Жених с помойки...

Они с утра решили съездить в центральный офис. Поднять личные дела всех, кто был в той ночной смене, которая попала под их подозрение. Возможно удастся найти несостыковки или, наоборот, явные параллели. В таких вопросах часто имеют место быть родственные связи, либо человек мог тайно состоять в какой-либо криминальной группе. А они об этом ни сном ни духом. Теперь придётся дотошно проверять, рассматривая всех чуть ли не под микроскопом. Не мешало бы и с Хосоком переговорить. Юнги не давала покоя мысль, что он может быть каким-то образом связан с этим, дурно пахнувшим делом. Верить в подобный вздор не хотелось совершенно. С Хоби, так все называли Хосока по старой, ещё университетской памяти, их связывал не только бизнес, но и крепкая, проверенная годами дружба. — Как у тебя дела с Чимином? — спросил Чонгук, откладывая на приборную панель ежедневник. Ехать предстояло ещё около получаса, так что… Поговорить было и о чём, и есть когда. — Я даже не знаю, что тебе сказать на это, Чон, — практически сквозь зубы прорычал Юнги, опасно поворачивая на светофоре, почти под красный. — Тише ты… Неужели всё так плохо? — Он меня ненавидит всеми фибрами своей колючей, как кактус, души. Так понятно? На любое проявление внимания… Сворачивается клубком, как ёж и пыхтит из вороха своих колючек всякие гадости. А уж если разворачивается и начинает нападать! Пиши пропало всё! Бесит! Как же он меня, сука, бесит! — Ахаха… — тихо посмеялся Чон, косясь на пышущего праведным гневом друга. — У ёжиков мягенькое пузико… Ты знал? А от любви до ненависти, Мин… Как и в обратную сторону… Каких-то пара шагов… — Угу… Как же, как же… А у самого… Как дела? Смотрю, ты так обстоятельно и нежно обхаживаешь малыша Тэхёна, словно он хрустальная вазочка. Дышишь на него как на цветочек. Фух, фух, фух… Кончиками пальцев дотрагиваешься невесомо. Не думал, что возможно парень секса хочет? А ты с ним как монашка в церкви… Нет, не так… Словно одновременно случился стоматит и геморрой. Ни дать, ни взять! — Ахах… Ты пошляк. Мин… Я не могу. Мне кажется, он девственник. И я не знаю, что мне с этим делать, как подступиться. Я его спугнуть боюсь. — Чон, ей богу! Ты вообще нормальный? — Юнги эмоционально выкрутив руль, покосился на друга. — У тебя девственников что ли никогда не было? — Я тебе больше скажу… У меня и секса то давно с такой работой не было. Не то, что девственников! Мин тормознул на очередном светофоре и с изрядной долей изумления воззрился на Чонгука. — Охуеть, мой друг! Вот это ты попал, конечно!

***

— Чим… Ты всё-таки несправедливо относишься к этому Мину… — Тэхён перебирал одежду, аккуратно раскладывая её по стопочкам. Чем дольше они жили в этом доме, тем больше скапливалось всякого разного барахла, которое уже не знамо было куда девать. Начиная с одежды и заканчивая всякими милыми безделушками, которыми их одаривали парни. В итоге, грустно посмотрев на бардак вокруг, Тэхён решил затеять небольшую уборку, припахав к ней даже сопротивляющегося Чимина. Ибо нефиг! Отлынивать. — Не зуди, — вяло отмахнулся тот, перебирая разнокалиберные носки в отчаянной попытке рассортировать их на пары. Одинаковые носки находиться явно не спешили. И портили ему этим настроение. — Он придурок! — Он тебе нравится… — весомо припечатал Тэхён, закрывая дверцу шкафа. — С хуя ли? — возмутился Чим. — Я его терпеть не могу! Этого борзого, корейского альбиноса. — Чим… Он тебе нравится. Я же вижу. — Нет. — Он тебе понравился с того момента, как ты его увидел… — Умом двинулся? Когда я его впервые увидел, этот козёл клеился к тебе! — Воот… — улыбнулся Тэхён, забирая у Чимина несчастные носки и быстренько скатывая их попарно. — Поэтому и бесишься!

