История Авроры Ноктюрн

Когда Аврора и Лидия вернулись в особняк, гостиная напоминала поле битвы. Родственники разделились на лагеря, перешептывались, бросали друг на друга испепеляющие взгляды и явно готовились к новой словесной перепалке. Воздух был настолько густым от напряжения, что, казалось, его можно было резать ножом. Лидия прошла в центр комнаты, и все взгляды моментально обратились к ней. Даже те, кто делал вид, что увлечён разговором, замолкли на полуслове. В этой женщине чувствовалась власть — не та, что даётся деньгами или положением, а та, что идёт изнутри, от уверенности в своей правоте. — Дамы и господа, — начала Лидия, и её голос, негромкий, но чёткий, разнёсся по всей гостиной. — Я наблюдала за вами последний час. И знаете, что я поняла? Никто не осмелился ответить. — Вы все жалкие, — продолжила Лидия, обводя взглядом присутствующих. — Меркантильные, мелочные люди, которые думают только о том, как бы урвать кусок побольше. Вы даже не знали Корнелиуса по-настоящему. Не интересовались им при жизни. А теперь, когда он умер, вы готовы глотки друг другу перегрызть за его деньги. По комнате прокатился возмущённый ропот, но Лидия подняла руку, и ропот стих. — Я здесь главный душеприказчик. И я приняла решение. Все, кроме семьи моего племянника Нейтона, могут быть свободны. Наследство будет разделено позже, вас известят. — То есть как это — свободны? — возмутилась женщина в чёрном платке. — Мы приехали из самой Франции! — Обратно во Францию и поедете, — отрезала Лидия. — Двери за вами. Всего хорошего. Началось столпотворение. Кто-то возмущался, кто-то пытался спорить, но Лидия стояла с непроницаемым лицом, и в конце концов гостиная опустела. Остались только Нейтон, Виктория, Аврора и Лидия. Нейтон просиял. Аврора видела этот блеск в его глазах — жадный, нетерпеливый. Он уже считал деньги, уже представлял, сколько выпивки можно купить на наследство. — Нейтон, — Лидия жестом пригласила его сесть, но сама осталась стоять. — У меня есть к тебе предложение. — Слушаю, тётушка, — Нейтон попытался изобразить почтительность, но это плохо сочеталось с его хищной улыбкой. — Я поговорила с Авророй, — Лидия бросила быстрый взгляд на девочку, стоявшую у двери. — Она мне очень понравилась. В ней есть то, чего нет ни у кого из вас, — душа. Виктория напряглась. Её улыбка стала натянутой. — И поэтому я делаю вам предложение, — продолжила Лидия. — Я отдам вам всё, что есть в Гринготтсе в семейном сейфе Ноктюрнов. А вы отдаёте мне свою дочь. Наступила тишина. Такая густая, что было слышно, как потрескивают дрова в камине. Аврора замерла. Сердце пропустило удар, потом ещё один, потом забилось где-то в горле. — Но… — начал Нейтон, но Виктория буквально впилась ему в руку, останавливая. — Я думаю, что здесь ей будет лучше, милый, — затараторила мачеха, и в её голосе звучала плохо скрываемая радость. — Мисс Ноктюрн, мы, конечно, согласны. Аврора, бедняжка, почему-то не особо взлюбила меня, несмотря на все мои старания. Может быть, вы дадите ей ту материнскую заботу, которую я, при всём желании, дать не могу? Мы очень любим её, нам будет трудно расстаться, но мы… мы так уж и быть согласны. Ради её счастья. Аврора смотрела на это представление и чувствовала, как внутри всё переворачивается. Виктория даже не пыталась скрыть, что избавляется от неё как от надоевшей обузы. Но это было полбеды. — А что ты скажешь, Нейтон? — Лидия смотрела прямо на него. — Как-никак, это твоя родная дочь. Не жены, не мачехи — твоя. По крови. Нейтон замялся. Аврора видела, как в его глазах борются остатки совести с жадностью. На одно мгновение ей показалось, что он откажется. Что он вспомнит, как когда-то, давным-давно, когда мама была жива, он качал её на руках и называл своей маленькой звёздочкой. — А может, у самой Авроры спросим? — вдруг предложил он. Аврора вздрогнула, услышав своё имя. Все взгляды обратились к ней. Она стояла, вцепившись в дверной косяк, бледная как полотно. — Но я спрашиваю у тебя, — твёрдо возразила Лидия. — Решение должен принять отец. Или у тебя совести не хватит? Нейтон посмотрел на