Добро пожаловать в Трансильванию

      5 сентября, 2006 год, Брашов, Румыния       Если бы Грейнджер оказалась в гриффиндорской команде по квиддичу, у Слизерина не осталось бы шанса на победу. Причём ни в одном из многочисленных матчей. В этом Драко убедился, сидя на пассажирском сиденье машины, которой управляла Грейнджер. От резких поворотов, смелых движений руля и пугающей сосредоточенности Драко даже становилось немного не по себе.       Он рефлекторно вжимался в кресло, полностью осознавая, что его жизнь сейчас в руках Грейнджер. Тех, которыми она сжимает покрытый обшарпанной кожей руль. В целом Драко доверял Грейнджер. В вопросах честности, праведности и правил она была асом. Но вот за рулём эта порой слишком взбалмошная ведьма внушала ему лёгкий ужас. Поэтому Драко старался молчать, изучая её стиль вождения.       — С твоей стороны было невежливо уходить, когда Августин стал рассказывать о Лемнару, — причитала Грейнджер.       Они остановились перед выкрашенным в полоску куском асфальта. Глаза Грейнджер были устремлены на подвесной светильник, горевший красным, а руками она раскрывала карту. Там Августин обвёл нужный им адрес.       — Мой лимит занудных разговоров на сегодня исчерпан, — пожал плечами Драко, осматривая город.       Более колоритный, чем магловский Лондон, но недостаточно волшебный, чтобы походить на Косой переулок. Выложенные красным камнем тротуары были дочиста выметены, покрытые свежей краской лавочки поблёскивали на солнце, а звук колокольчика из ближайшего книжного доносился до Драко через пару улиц. Здесь в целом было много лавок и магазинов, половина из которых использовала в названиях слова «Вампиры» и «Оборотни» или связанные с ними. Складывалось чувство, что город живёт на доходы с легенд и мифов.       Как им кажется, легенд и мифов. Драко-то знал, что всё это абсолютная правда. Разве что более кровавая и менее карнавальная.       — Неужели общаешься со мной сверхурочно? — изумилась Грейнджер, приложив ладонь к груди.       Драко бросил на неё скучающий взгляд, а она расплылась в довольной ухмылке.       — Признаешь собственное занудство? — Ее улыбка мгновенно исчезла. — Принятие проблемы первый шаг к её решению.       — Ещё слово, и на одну проблему в твоей жизни станет больше.       Сказав это, Грейнджер вдавила педаль газа, и машина на бешеной скорости понеслась дальше по улице. И хоть внешне Драко оставался спокойным, продолжая скучающе смотреть на Грейнджер, сердце его забилось чаще.       — Заметь, это ты начала, — словно между делом, произнёс Драко.       — Я пыталась подвести нас к легенде Лемнару, которую ты умудрился прослушать, — выруливая к выезду из города, ответила Грейнджер.       — Иногда забываю твою любовь к прелюдиям.       Она бросила на него злостный прищур, но почти сразу вернула взгляд к трассе, по которой теперь неслась машина. На их радость, поместье вампиров располагалось по пути в замок Лемнару, так что сегодняшний день должен дать им чуть больше, чем бесконечные фотоколлажи Опреа.       — Родоначальником семьи считается Иоан Лемнару, живший в десятом веке, — начала Грейнджер. — Мужчина-волшебник, одержимый всевластием и бессмертием.       — Где-то я слышал эту историю…       — В отличие от Реддла, мать Иоана не жаловала магию в современном понимании слова, — продолжала Грейнджер, косо посматривая на карту. — Она считала настоящей силой природу — травы, зелья, снадобья, ритуалы…       К последнему всегда подходило слово «кровавые», если говорить об истории с вампирами. Да и в целом «ритуалы» редко означали нечто светлое, яркое и доброжелательное.       — И Иоан, обладая знаниями отца-волшебника, записями матери и нужным магическим артефактом, нашёл способ стать новым существом. Не вампиром, не оборотнем, а гибридом этих созданий.       Грейнджер шумно сглотнула и продолжила:       — Он провёл ритуал, испил человеческой крови и обернулся волком, став единственным в своём роде.       — И вряд ли на этом остановился. — Грейнджер взглянула на него. — Что? Отличительная черта сумасшедших бессмертных — им всегда мало.       Грейнджер поджала губы и коротко кивнула. Тем временем машина уже неслась по трассе между деревьев.       — Он хотел наследников, — пояснила Грейнджер. — И нашёл женщину, готовую пойти на ритуал, чтобы родить ему правильного ребёнка.       Драко передёрнуло. Слова о «достойных» наследниках это то, что передавалось в чистокровных семьях из поколения в поколение. Подобно родовому проклятью, одержимость идеально выверенным складом характера, взглядами и принципами ядом клубилась в умах Священных двадцати восьми. По крайней мере, той их части, среди которой вырос сам Драко.       — Её звали Николетта, и она настолько любила Иоана, что родила ему сына-оборотня, едва не лишившись жизни, — продолжала Грейнджер. — То, что она выжила, — чудо.       — Но его не устроил «полувыродок», — предугадал развитие событий Драко.       — Ты всё-таки слушал? — свела брови к переносице Грейнджер.       — В точку. Только не сегодня, а в детстве, — вымученная улыбка скользнула по губам Драко.       Грейнджер замолчала, чувствуя, что ступает на опасную территорию. Она была слишком сопереживающей для той, кто призван отлавливать негодяев, чтобы отправить их в Азкабан. Драко понимал это, но всегда мирился. Это делало их непримиримыми, но отличными напарниками — добрый и злой аврор. Тот, кто будет сочувственно допрашивать рыдающую женщину, и тот, кто способен приложить подозреваемого лицом об стол.       Идеальное рабочее сочетание.       Но в нём были свои минусы. Те, о которых Драко предпочитал не думать. Ему нравилось быть тем, кем не может стать Грейнджер. Это означало, что она в нём нуждалась.       — Дай угадаю: он заставил её пройти это снова? Слегка изменив ритуал.       На губах Грейнджер скользнула благодарная улыбка. Она хотела продолжить, но не понимала, имеет ли на это право.       — И снова провалился, — ответила Грейнджер. — Николетта умерла во время родов. И Иоан остался с двумя сыновьями. Оборотня звали Тобар, вампира — Панка.       Машина медленно завернула в лес, чуть раньше, чем к замку Лемнару, но при этом самого отеля видно не было. Лишь клонящиеся к земле верхушки деревьев, образовывающие всё тот же продолговатый коридор.       — Иоан не остановился. Ему потребовалась пара лет, но он смог влюбить в себя волшебницу Крину, которая согласилась на ритуал, — Грейнджер взглядом бродила по небольшой просёлочной дороге. — И у них получилось. Она родила Милоша, гибрида вампира и оборотня.       Вдали виднелось подобие замка. Даже близко не такого величественного, как у Лемнара, но достаточно устрашающего, чтобы убедиться — там живут вампиры.       — Но Иоан не остановился, добившись успеха, он обезумел и заставлял её родить ещё детей, чтобы создать целую династию.              Теперь перед ними вырисовывался небольшой трёхэтажный особняк. На его верхушках красовалось несколько шпилей, но ничего величественного или впечатляющего Драко не видел. Это был скорее дорогой дом с уложенной подъездной дорожкой и маленьким прудом, чем устрашающее вампирское логово.       — Крина знала, если она родит ещё раз — это будет последнее, что она сделает, — Грейнджер въехала на территорию дома и остановила машину у небольшого моста через пруд. — Поэтому убила себя раньше.       Стало тихо, Грейнджер наконец выпустила руль и откинулась на спинку сиденья, выдыхая.       — Сыновья Иоана не выдержали смерти второй матери, — взгляд Грейнджер был устремлён в пустоту. — Они убили Иоана. Милош возглавил семью, как самое сильное существо. Тобар примкнул к линии оборотней, а Панка продолжил род вампиров.       Повисла тишина. Даже из-за закрытых окон было слышно, как в пруду журчит вода.       Они молча переваривали многовековую историю, в конце которой сейчас находились. Теперь это снова была борьба за власть, и лишь через годы станет известно, между кем она на самом деле велась.

