Добро пожаловать в Трансильванию

      6 сентября, 2006 год, отель «Трансильвания», Румыния       Утренний холл постепенно наполнялся запахами еды, сырости и свежих цветов. Первый исходил из кухни, находившейся в подвале замка, отчего ароматы каши и яиц были едва уловимы. Сыростью несло из приоткрытого окна — на улице шёл дождь. А цветы стояли на стойке портье в прозрачной вазе. Грейнджер то и дело рассматривала их и нахваливала вкус Стефана.       — Луна будет в восторге, — убеждала его она, широко улыбаясь.       Драко тихо фыркнул и отвёл взгляд к выходящему на внутренний двор окну. Между её «переговорами» с портье и сырым асфальтом Драко предпочитал второе.       С одной стороны, Драко стоило радоваться — Грейнджер лестью выкладывала им путь на разговор с Уолтером и его женой Лукрецией. А с другой — Драко-то знал, что врать Грейнджер не умеет и все её слова идут от чистого сердца. Кто бы мог подумать, что в отношении сомнительных и слишком доброжелательных личностей это может ужасно раздражать.       Стефан не то чтобы сердил Драко. Вовсе нет. Он был обычным сквибом, на котором обрывалась многовековая династия. Являлся буквально прямым олицетворение несбывшихся надежд, проваленных ожиданий и родительского разочарования. Его было даже немного жаль. Но вместе с этим Стефан раздражал Драко. Не как сквиб или портье, скорее как Опреа, Уизли или Поттер. Некая внутренняя предвзятость, идущая из глубины души и оседающая на поверхности.       Впрочем, с Поттером и Уизли Драко в итоге нашёл общий язык. Возможно, с Опреа и Стефаном рано или поздно тоже придётся. Пока Драко внёс их в «Список Малфоя», где особенно раздражающие люди ждали окончательного вердикта.       — Гарри Поттер, стой смирно! — голос Пэнси звучал на весь холл.       На лестнице показался Поттер, который либо начисто лишился слуха, либо принципиально игнорировал Пэнси. В обоих случаях участь его будет страшна.       Поудобнее устроившись в кресле у окна, Драко сложил руки на животе в замок и стал внимательно следить за развитием лестничной сцены.       — Я всё сказал, — строго ответил Поттер, даже не оборачиваясь.       Быстрыми шагами он сбегал по ступенькам, стараясь не оглядываться и не смотреть по сторонам. Его глаза были прикованы к входной двери, способной стать его спасением. Пэнси вряд ли станет мочить туфли.       — Меня не устраивает, что ты сказал, — развела руками Пэнси.       Обогнав его, она замерла перед Поттером, преграждая последний путь к отступлению.       — Жаль, потому что придётся смириться.       Его губы дёрнулись в нервной улыбке.       Пэнси скрестила руки на груди и выгнула бровь, смотря ему в глаза.       — Я похожа на ту, кто принимает отказы?       — Ты похожа на ту, кого я всем сердцем люблю, — он обхватил Пэнси за плечи. — И ту, кто согласился с выделенным бюджетом и пообещал мне за его рамки не выходить.       Сказав это, Поттер придвинулся, оставил на её лбу короткий поцелуй и едва не бегом отправился на улицу.       Запах сырости усилился. А Пэнси так и осталась неподвижно стоять в холле, пока Грейнджер возвращала Стефана в русло их разговора.       — Выбрать жениха, который даже венчание себе позволить не может… — философски прошептал Драко и взглянул на подругу. — Как так, Пэнс?       Она гневно прищурилась и быстрыми шагами подошла к нему, усаживаясь в соседнее кресло и перекидывая ногу на ногу. Руки всё ещё были скрещены на груди, а в зелёных глазах полыхали молнии раздражения.       — Он может себе позволить сотню таких венчаний, — заявила она. — Но считает, что, если мы спустим на него бюджет небольшой страны, это плохо скажется на его репутации.       — Должность главного аврора требует жертв, — деловито заметил Драко. — В вашем случае — твоих.       Пэнси внимательно взглянула на Драко. Несколько секунд она неотрывно смотрела и молчала. Вероятней всего, у неё было много ответов на его шутки. Но Пэнси воспитывалась в лучших слизеринских традициях и умела вовремя замолчать. По крайней мере, в обществе себе подобных.       Поэтому она отвела глаза к окну.       — Тебя это задело? — вдруг спросила она, и Драко обнаружил, что взгляд Пэнси вновь прикован к нему. — Что вас не позвали.       — Не представляю, каким должно быть событие, — Драко поднялся и поправил пальто, — чтобы задеть меня.       Краем уха он слышал, что разговор Грейнджер уже подходил к концу. И Драко это радовало. Он был уверен: желание уйти продиктовано наличием здесь Пэнси.       Нет, она его не задела. Нет, не обидела. Просто он хотел как можно скорее её покинуть.       — И я о том же, — с лёгкой грустью ответила она, на губах проступила горькая улыбка.       Пэнси медленно поднялась и подошла к Драко, смахивая с его одежды невидимые пылинки.       — Ты слишком самодостаточен, чтобы тебя задевало отсутствие приглашения, не так ли? — она на мгновение прищурилась.       Драко кивнул.       — А со мной, Забини и Ноттом ты не разговариваешь не потому, что обижен, — она сделала шаг назад и постучала пальцем по подбородку, — а потому, что много работы?       — Люди имеют особенность умирать в самый неподходящий момент, — он натянул чёрные кожаные перчатки.       Пэнси медленно кивнула и, поджав губы, развернулась, чтобы уйти, но почти сразу остановилась и посмотрела на Драко.       — Если вдруг тебе интересно: я не чувствую себя виноватой, — сообщила она. — Но лишь потому, что тебя это не задело.       Сказав это, она натянуто улыбнулась и отправилась в сторону столовой, запах еды из которой становился уже просто невыносимым. Драко взглядом провожал подругу, пока она наконец не скрылась за одним из поворотов.       Хуже всего в этом разговоре было не то, что перед ним не извинились, как он ожидал. А то, что, несмотря на убеждённое равнодушие, Драко задело отсутствие приглашения. Но он об этом не скажет.       — Идём? — рядом остановилась Грейнджер. — Волки живут неподалёку.       — Отлично, — медленно кивнул Драко и отправился к двери.       Но за секунду до того, как открыл её, он обернулся к Грейнджер и ухмыльнулся.       — Для справки: на них можно смотреть так, будто они съели твою бабушку.       Грейнджер гневно ударила его в плечо и тихо выругалась, выходя в залитый дождём внутренний двор замка.

***

      Импала остановилась перед мостом, ведущим в Лемнарский замок. Передние двери были настежь открыты, а рядом стоял Малфой. Руки его были широко раскинуты, пальцами он удерживал карту Брашова, на которой Гермиона искала их отель. Постукивая бордовым маркером по подбородку, она внимательно осматривала каждую линию и не могла понять, где совсем недавно видела обозначение замка.       Дом, где жила семья оборотней, был обведён ещё в мэрии. Августин быстро нашёл его на карте и сразу пометил. Но кто бы мог подумать, что Гермиона потеряет место, где сейчас находилась. Малфою она об этом, естественно, не сказала, да он и не спрашивал.       После разговора с Паркинсон Малфой вёл себя отстранённее обычного и молча держал карту. Удивительно, но за те несколько минут, пока они стояли, он даже ни разу не отшутился. Внутренний голос подталкивал Гермиону поинтересоваться, в чём дело, но она сдерживалась. Ей самой с трудом удавалось не думать о друзьях. А именно о них он, как она считала, и размышлял.       