дочь. Долго, очень долго. Аврора смотрела в ответ, и в её глазах было столько надежды, столько детской веры в то, что отец не может, не имеет права её предать… — Мне плевать на неё, — вдруг выпалил Нейтон, отворачиваясь. — Я же плохой отец, да? Все так говорят. Ну так вот — да, плохой. И мне всё равно. — В общем, ты согласен? — уточнила Лидия, и в её голосе не было ни капли удивления. — Да. Забирайте. Хоть сейчас. Аврора не помнила, как выбежала из комнаты. Ноги сами понесли её прочь — мимо лестницы, мимо слуг, через чёрный ход в сад. Холодный воздух ударил в лицо, но не остановил. Она бежала, пока не оказалась у того самого фонтана, где они стояли с Лидией всего час назад. Там она рухнула на замёрзшую скамью и дала волю слезам. Пошёл снег. Сначала робкий, редкий, а потом всё гуще, всё яростнее. Огромные хлопья падали на волосы, на плечи, на руки, но Аврора не чувствовала холода. Внутри было пусто и холодно, и никакой снег не мог сделать хуже. — Замёрзнешь, — раздался тихий голос за спиной. Лидия стояла в двух шагах, подняв волшебную палочку вверх. С неё срывалось невидимое сияние, создавая над ними незримый купол — снег падал, но не касался их. Вокруг бушевала метель, а под этим магическим зонтом было сухо и тихо. — Я знаю, что ты навсегда запомнишь это предательство, — сказала Лидия, садясь рядом. — Это очень больно. Возможно, самая сильная боль, которую ты испытывала в жизни. Но потом, когда пройдёт время, ты поймёшь, что это лучший вариант. — Лучший? — Аврора подняла на неё заплаканные глаза. — Отец продал меня. Как вещь. За деньги. — Продал, — согласилась Лидия. — И этим доказал, что никогда не был тебе отцом. Настоящий отец не продаёт детей. Ни за какие деньги. Аврора всхлипнула, вытирая слёзы рукавом. — Хочешь, развеселю тебя? — вдруг спросила Лидия, и в её голосе мелькнули озорные нотки. — Что? — не поняла Аврора. — В Гринготтсе, в семейном сейфе Ноктюрнов, нет ни копейки, — спокойно сказала Лидия. — Совсем ничего. Пусто. Корнелиус всё спустил при жизни — на свои эксперименты, на путешествия, на благотворительность, от которой меня до сих пор тошнит. Я это знала. Это была просто проверка. Аврора уставилась на неё, забыв о слезах. — Проверка? — Я хотела увидеть, на что пойдут твои родители, — кивнула Лидия. — И они провалили её с треском. Все свои деньги я храню в другом месте. И они никогда не достанутся Нейтону и его истеричке. Аврора всхлипнула ещё раз, а потом, сама не ожидая от себя, улыбнулась. Сквозь слёзы, сквозь боль, сквозь предательство — улыбнулась. — Вы… вы злая, — выдохнула она. — О да, — Лидия улыбнулась в ответ, и в этой улыбке читалось столько тепла, сколько Аврора не видела за всю свою жизнь. — И я научу тебя быть такой же. Потому что добрыми быть легко, а вот злыми — с умом, с расчётом, с чувством собственного достоинства — этому надо учиться. Пойдём в дом. Замёрзнешь. Прошло два дня. Два дня, которые перевернули представление Авроры о мире. Лидия оказалась не просто богатой — она была баснословно богата. И, что важнее, она знала, как этим богатством пользоваться. — У тебя нет вкуса, — заявила она наутро после разговора в саду, критически оглядывая гардероб Авроры. — Совсем нет. Это не твоя вина — тебя никто не учил. Но мы это исправим. И началось. Швеи снимали мерки — бесконечные мерки. Портнихи приносили ткани — шёлк, бархат, парчу, тончайшее кружево, которое стоило больше, чем месячное жалованье средней волшебной семьи. Модистки примеряли шляпки, обувщики — туфельки, ювелиры — украшения. — Это слишком яркое, — возражала Аврора, когда ей предлагали платье цвета фуксии. — Именно поэтому ты его возьмёшь, — отрезала Лидия. — Ты должна уметь носить всё. Яркое, бледное, вызывающее, скромное. Цвет — это инструмент. Им надо владеть. Аврора училась. Впитывала всё, как губка. Как подбирать аксессуары, как сидеть, чтобы юбка лежала идеальными складками, как вставать, как ходить на каблуках, как улыбаться так, чтобы улыбка доходила до глаз, но не была навязчивой. — Ты способная, — одобрительно кивала Лидия. — В Адрию пошла. Та тоже всё схватывала на лету.