***

      Они оказались перед трёхэтажным особняком, вокруг которого рос очаровательный сад. Всё здесь было вычищено, ухожено и походило на картину с поздравительной открытки. От небольшой парковки, где стояли ещё автомобили и где оставили Импалу Гермиона и Малфой, тянулась выложенная крупным камнем тропинка.       Она пролегала до короткого мостика через журчащий пруд и вела к фонтанчику перед главными дверьми. Гермиона и Малфой быстрыми шагами двигались ко входу, оставляя позади кусты цветущих роз, деревья с равномерно свисающей листвой и даже пару садовых фигур в виде гномов с клыками. От последнего на лице Гермионы скользнула усмешка.       — Для вампиров они очень любят жизнь, — смотря на двух воркующих голубей, проговорила Гермиона. Они сидели на цветочной арке, за которой простирался сад. Даже не входя туда, Гермиона видела ровно подстриженные кустарники, распустившиеся лилии и пионы. Саму же арку украшала вьющаяся зелёная лоза, на которой изредка проступали белые цветы.       — Лишения провоцируют любовь к имитации, — отметил Малфой, ровными шагами двигаясь к входной двери.       Гермиона тихо хмыкнула, поражаясь, как он умудрялся испортить впечатление от настолько красивого сада. Подняв глаза, Гермиона неторопливым взглядом окинула каменный дом со вставками из тёмного дерева. Шпили отсюда было совсем не видно, зато стало заметно, что окна задёрнуты. Почти все шторы были тёмно-серыми, практически не пропускающими солнечных лучей.       Кто-кто, а вампиры первыми радовались появлению блэкаута.       Зайдя под навес, который представлял из себя небольшой балкон над первым этажом, Гермиона обнаружила, что Малфой уже жал на звонок. За дверью слышалось подобие скрипа, причём очень продолжительного. С каждой секундой мурашки от него бежали всё быстрее, и Гермиона уже сама была готова открыть эту чёртову дверь.       Раздался щелчок.       Дверь бесшумно приоткрылась, и из-за неё показались два бордовых глаза. Они с лёгким испугом осматривали гостей.       — Вероятно, это господин Малфой и госпожа Грейнджер, — послышался приятный баритон. — Анастасия, дорогая, впусти их.       Два глаза исчезли с горизонта, а дверь стала медленно отворяться внутрь. Гермиона дёрнулась ко входу, но Малфой оказался быстрее. Заслонив Гермиону плечом, он прошёл вперёд и лишь спустя пару мгновений оглянулся на неё, кивком приглашая войти.       Они оказались в большой гостиной, простирающейся, казалось, по всему первому этажу. На противоположной стороне Гермиона видела затонированные окна, выходящие на внутреннюю часть всё того же прекрасного сада. Солнечный свет совсем не проникал внутрь, оставляя возможность многочисленным лампам и светильникам выполнять свою работу.       Посреди гостиной располагалось несколько кожаных диванов и кресел, расставленных чётко по её периметру. В центре стоял кофейный столик, где уже были пустые бокалы и бутылка вина.       — Мы успели заждаться, — зазвучал приятный баритон.       Гермиона направила взгляд к его источнику и столкнулась с бордовыми глазами, только мужскими. И если первые были напуганы, эти источали безоговорочную уверенность и давали понять, что их хозяин владеет ситуацией. Он располагался на диване лицом к Гермионе и Малфою, раскинув руки по спинке и закинув ногу на ногу.       На вид мужчине нельзя было дать больше сорока. Улыбка на обезвоженных губах пугала, тёмные брюки и свитер почти сливались с чёрной обивкой, но контрастировали с бледной кожей. Каштановые волосы были коротко подстрижены и идеально уложены лаком, в котором отражалась люстра.       — Константин, я полагаю, — уточнила Гермиона, делая шаг вперёд.       — Надеюсь, сложные детали вы подмечаете так же легко, как очевидные, — он подмигнул ей и встал. — Проходите, присаживайтесь, мы рады гостям.       Гермиона двинулась к дивану напротив Константина и лишь сейчас заметила, что в одном из кресел сидела обладательница тех самых напуганных глаз. Два бордовых огонька всё ещё с лёгким недоверием осматривали Гермиону.       Девушка выглядела на пятнадцать-шестнадцать лет. Её тёмные волосы были собраны в два низких хвоста, пухлые губы поджаты, а на бледной коже виднелся неестественный румянец. Одетая в чёрные джинсы и ярко-розовый свитер, она выделялась на фоне выдержанного интерьера.       