Флёр плутающих душ (Акт 1)

Похорони себя заживо

      В хижине царило молчание, прерываемое лишь шагами по паркету и бульканьем. Душистый аромат зелени и трав впился в самую кожу. Убавив огонь, Виктория Аметист сняла крышку и помешала бульон, высыпала в кастрюлю нарезанную куриную грудку и добавила щепотку специй. За окном разносился скрип металла — приятно, почти мелодично. Изредка покачивались качели, подталкиваемые прохладным весенним ветром.       Уже четвёртый год тоскливые комнаты в хижине заполняли лишь старенькая мебель да картины с портретами родных и близких. На полках пылились дорогие, но безвкусные статуэтки и кувшины, доставшиеся Виктории когда-то от опекунов и родственников. В углу зала у окна, скрытое за портьерами, угрюмо стояло величественное кресло, когда-то подаренное ей её наставником. Только в спальне на чердаке не было украшений — двуспальная кровать, шкаф да заляпанное мутное зеркало над тумбой. Единственным «украшением» здесь выступали глубокие царапины на стенах, сколотые углы на деревянной мебели, разодранный пол в нескольких местах и плотно заколоченное круглое окошко.       Говорят, время лечит. Нет. Исцеляют мысли. Виктория всем своим нутром ощущала, как сама едва тянется вслед за временем. Как мысли с каждым годом становятся более жёсткими, а чувства иссякают капля за каплей. В груди больше не таились былое ребячество и юношеская пылкость — голова больше не забита бессмысленными желаниями. Сейчас, конечно, можно жить, как душе угодно. Но когда эту жизнь не с кем разделить — вот что действительно душит.       Порой Виктория чувствовала себя настоящей ведьмой, что с безумным фанатизмом изготавливала некие зелья. Но в этом она находила особый шарм. Находила его в том, как все эти смешанные жидкости она переливала в бутылочки, закрывала их пробками, заматывала разными жгутиками. Как в конце поливала верхушки крышек растопленным воском. Создание духов стало для неё сродни ритуалу, во время которого терялось время, мир вокруг, она сама... Но как только очередной флакон оказывался на полке в зале среди других, наступала тягучая пустота.       Виктория отодвинула кастрюлю с супом остывать и вышла в соседнюю комнату. В зале застыл успокаивающий аромат лавандовых масел, почти одурманивающий — благовония давно догорели, а пепел осыпался. Виктория подошла к окну, высотой до потолка, и приоткрыла одну из штор. На небосводе сгущались облака — их грязный фиалковый оттенок давно затерялся во тьме, а солнце за верхушками деревьев. Лес, окружавший небольшую хижину, с каждой минутой всё больше размывался в тёмной дымке. Но самое главное — едва заметные промелькнувшие тени рядом со стволами деревьев.       Плечи Виктории расправились, приподнялся подбородок, а брови опустились, затемнив глаза. Она в последний раз взглянула на улицу: два силуэта медленно направились к её хижине. Аметист отпустила штору, нырнула вглубь зала, растворившись в его темноте. За стенами хижины завывал ветер, но сквозь него удалось различить шорохи. Чуть погодя входная дверь приоткрылась. На пол легла совсем тусклая полоса света, и в зал пробрался холодок — за ним запах женной соломы и сухого лакированного дуба. Показались очертания человека. Он на корточках переместился на полметра вперёд, остановился за спинкой дивана и затаился. Выглянула голова — кто-то всматривался в темноту и прислушивался к звукам. Голова мужчины повернулась ко входу на кухню — откуда до сих пор виднелся подрагивающий свет от лампы. Виктория молча наблюдала из-за щели в двери чердака — следом за незнакомцем внутрь также медленно зашёл второй. Их лиц не было видно за черными масками, но внешний вид говорил сам за себя — асситы. Тёмная сдержанная одежда, покрывающая каждый сантиметр кожи, сумки за спинами.       