История Авроры Ноктюрн

Письмо пришло утром, когда Аврора завтракала в одиночестве за пуффендуйским столом. Сова шлепнула конверт прямо в её тыквенный сок, разбрызгивая оранжевую жидкость по скатерти. — С ума сошла? — прошипела Аврора, выуживая мокрый конверт. Сова обиженно ухнула и улетела, даже не дождавшись угощения. Аврора вертела конверт в руках, не веря своим глазам. Герб Ноктюрнов — стилизованная утренняя звезда на черном фоне — был залит тыквенным соком, но всё ещё узнаваем. Она узнала бы его где угодно. Но главное было не в гербе. Главное было в том, что письмо пришло от отца. Впервые. За все тринадцать лет её жизни. Отец никогда не писал писем. Он вообще с трудом вспоминал, что у него есть дочь, если только не нужно было сорвать на ком-то злость после особенно тяжелого запоя. А тут — письмо. Целых полстраницы корявого почерка, которым было написано всего несколько строк: «Аврора. На рождественские каникулы ты едешь домой. Это не обсуждается. Нам предстоит сходить на важное мероприятие. Отец.» Ни «здравствуй», ни «как дела», ни «пожалуйста». Даже подписи нормальной не было. Просто «Отец». Аврора перечитала письмо три раза, пытаясь найти между строк хоть какой-то намёк на причину. Зачем она ему сдалась? Какое мероприятие? Обычно её отправляли в Хогвартс на каникулы с радостью — меньше ртов кормить, меньше проблем. А тут вдруг «ты едешь домой». Что-то случилось. Что-то явно плохое. Аврора стояла на платформе 9¾, сжимая в руке ручку чемодана. Хогвартс-экспресс пыхтел где-то позади, выпуская в холодный воздух клубы пара. Вокруг суетились родители, обнимали детей, радостно щебетали о предстоящем Рождестве. Кого-то встречали с цветами, кого-то — с домашними пирогами. Аврора никого не искала глазами. Она знала, что отец не будет стоять с табличкой и улыбаться. Он будет где-то в стороне, мрачный и нетерпеливый, готовый сорваться на неё за то, что она посмела задержаться. Так и вышло. Нейтон Ноктюрн стоял у колонны, засунув руки в карманы длинного пальто. Рядом с ним, прижимая к груди ридикюль и сияя улыбкой, которую Аврора сразу назвала про себя «хищной», стояла Виктория. Аврора подошла ближе и замерла. От отца разило алкоголем — привычный запах, от которого у неё всегда сжималось сердце. Но сам он… он выглядел иначе. Трезвым. Собранным. На нём был дорогой костюм — темно-синий, идеально сидящий, с серебряными запонками. У отца вообще был такой костюм? Аврора не помнила. Виктория тоже была при полном параде: строгое черное платье, жемчуг на шее, волосы уложены в замысловатую прическу. И эта улыбка… слишком широкая, слишком счастливая для женщины, которая встречает падчерицу с каникул. — Привет, — выдавила Аврора, не зная, что ещё сказать. Они прибыли домой. Там Виктория шагнула к ней и, прежде чем Аврора успела отшатнуться, вцепилась ей в плечи длинными пальцами с идеальным маникюром. Со стороны это выглядело как ласковые объятия. На самом деле пальцы впивались в кожу так, что наверняка останутся синяки. — Ты должна будешь играть нашу любимую доченьку, поняла? — прошипела Виктория прямо в ухо. — Мы самая счастливая семья, да? Нейтон подошёл к ним и положил руку на плечо жены. Все трое смотрелись в большое зеркало у колонны — идеальная картина: любящий отец, заботливая мачеха, скромная дочь. — Аврора, — голос отца был непривычно серьёзным. — Одень что-нибудь чёрное и нормальное. У тебя две минуты. — Так что случилось? — Аврора попыталась высвободиться из хватки Виктории. — Твой дед помер, — усмехнулась Виктория, поправляя жемчуг. — Всю семью Ноктюрнов зовут делить наследство. Дед. Аврора видела своего деда, Корнелиуса Ноктюрна, всего раза два в жизни. Один раз, когда ей было года четыре — смутное воспоминание о высоком седом мужчине с холодными глазами, который посмотрел на неё, покачал головой и сказал: «На Адрию не похожа. Жаль». И второй раз, когда ей было шесть — на похоронах матери. Дед стоял в стороне, молчаливый и мрачный, и даже не подошёл к внучке. С тех пор — ничего. Ни писем, ни подарков на дни рождения, ни