Слегка качнув головой и выбросив неудобные мысли, Гермиона вернулась к карте.       Через несколько секунд она всё же отыскала нужную точку и забрала бумагу у Малфоя, сворачивая так, чтобы видеть маршрут. Быстрыми шагами Гермиона прошла к водительской двери и села в машину, посматривая то на карту, то на дорогу в лес.       — Выезжаем на трассу, — говорила она, пока Малфой усаживался на сиденье. — Дальше в сторону города до пятого поворота направо и прямо до упора. Августин сказал, мы не должны пропустить дом.       — Продавцы карт разорятся, когда разрешат аппарацию, — хмыкнул Малфой и открыл бардачок.       Гермиона инстинктивно зажмурилась, когда оттуда на него вывалилась куча вещей. Несколько ручек, блокнот, пара путеводителей, немыслимое число брошюр и купонов в ближайшее кафе. И это не считая маленького болванчика в виде Дракулы, которого она не смогла приклеить к приборной панели.       — Грейнджер, что это? — возмутился Малфой. — Мы здесь всего два дня.       — Ты пару раз задерживался, когда мы уходили из мэрии, — пожала она плечами. — А там рядом небольшой магазинчик с…       — Бесполезным хламом?       — Важными вещами, — поправила его Гермиона. — Это всё может нам понадобиться.       Малфой недоверчиво на неё посмотрел и вытащил несколько брошюр.       — Магазин сувениров «У Донни», парикмахерская «У Чарли», нотариальная контора «У Элли»…       — У неё хранится завещание Уолтера, — тут же заявила Гермиона. — Его уже составили.       — Если бы мне осталась пара месяцев, я бы тоже его составил, — хмыкнул Малфой, доставая очередную бумагу. — Библиотека? Ты оформила читательский билет?       — Нам пора ехать.       Гермиона нервно улыбнулась, схватилась за руль и вдавила педаль газа. Машина рванула с места так быстро, что все вещи тут же полетели в ноги Малфоя, и, судя по взгляду, он едва сдерживался, чтобы не растоптать их. Спустя несколько минут дороги он выдохнул и пригнулся, убирая всё обратно в бардачок.       Повисла гнетущая тишина, прервать которую хотелось точно не обсуждением брошюр. Мысли Гермионы вновь возвращались к разговору Малфоя и Паркинсон. Идеально выстроенная линия защиты против переживаний официально дала сбой.       Последнюю пару дней Гермиона целиком и полностью посвящала себя расследованию убийств и Малфою. Его обществу. А вместе с этим успешно игнорировала собственные домыслы и извечный вопрос «Почему?», который так и не смогла озвучить Гарри. Ведь она с ним не разговаривала.       Она видела Джинни, Луну, Гарри, да даже слизеринцев, что сновали по замку. Гермиона встречалась с ними, когда смотрела в окно, наблюдала с балкона над их с Малфоем номерами, шла мимо в направлении кухни или гостиной. И каждый раз, пересекаясь взглядами, она отводила глаза и пыталась скрыться.       У неё не было желания с ними говорить, но при этом она отчаянно ждала ответов. И если до сегодняшнего утра Гермиона удачно игнорировала это противоречие, то сейчас в ней сломалась последняя линия сопротивления.       — Вы помирились? — чуть помедлив, спросила она.       Взгляд Гермионы был прикован к дороге, и она не знала, как отреагировал Малфой. Так и планировалось. Она не хотела видеть его лицо и строить теории, что он о ней подумал. Они оба ясно дали понять, что не сильно радуются, когда друзья врут им в лицо.       