***

На третий день, когда Аврора уже начала путаться во всех этих фасонах и тканях, Лидия вошла в её комнату с видом генерала перед битвой. — Одевайся. Мы едем на приём к Малфоям. — К кому? — Аврора поперхнулась чаем. — К Малфоям. Люциус и Нарцисса дают ежегодный предрождественский вечер. Там будет весь цвет чистокровной аристократии. Тебе нужно показаться. — Но я… я не готова! — запаниковала Аврора. — Готова, — отрезала Лидия. — У тебя есть три часа. Мои люди знают, что делать. Через три часа Аврора стояла перед огромным зеркалом в полный рост и не узнавала себя. На ней было длинное облегающее платье изумрудного цвета. Ткань переливалась на свету, создавая впечатление, что она соткана из жидкого драгоценного камня. Глубокое декольте на спине, прикрытое тончайшей паутинкой кружева, которое спускалось почти до поясницы. Рукава-колокола, расшитые мельчайшими кристаллами, которые вспыхивали при каждом движении. По подолу, собранному в изящные складки, вилась вышивка серебряной нитью — стилизованные ветви остролиста, символ рода Ноктюрнов. Но главным чудом была причёска. Профессионал, нанятый Лидией, трудился над ней два часа. Светло-русые кудри Авроры были уложены в сложную конструкцию: часть волос поднята наверх и закреплена невидимыми шпильками, украшенными крошечными изумрудами, часть свободно ниспадала на плечи мягкими волнами. Несколько тонких прядей были заплетены в косички и уложены венцом вокруг головы. Это выглядело одновременно элегантно и естественно, будто она проснулась такой. Макияж был лёгким, но продуманным до мелочей: чуть тронутые тушью ресницы, прозрачный блеск на губах, едва заметные тени, подчёркивающие серый цвет глаз. Идеальная кожа, над которой колдовали с помощью специальных тонирующих средств, выглядела фарфоровой. Туфли на невысоком каблуке — серебристые, с изумрудными пряжками — делали походку летящей, но позволяли чувствовать себя уверенно. — Ну как? — спросила Лидия, заходя в комнату. На ней было строгое чёрное платье с бриллиантовой брошью у горла — минимум украшений, максимум достоинства. — Я… это не я, — прошептала Аврора, разглядывая своё отражение. Она выглядела лет на шестнадцать, не меньше. Взрослая, уверенная, красивая. — Это ты, — поправила Лидия. — Просто ты, которую никто никогда не видел. Пойдём, нас ждут. Особняк Малфоев оказался ещё роскошнее, чем особняк Ноктюрнов. Огромный зал с высоченными потолками, расписанными сценами из магической истории, сиял тысячами свечей в хрустальных люстрах. Вдоль одной стены тянулся длинный стол, ломящийся от закусок и напитков, вдоль другой расположились музыканты с изящными инструментами — арфами, виолами, флейтами. Тихая, ненавязчивая музыка уже звучала, создавая атмосферу изысканного вечера. Гости прибывали. Аврора не отходила от бабушки ни на шаг — именно так она теперь называла Лидию про себя. Бабушка. У неё появилась бабушка. Люциус Малфой встретил их с холодной учтивостью, но в его взгляде, скользнувшем по Авроре, мелькнуло удивление. — Мисс Ноктюрн, — он слегка поклонился Лидии. — Рад видеть вас в добром здравии. А это, надо полагать, ваша внучатая племянница? — Моя внучка, — твёрдо сказала Лидия. — Аврора Ноктюрн. Нарцисса, стоявшая рядом с мужем, окинула Аврору оценивающим взглядом и едва заметно кивнула — высшая степень одобрения от леди Малфой. — Очаровательна, — произнесла она. — Вылитая Адрия. Мы были знакомы с вашей матерью, мисс Ноктюрн. Примите соболезнования. Аврора присела в идеальном реверансе — три дня тренировок не прошли даром. — Благодарю вас, миссис Малфой. Дальше потянулась вереница знакомств. Забини — высокомерный красавец с матерью, которую Лидия коротко назвала «интриганкой, но полезной». Гринграссы — чопорные, с дочерьми, которые смотрели на Аврору с плохо