единого упоминания в разговорах отца. Для Авроры дед был таким же чужим, как прохожие на улице. Поэтому известие о его смерти не вызвало в ней никаких эмоций. Ни горя, ни печали, ни даже удивления. Только холодное, отстранённое понимание: что-то происходит, и ей придётся в этом участвовать. — Переодеваться, быстро, — рявкнул Нейтон, вырывая её из размышлений. Аврора кивнула и побежала в свою комнату. Чемодан пришлось тащить за собой — оставлять его с Викторией было страшнее, чем надорвать спину. Она лихорадочно рылась в вещах. Чёрное… чёрное… у неё почти ничего не было чёрного. Все мантии школьные, все платья — серые, синие, зелёные. Кроме одного. Она достала его со шкафа, бережно завёрнутым в тонкую бумагу. Платье матери. Адрия Ноктюрн умерла, когда Авроре было шесть. От неё осталось немногое: старая фотография, где они вместе смеются на лужайке, серебряное колечко, которое Аврора носила на цепочке под одеждой, и это платье. Длинное, старинного покроя, из тяжёлого чёрного шёлка, с высоким воротником и длинными кружевными рукавами. Аврора нашла его на чердаке прошлым летом и спрятала в шкаф, сама не зная зачем. Просто захотелось иметь что-то, что принадлежало маме. Сейчас платье пришлось чуть длинновато, чуть великовато в плечах, но в целом — сидело нормально. Адрия была очень маленькой комплектации. Аврора кое-как заплела волосы в сложный пучок, подколола его шпильками, вздохнула и вышла. Когда она вернулась, Виктория присвистнула: — Ох, да она копия своей мамаши. Нейтон обернулся и замер. Аврора видела, как изменилось его лицо. На одно короткое мгновение в глазах отца мелькнуло что-то живое — то ли боль, то ли узнавание, то ли страх. Он смотрел на неё так, будто видел призрак. Кудрявые светло-русые волосы, собранные в пучок, открывали тонкую шею. Серые глаза, всегда выглядевшие грустными, сейчас и вовсе казались бездонными. Губы с опущенными уголками, тёмные тонкие брови, ямочки на щеках, которые появлялись, только если она улыбалась — а улыбалась Аврора редко. Фигура ещё по-детски угловатая, но в этом платье угадывалась та утончённость, которая будет только расцветать с годами. Длинные пальцы в сетчатых перчатках нервно теребили край рукава. — Зачем ты одела её платье? — голос Нейтона прозвучал хрипло. — У меня нет подходящего наряда, — Аврора старалась говорить ровно, хотя внутри всё дрожало от его взгляда. — Всё либо светлое, либо не «аристократичное». Нейтон хотел что-то сказать, но Виктория тронула его за локоть. — Нам пора. Нас ждут.

***

Особняк Ноктюрнов находился в одном из старых магических кварталов Лондона, скрытый от маггловских глаз мощными защитными чарами. Когда они аппарировали к воротам, Аврора замерла, поражённая. Она никогда здесь не была. Даже не представляла, что у её семьи может быть ТАКОЕ. Трёхэтажный особняк из серого камня возвышался над аккуратным парком с замёрзшими фонтанами и подстриженными кустами. Острые шпили башенок уходили в хмурое январьское небо, витражи на окнах переливались даже в отсутствие солнца. Массивные кованые ворота с гербом — утренняя звезда — открылись без звука, приглашая войти. — Будут делить этот дом, дом в Италии и Франции, а также сумму денег в Гринготтсе, — Виктория сияла так, будто уже примеривала на себя все три особняка. — Говорят, дед копил всю жизнь. Там миллионы! — Вики, — усмехнулся Нейтон, но без теплоты. — Ты хотя бы сделай выражение лица грустным. Траур всё-таки. — Ах да, — Виктория моментально натянула маску скорби, опустила уголки губ и даже всхлипнула для правдоподобия. — Бедный дядюшка Корнелиус. Какая потеря. Аврора смотрела на это представление и чувствовала, как внутри закипает злость. Они пришли делить наследство человека, которого, возможно, даже не знали по-настоящему. Который умер, а они уже подсчитывают прибыль. Они вошли в дом. Гостиная, куда их провёл дворецкий, напоминала зал ожидания на вокзале — только вместо поездов здесь стояли двенадцать человек, разделившихся на лагеря и испепеляющие друг друга взглядами. Несколько