Когда художник встретил солнце

      Прошло ровно два месяца. Время, которое для состава Big Bang превратилось в сплошной, непрекращающийся марафон на выживание. Спальные мешки в репетиционном зале, стертые в кровь пальцы, бесконечные ночные сессии на студии и литры пота — всё ради одной-единственной цели. Парни прекрасно понимали: они пахали не ради милости руководства, а ради того, чтобы стать мощным щитом и буквально своими телами отмыть репутацию YG Entertainment. На них лежала огромная ответственность, и права на ошибку не было. И вот, этот день настал.       Месяц назад YG Entertainment с размахом праздновало пятнадцатилетие YG Family. Впервые за долгое время Олимпийская гимнастическая арена Сеула была забита до отказа — тысячи фанатов, море светящихся лайтстиков и оглушительный гул, от которого дрожали бетонные стены. Журналисты и зрители еще с утра шептались о главном сюрпризе вечера: агентство анонсировало дебют своей новой, строго засекреченной мужской группы.       За кулисами пахло лаком для волос, дорогой кожей и чистым, концентрированным адреналином.       — Вы готовы? — Джиён обвел парней пристальным взглядом. Его неоново-рыжий сликбэк идеально блестел под софитами, а в глазах горел тот самый опасный огонь настоящего лидера.       — Готовы, — твердо отозвался Тэян, поправляя свой брутальный ирокез. Рядом молча кивнул Дэсон, чей дерзкий рокерский маллет закрывал левую половину лица, придавая ему загадочный и хищный вид.       Сын Хён стоял чуть позади. Его платиновый блонд эффектно контрастировал с черным концептуальным костюмом. Он поймал взгляд Джиёна и едва заметно, ободряюще улыбнулся. За этот месяц они стали не просто парой — они стали единым целым.       — На сцену! — скомандовал координатор.       Когда свет на арене внезапно погас, стадион затих. На огромных экранах вспыхнули неоновые буквы: BIG BANG.       В полной темноте огромного зала зазвучала тихая, нежная и хрупкая мелодия на пианино. На сцену упали первые лучи прожекторов. Сын Хён и Джиён начали трек лицом к лицу. Их тихое, почти интимное разговорное интро и сдержанный, напряженный речитатив мгновенно задали тревожный тон этой истории. По мере развития куплета музыка становилась всё более наэлектризованной: к пианино добавились тревожные струнные инструменты и сдержанный, глухой хип-хоп бит. Рэп-линия нагнетала атмосферу, передавая чистую уязвимость и внутренний надлом.       Следом за ними в предприпеве на сцену уверенно шагнул Тэян. Его вступление вызвало по трибунам первую волну криков — он продемонстрировал невероятную вокальную мощь и такое эмоциональное напряжение, что у зрителей перехватило дыхание. Музыкальная текстура уплотнялась, подбираясь к обрыву.       И в этот момент трек буквально «распустился». Мелодия наложилась на мощный, взрывной танцевальный поп-бит, делая припев одновременно бешено энергичным и полным сентиментальной, щемящей грусти. Парни двигались в безупречной синхронности, которую они оттачивали неделями под крики Джэ Ука.       В начале второго куплета Джиён снова ворвался со своим текстом, гипнотизируя зал каждым движением. Следом за ним ритм мгновенно подхватил Сын Хён — его тяжелый, бархатный бас будто вибрировал, обволакивая арену брутальной энергетикой.       Вся эта эмоциональная буря вела к кульминации, за которую отвечал Дэсон. Музыка на секунду затихла, оставляя лишь звенящие струнные, и над притихшей ареной пронесся его чистый, запредельно высокий и сильный вокал, закладывая основу для финального хука. Дэсон вложил всю душу в свою строчку:       — «I love you, baby, I′m not a monster…»       Сцену взорвали оглушительные вспышки пиротехники, и песня обрушилась на зал финальным, мощным аккордом.       Это был триумф. Зал, поначалу ошеломленный такой сложной драмой и стилем, к концу песни буквально сошел с ума. Арена ревела, скандируя имя новой группы. Парни уходили со сцены под оглушительные овации. Компания была спасена — Big Bang за один вечер перекрыли весь негатив и отмыли репутацию агентства.       Буквально через час после завершения концерта «Monster» официально вышел на всех стриминговых платформах. Результат превзошел даже самые смелые ожидания директора Ли: трек за считанные минуты возглавил чарты страны. Нетизены сходили с ума от их образов, стиля и бешеной энергетики.       Но YG не собирались останавливаться. На волне этого колоссального взрыва, прямо следом за основным дебютом, агентство выпустило официальный сингл от хип-хоп дуэта Джиёна и Топа — трек «Knock Out». Дерзкая, качающая и откровенная песня двух школьников окончательно добила музыкальную индустрию. Big Bang не просто вошли на рынок — они с ноги выбили дверь в высшую лигу, заставив всю страну говорить только о них.       На следующее утро после грандиозного дебюта в школе «Шинхва» случился настоящий коллапс. Ученики и учителя толпились в коридорах, с открытыми ртами пересматривая запись выступления с Олимпийской арены. Вчерашний прилежный староста Квон Джиён из своего класса и молчаливый, пугающий Чхве Сын Хён из параллельного — парни, которые еще недавно просто ходили по тем же школьным этажам, теперь взрывали главные чарты страны. Их новые образы — дерзкий неоново-рыжий сликбэк Джиёна и платиновая шевелюра Топа — сводили девчонок с ума. Школа была в абсолютном шоке от того, какими невероятными «монстрами» оказались их одноклассники. Тэян и Дэсон с ними не учились, но вся «Шинхва» теперь знала их имена наизусть.       Но почивать на лаврах Big Bang было некогда. Вслед за успехом «Monster» и дуэтной «Knock Out» парни закрепили свой статус следующим мощным релизом — треком «Loser».       Эту песню Джиён и Сын Хён изначально писали как глубоко личный, меланхоличный хип-хоп трек, но, разделив партии на четверых, они вдохнули в нее новую жизнь. Песня заиграла совершенно по-новому. Мягкий, уязвимый вокал Дэсона в куплетах создавал невероятный контраст с тяжелым, бархатным рэпом Топа и хлесткой читкой Джиёна. А когда Тэян вступал в припеве со своей фирменной соул-мелодичностью, трек буквально выворачивал душу наизнанку. Их голоса идеально, пазл к пазлу, подходили друг другу, создавая уникальное, ни на кого не похожее звучание. Слушатели были в восторге: «Loser» мгновенно повторил успех дебюта, прочно обосновавшись на вершинах хит-парадов.       Но за фасадом этой идеальной, глянцевой айдольской жизни скрывалась их тайная, опасная реальность. Джиён и Сын Хён ни на секунду не забывали о своем главном плане. Пока вся страна напевала их строчки, парни продолжали методично и осторожно собирать компромат на Ян Хён Сука и высшее руководство YG. Ночные сессии на студии использовались не только по прямому назначению: пока один сводил треки, второй аккуратно копировал скрытые файлы с серверов компании и фиксировал любые серые схемы агентства. Они шаг за шагом копали могилу для системы, которая пыталась их сломать.       Жизнь превратилась в кромешный ад, когда в школе начались финальные экзамены. С момента того легендарного концерта и официального начала подготовки к сессии прошло долгих два месяца. Все эти два месяца Джиён и Сын Хён разрывались на части. Днем их ждал жесткий прессинг в учебных классах, где от каждого в своем потоке требовали максимальной концентрации, а сразу после уроков они мчались в главное здание YG к Тэяну и Дэсону. Там, дорвавшись до самого лучшего, передового оборудования, о котором раньше могли только мечтать, Джиён часами пропадал за пультами, выжимая максимум из каждого звука, пока остальные до хрипоты репетировали вокальные и танцевальные партии. Сон по два часа в сутки стал для них роскошью. Они существовали на чистом адреналине, кофеине и взаимной поддержке.       И вот, наконец, этот изнурительный двухмесячный марафон подошел к концу. Последний экзамен был с огромным трудом, на остатках сил, но всё же сдан. Выйдя из душной школьной аудитории, парни обессиленно переглянулись в коридоре, понимая, что первый крупный рубеж пройден. Они выстояли. И теперь их уже ничто не могло остановить.       