Оба мужчины держались у входа и не спешили идти дальше вглубь. Тот, что вошёл вторым, приподнял руки и показал несколько жестов. Виктория внимательно следила за этим, но из-за полумрака смогла расшифровать лишь «аромат» и «тихо». Когда-то ей приходилось сталкиваться с асситами — не единожды — и все они часто переговаривались именно так.       В ответ первый мужчина слабо кивнул головой и плавно зашагал в сторону кухни. Второй ассит двинулся чуть позже, вероятно, чтобы оказаться поближе к напарнику. Он смотрел на него, периодически поглядывая по сторонам, опустил руку к бедру. Тем временем вниз, от самого потолка, потянулись чёрные лозы. Они опускались всё ниже — кончики заострились и блеснули. — Назад! — Внезапно закричал один из них.       Лозы резко устремились к первому. Их концы в один миг вытянулись, вновь сверкнули чистым металлическим блеском. Они разорвали чужую кожу, выдрали позвонок. Выживший ассит распахнул глаза, что было заметно, благодаря прорезям в масках. На пол рухнула голова мужчины, прокатилась ближе к центру зала, а затем и оставшееся тело повалилось на паркет. Лозы в тот же миг слились с мраком, проскользнули мимо лестницы на чердак и скрылись из виду за приоткрытой дверцей. Ассит же повернулся к лестнице, готовясь к новой атаке. Его глаза вспыхнули жёлтым, волосы окрасились в яркий, рыжий, а кожа засветилась. Он выставил перед собой короткий меч. Виктория же больше не показывалась — лишь тишина. Зато по полу разлилась лиловая дымка. Тогда мужчина заметил, что дым мягко тянется по лестнице — исходит от чердака. Руки крепче сжали оружие, и он медленно направился наверх.       Оказавшись у двери, ассит едва слышно выдохнул. Он заглянул вглубь помещения. Здесь было намного темнее — дыма больше. Взгляд мужчины то и дело кружил по стенам, углам. Он осторожно продвинулся дальше. И Виктория дала о себе знать. Несколько лоз рванули к проходу. Ассит успел отразить пару атак, но не заметил, как ещё несколько перекрыли проход, буквально затолкнув его на чердак. Мужчина кувыркнулся и прижался спиной к заколоченному окну. — Заканчивай, Вдова! Тебе больше не скрыться! — Рявкнул он.       Вместо ответа Виктория мелькнула в тени и быстро переместилась в другой угол потолка, вонзая лозы в его поверхность. Она точно пронзила бы ассита одним из своих клинков на концах волос, если бы он не отскочил в сторону и не защитился своим собственным оружием. Два острия соприкоснулись, раздался скрежет металла. Виктория притянула свой клинок ближе к себе, и тогда мужчина наконец увидел её. Длинные локоны волос — уплотнённые, острые — были врезаны в поверхность потолка и стены. Она без особых усилий удерживала своё тело, пока из полумрака сверкали серые блики её глаз. — Зачем вы явились сюда? — Зашипела Виктория.       Всё пространство чердака задрожало, словно стены и пол накрыло полотно из извилистых червей. Рука ассита скользнула рядом с сумкой. Он вскинул ею — комната залилась ярким светом — и тотчас зажмурился. Стоило свету рассеяться, в тускнеющем тумане прояснились очертания женщины. Её отбросило в сторону. Но Виктория не упала — с ещё большей яростью сорвалась с места. На стенах, потолке и полу растянулись бесчисленные локоны. Они извивались, источая розоватую дымку — та сгущалась, уплотнялась и поднималась к потолку. «Что за..» — Вырвалось у ассита. Он поднял голову. Дым всё это время кружился вокруг них — уплотнился настолько, что мужчине стало трудно дышать. А затем окружение погрузилось в кромешную темноту. Кокон заточил ассита в ловушку — и даже свечение его тела было не в силах разогнать тьму. Виктория, словно хищный зверь, перемещалась в ней. Мужчина хватался взглядом за скользящие тени, оборачивался на каждый шорох. — Что ты такое!? — Крикнул он. Становилось душнее — цитрусовая горечь перебивала собой всё вокруг. — А ты как думаешь? — Мелодично раздалось эхом где-то в пространстве.       