женщин плакали, уткнувшись в чёрные платки. Мужчины перешептывались, бросая настороженные взгляды на вновь прибывших. Воздух звенел от напряжения. — Похороны уже прошли, — к ним подошёл очень высокий, хмурый мужчина с такими же серыми глазами, как у Авроры. — Вы где были? — Мы ждали дочь, — Нейтон кивнул на Аврору. — Она из Хогвартса только полчаса назад вернулась. Мужчина окинул Аврору быстрым взглядом и хмыкнул: — На Адрию похожа. Жаль, что не застала деда. — Это Август, — прошептала Виктория, оттаскивая Аврору в сторону. — Брат твоего отца. Дед его не любил, поэтому вряд ли ему что-то достанется. Вон там, — она кивнула на молодую пару с четырьмя мальчиками, — племянница деда со своим мужем и сыновьями. В левом углу — твой двоюродный дед и его жена с дочерью. Все хотят кусок пирога. Аврора слушала вполуха, разглядывая людей, которые были ей родственниками по крови, но оставались абсолютно чужими. — А вот, — голос Виктории понизился до шипения, — самая главная наша соперница. Как говорит твой отец, кровожадная тётушка Лидия. Аврора проследила за её взглядом. В кресле у камина, выпрямившись так, будто проглотила кочергу, сидела женщина. Ей было около шестидесяти, но выглядела она максимум на сорок пять — подтянутая, с идеальной осанкой, с тёмными, с проседью, волосами, убранными в строгую прическу. На ней было простое чёрное платье, без единого украшения, но держалась она как королева на троне. — Лидия Ноктюрн, — продолжала шептать Виктория. — Родная сестра твоего деда, то есть родная тётя Нейтона. Говорят, она не жадная, но своё никому не отдаёт. Делает всё по справедливости. У неё было два мужа — и оба при странных обстоятельствах умерли. Говорят, она их убила. Она очень строгая, требовательная и опасная. Скорее всего, она не захочет ни с кем ничего делить. — Зачем ты мне это говоришь? — насторожилась Аврора. — Затем, что когда ты будешь с ней разговаривать — а ты будешь, потому что она любила твою мать, — ты должна сказать, что хотела бы узнать, каким человеком был твой дедушка. Что думаешь, что он был очень хорошим и благородным человеком. Поняла? — Что ещё она должна мне сказать? Голос раздался прямо за спиной. Звонкий, холодный, с металлическими нотками. Виктория вздрогнула и резко обернулась. Лидия стояла в двух шагах от них, и её тёмные глаза смотрели на мачеху с таким презрением, что Аврора невольно прониклась уважением к этой женщине. — Ой, здравствуйте, тётушка Лидия, — залепетала Виктория, натягивая улыбку. — А мы как раз о вас… — Для вас я, милочка, мисс Ноктюрн, — оборвала её Лидия. — Мы с вами не родственницы. Вы просто приживалка при моём племяннике. Улыбка Виктории дрогнула, но держалась. — Да, конечно, мисс Ноктюрн. Я только хотела сказать, что… — Я слышала, что вы хотели сказать, — Лидия перевела взгляд на Аврору. Её глаза потеплели ровно на полградуса. — Всё-таки Адрия мне нравилась больше. Ты от какой из женщин Нейтона? Аврора выпрямилась, стараясь не съёжиться под этим пронзительным взглядом. — Я дочь Адрии. — Ну ты похожа на неё, я вижу, — кивнула Лидия. — Как тебя звать хоть? — Аврора. — Как богиня утренней зари, — на тонких губах Лидии мелькнуло подобие улыбки. — Тебе подходит. Пойдём со мной. Аврора сделала шаг, но пальцы Виктории впились в её локоть, останавливая. Мачеха притянула её к себе и зашептала в ухо, продолжая улыбаться: — Ляпнешь хоть что-нибудь не то — и тебе крышка. Парочкой синяков от Нейтона не отделаешься. Аврора похолодела. Парочкой синяков. Нейтон пару раз думал, что дочери нужны не просто синяки, а кости целые. Она помнила тот месяц, когда отец сорвался после очередного запоя и «воспитывал» её так, что она две недели не могла нормально сидеть за партой в начальной школе для магглов, куда её тогда отправляли. Но сейчас, глядя в глаза Лидии, Аврора почувствовала странную уверенность. Она резко вырвала руку из хватки мачехи — так, что Виктория не ожидала и покачнулась. — Я пошла. Она догнала Лидию уже у двери в сад. Женщина даже не обернулась, но замедлила шаг, пропуская