Гермиона и Малфой опустились на диван одновременно.       — Вино? Коньяк? Виски? Огневиски? — от последнего слова улыбка на лице Константина стала шире.       — Воздержимся, — Гермиона выудила из внутреннего кармана кожаной куртки блокнот и ручку.       После стольких лет с пером и пергаментом было непривычно, но Августин настоял на подобных атрибутах. Гермиона щёлкнула ручкой.       — Мы хотели бы задать вам несколько вопросов, — голос Гермионы стал твёрже.       Константин продолжал улыбаться, взглядом скользя по её телу. Это не был интерес хищника, которым Гермиона его считала, но мурашки всё равно бежали по коже.       — Анастасия, — Константин обратился к девушке, — передай маме, что нужно три чашечки чая.       — Но…       — Госпожа Грейнджер, — Константин вернул взгляд Гермионе, — если вы отреклись от роли приличного гостя, это не значит, что я перестал быть воспитанным хозяином.       Анастасия встала и направилась в глубь дома, пока Гермиона нервно сжимала ручку. Если в первые мгновения ей здесь было просто неуютно, то сейчас желание сбежать усиливалось.       — Августин заверил меня, что ваш визит сугубо дружеский, — продолжал Константин, наливая себе вино. — Ведь никаких доказательств нашей причастности нет, и происходящее не может быть допросом. Я прав?       — Абсолютно, — Малфой расплылся в той же улыбке, с которой Константин смотрел на них.       Пугающе расслабленная для тех, кто находится в эпицентре четырёх убийств и надвигающийся войны видов.       — Мы хотим узнать ваше мнение о происходящем, — Малфой перекинул ногу на ногу, и его руки поползли по спинке дивана. — Кто это, зачем он убивает и какие цели в итоге преследует.       На пороге показалась фигура. Это была не Анастасия. Она двигалась плавно и едва не летела над полом, беззвучно приближаясь с широким подносом. Как только свет люстры попал на неё, Гермиона увидела улыбчивую женщину, чьи бордовые губы ярко выделялись на фоне бледной коже, белоснежных волос и бежевого брючного костюма. Словно выйдя из офиса в очередной многоэтажке мегаполиса, она двигалась к кофейному столику.       — А вот и моя дорогая жена — Николетта, — ласково проговорил Константин, наблюдая за женщиной.       Она была ненамного моложе Константина, однако на лице уже проступили первые морщины. Её волосы были уложены в тугой пучок, а ногти выкрашены в бордовый цвет. Глаза отдавали тем же оттенком, давая понять, что перед ними вампир. Впрочем, глупо было полагать, что здесь Гермиона встретит кого-то другого.       — Чай на травах из нашего сада, — проговорила Николетта и кивнула Гермионе с Малфоем по очереди. — Приятно познакомиться, госпожа Грейнджер, господин Малфой.       Сказав это, она опустилась рядом с Константином и откинулась на спинку дивана, утопая в объятиях мужа. Они бы запросто могли оказаться на обложке журнала про идеальную семейную жизнь, если бы не были вампирами, пьющими человеческую кровь. Но у каждого свои недостатки.       — Взаимно, — выдавила из себя улыбку Гермиона.       И снова, если бы она не была в семейном поместье вампиров, залпом бы опустошила чашку чая. Сколько же предрассудков.       — Они пришли узнать наши мысли насчёт убийств.       Константин говорил тихо и размеренно, подушечками пальцев поглаживая шею жены. Словно под гипнозом, он постукивал по проступающим венам и вдыхал царящий вокруг аромат роз.       — Их совершают чудовища, — её глаза наполнились сожалением. — Жестокие и бесчеловечные монстры.       — Кто-то конкретный подходит под описание? — уточнил Малфой.       Николетта и Константин переглянулись и коротко кивнули друг другу. Мгновение, и глаза Николетты уже были опущены в пол, а Константин с лёгкой неуверенностью смотрел на гостей.       — Вы же знакомы с легендой нашей семьи? — Гермиона и Малфой кивнули. — И знаете, что, кроме нас и семьи Уолтера, есть ещё одни Лемнару.       Тонкий намёк на волков читался без тени сомнения.       — Лишь тот, кто регулярно отдаётся животным инстинктам, способен на подобное зверство, — подняв взгляд на Гермиону, проговорила Николетта.       Константин крепко сжал её ладонь своей и печально улыбнулся.       — Но двое убитых обескровлены, — напомнила Гермиона.       Две пары бордовых глаз мгновенно впились в неё, подобно зубам. Словно она заговорила о настолько недопустимом, что после следует сгореть на костре. Лишь недавно рассевшееся напряжение вновь стало оседать в воздухе.       — Грейнджер имеет в виду, — Малфой придвинулся к краю дивана, привлекая внимание Николетты и Константина, — в городе есть другие вампиры? Те, кто не может справиться с собой.       — Нет, — отрезала Николетта. — Мы дорожим своим домом, и неконтролирующие себя монстры тут не задерживаются.       Сказав это, она потянулась к фарфоровому чайнику, наливая себе ароматный напиток и отпивая. Казалось, бордовые глаза бледнеют с каждым глотком.       — А из нашей семьи никто не мог этого сделать, — более спокойно продолжила она, убирая чай. — Мы регулярно принимаем успокаивающие травы и питаемся исключительно донорской кровью.       — Брат Николетты, Филипп, возглавляет местную больницу, — пояснил Константин, притягивая жену в объятия. — У нас есть кровь для пропитания, и мы давно никого не убиваем.       От этих слов дышать Гермионе стало легче. Хоть она и понимала, что, если бы они убивали, Августин вряд ли оставил бы это безнаказанным, сердце Гермионы сжималось каждый раз, когда она задумывалась о способе их пропитания. В Лондоне и окрестностях была не такая уж и большая популяция вампиров, чтобы хорошо представить их в рамках современного мира. Так что она не знала, к чему быть готовой. До этой минуты.       И именно в то мгновение, когда Гермионе показалось, что все её предубеждения уничтожены, за спинами Николетты и Константина показался мальчик лет восьми. С яркими, полными жизни зелёными глазами, широкой улыбкой и взлохмаченными чёрными волосами. Он был одет в пастельно-изумрудный костюмчик из шортов и рубашки с короткими рукавами. А в руках держал плюшевого лисёнка.       — Мам, я убрал комнату! — прокричал он и понёсся к дивану.       Оббежав его вокруг, ребенок уместился между Николеттой и Константином, усадив игрушку к себе на колени. Смуглая кожа и лёгкий румянец выдавали в нём человека.       — Это Виктор, наш сын, — гордо заявил Константин, потрепав мальчика по волосам.       — Сын? — прищурившись, уточнила Гермиона.       — Да, у нас трое детей, — улыбнулась Николетта, прижимая к себе Виктора. — Александра предпочитает ночной образ жизни и сейчас спит, с Анастасией вы уже познакомились, а это Виктор. Он ещё человек.       От последней фразы у Гермионы перехватило дыхание. Страх жаром заструился по коже, а руки едва не зудели от желания взять ребёнка и бежать как можно дальше. Перед ней, в окружении двух бессмертных вампиров, сидел маленький мальчик, называющий их родителями и играющим с плюшевой лисой. Где его настоящая семья? Что с ними сделали? Какие у них планы, если он «ещё» жив?       — Братья, сёстры, дети, — перечислял Малфой. — У вас прямо семья.       — Люблю имитировать жизнь, — подмигнул ему Константин.       Малфой тихо усмехнулся и придвинулся ближе к Гермионе. Он словно почувствовал закипающее в ней негодование, которое вот-вот выльется в конфликт похуже войны видов.       — Получается, здесь живёте вы с детьми и брат Филипп? — уточнил Малфой.       — Не совсем, — покачал головой Константин. — Ещё моя сестра Виктория, супруга Филиппа, Мэделин, и двое их сыновей — Аврам и Адам.       — Не терпится увидеть семейный портрет, — с фальшивым энтузиазмом отозвался Малфой.       Девять вампиров и маленький ребёнок. Осознание не выходило у Гермионы из головы, и вряд ли в ближайшее время это случится. Её тело напрягалось с каждой минутой, и Малфой, судя по всему, это отлично чувствовал, подсаживаясь к ней всё ближе.       — С появления Виктора мы его ещё не обновляли, — махнула рукой Николетта, обнимая Виктора. — Но когда он достигнет шестнадцати и сможет выбрать, в каком возрасте стать вампиром, мы дождёмся этого и напишем новый.       Вот почему Анастасия выглядела на пятнадцать.       Мысль пролетела в голове Гермионы прежде, чем она успела спросить «а если он откажется?». Ощущение, подпитываемое страхом и сидящее глубоко внутри Гермионы, подсказывало, что такой вариант не рассматривается.