скрываемым любопытством. Аврора уже начала уставать от этих бесконечных улыбок и приседаний, когда Лидия слегка сжала её локоть. — А это Нотты, — тихо сказала она. — Отец и сын. Эдриан мне не нравится — высокомерный дурак, каких поискать. А вот его сын — настоящий джентльмен. Хороший мальчик. Аврора посмотрела в указанном направлении и почувствовала, как кровь отливает от лица. — Он урод, а не джентльмен, — вырвалось у неё раньше, чем она успела подумать. Лидия резко повернулась к ней. — Аврора Ноктюрн! — голос бабушки стал стальным. — Будь добра, следи за своим языком. Ты с ним знакома, чтобы делать такие выводы? — К сожалению, да, — процедила Аврора сквозь зубы. Эдриан Нотт уже заметил их и направлялся в их сторону, ведя за собой сына. Теодор, в идеально сидящей чёрной мантии с серебряной вышивкой, выглядел… Аврора ненавидела себя за эту мысль, но выглядел он безупречно. Тёмные волосы уложены, лицо непроницаемо, осанка идеальна. — Мисс Ноктюрн, — Эдриан склонился к руке Лидии. — Рад видеть. А это, полагаю, та самая внучка, о которой все говорят? — Аврора, — представила Лидия. — Моя внучка. — Аврора?! — вырвалось у Теодора прежде, чем он успел взять себя в руки. Его глаза расширились, он смотрел на неё, не веря. — Здравствуй, Тео, — холодно произнесла Аврора, не протягивая руки. Эдриан перевёл взгляд с сына на Аврору и обратно. — Вы знакомы? — в его голосе послышалось любопытство. — По школе, — коротко ответил Теодор, беря себя в руки. Его лицо снова стало маской. — Ну и славно, — улыбнулся Эдриан Лидии. — Мисс Ноктюрн, может, оставим молодых людей поболтать? Уверен, им есть что обсудить. А мы пока выпьем чего-нибудь согревающего. Лидия посмотрела на Аврору. В её взгляде читался вопрос: «Ты справишься?» Аврора едва заметно кивнула. — Конечно, Эдриан, — Лидия улыбнулась одной из своих светских улыбок. Когда взрослые отошли, наступила неловкая тишина. Теодор смотрел на Аврору, и в его глазах мелькало что-то странное — может быть, растерянность, может быть, сожаление. — Что… что с тобой случилось? — наконец спросил он. — Я имею в виду, ты выглядишь… и твои родители… — Что, не ожидал меня здесь увидеть? — перебила Аврора. Её голос звучал холодно, как январьский ветер. — Ах да, как я могла забыть? Я же не из вашей элиты. Пустое место, да? Теодор поморщился, будто от удара. — А что с твоими родителями? — перебил он, явно пытаясь сменить тему. — Я думал, они… ну, неудачно прижились в мире. — Так и есть, Теодор, — раздался голос Лидии, которая, оказывается, стояла совсем рядом. — Авроре с ними не повезло. Поэтому, пожалуйста, относись к ней хорошо. У неё сейчас нервы слабые. Девочка хорошая, просто из неудачной семьи. Поэтому я забрала её к себе. Теодор перевёл взгляд с Лидии на Аврору. В его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. — Я вас понял, мисс Ноктюрн, — сказал он вежливо. — Уверен, что мы с Авророй подружимся. Он протянул ей руку: — Потанцуем? Аврора посмотрела на его руку, потом в его глаза. Вспомнила тот день в библиотеке. Его холодный взгляд. Его слова. — Пожалуй, откажусь, — сказала она с ледяной улыбкой. — Мы же с тобой разные, помнишь? Она развернулась и пошла прочь, чувствуя спиной его удивлённый взгляд. Теодор смотрел ей вслед, и впервые за долгое время на его лице появилось выражение, которого никто из присутствующих никогда не видел — растерянность. Чистая, неприкрытая растерянность. Аврора шла сквозь толпу гостей, и все расступались перед ней. Кто-то шептался, кто-то провожал взглядами. Она не обращала внимания. Внутри всё кипело, но одновременно — странно, непонятно — в груди разливалось тепло. Она сделала это. Она ответила ему. Не заплакала, не убежала, не унизилась. Посмотрела в глаза и напомнила его же слова. И это было только начало.

