Death?

Гарри повернулся к окну. Мужчина с завитком на лбу мельком взглянул на него. Утро было хмурым, серота топила в себе. Когда вчера он так и не узнал как дела у Сириуса, он сел в лодку с отчаянием. Оно держало его за горло цепкими пальцами, не отпуская, и до сих пор ничего не известно. Либо о нем вовсе запамятовали. Дверной колокольчик звякнул, мелодия пролетела по залу. Тот же мужчина, с завитком черных как смоль волос, взглянул в его сторону, затем оглядел зал: везде сидели парочки, занимая по два места. И только у Гарри было одно свободное. Завиток вежливо спросил: — можно присесть? И Гарри с уважением оглядывая его невероятное лицо кивнул. Ком подкатил к горлу. Его сосед по столику достал блокнот, и принялся что-то записывать. А Гарри только сидел, глупо потягивая кофе - горький, но ещё как-то приводящий в порядок его мысли. Он снова взглянул на мистера с завитком: тот не двигался почти. Подошёл официант, увидевший нового посетителя. Он только заказал кофе, а парень в коричневом фартуке ушел. Гарри прикрыл глаза, и нащупал на столе руку мужчины, обращаясь к нему: — простите, мне нужно чужое мнение, не могли бы Вы ответить на мой вопрос? Он оторвал глаза от блокнота, и заворачиваясь в кокон уверенности, ответил: — конечно, что Вас так беспокоит? Я вижу это сильно волнующе. Я ощущаю как Вы дрожите. Гарри глубоко вздохнул воздуха — что Вы думаете о смерти? Пространство странно подергивалось дымкой в глазенках Гарри, который оторвал руки от стола и прилепил к себе, обнимаясь с самим собой. Он не смотрел в его сторону, но давление сверлящего взгляда ощущалось хорошо; едва он осмелился посмотреть на мистера с завитком, тот поймал в клетку. — знаете, я достаточно увлекаюсь этим вопросом.. можно на ты? Мое имя Том. – он оторвал взгляд от него, и отрешённо уставился в стекло, и Гарри конечно разрешил, и представился. Том наклонился ближе к Гарри, смотрящему в него своими умопомрачительными зелёными глазами, так, будто Том его последняя надежда. Но, видимо так и есть: сам Том не обратился бы с таким дергающим за душу вопросом к незнакомцу, тем более в такой теплой атмосфере кафе: хотя, рядом с его случайным знакомым витала холодность и отстранённость, присущая всему Лондону, и не присущая людям, но даже так, не каждый прохожий – так заинтересовывает с первого своего вопроса. — Гарри, ты спрашиваешь про смерть, и лично мое отношение к ней, но также, я предупрежу: могу многое сказать, ведь ты не обозначил к чему и в какой стороне – то или иное мнение у меня. Например, какова концепция смерти? – он положил левый локоть на стол, касаясь пальцами собственного лба, и закручивая завиток куда больше, — смерть существует для того, чтобы появлялись новые умы, ты наверное знаешь, что чтобы что-то пришло, что-то должно уйти? Именно поэтому, когда где-то ушел умный или великий человек, то на его место обязательно когда-нибудь придет другой. Ушел глупый – то же самое и с ним произойдет. — он посмотрел на Гарри, и обратился к нему – да, я действительно так думаю. К абсолютно любому качеству человека. Но также и может быть обратное, например – закончил свой путь гений, а рождается другой, глупый. Это предположение я строю на том, что в большинстве мы умираем старыми, или прожившими хоть какой-то опыт, но рождается новый, ничего не знающий человек, ребенок. И – он вздохнул, устав говорить – мне интересно, к чему был этот вопрос? Или он не имел никакой ценности, не относился к конкретным событиям у тебя в жизни? — Том, я поражен. На самом деле, у меня произошло кое-что плохое, и оно действительно плохое. Если смотреть на то, что моего последнего родного человека, которого я знаю, сбили на дороге и я совсем не знаю что с ним сейчас, врачи молчат, а у меня через час учеба, и я даже готов бросить ее, прийти к крестному, лишь бы он остался со мной! – внутри сжалось, горько, как горько это ощущалось. Сириус.. он вскинул руку, закрывая глаза, или стараясь хоть как-то сохранить лицо перед Томом, совершенно чужим человеком. Он дрогнул, когда взрослая и теплая ладонь опустилась ему на плечо через столик. Том гладил его, пока не пересел на его диванчик и не полуобнял. — Гарри – он обратился к нему со спокойствием в голосе. И Поттер был рад, что не с сожалением: он не будет хоронить Сириуса раньше его достижения минимум ста лет, и точно не в это время. Он даже до пятидесяти не жил. Том согревал своим крепким телом спину и плечи Гарри, который словно заморожен. Оставлено для лучшего времени, пока он не увидит Сириуса с широкой улыбкой до ушей.Том поправил выбившуюся из прически Гарри прядь,: — Гарри, послушай. Что бы ни случилось, я верю - все наладится. Конечно, может и не полностью, но нет ничего, что нельзя как-нибудь исправить. Жизнь не стоит оценивать только в чёрно-белом, есть серый - и каждый его тон имеет достаточно значений. Гарри взгянул исподлобья на него уже как на незнакомца, Тома, старавшегося утешить его. И это растрогало его больше всего - мало того, что они впервые видятся, Том добр и гуманен, что Гарри решает попросить его о кое-чем. — Может, мы могли бы как-нибудь встретиться ? — Чтож, я совсем не против, Гарри , надеюсь все у тебя наладится. Может, я тебе оставлю свой номер? А ты напишешь мне чуть позже, чтобы договориться о встрече. И ещё, раз уж тебя так волнует этот вопрос, у меня есть пару размышлений, опубликованных в интернете, я отправлю тебе ссылку, как будет время – просмотришь. ***