******

      Хёнсок никогда ничего не упускал из виду. Всё это время, пока Big Bang штурмовали хит-парады, а Джиён и Сын Хён разрывались между учебой и студией, сын директора внимательно, словно хищник из засады, наблюдал за молодым лидером группы.       Он следил за ним в те редкие дни, когда Джиён уставшим появлялся в школе, фиксировал каждый его шаг, когда тот пересекался с ним в коридорах агентства, и прекрасно знал, когда парень приходил в кабинет к его отцу. И в каждой из этих локаций, словно нерушимая тень, рядом с Джиёном всегда оказывался Чхве Сын Хён.       Хёнсока это откровенно бесило. С каждым днем его раздражение росло, превращаясь в глухую, удушающую ярость. Он видел, как эти двое смотрят друг на друга, когда думают, что никто не замечает — этот едва уловимый обмен теплыми взглядами в полумраке репетиционного зала, мимолетные касания плеч, скрытая от чужих глаз забота. Топ — тот самый парень, который посмел нарисовать Хёнсока, спровоцировав дикий скандал и втянув их всех в этот ад, — теперь буквально закрывал Квона своей широкой спиной от всего мира. А Джиён рядом с ним расцветал.       Именно это и сводило Хёнсока с ума.       Он не хотел, чтобы Джиён принадлежал кому-то еще, а уж тем более — Сын Хёну. С самого первого дня Хёнсок разглядел в этом мальчишке редкое, магнетическое пламя. Он безумно, до одержимости хотел Джиёна себе. Этот дерзкий, талантливый, неоново-рыжий лучик солнца должен был светить только для него одного, подчиняться только его желаниям и принадлежать только ему.       Видеть, как Джиён тратит свои улыбки, нежность и искренность на парня из параллельного класса, который когда-то так бесцеремонно влез в жизнь самого Хёнсока через свой проклятый рисунок, было невыносимо. В голове сына директора уже зрел план, как разорвать эту связь, уничтожить Сын Хёна и заставить лидера Big Bang навсегда остаться рядом с ним. Хёнсок был готов пойти на всё, чтобы этот идеальный, сияющий мальчик в итоге принадлежал только ему. И точка.       После того как последний экзамен был сдан, а Хёнсок мысленно вынес Сын Хёну смертный приговор, события начали развиваться стремительно.       Вечером того же дня Джиён и Сын Хён, измотанные, но чувствующие облегчение после сданных тестов, сидели в студии. Джиён полулежал на диване, закинув голову и прикрыв глаза, пока Сын Хён перекидывал на скрытый внешний диск очередную порцию скопированных финансовых отчетов компании. Компромата уже хватало на то, чтобы устроить Ян Хён Суку налоговый ад, но они выжидали идеального момента.       — Сдали… — тихо пробормотал Джиён, протягивая руку к Сын Хёну. — Хён, мы сделали это. Два месяца ада позади.       Сын Хён вытащил флешку, спрятал её в карман куртки и сел рядом, аккуратно притягивая рыжеволосого лидера к себе. Джиён уткнулся носом в его плечо, наконец-то расслабляясь. В этот момент они были просто двумя влюбленными парнями, а не мега-популярными айдолами, чьи треки «Monster» и «Loser» гремели из каждого утюга.       Но идиллия длилась недолго. Дверь студии без стука распахнулась. На пороге стоял Хёнсок. Его взгляд, ледяной и пронзительный, прошелся по их переплетенным пальцам. Джиён внутренне подобрался, мгновенно отстраняясь от Сын Хёна и возвращая себе маску холодного, собранного лидера.       — О, вы еще здесь, — фальшиво улыбнулся Хёнсок, проходя внутрь и бесцеремонно садясь на край рабочего стола. — Поздравляю с окончанием экзаменов. Отец просил передать, что завтра у Big Bang важная съемка для крупного журнала. Но… — он сделал паузу, зафиксировав взгляд на Джиёне, — лидер должен остаться прямо сейчас. Нужно обсудить концепт. А ты, Сын Хён, свободен. Можешь идти домой.       Между парнями повисло тяжелое, осязаемое напряжение. Сын Хён медленно поднялся, его кулаки сжались. Он был выше и крупнее Хёнсока, и в его глазах снова вспыхнул тот самый опасный огонек, который когда-то не побоялся нарисовать сына директора в самом неприглядном свете.       — Я подожду его внизу, — глухим, вибрирующим басом отрезал Сын Хён, даже не посмотрев на Хёнсока — его взгляд был устремлен только на Джиёна.       — Не стоит, — перебил его Хёнсок, и в его голосе прорезались властные, капризные нотки человека, привыкшего получать всё по щелчку пальцев. — Разговор будет долгим. И личным. Джиён-а ведь не против остаться со мной наедине?       Джиён почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он понимал, что Хёнсок играет в кошки-мышки, и если Сын Хён сейчас сорвется и устроит драку, их плану по уничтожению агентства придет конец. Рисковать Сын Хёном он не мог.       — Всё нормально, хён, — Джиён мягко, но уверенно посмотрел на Топа, давая понять взглядом: «Уходи, я справлюсь. Не подставляйся». — Иди. Встретимся в общежитии.       Сын Хён тяжело выдохнул. Развернувшись, он прошел мимо Хёнсока, намеренно задев его плечом, и вышел, громко хлопнув дверью.       В студии повисла тишина, нарушаемая только гулом системного блока. Хёнсок медленно поднялся со стола и подошел к дивану, на котором сидел Джиён. Он наклонился чуть вперед, вторгаясь в личное пространство парня, и протянул руку, намереваясь коснуться ярких рыжих волос. Джиён едва заметно отшатнулся, перехватывая его запястье.       — Какая концепция, Хёнсок-а? Говори, мне нужно идти, — холодно произнес Джиён.       Хёнсок не убрал руку, лишь криво усмехнулся. В его глазах горела опасная одержимость.       — Зачем ты тратишь себя на него, Джиён? — тихо, почти интимно спросил он. — Думаешь, я не вижу, как ты на него смотришь? Этот дворовый пес не твоего уровня. Ты — звезда. Ты — солнце этого агентства. Ты должен быть со мной. Мой отец может дать тебе весь мир, а я… я могу сделать так, что ты никогда не будешь ни в чем нуждаться. Избавься от Сын Хёна. Он тянет тебя на дно. Если ты не сделаешь этого сам, я уничтожу его. Ты ведь помнишь, из-за кого начался тот скандал? Я могу повторить. Только в этот раз он из тюрьмы не вылезет.       Джиён сжал зубы так, что на скулах заиграли желваки. Внутри него бушевало пламя, но он заставил себя оставаться ледяным. Хёнсок только что открыл свои карты и перешел к прямым угрозам. Игра стала еще более опасной.       — Съемка завтра во сколько? — проигнорировав всю тираду, сухо спросил Джиён, глядя прямо в безумные глаза сына директора. — Если это всё, я пошел.       Хёнсок медленно отпустил его руку, его лицо исказилось от злости из-за того, что его так открыто отвергли.       — В девять утра, Квон Джиён, — выплюнул он. — Но подумай над моими словами. Мое терпение не вечно. Ты будешь моим, так или иначе.       Джиён молча поднялся, забрал свои вещи и вышел из студии. На улице, у входа в здание, в тени деревьев его ждал Сын Хён, нервно куря сигарету. Увидев Джиёна, он тут же отбросил её и сделал шаг навстречу.       Джиён подошел, молча обнял Сын Хёна за талию и уткнулся лбом в его грудь.       — Нам нужно поторопиться с компроматом, — тихо сказал Джиён. — Хёнсок сошел с ума. Он угрожает уничтожить тебя.       Сын Хён крепче прижал его к себе, целуя в макушку.        — Пусть попробует, малыш. Пусть только попробует. Мы сожжем это место дотла.       

*****

      По дороге к общежитию они почти не разговаривали — слишком сильным было обоюдное напряжение. Сын Хён крепко держал Джиёна за руку, пряча их переплетенные пальцы в кармане своей объемной куртки, словно пытаясь защитить от всего мира и особенно от Хёнсока.       Когда они наконец поднялись на свой этаж и открыли дверь общежития, их встретил привычный, уютный шум. Этот общажный блок, выделенный агентством для Big Bang, за последние два месяца стал для них единственным безопасным островком. Блок был небольшим и делился на две комнаты: в одной обосновались Тэян и Дэсон, а вторую делили Джиён и Сын Хён.       В гостиной, совмещенной с маленькой кухней, на диване полулежал измотанный Дэсон. Он умудрялся одновременно жевать тост и засыпать под бубнящий телевизор. Тэян на кухне методично размешивал протеиновый коктейль, но, завидев вошедших лидеров, тут же замер. Атмосфера вокруг Джиёна и Топа была настолько тяжелой, что ее можно было резать ножом.       — Эй, вы чего такие? Экзамены же сдали, радоваться надо, — Тэян перевел взгляд с одного на другого, нахмурившись. — На вас лица нет. Что-то случилось в агентстве?       Джиён натянул на лицо бледную, но спокойную улыбку, стараясь не волновать младших. Им и так хватало нагрузок. — Всё нормально, Ёнбэ-я. Просто выжаты как лимоны. Съемка завтра рано, в девять утра, так что нам всем нужно выспаться.       Дэсон на диване приоткрыл один глаз, вяло угукнул и, перевернувшись на другой бок, окончательно отключился. Тэян понимающе кивнул, хотя в его глазах все еще читалась тревога, и ушел к себе в комнату.       Джиён и Сын Хён молча прошли в свою спальню и плотно прикрыли за собой дверь. Едва щелкнул замок, маска идеального лидера слетела с Джиёна. Он обессиленно прислонился спиной к двери и медленно сполз по ней на пол, обхватив колени руками. Рыжие волосы растрепались, а в глазах стояли слезы от подступившей паники и дикой усталости.       Сын Хён мгновенно оказался рядом. Он опустился на корточки, бережно взял лицо Джиёна в свои широкие ладони и заставил посмотреть на себя.       — Джиён-а, посмотри на меня, — не терпящим возражений, но очень мягким басом произнес Топ. — Что этот ублюдок тебе наговорил?       — Он… он всё видит, хён, — судорожно выдохнул Джиён, сжимая запястья Сын Хёна. — Он знает про нас. Хёнсок сказал, что ты дворовый пес и не моего уровня. Сказал, что уничтожит тебя, подстроит всё так, что ты из тюрьмы не вылезешь, если я… если я не буду с ним. Он одержим, Сын Хён. Он хочет, чтобы я принадлежал только ему. Я так боюсь за тебя. Если с тобой что-то случится из-за меня, я себе этого не прощу.       Сын Хён слушал его, и Джиён видел, как на шее старшего вздулись вены от ярости, а челюсть сжалась до хруста. Образ лощеного айдола Топа испарился — перед Джиёном снова был опасный, жесткий Темпо из андерграунда, готовый рвать за свое. Но, глядя на дрожащего Джиёна, Сын Хён силой подавил этот гнев. Сейчас младшему нужна была защита, а не его злость.       