История Авроры Ноктюрн

Весна в Хогвартсе наступала медленно, но неумолимо. Февраль подходил к концу, и замок словно просыпался от долгой зимней спячки. Снег таял на глазах, обнажая первые островки зеленеющей травы. Сосульки на крышах звонко падали вниз, разбиваясь на тысячу хрустальных осколков. Воздух наполнился той особенной свежестью, которая бывает только весной — влажной, чуть терпкой, пахнущей талой водой и набухающими почками. Озеро, ещё недавно скованное льдом, теперь лениво плескалось у берегов, и в его глубине уже мелькали любопытные тени — русалки и кальмары просыпались после зимней спячки. На деревьях Запретного леса набухали почки, готовые вот-вот лопнуть и выпустить на свет первые клейкие листочки. Птицы, вернувшиеся из тёплых краёв, заливались на все голоса, устраивая настоящие концерты на рассвете и закате. А в теплицах профессора Стебль творилось настоящее волшебство. Мандрагоры, ещё недавно капризничавшие и норовившие укусить неосторожного студента, теперь тянулись к солнцу своими мясистыми листьями, а некоторые даже начинали цвести — мелкими белыми или розовыми цветочками, от которых исходил такой дурманящий аромат, что у второкурсников кружилась голова. Аврора обожала это время. После серой, холодной зимы весна казалась настоящим подарком. Она выбралась на лужайку у озера, расстелила плед под старой ивой, чьи ветви уже начинали покрываться нежной зеленью, и устроилась с блокнотом в руках. Сегодня её моделью стали две первокурсницы с Когтеврана. Они сидели на камнях у самой воды, болтали о чём-то своём и то и дело заливались звонким смехом. Одна — рыженькая, с веснушками на носу — активно жестикулировала, рассказывая какую-то историю. Вторая — темноволосая, серьёзная — слушала и изредка вставляла замечания, от которых рыженькая хохотала ещё громче. Аврора лёгкими штрихами набрасывала их силуэты, стараясь поймать не столько черты лиц, сколько само настроение момента — эту беззаботную радость, это ощущение дружбы, которое бывает только в детстве. Карандаш летал по бумаге, и она почти не задумывалась над движениями — руки сами знали, что делать. — Привет, — раздалось над ухом, и Аврора чуть не выронила блокнот. Гарри Поттер плюхнулся на траву рядом с ней, запыхавшийся и раскрасневшийся — видимо, бежал от самого замка. — Гарри! — Аврора прижала руку к сердцу. — Напугал до смерти. — Прости, — улыбнулся он, откидывая со лба вечно падающую чёлку. — Увидел тебя из окна, когда ты сюда шла и решил подойти. Опять рисуешь? — Ага, — Аврора кивнула на первокурсниц. — Смотрю на них и вспоминаю себя на первом курсе. Тоже так же сидела с кем-нибудь и болтала. Правда, сейчас уже не помню, с кем. — Я помню свой первый курс, — Гарри потянулся, разминая затёкшие плечи. — Сплошной кошмар. То тролль в подземельях, то профессор Квиррелл с тюрбаном, от которого пахло чесноком… А тут ещё и снитч в рот залетел на первом же матче. Рон до сих пор вспоминает, как я чуть не подавился. Аврора рассмеялась: — А мне говорили, ты специально его поймал. Героически. — Ага, героически, — фыркнул Гарри. — Я просто хотел его выплюнуть, а он сам в рот залетел. Но вслух я этого не говорю, конечно. Пусть думают, что я крутой. — Ты и так крутой, — улыбнулась Аврора. — Избранный, победитель тролля, ловец-самоучка. Чего ещё желать? — Желать? — Гарри задумался. — Честно? Хочу, чтобы год прошёл спокойно. Чтобы никаких тёмных лордов, никаких тайн, никаких предателей. Просто учёба, квиддич и нормальная жизнь. — Скучно будет, — заметила Аврора, продолжая рисовать. — Лучше скучно, чем страшно, — серьёзно ответил он. — Ты не представляешь, как я устал бояться. Каждый год что-то случается. Каждый год кто-то пытается меня убить. Иногда хочется просто побыть обычным подростком. Аврора оторвалась от рисунка и посмотрела на него. В его зелёных глазах за толстыми стёклами очков читалась такая глубокая усталость, что ей стало его безумно жаль. — Знаешь, — тихо сказала она, — быть обычным — это не всегда подарок. Я была обычной. Никем. Меня не замечали, не ценили, не уважали. Только когда что-то изменилось, я поняла, как плохо быть пустым местом. Гарри посмотрел на неё с интересом: — А сейчас? Ты чувствуешь, что изменилась? — Чувствую, — кивнула Аврора. — У меня появилась бабушка. Появился Уилл. Появились люди, которым я небезразлична. И знаешь… это меняет всё. Даже то, как я на себя смотрю. — Это хорошо, — улыбнулся Гарри. — Рад за тебя. Правда. — Спасибо. А у тебя как с Роном и Гермионой? Всё хорошо? — Ага, — Гарри