Но, в отличие от Гермионы, Малфой мог терпеть отсутствие друзей. Порой ей казалось, что ему вовсе не нужны люди для счастливой жизни. А у неё так не получалось. Она физически чувствовало желание всё забыть и кинуться к ним в объятия, но нечто внутри… Та самая гордость, что регулярно страдала от уступок Малфою, снова была задета.       Или это было нечто большее? Родное и от этого болезненное. Насколько громко звучит слово «предательство», когда речь о приглашении на венчание?       — Решаешь, когда простить Поттера? — скучающе бросил Малфой.       — Нет, — тут же заявила Гермиона. — Любопытно, как обстоят ваши с Пэнси…       — Врёшь, — заключил Малфой. — Ты хочешь простить их, но не уверена, что это правильно. Тебе нужны аргументы за, а я потенциально могу их дать.       Повисла тишина, разбавляемая звуком мотора и завыванием ветра. Гермиона поджала губы, не зная, что ответить. Она не так планировала этот разговор.       Глубоко вдохнув, Гермиона решила сменить русло беседы.       — Уолтер и Лукреция отобедают с нами, когда вернёмся, — сообщила она.       — Грейнджер, — Малфой сочувствующе вздохнул, — не переводи тему. И прекрати нервничать.       — Я не нервничаю.       — Значит, ты всегда бьёшь пальцами по рулю?       Глаза Гермионы тут же метнулись к собственной руке. Она действительно ритмично постукивала по натянутой коже. На несколько секунд повисла напряжённая тишина. Гермиона чувствовала тяжёлый взгляд Малфоя.       — Ты думал, почему они так поступили? — сдавшись, спросила она.       Малфой уже повернулся к ней корпусом и внимательно рассматривал. В серых глазах играло лёгкое любопытство, а мышцы лица были напряжены.       — Мы их друзья. Такие же, как Джинни, Луна, Забини, Нотт, — перечисляла она, начав ёрзать на сиденье. Оно вдруг стало абсолютно неудобным. — Но их позвали, а нам соврали. Почему так?       На мгновение она замолчала, вбирая в лёгкие больше воздуха.       — Я… — она обречённо покачала головой, смотря вперёд. — Не понимаю, что сделала не так.       Гермиона затормозила на повороте и на несколько секунд прикрыла глаза. Она чувствовала, как те покалывает от подкатывающих слёз, но сдерживалась. Плакать при Малфое было куда худшей идеей, чем спрашивать у него о разговоре с Паркинсон. Но одну ошибку она уже совершила.       — Грейнджер, — тихо позвал он, но Гермиона не ответила.       Она уже жалела, что спросила, что сказала о своих переживаниях, что вообще завела эту тему. Почему она просто не могла промолчать?       Вдруг её коснулась рука, и Гермиона открыла глаза, взглянув на Малфоя. Удивительно, но ни капли осуждения или усмешки она не увидела. Он понимающе смотрел на неё и слегка поглаживал по плечу.       — Иногда единственный неправильный выбор — это выбор друзей, — проговорил он.       Его пальцы скользнули выше и подушечками провели по горящим щекам. Гермиона поджала губы и едва заметно кивнула, прежде чем снова взялась за руль.       Поборов подкатывающие слёзы, она сглотнула подступивший к горлу ком и рвано вдохнула. Лишь после она снова завела машину и повернула. В этой местности дорога была даже заасфальтирована.       — Думаешь, это конец? — тихо спросила она, видя возвышавшийся дом.       Малфой медлил, несколько секунд он молчал, пока Гермиона украдкой на него посматривала. Взгляд Малфоя был направлен вперёд, но сознание его определённо находилось где-то далеко.       — Не твой с Поттером, — ответил он.       Машина остановилась на небольшой парковке, где стояло ещё несколько внушительного размера автомобилей. Рядом возвышалось трёхэтажное здание.