***

      — У них ребёнок! Живой! — едва не кричала Гермиона, пока они приближались к машине. — Мы должны что-то сделать!       Она обошла Импалу и схватилась за ручку водительской двери.       — Позвони в службу опеки, — развёл руками Малфой и приложил ладонь к своему уху. — «Алло, тут вампирская семья усыновила восьмилетнего мальчика. Выпишите им штраф».       Гермиона замерла, внимательно смотря на Малфоя и быстро моргая.       — Откуда ты знаешь, как работает телефон? — она прищурилась. — И о службе опеки.       — Это неважно, Грейнджер, — Малфой опустил ладони на крышу машины, оставаясь у пассажирской двери. — Важно, что у него есть дом и его здесь любят. А вампиры они или люди…       — Но когда он вырастет, они же…       Гермиона резко замолчала, рвано втягивая воздух и с мольбой глядя на Малфоя. Но тот строго смотрел в глаза Гермионы и уже этим давал понять, что разговор закончен.       — Что? Дадут ему выбор, кем стать? Чудовищно!       Сказав это, он дёрнул ручку двери и опустился на пассажирское сиденье. Гермиона глубоко вдохнула и повернула голову к стоящему поодаль особняку. В одном из окон был Виктор, он задорно улыбался и махал ей. На его плече покоилась мертвенно-бледная рука матери с бордовыми ногтями.       Поджав губы, Гермиона помахала Виктору в ответ и села за руль.

***

      Они снова ехали в машине. Грейнджер напряжённо следила за дорогой. На окрестности опускались сумерки. Тишина разбавлялась тихой музыкой, играющей из встроенного в автомобиль магловского устройства. Она была обволакивающей и слегка усыпляющей. Возможно, не будь они оба на взводе, уже бы заснули.       — Мы обязаны доложить Августину, мэру, Кингсли! — перечисляла Грейнджер. — Нельзя оставлять там ребёнка.       — Грейнджер, — Драко тяжело выдохнул, — если он зовёт их родителями, то живёт там давно. А значит, и Опреа, и его отец в курсе.       — Тогда нужно пожаловаться министру Румынии! — Грейнджер ударила по рулю, и он издал резкий гудок. — Ему, Кингсли, ближайшим странам, я не знаю!       Она поджала губы.       — Но мы не можем оставить всё так.       — Мы не можем забыть о деле, которое ты чуть не провалила, — поправил Драко.       — Я провалила?! — едва не закричала Грейнджер.       Лишь на мгновение она взглянула на Драко, но этого было достаточно, чтобы ощутить весь спектр её возмущения. И хуже всего, что терпение Драко тоже подходило к концу.       — Кто из нас специалист по переговорам?       — Смотреть так, будто они съели твою бабушку, это не переговоры, — развёл руками Драко.       — Знаешь что…       Грейнджер корпусом развернулась к нему. Взгляд Драко сразу же упал на освещённую фарами дорогу, в конце которой он заметил два ярких огонька.       — Грейнджер, волк! — закричал он.       Она резко повернула вправо, едва не задев неподвижно стоящего на трассе зверя. Вдавливая тормоза, Грейнджер до побеления костяшек удерживала руль, утягивая его в сторону, пока они летели по краю дороги. Лишь спустя несколько секунд они резко остановились посреди трассы.       Оба тяжело дышали и смотрели друг на друга, пока на Лемнарский лес опускалась ночь, а белый волк исчезал среди деревьев.