оживился. — Рон, правда, бесит иногда — вечно лезет со своими советами, хотя его никто не просит. А Гермиона опять завалила нас учебниками — говорит, что мы слишком отстаём по трансфигурации. У неё скоро пар из ушей пойдёт от нашего нежелания учиться. — Она права, между прочим, — заметила Аврора. — МакГонагалл звереет, когда кто-то не сдаёт работы. — Знаю, — вздохнул Гарри. — Но когда учиться, если на носу матч по квиддичу? Мы с Пуффендуем играем в эти выходные. Будешь болеть? — За кого? — прищурилась Аврора. — Я же пуффендуйка. — Ой, — смутился Гарри. — Я как-то не подумал. Ну… тогда болеть честно? — Договорились, — рассмеялась Аврора. — Пусть победит сильнейший. Но если вы проиграете, я буду иметь право посмеяться. — Идёт, — улыбнулся Гарри. — Но мы не проиграем. — Посмотрим, — загадочно ответила Аврора, возвращаясь к рисунку. Они ещё долго болтали — о погоде, о предстоящих экзаменах, о новых шутках близнецов Уизли. Солнце тем временем поднималось всё выше, припекая уже совсем по-весеннему, и в какой-то момент Авроре пришлось снять мантию и остаться в одной лёгкой блузке. — Слушай, — вдруг сказал Гарри, глядя на её блокнот. — А можно я посмотрю, что ты нарисовала? Аврора протянула ему раскрытый блокнот. Гарри принялся листать и замер на одном из рисунков. — Это… это же я! — выдохнул он. — Когда мы у озера сидели. Ты меня таким видишь? — Таким — каким? — Ну… — Гарри замялся. — Не героем, не избранным. А просто… уставшим, что ли. Но при этом живым. Настоящим. — Я тебя таким и вижу, — просто сказала Аврора. — Ты просто хороший человек, с которым приятно общаться. Который умеет слушать и не осуждать. Это дорогого стоит. Гарри посмотрел на неё долгим взглядом и вдруг улыбнулся — светло, открыто, по-настоящему. — Знаешь, Аврора, а ведь ты тоже хороший человек. И я рад, что мы подружились. — Я тоже, — кивнула она. Первокурсницы давно ушли, солнце начало клониться к закату, а они всё сидели под ивой и разговаривали. О простых, обычных вещах — о том, что волнует всех подростков в мире. И в этом было что-то невероятно правильное. В гостиную Пуффендуя Аврора вернулась уже затемно. В комнате было пусто — Лиззи и Эммелин, судя по всему, ушли в гости к подругам. Аврора вздохнула с облегчением — меньше всего ей сейчас хотелось кого-то видеть и с кем-то разговаривать. Она села за свой столик у окна, зажгла свечу и достала лист пергамента. Письмо бабушке — она писала их каждую неделю, и каждую неделю получала ответы, полные тепла и заботы. «Дорогая бабушка! У нас наконец-то наступила весна. Ты не представляешь, как здесь красиво! Озеро растаяло, деревья зазеленели, птицы поют так, что уши закладывает. Я сегодня весь день просидела на улице — рисовала первокурсниц, а потом ко мне подсел Гарри Поттер, и мы проболтали до вечера. Он очень хороший, хотя и знаменитый. Совсем не зазнался. Учёба идёт нормально. По зельям у меня твёрдое «Выше ожидаемого», Снейп, конечно, ворчит, но уже не так сильно — наверное, привык. По травологии «Превосходно», профессор Стебль меня хвалит. Говорит, что у меня природный дар к растениям. Я очень скучаю по тебе и по Уиллу. Передавай ему привет и скажи, что я берегу его письма и перечитываю перед сном. Он пишет такие смешные истории про своих клиентов — я иногда вслух смеюсь, и соседки по комнате на меня странно смотрят. Но мне всё равно. Бабушка, я так хочу поскорее с тобой увидеться! Те каникулы были лучшими в моей жизни, и я мечтаю о следующих. В общем, я буду ждать твоего ответа. Целую крепко-крепко, Твоя Аврора» Она перечитала письмо, сложила его, запечатала воском с гербом Ноктюрнов — бабушка прислала ей личную печать — и позвала Маффина. Пухлая серая сова, которая после визита к Лидии заметно поправилась и повеселела, с готовностью подставила лапку. — Отнеси бабушке, — прошептала Аврора, гладя сову по голове. — И возвращайся скорее. Маффин ухнул и вылетел в окно, растворившись в весенних сумерках. Аврора долго сидела у окна, глядя, как зажигаются звёзды. В гостиной было тихо и уютно, где-то вдалеке слышались приглушённые голоса — студенты расходились по спальням. Жизнь текла своим чередом, привычная и спокойная. И впервые за долгое время Аврора чувствовала, что это спокойствие — её. Что она имеет на него право. Что она не гостья в этом мире, а полноправная его часть. Она улыбнулась своим мыслям, закрыла окно и пошла готовиться ко сну. Завтра будет новый день. А значит, будут новые рисунки, новые разговоры и новые письма от тех, кто её любит.