Топ резко, но аккуратно подхватил Джиёна на руки, поднялся и перенес его на кровать. Он лег рядом, притягивая рыжеволосого парня к своей груди, накрывая их двоих одеялом и надежно пряча Квона в своих объятиях.       — Слушай меня сюда, звездочка, — тихо, прямо в макушку Джиёна заговорил Сын Хён, поглаживая его по спине. — Хёнсок — трусливый папенькин сынок, который привык прятаться за чужие спины. Он ничего мне не сделает. Я не позволю. И тебя он не коснется даже пальцем.       Сын Хён потянулся к тумбочке, достал из кармана куртки тот самый внешний жесткий диск и вложил его в ладонь Джиёна, сжимая его пальцы вокруг пластикового корпуса.       — Здесь последняя часть пазла. Финансовые махинации, которые Хён Сук проворачивал через счета своего сыночка, чтобы отмывать деньги. Хёнсок думает, что он охотник? Нет. Мы заманили их в ловушку. Нам осталось потерпеть совсем немного. Завтра отработаем съемку, сделаем вид, что всё нормально. А в выходные, когда у них не будет юридической защиты, этот диск уйдет в прокуратуру и прессе. Мы уничтожим всю их семейку, Джи. Слышишь?       Джиён шмыгнул носом, крепче сжимая диск в руке. Сердце в груди Сын Хёна билось ровно и мощно, и этот звук постепенно возвращал Джиёну чувство реальности и безопасности. Хён был здесь, он не боялся, и он защищал его.       — Слышу, — тихо ответил Джиён, прижимаясь ближе к горячему телу Топа. — Давай сожжем это место дотла.       — Обязательно, малыш, — Сын Хён нежно поцеловал его в висок. — А теперь спи. Завтра нам понадобятся все силы.       В темноте общажной комнаты, под мерное дыхание спящих за стеной Тэяна и Дэсона, двое парней засыпали в объятиях друг друга, зная, что завтра начнется их финальная битва за свободу. Но их спокойный сон не продлился долго.       Джиён резко распахнул глаза и судорожно вдохнул, едва удерживая готовый сорваться с губ крик. Сердце колотилось в груди, как раненая птица, а тело прошиб холодный пот.       Ему снился кошмар. Страшный, удушающий сон, в котором всё их хрупкое счастье рушилось. Во сне он стоял посреди огромной, залитой неоновым светом Олимпийской арены, но трибуны были абсолютно пусты. Напротив него стоял Хёнсок, который держал Сын Хёна за шкирку, как дворового пса, а вокруг них кружили люди в форме. Топ кричал Джиёну бежать, но Квон не мог пошевелиться, его ноги словно приросли к полу. Хёнсок противно, торжествующе смеялся, швыряя Сын Хёна в кромешную тьму, а затем подходил к Джиёну, хватал его за подбородок и шептал: «Теперь ты только мой, лучик». И Джиён задыхался, понимая, что не смог его спасти.       От собственного прерывистого, тяжелого дыхания и судорожного движения Джиён разбудил Сын Хёна.       Топ недовольно нахмурился, открывая сонные глаза. Сначала он не понял, что происходит в полумраке комнаты, но, почувствовав, как сильно дрожит прижатый к нему Джиён, мгновенно пришел в себя. Сонливость как рукой сняло.       — Джиён? Малыш, эй… ты чего? — Сын Хён приподнялся на локте, встревоженно всматриваясь в бледное лицо парня.       Джиён не мог ответить, он лишь судорожно сглотнул, пряча лицо в ладонях. Слезы, которые он так долго сдерживал днем, теперь беззвучно покатились по щекам.       Сын Хён всё понял без слов. Он мягко, но настойчиво убрал ладони Джиёна от лица, перехватил его тонкие запястья и бережно притянул к себе, усаживая к себе на колени. Он обнял его так крепко, как только мог, буквально укутывая в свои широкие объятия, защищая от остатков кошмара.       — Тише, тише, я здесь… Я тут, Джи, — глухо и успокаивающе зашептал Сын Хён прямо ему в ухо. Он принялся нежно, невесомо целовать его в висок, в мокрую от слез щеку, в лоб, пытаясь исцелить этими поцелуями всю ту боль и страх, что терзали его лидера. — Это просто глупый сон. Хёнсок далеко. Никто меня не заберет, и тебя я никому не отдам. Слышишь? Смотри на меня.       Джиён приподнял голову, шмыгая носом и встречаясь взглядом с глубокими, бесконечно теплыми глазами Сын Хёна. В этих глазах не было страха — только абсолютная уверенность и безграничная любовь. Кошмар начал медленно отступать, таять под воздействием этого тепла.       — Мне… мне так страшно, хён, — прошептал Джиён, цепляясь пальцами за плечи старшего. — Если этот компромат не сработает… Если они узнают…       — Сработает, — твердо перебил его Сын Хён, аккуратно стирая большим пальцем слезинку с его щеки. — У них нет шансов. Мы продумали всё. А теперь давай успокаивайся. Нам нужно поспать, завтра великий день.       Сын Хён снова уложил Джиёна на подушки, но в этот раз не отпустил ни на сантиметр. Он переплел их пальцы, держа руку Джиёна прямо у своего сердца, чтобы младший чувствовал его ровный, живой ритм. Второй рукой он медленно, убаюкивающе перебирал рыжие пряди волос на затылке Джиёна.       Чувствуя под ладонью стук сердца своего парня и вдыхая его родной запах, Джиён постепенно успокоился. Дрожь утихла. Он закрыл глаза, чувствуя себя в полной безопасности на этом маленьком островке посреди надвигающегося шторма. Вскоре оба парня снова погрузились в глубокий, теперь уже спокойный сон, готовые встретить утро во всеоружии.       

