Две стороны одной луны

Первая учебная неделя пролетела как один длинный, шумный, наполненный звонками и голосами день. Антон Шастун входил в привычный ритм школьной жизни с той лёгкостью, с которой опытный пловец входит в воду, чувствуя, как знакомые волны обхватывают тело и несут вперёд. Каждое утро он просыпался под звон будильника, завтракал на скорую руку, слушая, как мама Наталья хлопочет на кухне и что-то говорит о том, что он плохо питается, и выбегал из дома с рюкзаком, который вечно был набит тетрадями, кассетами, зажигалками и прочим хламом, который он таскал с собой, потому что всё это могло пригодиться в любой момент. Сентябрьское солнце припекало по-летнему, и по утрам на тротуарах ещё не было той противной утренней сырости, которая появляется ближе к октябрю, когда земля остывает и дышит холодом. Антон шёл в школу, глядя на просыпающийся город, на редкие машины, которые уже спешили по делам, на бабушек, выгуливающих собак в скверах, и на первые жёлтые листья, которые только начинали появляться на ветках, ещё редкие и робкие. В школе его встречали знакомые лица, дружеские хлопки по плечу, девчоночьи взгляды, которые он ловил на себе, проходя по коридору. Он улыбался, здоровался, шутил, и всё было как всегда, как будто лето никогда не заканчивалось, как будто эти коридоры были его настоящим домом, а не просто местом, где он проводил время между дискотеками и гулянками. Дима Позов, как всегда, был рядом, ниже на двадцать пять сантиметров, с вечно взлохмаченными тёмными волосами и очками в чёрной оправе, которые делали его похожим на совёнка, но только до тех пор, пока он не начинал улыбаться. Дима улыбался часто и заразительно, и Антон всегда чувствовал себя спокойнее, когда этот маленький забавный человек был рядом. Они вместе ходили на переменах в столовую, вместе курили за стадионом после уроков, вместе слушали кассеты в плеере Антона, перематывая их на самые лучшие треки, которые уже знали наизусть, но всё равно слушали снова и снова. Именно в конце первой недели, в пятницу, Антон впервые заметил Иру Кузнецову. Она стояла у окна в коридоре на втором этаже, и солнечный свет падал на её волосы, делая их тёплыми, каштановыми с рыжинками, которые переливались как осенние листья. У неё были большие голубые глаза, прозрачные и чистые, как вода в горном ручье, и она смотрела прямо на Антона, не отводя взгляда, пока он шёл по коридору с Димой. Антон заметил этот взгляд, скользнул по ней глазами, и в голове мелькнула мысль о том, что она очень красивая, даже слишком красивая, чтобы быть в этой школе, и что он, кажется, видел её раньше, но не обращал внимания. «Это Кузнецова, — сказал Дима, проследив за его взглядом. — Из параллельного класса. Она новенькая, перевелась из центральной школы в прошлом году. У неё родители богатые, папа бизнесмен, мама в каком-то банке работает». Антон усмехнулся: «Богатая, красивая, голубоглазая. Что она здесь забыла?» Дима пожал плечами: «Не знаю. Может быть, просто хочет учиться в хорошей школе. Или ей отец сказал, не знаю». На следующий день Ира сама подошла к Антону на перемене. Он стоял у стенки, разговаривая с пацанами из класса, когда она появилась перед ним, такая яркая и уверенная, что все разговоры затихли. Антон повернул голову и уставился на неё, не понимая, что ей нужно. «Привет, — сказала она, и её голос был мягким, с лёгкой хрипотцой, которая делала его притягательным. — Ты Антон Шастун, да? Я Ира». Антон приподнял бровь, не улыбаясь, но с любопытством разглядывая её: «Знаю. Я видел тебя в коридоре». Ира улыбнулась, обнажая ровные белые зубы: «Я хочу тебя кое о чём спросить. Ты идёшь на дискотеку сегодня?» Антон усмехнулся: «Иду. Я там ведущий». Ира кивнула: «Я знаю. Поэтому я хочу, чтобы ты потанцевал со мной. Хотя бы один танец». Антон почувствовал, как внутри поднимается лёгкое раздражение, но он не подал виду. «Посмотрим, — сказал он. — Я занят буду». Ира не смутилась, она продолжала улыбаться, и в её голубых глазах появилась какая-то странная смесь настойчивости и одновременно униженности, которую она тщательно скрывала за этой улыбкой. «Я буду ждать тебя, — сказала она. — Ты обязательно подойдёшь». И она ушла, оставив за собой лёгкий запах духов, который повис в воздухе и медленно рассеялся. «Ого, — сказал Дима, когда она отошла на расстояние. — Она реально красивая. И она явно запала на тебя». Антон пожал плечами: «Пусть западает. Она мне не интересна». Дима удивлённо посмотрел на него: «Не интересна? Она же красавица». Антон усмехнулся: «Красивых много. Мне она просто не нравится». Но в его голове уже зрела мысль, что Ира Кузнецова может быть