Аврору вперёд. Они вышли на задний двор. Сад оказался прекрасным даже зимой — замёрзшие пруды, мостики, аккуратные дорожки, посыпанные гравием, статуи древних магов вдоль аллей. Морозный воздух обжёг лёгкие, но Аврора с облегчением вдохнула — подальше от этой гостиной, полной фальшивых улыбок и хищных взглядов. Лидия остановилась у замёрзшего фонтана и повернулась к ней. — Не бойся, девочка. Я не кусаюсь, — сказала она, и впервые в её голосе прозвучало что-то человеческое. — Рассказывай. Как ты живёшь со своим отцом и этой… — она запнулась, подбирая слово, — этой женщиной? Аврора смотрела на неё и не знала, что ответить. Рассказывать правду? Но Лидия — чужая. Она может оказаться такой же, как все. Или, что ещё хуже, использовать её признания против отца. Но что-то в глазах этой женщины — в их холодной, но честной прямоте — заставляло поверить. — Я… — начала Аврора и осеклась. Морозный воздух обжигал лёгкие. Вдалеке, из особняка, доносились приглушённые голоса спорящих родственников. А здесь, в заснеженном саду, стояли две женщины — одна старая и уставшая от жизни, другая молодая и уставшая от своей семьи. И Аврора вдруг поняла, что, возможно, впервые в жизни у неё есть шанс рассказать правду тому, кто действительно захочет её выслушать. — Ты можешь всё мне рассказать, — сказала Лидия, поворачиваясь к Авроре. Её тёмные глаза смотрели внимательно, но без той хищности, которая была в гостиной. — Я вижу, что не всё в порядке. И дело не только в сегодняшнем дне. Аврора молчала, разглядывая носы своих туфель, выглядывающих из-под подола маминого платья. Рассказывать? Но кому? Этой женщине, которую она видит первый раз в жизни? Которая может оказаться такой же фальшивой, как Виктория, только лучше играющей роль? Но что-то в голосе Лидии — какая-то усталая честность — заставляло поверить. — Отец… — начала Аврора и запнулась. — Отец иногда забывает, что я есть. Не то чтобы специально, просто… у него свои проблемы. — Какие проблемы? — голос Лидии был ровным, без осуждения, просто запрос информации. — Он пьёт, — выдохнула Аврора. Ей казалось, что она выдаёт страшную тайну, но на самом деле это было освобождением. — Постоянно. Уже много лет. С тех пор, как мама умерла. Он пропил почти всё, что у нас было. Не знаю, на что мы вообще живём. Наверное, на остатки того, что мама оставила. Лидия молчала. Её лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то — то ли боль, то ли гнев. — А Виктория? — спросила она после паузы. — Виктория ненавидит меня, — просто сказала Аврора. — Я похожа на маму. Она не может этого выносить. Каждый раз, когда смотрит на меня, напоминает отцу, какая я никчёмная, сколько денег на меня тратится, как я им мешаю жить. — И он слушает? — Он… — Аврора сглотнула. — Ему всё равно. Когда он трезвый, он просто не замечает меня. А когда пьяный… тогда хуже. Она не стала уточнять, насколько хуже. Не стала рассказывать про те ночи, когда приходилось запираться в своей комнате и зажимать рот подушкой, чтобы не кричать от боли. Не стала рассказывать про сломанный палец два года назад, который она сама вправляла, потому что к целителям идти было нельзя — спросили бы, откуда. Не стала рассказывать про постоянный голод, потому что Виктория «забывала» оставлять ей еду, когда уезжала по своим делам. Но Лидия, кажется, поняла больше, чем было сказано. — Я чувствую, что ты не всё мне рассказала, — тихо произнесла она. — Но ладно. Я вижу, что тебе тяжело. И я хочу, чтобы ты знала: ты не одна. По крайней мере, не обязана быть одна. Аврора подняла на неё глаза. В них стояли слёзы, которые она отчаянно пыталась сдержать. — Спасибо, — прошептала она. Лидия кивнула, принимая благодарность, и вдруг улыбнулась — чуть заметно, уголками губ. — Знаешь, чем я занимаюсь? Или Виктория не успела тебе рассказать? — Она не рассказывала. Только то, что вы опасны и убили двух мужей, — вырвалось у Авроры, и она тут же прикусила язык. — Ой, простите, я не должна была… Лидия расхохоталась. Не зло, а искренне, с каким-то даже удовольствием. — Убила