***

      Уже на подходе к месту назначения Драко ощутил разницу между вампирами, оборотнями и гибридами Лемнару. Она прослеживалась даже в домах, где те проживали.       Если у Уолтера был целый замок, у Константина огромным особняк с цветущим садом и изысканной обстановкой, то у Томаша, а именно так звали лидера оборотней, со вкусом оказалось посредственно. Впрочем, чего Драко ждал от оборотней? Во время войны у него дома жили такие существа, и они никогда не считались равными.       После парковки двигаться нужно было по проложенным в траве тропинкам. Главная из них вела от машин прямо к двери дома, а остальные, подобно веткам огромного дерева, отходили в разные части обширного двора. Но только сада тут не было, как и фигур или антуражных рамок.       Зато было много грязи, травы, бордово-белых, в цвет фасада, сараев и вещей. Беспорядочно были расставлены мусорные баки, огромной грудой лежали колотые дрова, где-то рядом кудахтала курица, а её запах разносился по всей округе. Дверь в обшарпанный дом была настежь открыта, а на веранде в кресле-качалке сидела маленькая девочка. Из небольшой лейки она поливала единственный выживший здесь цветок. Он рос в горшке больше её самой.       Драко и Грейнджер медленно двинулись по направлению крыльца.       — Чем могу помочь? — настороженный голос раздался из-за груды дров.       Грейнджер обернулась, а спустя секунду к ней присоединился и Драко. Перед ними, с топором наперевес, стоял незнакомец. Ненамного старше них, в запачканной белой майке, местами порванной клетчатой рубашке, драных на коленях синих джинсах и грязных сапогах. У него были тёмные, почти чёрные, волосы, яркие голубые глаза и явная потребность побриться. Щетине определённо был не один день.       — Добрый день, — Грейнджер улыбнулась. — Меня зовут Гермиона Грейнджер, а это, — она указала на Драко, — мой напарник — Драко Малфой. Мы от Августина.       На лице незнакомца тут же проступила улыбка, направленная прежде всего на доброжелательную Грейнджер, нежели на Драко. Швырнув топор к груде дров, мужчина подошёл к ним.       — Очень приятно, Лазарь Лемнару, — он пожал руку Грейнджер. — Младший сын Томаша.       Посмотрев на Драко, Лазарь протянул ладонь, но она так и осталась висеть в воздухе.       — Где мы можем найти Томаша? — спросил Драко.       Лишь пара мускулов дрогнула на лице Лазаря, когда он убрал руки в карманы джинсов и кивнул на дом.       — Эсми, дедушка у себя? — крикнул он девочке на веранде.       — Он в беседке, — бросила она. — Там Арон с Кодрином в мяч играют.       В голове Драко сразу нарисовался процесс дрессировки собак.       — Пройдёмте, это за домом, — Лазарь указал на небольшую тропинку, что пролегала сбоку от веранды.       Он пошёл впереди, следом Грейнджер, и замыкающим был Драко, который старался осматривать всё, к чему хотя бы немного прикасался. Возможно, в доме вампиров и веяло смертью, но зато там было чисто и пахло лавандой. А здесь, идя по тропинке, Драко едва не утопил в луже свои ботинки.       Выйдя на задний двор, Драко увидел белоснежную беседку, в которой сидели двое мужчин и суетилась женщина. Чуть дальше, на поле, куда открывался отличный вид, бегала пара полуголых парней, бросая друг другу мяч.       — Было! — закричал один из них, останавливаясь в конце площадки.       — Не было! — ответил второй, подаваясь чуть вперёд к первому.       Обычно именно так слабого ума маглы выясняют, есть ли у их собеседника проблемы.       — Арон, правда было, — бросил один из сидевших на веранде мужчин.       Когда они оказались у входа в беседку, на них наконец обратили внимание. Лазарь быстро представил их и, снимая майку с рубашкой, бросился на поле к, как теперь заметил Драко, близнецам. Грейнджер смущённо отвела глаза, а Драко плечом упёрся в одну из балок, на которых держалась крыша.       — Август предупреждал, — добродушно произнёс более пожилой мужчина. — Проходите, садитесь.       Он указал на скамью, идущую по кругу беседки. Грейнджер улыбнулась и тут же прошла к ней, усаживаясь ближе ко второму, более молодому мужчине. До этого суетившаяся женщина почти сразу же отправилась в дом.       — Томаш Лемнару, — пожилой мужчина протянул Грейнджер руку, которую та пожала. — А это мой старший сын — Адриан.       