***

Апрель в Хогвартсе — время перемен. Снег окончательно сошёл, оставив после себя мокрую землю и первые робкие ростки цветов у стен замка. Воздух наполнился запахами весны, и даже старые каменные стены, казалось, дышали иначе — легче, свободнее. Аврора сидела в библиотеке, когда заметила Гермиону. Та стояла у полки с книгами по истории магии и выглядела… странно. Обычно собранная и сосредоточенная, сейчас она нервно теребила край мантии и что-то бормотала себе под нос. — Гермиона? — окликнула Аврора. — Всё в порядке? Грейнджер вздрогнула и обернулась. Глаза у неё были красными — то ли от недосыпа, то ли от слёз. — А, Аврора, — выдохнула она. — Да, всё нормально. Просто… ищу кое-что. — По истории магии? — Аврора кивнула на полку. — Могу помочь, если хочешь. Я неплохо разбираюсь в каталоге. Гермиона замялась, потом, видимо, приняла решение: — Вообще-то это не совсем для учёбы. Я… ну, это прозвучит глупо. — Попробуй, — улыбнулась Аврора. — Я не буду смеяться. — Ты когда-нибудь слышала о призраках, которые ходят только в определённое время? — выпалила Гермиона. Аврора удивлённо подняла брови: — В смысле? У нас полно призраков, и они ходят когда хотят. — Не такие, — Гермиона понизила голос. — Я уже две недели просыпаюсь ровно в три часа ночи. И каждый раз слышу шаги. Тихие, осторожные, будто кто-то крадётся по коридору. Но когда я выглядываю — никого нет. И Пивз говорит, что никого не видел. А уж он бы точно заметил. Аврора задумалась. Истории о призраках она слышала разные, но чтобы кто-то ходил строго в одно и то же время — странно. — Может, это кто-то из студентов? — предположила она. — Ну, знаешь, тайные свидания или что-то такое. — Я тоже так думала, — кивнула Гермиона. — Три ночи караулила у дверей спальни. Никто не выходил. А шаги — есть. Я даже бегала в мужскую спальню и Рона будила, но он только проворчал, что мне мерещится. — Рон не самый чуткий человек, — хмыкнула Аврора. — Это мягко сказано, — вздохнула Гермиона. — Извини, что нагружаю тебя этим. Просто… мне правда страшно. Я читала про хогвартские легенды, но там ничего похожего. — Давай я помогу, — вдруг предложила Аврора. — Если хочешь, конечно. Гермиона уставилась на неё: — Ты серьёзно? А как? — Ну, — Аврора задумалась, — я могу не спать одну ночь у вас в гостиной. Спрячусь где-нибудь и послушаю. Если шаги настоящие, мы услышим их вместе. А если нет — значит, тебе просто снятся кошмары. — Ты правда готова на такое? — в голосе Гермионы звучало неподдельное удивление. — Ради меня? — А почему нет? — пожала плечами Аврора. — Мы же друзья, верно? Друзья помогают друг другу. Гермиона вдруг улыбнулась — светло, тепло, совсем не так, как обычно улыбалась в компании Гарри и Рона. — Верно, — тихо сказала она. — Спасибо, Аврора.