***

Особняк Ноктюрнов в ночной тишине казался ещё более величественным, чем днём. Аврора шла по мраморным коридорам вслед за бабушкой, и каблуки её туфель звонко цокали по полу, разносясь эхом под высокими сводами. Платье, ещё час назад казавшееся ей прекрасным сном, теперь тянуло плечи, причёска начинала тяжелеть, а туфли — натирать. Но она держалась. Бабушка смотрела — значит, надо держаться. Они вошли в столовую, и Аврора невольно замерла на пороге. Комната была огромной — с длинным дубовым столом, способным вместить человек двадцать, с тяжёлыми портьерами на окнах и камином, в котором весело потрескивали дрова. Но главным были не размеры, а атмосфера — тёплая, уютная, несмотря на всю парадность. Домовики уже суетились вокруг стола, расставляя тарелки и блюда с дымящейся едой. — Садись, — Лидия элегантно опустилась на стул во главе стола, закидывая ногу на ногу с грацией, которой позавидовала бы любая светская львица. — И сними это наконец с лица. Аврора моргнула: — Что снять? — Свою маску светской любезности. Здесь только мы. Можешь быть собой. Аврора выдохнула с таким облегчением, будто сбросила тяжёлый груз. Она подошла к столу, но вместо того чтобы сесть, присела на широкий подоконник у окна, поджав под себя ноги и обхватив колени руками. Платье жалобно хрустнуло, но ей было всё равно. — Где твои манеры? — Лидия приподняла бровь, но в голосе не было строгости. — Сядь за стол. — Я устала от этого светского общества, — призналась Аврора, глядя в окно на заснеженный сад. — У меня голова кругом идёт от всех этих имён, улыбок и приседаний. — Быстро сдалась, — фыркнула Лидия, но без злости. — Тебе придётся жить так всю жизнь. Привыкай. — Я знаю. Просто… можно я сегодня посижу тут? Хотя бы пять минут? Лидия вздохнула, но кивнула: — Пять минут. А потом за стол. И есть нормально, а не клевать как птичка. Ты слишком худая. Аврора улыбнулась — впервые за весь вечер искренне. — Бабушка, а можно спросить? — Спрашивай. — У вас были дети? Свои, я имею в виду? Лидия замерла. На её лице мелькнуло выражение, которого Аврора раньше не видела — смесь боли и нежности. — Была дочь, — тихо сказала она. — Умерла. Давно. Ей было всего пять лет. Драконья оспа. Тогда ещё не было нормального лечения. Аврора почувствовала, как к горлу подкатывает ком. — Мне так жаль… — Не жалей, — оборвала Лидия, но мягко. — Жалость — это то, что мы оставляем для слабых. Я сильная. Я пережила. И теперь у меня есть ты. Так что хватит об грустном. Рассказывай лучше, что у вас с Теодором приключилось? Я видела, как ты на него смотрела. И как он на тебя — тоже. Аврора отвернулась к окну. Снег всё падал, крупными хлопьями, укутывая сад в белое безмолвие. — Это долгая история, — пробормотала она. — У нас вся ночь впереди. Рассказывай. И Аврора рассказала. Всё. С самого начала — тот дождливый день, её день рождения, когда она сидела в луже и рыдала, а он подошёл, помог, согрел зельем и подарил шоколад. Рассказала, как он говорил, что тоже чувствует себя чужим, что Малфой и Забини — просто попутчики, а не друзья. Как она поверила, что нашла родственную душу. А потом рассказала про библиотеку. Про его холодный взгляд. Про слова, которые врезались в память, как калёным железом. Про то, как он велел больше не подходить к нему. Лидия слушала молча, не перебивая. Когда Аврора закончила, в столовой повисла тишина, нарушаемая только треском поленьев в камине. — Скорее всего, кто-то вас заметил, — наконец сказала Лидия. — И намекнул Теодору, что не стоит общаться с теми, кто ниже его статуса. — Но я же чистокровная… — Чистокровная, но из семьи, о которой никто ничего не знает, — перебила Лидия. — Твой отец — пропойца, мачеха — выскочка. В глазах света вы — пария. Прости меня, Аврора, но, не зная тебя, я бы на его месте тоже не стала бы с тобой общаться. Зачем ему серая мышка, если вокруг полно прекрасных аристократок? Аврора сжалась, будто от удара. Слова бабушки