I'd like to be my old self again, but I'm still trying to find it

Шарль и Джордж прижались друг к другу, пока Оскар выходил из комнаты в коридор. На лицах всех присутствующих читалось неверие. Льюис не знал, во что верить, но он доверял Джорджу и был готов их выслушать. Слёзы Шарля — вероятно, вызванные тем, что он увидел человека, в котором признал Себа, — теперь обрели куда больше смысла. Если эта версия Себа всё ещё выступала за Toro Rosso, он бы не узнал Шарля. Он бы не понял, что смотрит на мальчишку, которого когда-то взял под своё крыло — мальчишку, всё ещё не оправившегося от потери отца и крёстного, мальчишку, который нашёл в нём ещё одну отцовскую фигуру. Этому Себу было бы столько же лет, сколько Шарлю, когда они встретились. В нём не было ни капли отцовской зрелости. Эстебан тронул его за руку. — Ты в порядке? Льюис посмотрел на него и заметил неподдельную тревогу в его глазах. Эстебан всегда был таким — искренним и открытым, несмотря на всю ту ненависть, что лилась на него из СМИ. Льюис это ценил. Льюис и забыл, что многие на этой решётке выросли, наблюдая за тем, как они с Нико и Себом гоняются вместе, видели все взлёты и падения их дружбы. Он не думал, что они будут беспокоиться за него. С большим трудом поборов тревогу, он выдавил сидевшим рядом пилотам подобие убедительной улыбки. Даже если это был Нико, это ничего бы не изменило. Им всё равно суждено было отдалиться друг от друга, как только борьба на трассе обострится. Кеке всегда был прав на этот счёт — он предупреждал их об этом, когда они сидели, прижавшись друг к другу, в кузове фургона его отца в перерывах между картинговыми заездами. Автоспорт забирает, забирает и забирает, отдавая взамен сущие крохи. И всё же они продолжают отчаянно жаждать даже самой малой отдачи. Иногда он смотрит на свою жизнь и задаётся вопросом, стоило ли оно того. Не лучше ли было бы иметь друзей, с которыми можно видеться чаще, чем раз в сто лет, или собственную семью, которая ждала бы его дома. Вместо этого у него есть пустующая недвижимость по всему миру, список неотвеченных сообщений в телефоне, куча нарушенных обещаний встретиться, «как только он будет в городе», и собака, которую он почти не видит. И всё ради шкафа с кубками в его квартире в Монако, стоящего в самом центре гостиной, в надежде, что он хоть как-то компенсирует пустоту вокруг. Будь он кем-то другим, он бы ушёл на покой, как Нико, выбрал бы семейную, спокойную жизнь. Но он соткан из голода, который никогда не утихает. Он больше похож на Фернандо и Михаэля — не способных прекратить борьбу, даже когда все шансы против них. Когда-нибудь это сломает его, если уже не сломало.

***

Оскар вернулся в конференц-зал, вырвав Льюиса из его мыслей. Следом за ним шёл неловко переминающийся Марк Уэббер и ещё двое до боли знакомых людей. Льюис вздохнул, принимая свою судьбу, поднял глаза и встретился взглядом с двумя бывшими гонщиками. Его сердце сжалось, когда он стал разглядывать их лица и позы — совсем не те, что были изнурены годами гонок в Ф1. Почему-то казалось, будто целая вечность и одновременно лишь один день прошли с тех пор, как он стоял рядом с ними обоими на стартовой решётке, а затем и на подиумах. Длинные волосы Нико обрамляли его лицо, словно пытаясь защитить его от этой пугающей, неизвестной ситуации. В последнее время Нико снова начал отращивать волосы, но они уже никогда не были такими, как во времена его прозвища «Бритни» — никогда больше не выглядели столь легко и очаровательно. Он состриг их тогда так же, как оборвал их дружбу, желая показать всем, насколько он серьёзен, что он намерен победить и не собирается быть просто избалованным сынком чемпиона мира, позорящим фамилию Росберг. Льюису ещё тогда следовало понять, что финал был неизбежен. Нико собирался выиграть этот титул любой ценой, даже ценой потери его самого. Этот Нико ещё не принял того решения, подумал Льюис — или, точнее сказать, понадеялся. Крошечная часть его сердца эгоистично желала вновь увидеть, как его Нико смотрит на него так, будто Льюис — весь его мир, пусть даже на мгновение.