***

В полночь Аврора прокралась в гостиную Гриффиндора. Гермиона встретила её у портрета Полной Дамы, которая, узнав, что это «по делу», неохотно пропустила пуффендуйку внутрь. — Спрячемся здесь, — шепнула Гермиона, указывая на нишу за большим креслом у камина. — Отсюда всё слышно. Они устроились на полу, накрывшись мантией-невидимкой, которую Гермиона каким-то чудом раздобыла. — Откуда это у тебя? — удивилась Аврора. — Долгая история, — отмахнулась Гермиона. — Скажем так, я иногда одалживаю у Гарри. Он не против. Время тянулось медленно. Часы пробили час, потом два. Аврора уже начала клевать носом, когда ровно в три часа ночи… Шаги. Тихие, осторожные, крадущиеся. Кто-то шёл по коридору снаружи гостиной. Скрип половиц, шорох мантии, лёгкое дыхание. Аврора и Гермиона переглянулись. Грейнджер приложила палец к губам и осторожно выглянула из-за кресла. Аврора последовала её примеру. В гостиной никого не было. Но шаги продолжались — снаружи, у самого входа. — Там кто-то есть, — беззвучно прошептала Гермиона. Аврора кивнула. Внутри у неё всё сжалось от страха, но она заставила себя думать. Бабушка учила: «В опасной ситуации главное — не паниковать. Паника убивает быстрее любого врага». — Выходим? — спросила она так же тихо. — Давай. Они поднялись, накинули мантию-невидимку на двоих и осторожно приблизились к портрету. Полная Дама, к счастью, спала — видимо, утомилась за день. Они выскользнули в коридор. Пусто. Ни души. Только длинный коридор, освещённый факелами, и тишина, нарушаемая лишь их собственным дыханием. — Но шаги же были, — растерянно сказала Гермиона. — Были, — подтвердила Аврора. Она внимательно оглядывалась по сторонам, когда вдруг заметила кое-что. — Смотри. На полу, прямо у стены, лежала маленькая серебряная пуговица. Аврора нагнулась и подняла её. — Герб Пуффендуя, — прошептала она. — Это пуговица с мантии Пуффендуя. Гермина взяла пуговицу и повертела в руках. Та была старой — очень старой, с потёртостями и следами времени. — Интересно, сколько она тут пролежала? — задумчиво сказала Аврора. — Не знаю, — Гермиона вдруг оживилась. — Но я знаю, кто может помочь. Профессор Флитвик! Он коллекционирует старинные артефакты Хогвартса. Если эта пуговица древняя, он сможет определить. — Пошли сейчас? — предложила Аврора. — Всё равно уже не уснём. Гермиона колебалась секунду, потом кивнула. Они нашли профессора Флитвика в его кабинете — маленький профессор не спал, корпел над какими-то бумагами. Увидев двух второкурсниц на пороге в три часа ночи, он удивился, но, выслушав их историю, пришёл в настоящий восторг. — О! О! — запищал он, разглядывая пуговицу через лупу. — Это же пуговица с мантии основателей! Смотрите, вот здесь, видите? Инициалы Х.П. — Хельга Пуффендуй! — Откуда она здесь? — выдохнула Гермиона. — Легенды говорят, что у каждого основателя был тайный ход в замке, — глаза Флитвика горели. — Ход, который открывался только в определённое время. Говорят, Хельга Пуффендуй любила гулять по ночам, когда никто не видел. И её шаги до сих пор можно услышать ровно в три часа ночи — время, когда она обычно выходила на прогулку. — То есть… это был призрак? — уточнила Аврора. — Не совсем, — Флитвик покачал головой. — Это эхо. Отпечаток времени. Магия Хогвартса настолько сильна, что иногда сохраняет такие моменты. Особенно если они повторялись много лет подряд. Гермиона и Аврора переглянулись. — Значит, мне не мерещится, — выдохнула Грейнджер. — И это не опасно? — Абсолютно не опасно, — заверил Флитвик. — Это просто память замка. Но находка ваша — потрясающая! Я обязательно покажу её директору. Возможно, это поможет нам найти тот самый тайный ход. Он вернул пуговицу Авроре: — Держи. Это твоя находка по праву — ты её заметила. Аврора посмотрела на пуговицу, потом на Гермиону. — Мы нашли вместе, — сказала она. — Значит, она общая. Гермиона улыбнулась: — Спасибо. Но я настаиваю, чтобы она хранилась у тебя. Ты заслужила. На обратном пути они шли молча. У портрета Полной Дамы Аврора остановилась. — Знаешь, — сказала она, — я рада, что мы это сделали. — Я тоже, — кивнула Гермиона. — И знаешь что? Ты хороший друг, Аврора. Настоящий. — Ты тоже, — ответила та. Они обнялись на прощание — быстро, но крепко. И Аврора пошла в свои подземелья, сжимая в кармане маленькую серебряную пуговицу. Спать оставалось всего пару часов, но почему-то совсем не хотелось. В голове крутились мысли об основателях, о тайных ходах, о магии, которая живёт в этих стенах уже тысячу лет. И о том, что даже в самые страшные моменты можно найти что-то прекрасное.