полезной. Быть с красивой девушкой, особенно такой, как она, за которой бегают все пацаны, — это поднимает статус. Это делает тебя ещё круче, ещё сексуальнее, ещё более недосягаемым. И Антон решил, что она может стать его девушкой. Не настоящей, не для души, а для имиджа. Чтобы все видели, что он может заполучить любую, даже самую красивую. На дискотеке в тот вечер Антон был в своей стихии. Он стоял на сцене, кричал в микрофон, заводил толпу, и его голос разносился по залу, наполненному стробоскопами и дымом от сухого льда. Пахло дешёвым освежителем для воздуха и потом, музыка гремела так громко, что стены дрожали, а пол вибрировал под ногами. Антон танцевал, крутился, улыбался, и весь зал смотрел на него, подпевал ему, хлопал в такт. Он чувствовал себя всемогущим, королём вечера, и ему казалось, что даже стены готовы рухнуть от его энергии. Ира стояла у сцены и смотрела на него снизу вверх, как на бога. Её глаза сияли в свете стробоскопов, и она улыбалась той самой улыбкой, которую Антон уже начал узнавать. Когда Антон объявил медленный танец, она шагнула на сцену и протянула ему руку. Антон посмотрел на неё, на её руку, на её лицо, на её глаза, которые смотрели с такой смесью надежды и страха, что у него на мгновение что-то дрогнуло внутри. Но он взял её руку, спустился на танцпол и притянул к себе. Она прильнула к нему, положила голову на его плечо, и он почувствовал тепло её тела, запах её волос, и это было приятно, но не более того. Он танцевал с ней, потому что все смотрели на них. Потому что он должен был показать, что она — его. На следующий день в школе уже начались разговоры. «Ты видел, Шастун танцевал с Кузнецовой?», «Они что, встречаются?», «Она же красотка, а он с ней». Антон слышал эти перешёптывания и чувствовал, как его репутация растёт, становится тяжелее, увереннее. Он сидел на перемене, улыбался и поглядывал на Иру, которая сидела в другом конце коридора с подругами и делала вид, что не замечает его. Но он знал, что она смотрит на него, что она ждёт его следующего шага. Через неделю они стали встречаться. Антон не делал никаких грандиозных признаний, не говорил о любви, он просто сказал ей однажды после уроков: «Ира, ты будешь моей девушкой». Она смотрела на него с расширенными глазами, с этим странным выражением восторга и унижения, которое появлялось на её лице каждый раз, когда он обращался к ней. «Да, — сказала она, почти неслышно. — Конечно, Антон. Я буду твоей». Он кивнул, чмокнул её в щёку и пошёл дальше, чувствуя, как её взгляд обжигает ему спину. Дима смотрел на это с лёгким беспокойством. Они сидели на стадионе после уроков, и Антон курил, выпуская дым кольцами, а Дима сидел рядом и вертел в руках пустую пачку из-под сигарет. «Ты серьёзно встречаешься с ней? — спросил Дима. — Ты же говорил, что она тебе не нравится». Антон усмехнулся: «И что? Она красивая. Все хотят такую. Я буду с ней, и все будут завидовать». Дима покачал головой: «Это нечестно. Она же влюблена в тебя, я вижу». Антон повернулся к нему: «Она просто хочет быть с крутым парнем. Ей нужен статус. Мы оба получаем, что хотим». Дима хотел сказать что-то ещё, но промолчал. Ира действительно была влюблена. Стоило Антону посмотреть на неё, как её щёки заливались румянцем, а дыхание становилось прерывистым. Она смотрела на него снизу вверх, как на недосягаемую вершину, и старалась быть для него идеальной. Она приносила ему домашнее печенье, заваривала чай в столовой и подавала ему, всегда угадывая, какой именно он хочет. Она ждала его после уроков, стояла у входа и улыбалась, даже если он задерживался или забывал, что она должна была идти с ним. Она ни разу не пожаловалась, не упрекнула его, не потребовала большего внимания. Всё, что она делала, она делала для него, и в этом была какая-то тревожная самоотверженность, которая заставляла Диму хмуриться, а пацанов из класса — перешёптываться за её спиной. Но она тоже не была святой. Ира знала, что Антон не любит её. Она чувствовала это каждым нервом, каждой клеткой своего тела, когда он проходил мимо и даже не смотрел на неё, когда он разговаривал с другими девушками, когда он ставил её на второе место после своих друзей и своих дел. Она знала всё это, но продолжала унижаться перед ним, потому что быть рядом с Антоном Шастуном значило быть заметной, значить что-то в этой школе, в этом городе, в этой жизни. И она строила из себя счастливую девушку, которая встретила идеального парня, хотя внутри всё сжималось от боли и обиды. Она рассказывала подругам, что это Антон за ней бегает, что он постоянно звонит ей, пишет записки и присылает цветы. На самом деле Антон ни разу не