двух мужей! Ну надо же. Какая фантазия у этой мелюзги, — она покачала головой. — Первый муж умер от драконьей оспы, второй — упал с метлы, напившись в стельку на международном чемпионате по квиддичу. Я тут совершенно ни при чём, хоть и не жалею ни об одном. Но не будем о грустном. Ты слышала о модельном агентстве «Шаффи»? Аврора моргнула, не понимая, к чему этот вопрос. — Конечно! — её глаза загорелись. — Оно ведь самое популярное сейчас. Все девчонки в Хогвартсе мечтают о вещах оттуда. Ну, у кого деньги есть. Там всё очень дорогое, но такое красивое! У моей… ну, соседки, есть шарф оттуда. Она им хвасталась целый месяц. — Это агентство основала я, — спокойно сказала Лидия. У Авроры отвисла челюсть. Она уставилась на двоюродную бабушку круглыми глазами, не в силах поверить. — Вы? — выдохнула она. — Я, — подтвердила Лидия, и в её голосе послышались нотки гордости. — Начинала с маленького ателье на Косой Аллее сорок лет назад. Теперь у нас бутики по всей Европе и в Нью-Йорке. Аврора не могла вымолвить ни слова. Эта строгая женщина в простом чёрном платье, которую все в гостиной боялись как огня, была той самой легендарной основательницей «Шаффи»? Об этом агентстве писали в «Ведьмополитене» каждый месяц! Модели в их рекламе считались самыми красивыми девушками магического мира! — Я люблю девушек с неяркой, простой внешностью, — продолжала Лидия, разглядывая Аврору так, будто оценивала картину. — Таких, в которых красота раскрывается постепенно, а не бьёт в глаза с первого взгляда. Ты именно такая. — Я? — Аврора покраснела до корней волос. — Ты, — кивнула Лидия. — У тебя интересное лицо. Оно запоминается. И в нём есть глубина. Но в модели я беру только совершеннолетних, так что не пугайся. Я тебя приглашаю в будущем работать у меня. Это прибыльно и, если честно, работать почти не надо — просто ходить красивой и получать деньги. Подумай. Аврора стояла, потрясённая до глубины души. Ей — серой мышке, которую никто не замечает, над которой смеются соседки по комнате, которую даже собственный отец не считает за человека — предлагают карьеру модели в самом престижном агентстве магического мира? Но внутри, где-то глубоко, уже зрело сопротивление. — Благодарю вас, мисс Ноктюрн, — сказала Аврора, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Это невероятное предложение. Правда. Но я хочу связать свою жизнь с целительством. Я хочу спасать людей, помогать им. Это… это важнее. Она ожидала, что Лидия обидится или рассмеётся. Но женщина смотрела на неё с новым, неожиданным выражением. В её взгляде читались удивление и… уважение. — Ты первая, кто отказался, — медленно произнесла Лидия. — За все годы, что я делаю это предложение, ты первая. Обычно девчонки визжат от счастья и соглашаются, даже не дослушав до конца. Аврора пожала плечами: — Я просто хочу делать что-то настоящее. Что-то, что имеет значение. Красота — это хорошо, но она проходит. А помощь людям — остаётся. Лидия долго молчала, разглядывая её. Потом кивнула, словно принимая какое-то решение. — Моё предложение всё равно остаётся в силе. В любое время. Если передумаешь — приходи. Если захочешь подрабатывать в каникулы — приходи. Двери для тебя всегда открыты, Аврора. — Спасибо, — прошептала Аврора, чувствуя, как к горлу снова подступает ком. Никто и никогда не говорил ей таких слов. Никто не открывал перед ней двери. Она отвернулась, чтобы скрыть навернувшиеся слёзы, и тут её взгляд упал на дерево у края дорожки. На ветке сидела белка — рыжая, пушистая, с удивительно умными чёрными глазками. Она смотрела на девушек без страха, склонив голову набок. Аврора улыбнулась и, сама не зная зачем, протянула руку. Белка посидела на ветке ещё секунду, а потом спрыгнула прямо на ладонь Авроры. Лёгкая, тёплая, с пушистым хвостом, который щекотал запястье. Зверёк обнюхал пальцы, тронул кружево перчатки и вдруг уткнулся носом в ладонь, зажмурившись от удовольствия. — Ой, — выдохнула Аврора, замерев. — Смотрите! Лидия подошла ближе, и на её строгом лице появилось