были жестокими, но честными. А честность — это то, что она ценила больше всего. — Значит, он прав? — тихо спросила она. — Я действительно пустое место? — Ты была пустым местом, — поправила Лидия. — Была. Пока я тебя не забрала. Теперь ты — моя внучка. Наследница состояния, которого у меня много. И если Теодор Нотт не дурак, он это поймёт. А если дурак — туда ему и дорога. Аврора хотела ответить, но в этот момент дверь столовой распахнулась, и на пороге появился незнакомый мужчина. — Ох, Уильям! — Лидия мгновенно преобразилась. Она вскочила со стула с лёгкостью девушки и бросилась обнимать вошедшего с такой искренней радостью, что Аврора невольно удивилась. Бабушка вообще умеет так тепло улыбаться? — Аврора, познакомься, — Лидия взяла мужчину под руку и подвела к ней. — Это Уильям Гранд. Сын моего старого друга. Он помогает мне иногда с бумагами, он юрист. Очень талантливый, между прочим. Я ему доверяю самые деликатные дела. Аврора медленно спустила ноги с подоконника и встала, расправляя платье. Она смотрела на вошедшего и, сама не замечая, оценивала его точно так же, как учила бабушка — быстро, цепко, отмечая детали. Высокий. Очень высокий. Наверное, под метр девяносто. Тёмные волосы уложены в элегантную причёску — ни одной выбившейся пряди. Дорогой деловой костюм идеально сидел на широких плечах, галстук завязан безупречным узлом. Туфли блестели так, что в них можно было смотреться как в зеркало — явно ручная работа, итальянская кожа. На пальце — массивный серебряный перстень без камня, явно фамильный. Но главным было лицо. Абсолютно нейтральное, ничего не выражающее. Только в тёмных глазах, почти чёрных, горело любопытство. И когда этот взгляд остановился на ней, Авроре показалось, что он видит её насквозь — всю, до самой глубокой тайны. Мужчина сделал пару шагов вперёд, остановился в полуметре, слегка склонил голову и взял её руку. Его губы едва коснулись кисти — идеальный светский жест, отработанный до автоматизма, но почему-то в его исполнении это выглядело не механически, а… искренне. — Приятно познакомиться, мисс Ноктюрн, — произнёс он, и голос оказался таким же, как взгляд — глубоким, спокойным, чуть хрипловатым. — Я наслышан о вас. Аврора внутренне напряглась. Наслышан? От кого? От бабушки? Но что именно она рассказывала? — Мне тоже, мистер Гранд, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал так же ровно. — А вот я о вас ничего не слышала. Уголки его губ дрогнули в намёке на улыбку. — Мы можем это исправить. Лидия, наблюдавшая за этой сценой с выражением кота, дорвавшегося до сметаны, вдруг возмущённо ахнула и хлопнула Уильяма веером по плечу. — Уильям! Ей только тринадцать, даже не думай! — Тринадцать?! — впервые за всё время на лице мужчины появились эмоции — искреннее удивление, смешанное с лёгким ужасом. — Я ни о чём таком и не думал, мисс Ноктюрн! Честное слово! Аврора не выдержала и рассмеялась. Искренне, звонко, как умела только она — и на щеках тут же появились те самые ямочки, которые делали её лицо по-детски трогательным. Уильям замер. Он смотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то, что он явно пытался скрыть, но не успел. Восхищение? Заворожённость? Аврора не стала анализировать — слишком устала за день. — Бабушка сегодня постаралась знатно, — сказала она, всё ещё улыбаясь. — На сколько лет мне прибавила этим образом, как думаете? — Трудно сказать, — Уильям взял себя в руки, и его лицо снова стало нейтральным. Но в голосе проскользнули тёплые нотки. — Но вам идёт. Очень. — Благодарю, мистер Гранд. — Просто Уилл, — поправил он. — Для друзей. — Просто Аврора, — кивнула она. Лидия снова хитро улыбнулась, усаживаясь за стол и жестом приглашая их последовать её примеру. — Уильям, — начала она, когда все расселись, и домовики принялись разливать суп по тарелкам. — Будь она на пару лет старше, я бы, пожалуй, разрешила. Ты мне очень нравишься. Я, если честно, уже