*****

      Утро началось с бешеного ритма. В девять часов ровно Big Bang уже сидели в просторной, залитой светом софитов студии крупного глянцевого журнала. Вокруг парней порхали стилисты: Джиёну заново укладывали его неоново-рыжий сликбэк, Сын Хёну поправляли текстуру волос, а Тэян и Дэсон громко распевались и шутили прямо в креслах, доводя персонал до тихого восторга.       Хёнсок тоже крутился на съемочной площадке в качестве представителя агентства. Он то и дело бросал на Джиёна собственнические, тяжелые взгляды, но Квон включил режим «профессионального айдола» и искусно игнорировал его существование. Сын Хён держался довольно спокойно, лишь изредка бросая на сына директора предупреждающие взгляды, от которых у того пропадало всякое желание подходить ближе.       После успешной, стильной фотосессии в концептуальных кожаных образах, парней усадили на большой диван для видеоинтервью. Как только зажглась красная лампа на камере, вся гнетущая атмосфера испарилась — Big Bang мгновенно включили всё свое обаяние.       — Раз, два, три! Здравствуйте, мы — Big Bang! — слаженно выкрикнули они, поприветствовав зрителей.       Журналистка, мило улыбаясь, заглянула в свои карточки:       — Вашему дебюту всего два месяца, но треки «Monster», «Knock Out» и «Loser» буквально взорвали все чарты. Как вы справляетесь с такой внезапной популярностью?       Джиён, перехватив микрофон, профессионально улыбнулся:        — На самом деле, мы до сих пор не можем в это поверить. Огромное спасибо нашим фанам. Мы два месяца назад стояли на Олимпийской арене, и когда зазвучал «Monster», у нас у всех мурашки побежали. Мы просто счастливы, что наша музыка откликается в сердцах людей.       — Да, особенно когда мы возвращаемся в общежитие, а там Дэсон всё еще моет за всеми посуду, это очень приземляет, — серьезным тоном добавил Сын Хён, заставив всю съемочную группу прыснуть от смеха.       — Хён! — притворно возмутился Дэсон, пихнув Топа плечом. — Я мою ее, только потому что Квон Джиён угрожает мне лишением партий в новых треках!       — Это чистая ложь и клевета, — со смехом открестился рыжеволосый лидер, прикрывая лицо ладонью.       Журналистка посмеялась вместе с ними и задала следующий вопрос:        — Нам всем очень интересно, чем вы занимались до того, как стать единой группой? Ведь у вас, кажется, очень разный бэкграунд, но при этом невероятная химия.       — Ну, мы с Джиёном знаем друг друга довольно давно, — взял слово Сын Хён, его голос звучал глубоко и бархатисто. — Мы были обычными ребятами, горели хип-хопом, писали треки и выкладывали их на Саундклауд. «Monster» — это как раз переосмысление одного из наших первых треков. А вот Тэян и Дэсон знакомы между собой задолго до создания нашей группы.       — Да, мы с Дэсоном были участниками группы Seven, — подхватил Тэян, мягко улыбнувшись. — А наш макнэ из Seven, Чхве Дон Ук, был лучшим другом Сын Хён-хёна. Вот Дон Ук нас когда-то всех и познакомил.       Журналистка от этого имени на секунду изменилась в лице и удивленно приоткрыла рот:       — Подождите… Вы были друзьями с покойным Чхве Дон Уком? — в ее голосе прозвучало искреннее удивление и сочувствие. — Об этом никогда не упоминалось нигде…       Сын Хён на мгновение замолчал. При упоминании почившего друга его взгляд стал глубже и тяжелее, а плечи едва заметно напряглись. Джиён, который прекрасно знал всю эту историю от начала и до конца, среагировал мгновенно. Он сидел рядом, и, скрывая это движение от объектива камеры за складками своих концептуальных кожаных брюк, аккуратно нашел ладонь Сын Хёна. Джиён незаметно, но крепко взял его за руку, переплетая пальцы и делясь своим теплом, давая безмолвную, мощную поддержку.       — Да, мы были очень близки, — ровно ответил Сын Хён, и благодаря поддержке Джиёна его голос прозвучал абсолютно спокойно и уверенно. — Дон Ук был потрясающим человеком… Тэян и Дэсон еще в те времена пару раз слышали мои музыкальные наработки через него, и им они нравились. Поэтому, когда Seven, к сожалению, распались, а нам позже поступило предложение вновь дебютировать вместе, парни согласились. Мы сделали это в том числе и ради памяти Дон Ука.       — А когда Джиён-хён показал нам их с Сынхёном трек «Loser», я спел пре-хук, и мы поняли, что наши голоса идеально подходят друг другу, — мягко перевел тему Тэян, помогая старшим справиться со сложным моментом. — Будто мы всегда должны были петь вместе.       — Это правда, — подтвердил Джиён, продолжая незаметно сжимать пальцы Сын Хёна под прикрытием дивана. — Голоса парней легли на музыку идеально, пазл к пазлу. Химия между нами возникла моментально.       Журналистка, тронутая таким откровением, закивала:       — Раз уж мы заговорили о песнях. Фанаты сходят с ума и требуют продолжения. Скажите, когда выйдет ваш первый полноценный альбом? Чего нам ждать?       Парни переглянулись, и Джиён хитро прищурился, возвращая на лицо маску дерзкого лидера:       — Экзамены в школе наконец-то сданы, так что теперь у нас развязаны руки. Могу сказать по секрету: прямо сейчас в студии мы уже вовсю записываем второй заглавный трек. Наше агентство предоставило нам самое лучшее, передовое оборудование, так что мы выжимаем из него максимум.       — О да, Джиён и Сынхён из студии вообще не выходят, мы им туда еду носим, — вставил Тэян.       — Планы у нас грандиозные, — продолжил Джиён, наконец аккуратно отпустив руку Топа, чтобы взять микрофон удобнее. — Мы планируем записать порядка десяти треков для этого альбома. Это будет не просто сборник песен, а целая история. Мы хотим показать абсолютно разные грани Big Bang — от жесткого, агрессивного хип-хопа до глубокой, сентиментальной лирики. Так что, пожалуйста, ждите!       — Обязательно ждите, иначе Джиён заставит вас мыть посуду вместе с Дэсоном, — зафиналил Сын Хён под оглушительный хохот всей студии.       Интервью закончилось на невероятно позитивной ноте. Парни тепло попрощались с персоналом. Они выглядели как единый механизм, готовый покорять любые вершины.       В углу павильона Хёнсок, который внимательно ловил каждое слово и движение, потемнел лицом. Его до дрожи пугало и злило то, какими прочными, давними и завязанными на Сын Хёне были связи внутри этой четверки. А то, как Джиён едва заметно поменялся в лице, защищая Топа во время вопроса о Дон Уке, Хёнсок заметил слишком хорошо. Эта нерушимая крепость вокруг лидера становилась для Хёнсока абсолютно неприступной, заставляя его зубы скрежетать от бессильной ярости.       Но никто не замечал этих взглядов Хёнсока, которые продолжались даже когда камеры перестали записывать, а ребята уже выходили на улицу через главный вход.       