***

— Привет, дружище! Они искренне, радостно обнялись, похлопывая друг друга по спине и плечам. — Как у нас дела? Хоби одарил всех не исчезающей с лица улыбкой. Он никогда не унывал. Напоминая местное, специально взошедшее для этого кабинета солнышко. — Дела идут… А вы каким тут случаем? — Да вот, заехали проведать нашего управляющего, — улыбнулся Мин. — Соскучились. Быть может, по паре чашек кофеина? Есть разговор. — Серьёзный? — Это как пойдёт… Они выбрали тихий уголок в кофейне неподалёку. Заранее договорившись между собой не посвящать Хосока во все подробности, избегая лишних слов о пацанах, они поведали ему лишь о своих подозрениях. По поводу завода, не учтённого мусора и нападения на Чонгука, уверенные, что об этом инциденте их друг и так уже наверняка в курсе. — Да, дела… — Хоби задумчиво покачал в руке пустую чашку из-под кофе. — Что делать будем? — Тебя мучить… — ухмыльнулся Мин, неожиданно подмечая, как вздрогнул его друг. Практически незаметно. Но от внимательного взгляда бодигарда не укрывшегося. — В каком же плане? — Нам необходимо проверить все личные дела. И, скорее всего, по ним придётся запрашивать дополнительную информацию. Нам помощь нужна. Мы вдвоём такой объём вряд ли осилим так быстро, как хотелось бы. — Поможем… Что же не помочь… — Ну и на том спасибо! Полдня пришлось потратить на ворох документов. Из тринадцати человек в этой смене проверили и сразу отмели четверых. Молодые, судя по отметкам в паспортах недавно прибывшие в страну, они отправились в отдельную папку, на потом. Ещё шестеро под подозрением, в другую папку. Оставшиеся трое доверия вообще не внушали. И возникала куча вопросов, почему кадровый отдел допустил подобное, приняв этих людей на работу. У всех троих были судимости. А у двоих и не по одной… — Надо ужесточить процедуру приёма, — пробурчал Мин, черкая что-то в своём блокноте. — А то и не знаешь даже, кто с тобой работает в паре. Маньяк какой-нибудь или педофил. Всё! Я на сегодня закончил. Ты тоже? Давай тогда заедем к нам? Хочу трубы осмотреть… И ещё, хотелось бы снова пересечься с тем журналистом, после твоей встречи с которым и началась вся эта еботня… Прощание вышло каким-то скомканным. Тревожным. Хосок конечно улыбался, как без этого. Но что-то будто поменялось. И неприятным, царапающим осадком осталось на душе.