***

Стоя позади всех, Нико первым поднял глаза и оглядел комнату, никого толком не узнавая и пытаясь найти хоть какую-то зацепку, которая помогла бы осмыслить происходящее. Но затем его взгляд встретился со взглядом Льюиса. Тревога на его лице моментально сменилась облегчением; он принялся разглядывать друга, подмечая все изменения, что произошли с тем за эти годы. — Льюис! Нико шагнул к Льюису в поисках поддержки, и на его лице расплылась облегчённая улыбка. Льюис замешкался лишь на мгновение, но Нико это заметил. — Льюис? — в его голосе, когда он посмотрел на своего лучшего друга, прозвучала нервная дрожь. Льюис не мог вынести тревоги в голосе старого друга — тревоги, которую тот ещё ничем не заслужил, — и заставил себя подняться и пойти навстречу через весь зал. Нико бросился к Льюису, обвив руками его шею, и наконец-то смог вздохнуть с облегчением. Льюис же стоял напряжённо, чувствуя, как горит кожа в тех местах, где его касался Нико. Он не мог вспомнить, когда они в последний раз так обнимались. По-настоящему. В один день они были лучшими друзьями, а в другой он вдруг понял, что это уже не так. Возможно, это случилось в 2014-м, возможно, в 2016-м, а может, и того раньше — в 2007-м или 2011-м. Время уже давно стёрло грани и смешало всё воедино; пройденный путь больше не имел значения, когда финал уже известен. Его Нико, тот, который повзрослел, и мечтать не смел о том, чтобы коснуться его вот так. Больше никогда. Вместо этого он, должно быть, обнимает так Вивиан и девочек, как всегда и хотел. В Льюисе слишком силён инстинкт самосохранения, чтобы умолять об этом, поэтому он оставляет всё как есть. Даже когда всё тело ноет, а расстояние между ними в паддоке или в лифте настолько мало, что достаточно сделать один шаг, чтобы прижать его к себе. Он просто оставляет всё как есть и пытается забыть. Находясь в объятиях Нико, Льюис оглядел комнату, чувствуя повисшую тишину и тяжёлые взгляды, устремлённые на них. Хотя Фернандо, судя по всему, забавляла эта сцена, разыгравшаяся за счет Льюиса, большинству других гонщиков с трудом удавалось изобразить радость. Джордж выглядел так, словно хотел оттащить Нико от него, а Тото просто смотрел на стену в стороне, непривычно растроганный. Перехватив взгляд Валттери, чтобы хоть как-то зацепиться за реальность в этом вихре чувств, Льюис прижал Нико ещё ближе. — Мне было так страшно, Льюис, — тихо сказал Нико. — Всё было другим, и никого не было на своих местах. Единственным, кого я знал, был Себ, Себ! — Его голос сорвался на истерику, и он заплакал. Себ закатил глаза. — Ну да, я же не идеальный Льюис, который никогда не ошибается. Gottverdammt! Вам обоим действительно нужно что-то делать со своей созависимостью, может, тогда вы будете больше нравиться людям. Нико ощетинился и уткнулся глубже в грудь Льюиса, лишь показав средний палец в сторону Себа. Себ, страдая от явного недостатка внимания по сравнению с Нико, окинул взглядом комнату в поисках других знакомых лиц. Хоть те и заметно постарели, он узнал Кристиана, рядом с которым теперь стоял Марк, и даже Фернандо в непривычной зелёной форме среди пилотов. Ни с кем из них он не был особенно близок, но это было лучшее, что у него оставалось, чтобы не чувствовать себя третьим лишним рядом со своими ровесниками. Он повернулся, чтобы посмотреть, как Льюис проводит руками по волосам Нико и что-то шепчет ему на ухо, и в этот момент почувствовал привычный укол ревности под ложечкой. В их тесном мирке для него никогда не было места.

***

Примостившись рядом с Фернандо, Себ спрятал свой дискомфорт и зависть под маской юношеского высокомерия и задумался о том, что разворачивающаяся перед ним сцена говорит о его собственном будущем. — Когда мы завершили карьеру? — спросил Себ. — До или после наших чемпионских титулов? Высокий улыбчивый мужчина в бело-синей форме усмехнулся, подталкивая Себа дать волю любопытству. — За кого мы выступали? Кто-нибудь побил рекорды Михаэля? Кто сейчас чемпион мира? — Вопросы сыпались из него сами собой, когда его захлестнул азарт. — Серьёзно, Себ? — спросил Нико, выглядывая из объятий Льюиса. — Ну а ты что хочешь знать? Куда вы с Льюисом ездили в семейный отпуск в этом году? Расстался ли ты наконец с Вивиан? — У Нико было ничуть не меньше вопросов, и скрывать это не имело смысла. Льюис глубоко вздохнул, понимая, какие вопросы сейчас посыплются на него. Он не был уверен, на сколько из них сможет ответить — по крайней мере, так, чтобы не ранить этого Нико. — Льюис? — Нико снова переключил внимание на него. — Нико... — Он выдохнул воздух, который задерживал в груди. — Всё, что захочешь. В конце концов, он никогда не умел отказывать Нико.