После окончания съемок парни решили отказаться от душного фургона компании. Погода на улице стояла отличная, и им до безумия хотелось просто пройтись пешком до агентства, подышать свежим воздухом и выдохнуть после двух месяцев круглосуточного учебного и тренировочного прессинга.       Они шли по оживленным улицам, натянув пониже черные кепки и маски, чтобы не привлекать лишнего внимания, хотя их яркие прически — неоново-рыжую Джиёна и платиновую Сын Хёна — все равно было трудно не заметить.       — Ну что, хён, отлично держишься перед камерами, — Джиён слегка пихнул Сын Хёна плечом, когда они завернули в более тихий переулок. — Про посуду Дэсона — это был удар ниже пояса. Журналистка чуть со стула не упала.       — Зато чистая правда, — лениво отозвался Топ, засунув руки глубоко в карманы куртки. Его голос из-под маски звучал еще глуше. — И про Дон Ука… Спасибо, Джиён-а. Твоя рука была очень вовремя.       Джиён тепло улыбнулся под своей маской и незаметно прижался своим плечом к его плечу.       — Всегда, хён. Мы же команда.       — Команда-то команда, но у этой команды сейчас начнутся настоящие спартанские часы, — вздохнул Тэян, потягиваясь на ходу. — Экзамены мы сдали, а значит, поблажек больше не будет. Джиён, у тебя какие планы на остаток дня?       — По плану — сразу в студию, — деловито отозвался лидер, в чьих глазах загорелся привычный огонек музыкального маньяка. — Нужно доработать аранжировку для второго заглавного трека. Пока оборудование в нашем распоряжении, я хочу выжать из него максимум. Запишу сегодня черновые инструменталы для пары новых песен. Нам нужно набрать минимум десять сильных треков для альбома, так что спать я сегодня снова не планирую.       — О, тогда я с тобой! — тут же оживился Дэсон, который до этого уныло плелся позади, пиная мелкие камешки. Он шустро пристроился по правую руку от Джиёна. — Буду твоим личным критиком. Или просто посижу на диване и поем чипсы. Главное — подальше от танцевального класса.       — Эй, Кан Дэсон, вообще-то у нас по расписанию общая хореография на этой неделе! — пригрозил ему пальцем Тэян.       — Вот именно, на этой неделе, а не прямо сейчас, — схитрил Дэсон, состроив невинную гримасу. — Мне сегодня дико лень заниматься тренировками. Мои мышцы все еще помнят адский марафон перед экзаменами, так что я объявляю забастовку. Буду помогать Джиёну вдохновляться.       — Ленивая ты задница, — со смехом резюмировал Джиён, но прогонять вокалиста не стал — в студии с Дэсоном всегда было веселее.       — Ладно, раз разбегаемся, то мы с Хёном тоже займемся делом, — Тэян повернулся к Сын Хёну и заговорщически подмигнул. — Топ-хён, сегодня у нас по плану обучение тебя танцам. Тот сложный переход в «Loser» сам себя не выучит, а на следующем живом выступлении ты должен двигаться как бог, а не как монументальный памятник самому себе.       Сын Хён при этих словах остановился и тяжело, страдальчески вздохнул, уставившись в небо, будто просил у высших сил терпения. Танцы казались парню главным кошмаром в его короткой айдольской жизни. Он был рожден для микрофона и рэпа, но никак не для синхронных шагов на двенадцать счетов.       — Ёнбэ, пощади, — прогудел Топ. — Я рэпер. Моя хореография — это качать головой в такт биту и пафосно ходить по сцене.       — Ну уж нет, хён, легкой жизни не обещал никто, — рассмеялся Тэян, хватая платинового гиганта за локоть и увлекая дальше по тротуару. — Джиён подтвердит: лидер требует идеальной синхронности.       Джиён, наблюдая за этой сценой, весело зашагал вперед вместе с Дэсоном. Забавно, но за этим легким, будничным спором о планах на вечер они на мгновение смогли забыть о Хёнсоке и о той опасной игре, в которую были втянуты. Сейчас они были просто группой, которая шла к своей студии, готовая работать на износ ради общего будущего.       Едва переступив порог агентства, парни разделились. Тэян, крепко взяв Сын Хёна за локоть, со смехом утащил сопротивляющегося рэпера в сторону танцевальных залов — учить сложные связки. А Джиён и Дэсон направились вглубь коридоров, к своей привычной студии.       Оказавшись внутри, Джиён сразу же сел за пульт, скинул маску и кепку и полностью погрузился в процесс. Сегодня он работал над битом для нового трека под рабочим названием «La La La» — динамичной, дерзкой и качающей вещью, которая должна была показать их совершенно с другой, взрывной стороны.       Дэсон, как и обещал, тренировками заниматься не собирался. Он с комфортом устроился на мягком кожаном диване в углу студии, открыл пачку чипсов, которая тут же аппетитно захрустела, и уткнулся в телефон, лениво листая какую-то игру. Изредка, когда Джиён менял аранжировку или прокручивал один и тот же кусок с басами по десятому кругу, Дэсон подавал голос:       — О, вот этот переход с хлопками — вообще огонь, оставь… — или: — Хён, тут бит немного давит на уши, сделай помягче.       Джиён молча кивал, крутил ручки микшера, делал пометки в блокноте и снова уходил в себя. Дэсон вскоре совсем расслабился, закинул ноги на подлокотник дивана и практически слился с интерьером в полумраке угла студии, полностью занятый своим смартфоном.       Внезапно тяжелая дверь студии без стука распахнулась.       На пороге стоял Хёнсок. Он зашел уверенным, хозяйским шагом и плотно прикрыл за собой дверь. Из-за того, что свет в комнате был приглушен и падал в основном на рабочую зону Джиёна, Хёнсок даже не повернул головы в сторону дивана. Он был абсолютно уверен, что Квон здесь один.       Джиён замер, убирая руки с клавиатуры, и медленно повернулся на кресле. Его лицо мгновенно стало холодным и отрешенным.       На пороге стоял Хёнсок. Он зашел уверенным, хозяйским шагом и плотно прикрыл за собой дверь. Из-за того, что свет в комнате был приглушен и падал в основном на рабочую зону Джиёна, Хёнсок даже не повернул головы в сторону дивана. Он был абсолютно уверен, что Квон здесь один.       Джиён замер, убирая руки с клавиатуры, и медленно повернулся на кресле. Его лицо мгновенно стало холодным и отрешенным.       — Квон, — вкрадчиво, с претензией на близость начал Хёнсок, делая несколько шагов к пульту. — Я пришел поговорить. Хватит бегать от меня. Наш вчерашний разговор… ты ведь понимаешь, что я не шутил? И то, что я видел сегодня на съемках — это уже край. Думаешь, я не заметил, как ты судорожно хватал Сын Хёна за руку, стоило журналистке заговорить про вашего дохлого макнэ из Seven? Думаешь, я слепой?! Ты защищаешь его, утешаешь прямо под прицелом камер!       На диване в этот момент замер хруст чипсов. Дэсон медленно опустил телефон и округлил глаза. Его брови взлетели чуть ли не к самой челке. «Ого, тут что-то интересное намечается… Интересно» — пронеслось в голове вокалиста. Он аккуратно, стараясь не издавать ни звука, вытащил из пачки еще одну чипсину и принялся смотреть за драмой, уставившись на спину Хёнсока.       