выражение, которого Аврора никак не ожидала — мягкость. Почти нежность. — Я никогда в жизни не встречала такого светлого человека, как ты, Аврора Ноктюрн, — тихо сказала она. — В тебе нет ни одного изъяна. Аврора покраснела ещё гуще, не зная, куда деваться от такой похвалы. — Никто не идеален, мисс Ноктюрн, — пробормотала она, боясь спугнуть белку. — И во мне полно изъянов. Я слишком тихая, слишком неловкая, слишком… — Это не изъяны, — перебила Лидия. — Это особенности. А изъянов в тебе действительно нет. Ты добрая. Ты честная. Ты хочешь помогать людям, а не пользоваться ими. В нашем мире это дорогого стоит. Она помолчала, глядя, как белка перебирается с ладони Авроры на плечо, обвивая шею пушистым хвостом. — Какой дом ты хочешь себе забрать? — вдруг спросила Лидия. — В Италии? Во Франции? Или, может, этот тебе нравится? Аврора вздрогнула так, что белка недовольно фыркнула и перепрыгнула обратно на ветку. — Что? — переспросила она, боясь поверить. — Ты слышала. Я распоряжаюсь наследством. Душеприказчик — мой старый друг, и он сделает так, как я скажу. Какой дом ты хочешь? — Мисс Ноктюрн, — Аврора с беспокойством посмотрела на женщину. В её глазах читалась тревога, а не жадность. — Пожалуйста… пожалуйста, не отдавайте нашей семье ничего. Совсем ничего. Лидия удивлённо подняла бровь: — Почему? — Это фамильный особняк, — Аврора обвела рукой заснеженный сад, величественные стены дома, виднеющиеся за деревьями. — Его нужно сохранить. Он принадлежит роду Ноктюрнов, а не конкретным людям. Здесь жили наши предки, здесь хранится наша история. Если дом достанется моему отцу… — Он пропьёт его, — закончила Лидия. Это был не вопрос. — Да, — Аврора опустила глаза. — Он пропьёт всё. И дом, и дом в Италии, и дом во Франции, и деньги. Виктория ему поможет. Они не остановятся, пока не останется ничего. — А ты? — Лидия смотрела на неё пристально. — Ты не хочешь ничего для себя? — Я хочу, — честно призналась Аврора. — Но не так. Не ценой памяти рода. Не ценой того, что создавали наши предки. Лидия молчала долго. Очень долго. Белка на ветке чистила хвост, не обращая внимания на людей внизу. Где-то в доме хлопнула дверь, послышались голоса — наверное, споры в гостиной продолжались. — Скажи, — наконец нарушила тишину Лидия, и её голос звучал непривычно мягко. — Скажи честно, Аврора. Ты любишь своего отца? Вопрос повис в морозном воздухе. Аврора смотрела на свои руки в кружевных перчатках, на замерзшую траву под ногами, на белку, которая вдруг замерла, словно тоже ждала ответа. — Я не знаю, — прошептала она. — Я должна его любить. Он мой отец. Но когда я думаю о нём… я чувствую только страх. И пустоту. И иногда — злость. За маму. За то, что он… сразу нашёл ей замену. Она осеклась, понимая, что говорит слишком много. Но Лидия не перебивала, не осуждала. Просто ждала. — Я не знаю, что такое любить родителей, — закончила Аврора почти шёпотом. — Мне не с чем сравнивать. Лидия шагнула к ней и, к полному изумлению Авроры, взяла её за руку. Её пальцы были холодными, но крепкими. — Тогда я научу тебя, — сказала она просто. — Ты не обязана любить их, Аврора. Но ты обязана любить себя. И я сделаю всё, чтобы у тебя это получилось. Аврора подняла на неё глаза, полные слёз, которые уже невозможно было сдерживать. — Почему? — выдохнула она. — Почему вы мне помогаете? Я вам никто. Чужая девочка, которую вы видите первый раз. Лидия улыбнулась — тепло, почти по-родному. — Потому что в тебе течёт моя кровь. Потому что ты дочь Адрии, которую я уважала. И потому что ты, Аврора Ноктюрн, — лучшее, что произвела наша семья за последние сто лет. Я не позволю, чтобы тебя сломали. Она отпустила её руку и повернулась к дому, откуда доносились всё более громкие голоса. — Пойдём. У меня есть идея, как сохранить этот дом и одновременно дать тебе будущее. Но для этого ты должна доверять мне. Полностью. Сможешь? Аврора вытерла слёзы, глубоко вздохнула и кивнула. — Смогу. Белка на ветке проводила их взглядом, а потом исчезла в ветвях, оставляя заснеженный сад в тишине и покое.