Мужчина взмахивал мечом — Вдова пауком перемещалась во мраке, уворачиваясь — медленно пятился, пока не уткнулся спиной в стенку кокона. Та по-звериному впивалась в него взглядом — сглатывала слюну, облизывала губы. Во мраке сверкнули очертания локонов, и бледное тощее лицо выглянуло из дыма прямо перед носом ассита. Его тело отреагировало быстро, но остриё разрезало лишь туман. Виктория, увернувшись, напоследок придвинулась к чужому лицу, распылив клуб газа, и скрылась. Мужчина же, ожидая только металлического удара, невольно вдохнул — закашлял, зажал рот и нос ладонью. Локон пробрался ему за спину и резко толкнул в плечо. Ассит рухнул на колени — подкошенные ноги и разрывающий его грудную клетку кашель подвели. Вдова вцепилась зубами в плечо мужчины, чтобы прокусить до самой крови. Но он развернулся, замахнулся — Вдова вовремя отпустила его и отдалилась. Она не сразу заметила небольшую пульсацию на щеке. — Как вы нашли мой дом? — Снова прошипела она, на автомате проведя по щеке рукой, словно избавляясь от боли коснувшегося её меча. Но вдохнув солоноватый с металлическими нотками запах и на пальцах почувствовав собственную кровь, запнулась, стукнула зубами в оскале.       Свечение ассита усилилось — темнота вокруг него ещё немного расступилась. Он снова взмахнул оружием и не сразу заметил, как в воздухе растекся сладковатый с лёгкой горчинкой аромат. Казалось, этот запах мог свести с ума. Нежные его аккорды постепенно накрыли мужчину, застилая обзор пеленой. Единственное, что он мог увидеть — как в толще неизвестности образовались две расплывчатые тени. Они приблизились, и с каждой секундой становились всё чётче. Заглянув им в глазницы, Вдова тотчас поняла — жена и дочь. — Ланда?.. Сьюзи?.. — Тихо пробормотал мужчина. Его голос дрогнул. — Что вы здесь делаете?.. Вы же.. Вы же...       Виктория довольно улыбнулась, проскальзнув позади. Она остановилась рядом с его плечом, а затем зашептала чужим голосом. — «Почему ты бросил нас? Зачем ушёл к ним...» — Я.. Я... Я не бросал вас! Нет.. Нет... — Ассит замахал головой. — Это всё не правда.. Вы мертвы.. Вы не можете... — «Но ты нас бросил. Ты нас предал.» — Продолжала Виктория девичьим голоском. — Нет.. Нет!..       Ассит не поддавался. Его пальцы дрогнули, но он всё ещё удерживал оружие. Вдова касалась ладонями его плеч, ощущала резкую дрожь в них. Мужчина едва ли не подскакивал на месте, чтобы отогнать её от себя, словно назойливое насекомое. Он смотрел вперед, сквозь мутную пелену, больше не видя ничего перед собой — только два искусственных силуэта. Его рыжеватое свечение дрогнуло следом за телом, периодически поддаваясь дыму. — «Почему ты ушёл к ним?.. Зачем ты делаешь это?» — Я.. я был вынужден! Я не мог.. не мог иначе... — Он снова поднял голову. Руки сжали меч. — Нет!.. Это враньё!       