Джиён глубоко вздохнул, сдерживая подступающую ярость, и поднялся с кресла.       — Хёнсок. Повторяю еще раз, для особо непонятливых, — лениво и ледяным тоном отчеканил Джиён. — Выйди из студии, я занят музыкой. Меня не интересует твой бред.       Лицо Хёнсока мгновенно исказилось от злости. Наглое, капризное эго сына директора было уязвлено таким жестким отпором. Он сделал шаг вперед, почти вплотную приближаясь к Джиёну, и сорвался на повышенный тон:       — Не смей со мной так разговаривать! Я хочу, чтобы ты был моим, Квон Джиён! С самого первого дня в школе, как я тебя увидел — твои рыжие волосы, твоя дерзость… Ты должен принадлежать только мне, а не этой платиновой шпале! Ты забыл, из-за кого был скандал с рисунком? Мой отец сотрет его в порошок. Если ты не будешь моим, я лично подстрою всё так, что твой Сын Хён сядет за решетку, и в этот раз он из тюрьмы уже никогда не вылезет!       На диване в этот момент Дэсон окончательно перестал жевать. Его челюсть едва ли не коснулась коленок, а чипсина замерла в паре сантиметров от открытого рта. В его голове происходил настоящий ментальный взрыв. Он вообще не понимал, что, черт возьми, здесь происходит, откуда взялась эта дикая Санта-Барбара, какой еще рисунок, и почему сын директора агентства угрожает упечь их главного рэпера за решетку. Дэсон был в шоке, его сердце ушло в пятки от масштаба чужих тайн, но вместе с тем внутри него горело отчаянное, бешеное любопытство. Ему было до безумия, до дрожи интересно, что же будет дальше, поэтому он затаил дыхание, боясь пропустить хоть одно слово.       Джиён сжал кулаки так, что побелели костяшки.       — Попробуй только тронуть его, Хёнсок, — тихо, но с такой угрозой в голосе произнес лидер, что воздух в студии словно похолодел. — Ты и твой отец — вы не боги. И ты не получишь меня, даже если это будет последнее, что я сделаю в жизни. Проваливай отсюда!       Пока между парнями разгоралась настоящая шекспировская драма, на диване происходило нечто невероятное. Дэсон, пережив первый шок от услышанного, теперь сидел с открытым ртом, но при этом продолжал методично и бесшумно жевать чипсы. В его глазах горел дикий, неподдельный восторг. Перед ним разворачивался такой сочный, горячий и запретный сериал, о котором не мелкая ни одна дорама на телевидении. Он переводил взгляд с разъяренного Джиёна на багровеющего Хёнсока, мысленно ставя ставки на то, врежет ли его рыжий лидер этому папенькиному сынку прямо сейчас или подождет, пока тот еще немного поорет.       Интрига нарастала, ссора в самом центре студии грозила перерасти во что-то действительно опасное, а Дэсон просто наслаждался зрелищем за компанию с пачкой чипсов.       Хёнсок от слов Джиёна окончательно потерял контроль над собой. Его лицо пошло багровыми пятнами, а дыхание стало прерывистым и свистящим. Тот факт, что какой-то айдол, пусть даже безумно талантливый лидер его новой группы, смеет так открыто презирать его и ставить на место, выжигал всё хладнокровие.       — Ты думаешь, ты неприкасаемый, Квон? — процедил Хёнсок, шагнув еще ближе, так что между ними почти не осталось расстояния. — Думаешь, что музыка делает тебя особенным? Да без этого агентства ты никто. Обычный дворовый мальчишка, которого мой отец может стереть из индустрии одним щелчком пальцев. Ты будешь моим, Джиён. Рано или поздно ты сам приползешь ко мне на коленях, умоляя не трогать твоего драгоценного Сын Хёна.       Джиён даже не шелохнулся. Он посмотрел на бушующего Хёнсока сверху вниз, хотя они были одного роста, и на его губах заиграла ленивая, убийственно насмешливая и полная ледяного презрения улыбка.       — Знаешь, Хёнсок, — тихо, почти ласково произнес Джиён, и этот тон был страшнее любого крика. — Мне искренне тебя жаль. Ты ведь жалкий. Настолько пустой и никчемный, что единственное, чем ты можешь похвастаться в этой жизни — это фамилия твоего отца. Без Ян Хён Сука ты просто пустое место. Ноль. Никто. И ни один человек в этом мире никогда не посмотрит на тебя так, как смотрят на меня. И уж тем более — ты никогда не получишь и капли того, что есть у нас с Сын Хёном. Ты проиграл, даже не начав.       Это было последней каплей. Оскорбление попало точно в самую болезненную точку эго Хёнсока.       — Заткнись! — рявкнул он.       Хёнсок резко, рваным движением выкинул руку вперед, хватая Джиёна за шкирку, намертво вцепляясь в воротник его рубашки, и с силой дернул на себя. Джиён от неожиданности покачнулся, но не успел даже выставить руки для блока, как Хёнсок вплотную приблизился к его лицу и… грубо, отчаянно впился в его губы поцелуем.       Это не было проявлением нежности — это была яростная попытка заявить свои права, подчинить и сломать чужую гордость. Хёнсок целовал зло, сминая чужие губы, пытаясь силой заставить лидера Big Bang ответить.       Джиён мгновенно ожесточился. На поцелуй он не ответил ни единым движением, его губы оставались плотно сжатыми и холодными, как лед. Внутри Квона вспыхнуло дикое омерзение. Он уперся ладонями в грудь Хёнсока, изо всех сил пытаясь оттолкнуть, отстранить его от себя, но сын директора, ведомый слепой одержимостью, держал крепко, продолжая этот отвратительный, насильственный поцелуй.       В этот момент, когда градус драмы в центре студии достиг своего пика, из абсолютной темноты угла…       ХРУУУУСТЬ!       Громкий, отчетливый, оглушительный в гробовой тишине студии хруст пачки чипсов эхом разнесся по комнате. Это Дэсон, у которого от увиденного окончательно помутился рассудок, слишком сильно и судорожно сжал пластиковый пакет, когда потянулся за очередной порцией.       Звук сработал как ведро ледяной воды.       Хёнсок резко отпрянул от Джиёна, тяжело дыша, и в полном замешательстве обернулся на звук. Его глаза, только что горевшие безумным триумфом, испуганно расширились, когда он наконец разглядел на диване Кан Дэсона.       Вокалист сидел с зажатой в пальцах чипсиной, застыв на месте, как пойманный на месте преступления сурикат. На его лице смешались шок, паника, неловкость и всё то же непреодолимое, бешеное любопытство. Он медленно перевел взгляд с ошарашенного Хёнсока на тяжело дышащего, разъяренного Джиёна, который тут же брезгливо вытер губы тыльной стороной ладони.       Атмосфера интимной и опасной разборки была разрушена в одну секунду. Теперь внимание всех присутствующих было приковано к парню на диване.       Дэсон понял, что скрываться больше нет смысла. Он медленно опустил руку с чипсиной, натянул свою фирменную, широкую и немного неловкую улыбку во все тридцать два зуба и, как ни в чем не бывало, дружелюбно помахал сыну директора:       — О, Хёнсок-хён! Здравствуйте! А я тут… музыку слушаю. Классный бит, правда?       