***

— Я что вам, Золушка?! Не собираюсь я готовить и обслуживать этих двух прожорливых мужиков! Они хомячат, как кабаны! На них продуктов не напасёшься! — Они же, заметь, Чимин, эти продукты сами и покупают! Хорош ныть! Поставь вариться рис… И побыстрее! С рисоваркой ты справишься, я в тебя, друг мой, очень сильно верю! — Тэхён-и… А скажи-ка, друг… — Чимин вальяжной кошкой застыл напротив. — Когда это мы с тобою стали такими хорошенькими, послушненькими жёнушками? А? Ой. Ты горишь… — глядя на покрасневшего как помидор Тэхёна, переполошился Чимин. — Да блять, горишь… серьёзно! Гаси давай… Рукав горит! Они, схватившись одновременно за тряпку, начали тушить пламя. — Тебе нельзя больше подходить к огню… — пробормотал Чимин, бедром отодвигая друга от плиты. — Так… Что там надо делать? И стол накрыт. Еда уж остывает. А мужиков всё нет… — Ты бы ещё свечи припиздяхал… Для романтики… — проворчал Чимин поглядывая то на Тэхёна, суетящегося над столом, то на часы. — И где же эти твари? — Ты так про нас? — раздался за спиной уставший голос Мина. — Чонгук-то тебе чем не угодил? — Выбором друзей… — проворчал Чимин, в уголках губ скрывая лёгкую усмешку. — Вы припозднились. — Дел было до хрена. О… Это, должно быть, вкусно! Мин сунул нос в блюда на столе и тут же получил… — Руки мыть, засранцы! — Он просто зверь! Присоседясь к Чонгуку, уже вытирающему руки полотенцем, пожаловался Мин. — Я его когда-нибудь прибью! — Ну, господа… Приступайте! — и чуть тише. — Надеюсь, это будет как минимум съедобно! Чимин смотрел как еда накладывается на тарелки… Сам не торопился… Ну, что скрывать. Он то знал, что нифига готовить не умеет. И даже под чутким руководством Тэхёна… Мало ли что… Пусть эти… Первыми пробуют. — Это что за… — Гадость? — встрепенулся Чим, сверля взглядом белобрысую макушку. — Я готовил. — Хмм… Вкусно. — Вот и жри давай, не торопись. Я не умею искусственное дыхание рот в рот делать. — А я бы сейчас не отказался… — проворчал Мин, в растерянности оглядываясь на Чонгука. Тот тоже, сидя с кислой миной, не представлял, как это можно есть. — Рис тоже ты варил? — с надеждой… — Ага! Таким довольным Тэхен его уже давно не видел. — Тебе помочь? Чонгук, взяв в руки полотенце, встал рядышком. Забирая из небольших ладошек мокрую посуду. — У нас же есть посудомоечная машина. Зачем ты сам… — Привычка. Тэхен откинул влажной рукой упавшие на лоб волны волос и улыбнулся. Чонгук завис. Такого чистого, красивого лица он никогда не видел в своей жизни. Маленькими точечками на нём были разбросаны крохотные родинки. А ту, что была на кончике прелестного носика, хотелось прямо сейчас зацеловать. — Ой… Прям Ромео и Джульетта… — Завидовать нехорошо! — раздался у него над ухом голос Мина. — Дай пройти. Весь проход загородил. Тебя подслушивать поставили, а ты подсматриваешь. — Уж кто бы говорил… — протянул Чимин, сверкая взглядом. — Не толстый вроде, сам пролезешь. — Боюсь чем-то большим зацепиться за тебя… — прошептал ему на ушко Юнги, оглаживая взглядом стоящее напротив тело. — Прям вот большим? — Скепсис в словах выделялся крупным шрифтом. — А ты проверь… — Больно надо… — Ты провоцируешь, засранец мелкий… Чимин неожиданно повернулся к нему и, откровенно нарываясь, облизал юрким язычком нижнюю, пухлую губу. И нагло так… улыбнулся. — Ссышь, котёнок? — Ах ты ж… Паршивец! — прорычал Юнги. — Была бы моя воля, я бы тебя связал, выдрал бы ремнём и оттрахал до выхода в астрал… Чтоб душу вытряхнуть! Чтоб… Мин осёкся, напоровшись на полный отчаянной бездны взгляд напротив. Она манила… Тёмной глубиной. И поглотила… Враз лишив остатков самообладания. Не думая… Ринувшись вперёд, он впился в чужие губы, те, что так манили. Те, что так мучили на постоянке его грешные мысли. Прикусывая, терзая, зализывая, сминая, словно оголодавший, он был готов сожрать их, проглотить. Чимин стонал. С жадностью целуя в ответ… Рукой Мин сжал чужие, запрокинув над головой. Второй же, надавив на шею, отчаянно выглаживал ложбинку под кадыком. Он сгорал в этом мучительном, безумном пожаре. И видел, что не он один. — Я больше не могу… Толкнув Чимина в комнату, захлопнул за собою дверь. И, зарычав, схватил расслабленное тело, бросив на кровать. Одежда тут же полетела в стороны разорванными клочьями, обнажая, выставляя на обозрение всю наготу их тел и душ… И, возбуждения…