Свет тела вспыхнул чуть ярче. Ассит развернулся и ударил, но острие задело только кончик чужих волос — Виктория поморщилась и быстро отдалилась. Мужчина медленно поднялся на ноги и отвернулся от видений, но впереди его ждало ещё одно. Вдова держала дистанцию. Одного её взгляда на силуэт — товарища ассита — хватило, чтобы понять. Вот оно — сердце. — «Зурог.. Ради чего ты делаешь это? Зачем?...» — Паксиль?.. Что ты... — Его руки вновь дрогнули. Меч почти выскользнул. — Ты не понимаешь... — «Мне и не нужно понимать, чтобы увидеть предателя...» — Продолжила вырывать из сознания мужчины глубинные воспоминания Вдова. — Я должен был сделать это! — Свечение мужчины мигнуло, потускнело. — Они сказали, что заплатят мне, если я найду её! Паксиль, умоляю... — Хватка всё же ослабла, и меч выпал, ударился гулко о пол. — «Я больше не верю тебе... Уходи...» — Аметист снова проскользнула рядом с Зурогом, оказалась совсем близко.       Рыжеватое свечение полностью потухло — именно это и было нужно. Две пары заострённых зубов вонзились в шею ассита. Он больше не сопротивлялся, наконец сломленный иллюзией. Несколько мгновений, и тело обмякло, упало на паркет.       Темно-лиловый кокон истончился, распался на клочья дыма и плавно растворился в воздухе, вернув и Викторию в свою хижину. Окружение прояснилось от прожилок лунного света меж досок на окне. А волосы Аметист почти сразу приняли прежний вид — упали на плечи и обрели свою былую мягкость. Виктория, облизнувшись, осторожно двинулась к лестнице. Вкус чужой крови оказался тошнотворно-горьким. В сознании повторился фрагмент последней фразы: «...Не верю... Уходи...» Виктория застряла в проходе — уперлась ладонями о косяк и сверлила тёмную лестницу глазами. Ком резал стенки горла, рвался наружу, пока руки колотило дрожью. Вопль рвался наружу, но Аметист молчала, сгрызая тонкую кожицу на губах. Рвано вдохнув носом, она развернулась, подхватила труп, за ним второй на нижнем этаже, и быстро вытолкнула на улицу.       Виктория швырнула тела рядом с кустами, неподалёку от хижины. Грудь стала ритмично вздыматься, взгляд не отрывался от чужих корпусов — Виктория сжимала кулаки и впивалась ноготками в ладони. Только сама мысль о том, что кто-то посмел рушить её «покой», выводила из себя. Последняя — как она думала — стычка со старейшинами привела к катастрофе. Но Аметист совершенно не хотела её повторения. Не хотела точно так же, как вернуться к своей натуре — жаждущей крови. Она сорвалась. Снова. Допустила, чтобы «Оно» всё-таки вырвалось наружу, так и не забыло о ней. И всё ждёт, когда Виктория снова оступится. И она оступилась — смотрела теперь на маски убитых ею людей, пытаясь подавить внутри себя до сих пор клокочущую жажду. Смотрела в потухшие глаза ассита, но смотрела словно в зеркало. Болезненные воспоминания чужого сознания кружили в её собственном, вспыхивали смазанными картинками перед глазами — в желудке ворочалась тошнота, а к глотке подступала желчь. Нос начал втягивать прохладу улицы всё резче. Виктория развернулась, устремилась в хижину, но на полпути запнулась о собственный локон. Смоляные волосы уже наматывали третий круг по земле, продолжали расти. Тогда Аметист выпрямилась, сделала большой глубокий вдох, а следом и выдох. Волосы медленно вернули прежнюю форму, пока по подушечкам ладоней пробежала лёгкая расслабляющая пульсация, прояснились красные полукруги. «Ничего. Может, вы и нашли меня, но я так просто не отпущу вас...» — Подумала Виктория, заходя внутрь. На одной жажде расправы она не сможет продвинуться далеко. Даже убив асситов — всё-таки официальных работников — она вряд ли сможет в одиночку расправиться с целым кругом старейшин. А те, зная и помня о ней, никогда не отстанут, пока не сожмут её в своих ненасытных тисках. Может быть, четыре года назад она и сделала отчаянный шаг назад, но ей всё же придётся шагнуть навстречу тому, от чего она сама отреклась. Ноги поволокли вперёд. Виктория почти сорвала с рейла у входа пальто, надела его, расправив воротник, и покинула хижину.