Сидевший рядом с Грейнджер поднял ладонь в знак приветствия. Все они, включая Лазаря, если встанут в линию, олицетворяли некую преемственность поколений. У всех тёмные волосы, разве что у Томаша большая их часть уже поседела, голубые глаза и мягкие черты лица. Бегавшие неподалёку близнецы отличались, но схожие черты всё равно прослеживались.       — У вас здесь так уютно, — проговорила Грейнджер, оглядываясь по сторонам. — Это яблоня?       — Да, гордость Лазаря, — довольно произнёс Томаш. — Он мой младший и в основном занимается домом: животными, посадками, хозяйством.       Драко лениво осматривал территорию. Коротко подстриженная трава, пара деревьев, недалеко от поля виднелось несколько грядок. Драко не был специалистом, но, кажется, заметил там капусту.       — Адриан с Иосифом — мои старшие сыновья — у нас больше по охоте вместе с ребятами, — Томаш указал на поле. — Племянники мои бегают.       Оглянувшись, Драко выжидающе посмотрел на тропинку, ведущую от выхода на задний двор. Желание уйти отсюда становилось всё более осязаемым. Ему требуется душ и срочно.       — Катерина и Анка, невестки, с детьми управляются, вы нашу Эсми точно заметили, — Томаш добродушно улыбался. — Старший внук, Лука, уехал учиться, а Стелла с Марко, они помладше, в школе сейчас.       Интересно, он всё семейное древо планировал им перечислять?       Драко скрестил руки на груди и шумно вздохнул, привлекая внимание заслушавшейся Грейнджер. Тут же уловив намёк Малфоя, она, всё ещё добродушно улыбаясь, выудила из внутреннего кармана куртки свой блокнот для записей.       — Видно, что вы гордитесь своей семьёй, — произнесла она, щёлкнув палочкой, заменявшей перо. — Но мы пришли по достаточно мрачному вопросу.       — Смерти в лесу, — тут же произнёс Томаш и покачал головой. — Когда началось, мы стали дежурить ночами по очереди. Всегда кто-то стоит на страже дома.       — Даже так? — приятно удивилась Грейнджер. — Возможно, один из вас слышал или видел что-то?       Замерев с блокнотом наготове, она внимательно смотрела на Томаша, который задумчиво потирал подбородок. Косясь то на одного члена своей семьи, то на другого, он похмыкивал, вероятно пытаясь вспомнить, что ему рассказывали.       — Несколько ночей назад, когда напали на девочку…       — Первого сентября, — сообщил Адриан. — Я встречал Марко, Стеллу и Эсми со школы.       — Да, точно, — подтвердил Томаш. — Дежурил Арон. Он видел пару летучих мышей.       — Намекаете, что всё это дело рук Константина? — холодно уточнил Драко. — Два тела были разорваны.       И если до этой минуты Томаш добродушно смотрел на Грейнджер, то теперь глаза его наполнились презрением. Он внимательно оглядел Драко с ног до головы, прежде чем сжать кулаки и повернуться к Грейнджер.       — Ваш напарник один из…       — Нет, что вы, — положив ладонь на грудь, заверила Грейнджер. — Мы оба волшебники.       Томаш облегчённо выдохнул, но кулаков не разжал. На его губах мелькнула надменная усмешка, и он вновь посмотрел на Драко.       — Константин живёт очень давно, парень, — сообщил Томаш. — И видит на много шагов вперёд.       Драко продолжал внимательно смотреть на Томаша.       — Он что-то затевает, я уверен. И убийства точно связаны с ним, — заверил Томаш. — Не забывайте, что расчётливый и древний вампир может обставить смерть как ему заблагорассудится.       Грейнджер свела брови к переносице.       — Вы имеете в виду гипноз?       — В том числе, — поддержал отца Адриан. — Не спешите верить глазам, смотрите в сердце.       Последнее он сказал с таким трепетом, что, если бы Драко не был занят лицезрением поля, точно бы поверил. Но он наблюдал за иным. За тем, как два близнеца набрасываются друг на друга, чтобы отобрать мяч. В их глазах мгновенно вспыхивала ярость, на месте зубов вырастали клыки, и они едва не были готовы вгрызться в глотку противника. А Лазарь стоял рядом и с улыбкой за этим наблюдал, подбадривая словами о братском соперничестве.       Но Драко не замечал в этом ничего семейного или здорового. Такую ярость и неукоснительную жажду обладания он уже видел. У психопатов, которые однажды поселились в его доме. И Драко знал, что, как бы красивы ни были их речи, в сердце они самые настоящие чудовища…