думала, что тебя интересуют мужчины. Уильям поперхнулся вином. Он уставился на Лидию с таким выражением, будто она только что объявила войну Франции. — Мисс Ноктюрн! — Не обессудь, — без тени смущения продолжила Лидия, — просто я ни разу тебя не видела наедине с девушкой. Чтобы ты так смотрел на кого-то, как сейчас на Аврору. И вообще, чтобы проявлял интерес. — У меня была девушка, — возразил Уильям, промокнув губы салфеткой. В его голосе послышались нотки обиды. — Всего одна? — приподняла бровь Лидия. — Одна, но серьёзно. — И что с ней стало? Наступила тишина. Уильям смотрел в свою тарелку, и его лицо на мгновение окаменело. — Она изменила мне, — сказал он коротко. Аврора почувствовала укол жалости. Она знала, что такое предательство. Может, не в любви, но в доверии — точно. — Мне очень жаль, — тихо сказала она. Уильям поднял на неё глаза. В них уже не было той профессиональной отстранённости — только усталость и благодарность за то, что не стали лезть с расспросами. — Спасибо, — ответил он просто. — И я смотрел на Аврору как на других, — добавил он, поворачиваясь к Лидии. — Вам показалось. — Мне-то не ври, — фыркнула Лидия, но тему закрыла. Аврора с любопытством разглядывала Уильяма. — А сколько вам лет? — спросила она, хотя уже знала ответ. — Двадцать один, — Уильям улыбнулся — чуть заметно, но тепло. Двадцать один год — на восемь лет старше её. Но выглядел он гораздо взрослее, солиднее. Наверное, из-за костюма и этой привычки держать лицо непроницаемым. — А вам, я так понимаю, тринадцать. И вы, судя по всему, не в восторге от того, как вас сегодня нарядили. Аврора удивилась его проницательности. — Это так заметно? — Только тому, кто умеет читать по лицам, — он слегка наклонил голову. — Вы устали. Причёска тяжелая, платье непривычное, туфли натирают. И вы мечтаете сейчас залезть под одеяло с чашкой горячего шоколада и книжкой. Аврора рассмеялась: — Вы описали мою мечту с пугающей точностью. Вы точно юрист, а не прорицатель? — Точно, — улыбнулся Уильям. — Просто я тоже ненавижу светские мероприятия. И всегда мечтаю о том же самом после них. — Тогда зачем ходите? — Работа, — он пожал плечами. — Ваша бабушка платит мне достаточно, чтобы я терпел неудобства. И потом, иногда там случаются приятные знакомства. Он посмотрел на неё с намёком, но таким лёгким, что Аврора не восприняла это как флирт — скорее как дружескую попытку сгладить неловкость. Лидия наблюдала за ними с явным удовольствием. — Уильям, — сказала она, когда домовики унесли пустые тарелки и подали десерт, — а ты ведь завтра свободен? — Допустим, — осторожно ответил он. — Отлично. Тогда погуляешь с Авророй по Лондону. Покажешь ей город. А то она кроме Хогвартса и отцовского дома ничего не видела. Я заплачу. — Бабушка! — возмутилась Аврора. — Я не нуждаюсь в няньке! — Это не нянька, это гид, — отрезала Лидия. — И не спорь. Уильям, я на тебя рассчитываю. Уильям перевёл взгляд на Аврору. В его глазах плясали смешинки. — Мисс Ноктюрн, вы не против, если я составлю вам компанию? Обещаю быть интересным собеседником и не читать нотаций. Аврора посмотрела на него, на бабушку, снова на него. Что-то в этом мужчине — в его спокойной уверенности, в умении шутить без насмешки, в том, как он смотрел на неё — не как на ребёнка, но и не как на объект — вызывало доверие. — Хорошо, — сдалась она. — Но только если вы покажете мне что-то действительно интересное. Не магазины и не светские салоны. — Договорились, — кивнул Уильям. — Я знаю одно место… Думаю, вам понравится. Лидия довольно улыбнулась и отправила в рот кусочек пирожного. — Вот и славно. А теперь ешьте, оба. Завтра будет долгий день. Аврора послушно взяла вилку, но краем глаза всё ещё наблюдала за Уильямом. Он сидел расслабленно, но в то же время подтянуто, с той особенной грацией, которая бывает только у людей, с детства привыкших к хорошим манерам. И впервые за долгое время ей стало интересно, что будет завтра.