позвонил ей первым, не написал ни одной записки и уж тем более не дарил цветов. Но Ира врала так убедительно, что даже её подруги верили, хотя иногда в её глазах появлялась та странная пустота, которую она не могла скрыть. Антон, с другой стороны, не замечал её страданий. Он был слишком занят собой, своей популярностью, своей жизнью, в которой не было места для чужих чувств. Он воспринимал Иру как красивый аксессуар, который подчёркивал его статус и делал его ещё более привлекательным в глазах окружающих. И когда кто-то спрашивал его про неё, он пожимал плечами и говорил: «А, это просто девушка. Ну, красивая, и что?» Он не чувствовал себя виноватым, потому что считал, что она тоже получает свою выгоду — быть девушкой самого популярного парня в школе. И это было честно, по его мнению. Но в глубине души Антон знал, что это нечестно. Он знал, что она страдает, что она хочет от него большего, что она плачет по ночам, когда он не отвечает на её сообщения. Он знал это, но не хотел признаваться самому себе, потому что признание означало бы, что он не такой уж и хороший, что он не тот идеальный парень, каким хочет казаться. И это было страшнее любых обвинений, потому что Антон боялся, что если он перестанет быть идеальным, он перестанет быть собой. Он перестанет быть тем самым Антоном Шастуном, которого все любят, которым все восхищаются, на которого все равняются. А без этой маски он был просто мальчиком, который боялся одиночества, который не знал, как жить без постоянного шума вокруг, без улыбок и восторженных взглядов. В один из дней, в середине октября, когда осень уже вступила в свои права и листья на деревьях стали золотыми и красными, а воздух наполнился холодом и запахом прелой листвы, Антон шёл по коридору и столкнулся с Арсением Поповым. Это была случайная встреча, но она оставила странный след в душе Антона. Арсений шёл, как всегда, с кассетным плеером в кармане и наушниками в ушах, и его лицо было непроницаемо спокойным. Антон хотел пройти мимо, но что-то заставило его остановиться. «Эй, Попов, — сказал он громко, и Арсений повернул голову, снимая один наушник. — Ты всё такой же мрачный». Арсений посмотрел на него без интереса, как смотрит на уличную грязь: «А ты всё такой же громкий». Антон усмехнулся: «Я просто живу. А ты что делаешь? Сидишь в своей норе и слушаешь свою музыку?» Арсений усмехнулся в ответ, но эта усмешка была холодной: «Мне нравится моя нора. Там нет таких клоунов, как ты». Антон почувствовал, как внутри закипает злость, та самая злость, которую он чувствовал при каждой встрече с этим парнем. «Ты слишком много о себе думаешь, Попов. Ты думаешь, что ты лучше всех, потому что не улыбаешься? Это глупо». Арсений пожал плечами: «Я не думаю, что я лучше. Я просто не хочу быть как все». Он развернулся и ушёл, оставив Антона стоять в коридоре с нарастающей злостью. В этот момент в коридоре появилась Ира. Она шла с подругой, улыбалась и смеялась, но когда увидела Антона, её лицо изменилось, стало более серьёзным и напряжённым. «Антон, — сказала она, подходя ближе. — Привет. Мы сегодня идём в кино?» Антон повернулся к ней, и его взгляд всё ещё был злым от разговора с Арсением. «Я занят, — сказал он резко. — Иди одна». Ира сжала губы и опустила глаза. Её подруга посмотрела на Антона с осуждением, но ничего не сказала. «Хорошо, — сказала Ира тихо. — Я пойду одна. Ты потом мне позвонишь?» Антон махнул рукой: «Позвоню, если будет время». Он ушёл, не оглянувшись, и оставил Иру стоять в коридоре с опущенной головой. Её подруга взяла её за руку и прошептала: «Ира, зачем ты с ним встречаешься? Он же тебя не любит». Ира подняла голову, и в её голубых глазах блеснули слёзы, которые она изо всех сил пыталась сдержать. «Я знаю, — сказала она. — Но я хочу быть с ним. Я не могу без него. Он не любит меня, но я всё равно хочу быть рядом». Подруга покачала головой, но ничего не сказала. Антон вышел из школы, вдыхая холодный осенний воздух, и его настроение постепенно улучшалось. Солнце уже начинало клониться к закату, и золотой свет падал на тротуары, делая их тёплыми и уютными. Антон посмотрел на часы и понял, что у него ещё есть время на то, чтобы зайти в «Булочную» и купить пирожков с картошкой. Он пошёл по улице, размышляя о том, что Ира, возможно, действительно слишком сильно привязалась к нему, и что это может стать проблемой. Но он отбросил эту мысль, потому что не хотел думать о чужих проблемах. Сейчас ему нужно было только одно: сохранить свой образ, свою репутацию, своё место под солнцем. И Ира, и Арсений, и даже Дима — все они были просто частью этого мира, в котором Антон Шастун был главным героем.