхватил сосок, играясь и покусывая. — Давай же… Хватит мучить! — Техёна размазывало по простыне, за которую он схватился до боли в онемевших пальцах. Он приоткрыл глаза и, видя проскользнувшую на какие-то доли секунды нерешительность, сам резко двинул бёдрами вперёд. Чон только и успел охнуть, чувствуя, как входит в туго раздвигающиеся от внутреннего давления стеночки. — Дааа!!! Даааа..... Сорвало обоих! Схватив Тэхёна за бёдра, сильно, до красных отметин под сжавшимися пальцами, он вошёл до конца. Бросил быстрый взгляд и, получив благословение, начал раскачиваться, млея от того, как его сжимают внутри. — Расслабься… — Ускорься! — Вот ведь… Засранец! Чон ухмыльнулся, одним слитым движением разворачивая лёгкого, как пушинку пацана спиной к себе. И резко входя на всю длину. — Да, блять… Глубже! - Сработало как спусковой крючок… Он лишь запомнил, как надавил, нажал своей тяжёлой ладонью на поясницу, прогибая ещё больше. Раздвинул половинки, жадно глядя на покрасневший, сжимающийся вход. И тут, всё… у него окончательно снесло разум… Он, реально балансируя на грани безумия, принялся вбиваться в него с гортанным стоном, глубоко, резко, размашисто. Практически полностью выходя и снова подаваясь обратно, до влажных шлепков их мокрых уже от пота тел. — Да… Да… Да… Быстрее… Держался до последнего, но, видя, как выгнуло Тэхёна, из члена которого тугой струёй выплёскивалась сперма, он не сдержался. Зарычав и подтянув к себе, он прикусил его за чуть солоноватый загривок, мучительно-сладостно и долго кончая внутрь… Они расслабленно валялись на постели, пытаясь отдышаться и прийти в себя. — Прощай девственность! Здравствуй новая жизнь! — вдруг задорно звонко рассмеялся Тэхён, лукаво поглядывая на Чонгука. А тот, зависнув на искренней, такой удивительной прямоугольной улыбке, вдруг понял… Он этого мальчишку хочет… Всего и целиком! Заберёт себе и спрячет ото всех! И не отпустит. Больше никогда! Потому что… Любит. Он притянул его, порывисто обняв, глядя с трепетом в чуть распахнувшиеся в удивлении глаза и очень тихо, дрожа от нахлынувших внезапно чувств… Чуть касаясь, поцеловал его в сладкие, припухшие от укусов губы. Страсть тихо сходила на нет. Её место сменяла щемящая душу нежность…

***

Вот это я попал! Лёжа на полу, Мин размышлял о бренном. Глядя в потолок и осторожно, нежно, стараясь лишний раз не потревожить, поглаживал тихонько похрапывающее и пускающее на шею слюни, тело. У Чимина сил хватило лишь на то, чтобы упасть, пьяно присосавшись к его губам… И отрубиться… — Зато жопа цела, — тихо прошептал Мин, сглатывая. — Пока… Цела. В том, что Чимин во что бы то ни стало, но добьётся цели… Он, почему-то, вот совсем не сомневался…