Хёнсок замер, переводя дикий, полный ужаса и ярости взгляд с Дэсона на Джиёна. Вся его спесь и напускная властность испарились за долю секунды. Осознание того, что свидетель этой позорной сцены — мембер группы, который теперь знает все его грязные секреты и угрозы, парализовало его. Хёнсок судорожно глотнул воздух, резко развернулся и, не произнеся ни слова, пулей вылетел из студии, громко хлопнув дверью.       Дэсон проводил его взглядом, разочарованно вздохнул и покачал кокетливым маллетом:       — Ну вот… Ни тебе «здрасьте», ни «до свидания». А я так хотел узнать, что было дальше! На самом интересном месте серию оборвали.       Джиён, который всё еще стоял у пульта, тяжело выдохнул и снова брезгливо вытер губы рукавом куртки. Напряжение в его плечах наконец немного спало, и он устало опустился обратно в рабочее кресло, повернувшись к другу.       — Ты, конечно, вовремя хрустнул, — с искренней благодарностью, но всё еще подрагивающим голосом произнес лидер. — Спас меня от этого психопата. Еще бы пара секунд, и я бы ему точно врезал, а нам сейчас скандалы вообще не нужны.       Дэсон тут же отбросил пачку чипсов в сторону и подался вперед, облокотившись на колени. Его глаза горели таким нетерпением, что, казалось, из них сейчас посыплются искры.       — Хён! — воскликнул он, понизив голос до заговорщического шепота. — Я, конечно, всё понимаю, но я ничего не понимаю! Какая платиновая шпала? Какой рисунок? Тюрьма? И что это вообще сейчас было?! Он реально к тебе подкатывал?!       Джиён устало потер переносицу, понимая, что скрывать от Дэсона что-либо теперь просто бессмысленно — парень только что стал соучастником главного секрета группы.       — Ладно, раз уж ты всё равно услышал… — Джиён вздохнул и заговорил тише. — Да, Хёнсок ведет себя странно уже очень давно. Он одержим мной, постоянно проходу не дает, караулит в студиях и несёт вот этот бред про «ты должен быть моим». А насчет Сын Хёна… Дэсон-а, мы с Топом встречаемся. Уже давно.       Дэсон беззвучно открыл рот, но перебивать не стал, жадно ловя каждое слово.       — Помнишь тот громкий скандал в школе, где мы с Сын Хёном учимся? — продолжил Джиён, понизив голос и серьезно глядя на друга. — Ну, вы про эту историю точно слышали. Когда какой-то неизвестный хулиган под псевдонимом Темпо оставлял на нашем школьном стенде дерзкие рисунки-карикатуры? Из-за второго такого рисунка ведь и раскрылась вся правда насчет смерти Дон Ука… Не догадываешься теперь, кем на самом деле мог быть этот таинственный художник?       Дэсон замер, так и не донеся чипсину до рта. Его глаза округлились еще сильнее, если это вообще было возможно. В голове с бешеной скоростью начали проноситься все те слухи, которые тогда долетали до их с Тэяном школы, и образ молчаливого, мрачного Сын Хёна, который казался способным на самые безумные вещи ради справедливости.       — Неужели… — сиплым от подступившего шока шепотом произнес Дэсон, переводя взгляд на лидера. — Неужели это… Сын Хён-хён?!       — Верно, — тяжело вздохнул Джиён, подтверждая его догадку. — Это он. А теперь вспомни, что было дальше, о чем гудели все. Помнишь, какие карикатуры появились на стенде потом? Про сыновей директоров нашего агентства… Там ведь вскрылись такие грязные подробности, что поднялся жуткий скандал. Тогда быстро нашли козла отпущения, парня из класса Яна и Л, и его в итоге посадили, быстренько замяв дело. Вот только Хёнсок потом разузнал, кто скрывается под именем Темпо. Он вычислил Сын Хёна.       Дэсон слушал, боясь даже вздохнуть, а Джиён продолжал раскрывать карты:       — Как раз в то же время Ян Хён Сук, его отец, вовсю искал нас с Топом, потому что услышал наши треки, которые мы выкладывали на Саундклауд. Он хотел подписать нас любой ценой. И Хёнсок этим воспользовался. Зная, что Сын Хён — это Темпо, и имея на руках доказательства, этот ублюдок под угрозами реального тюремного срока за клевету и порчу репутации вынудил нас прийти в YG. Хён Сук потом нам поугрожал тоже, объяснив, что будет, если мы не подпишем контракты и не будем приносить агентству миллионы. Вот так мы здесь и оказались. И теперь Хёнсок бесится, потому что мы у него под носом, а получить меня он не может, вот и продолжает сыпать угрозами в адрес Сын Хёна.       Дэсон сидел неподвижно, переваривая эту лавину информации. Пазл в его голове наконец-то сложился: и трагедия с их погибшим макнэ Дон Уком, и вечное тяжелое напряжение между Топом и сыном директора, и то, почему Сын Хён так отчаянно оберегал своего лидера.       Он медленно отправил чипсину в рот и, шумно зажуя, выдал с абсолютным восхищением и шоком в голосе:       — Да-а-а… Хён, я просто в шоке. Ваша жизнь круче любой дорамы. Я думал, мы просто айдолы, а мы, оказывается, в каком-то криминальном триллере снимаемся! Нам за это агентство двойные доплаты должно!       Джиён не выдержал и негромко рассмеялся, оценив оптимизм вокалиста. Тяжелое облако, оставшееся после ухода Хёнсока, наконец окончательно рассеялось.       — Двойные доплаты, говоришь? — с улыбкой переспросил лидер, качая головой. — Нам бы сначала выжить и разнести эту контору, а там и о тройных доплатах подумаем.       Дэсон тоже весело хмыкнул, довольный тем, что смог разрядить обстановку. Но стоило им отсмеяться, как тяжелая звукоизолирующая дверь студии снова с тихим щелчком открылась.       В комнату буквально ввалился Сын Хён. Его платиновые волосы, обычно идеально уложенные, сейчас были растрепаны, футболка слегка взмокла, а на лице читалась такая экзистенциальная усталость, будто его только что заставили разгрузить вагон угля. Следом за ним, буквально светясь от энергии, зашел Тэян. Он выглядел абсолютно свежим и откровенно стебал старшего хёна, не переставая хихикать.       — Нет, ну ты видел себя в зеркале, хён? — не унимался Тэян, проходя вглубь студии. — На третьем счете в припеве «Loser» ты выглядел так, будто пытаешься отбиться от стаи невидимых пчел, а не делаешь плавный взмах рукой. Я же просил: мягче, пластичнее! А ты зажался, как гранитная глыба.       — Ёнбэ, замолчи, умоляю, — страдальчески прогудел Сын Хён, даже не потрудившись снять кепку. — Мои ноги больше не принадлежат мне. Я рэпер. Я должен излучать пафос, а не крутить бедрами на двенадцать счетов. Ты изверг.       Дэсон и Джиён молча переглянулись, едва сдерживая смех. Происходящее пару минут назад здесь шоу плавно сменилось новой комедийной серией.       Сын Хён, даже не глядя, куда идет, на автомате доплелся до дивана. Ему было настолько плохо после танцевального марафона, что он просто пластом рухнул прямо на кожаные подушки, без церемоний уложив свою платиновую голову на колени Дэсона.       Дэсон от такой наглости замер с пачкой чипсов в руках, но прогонять уставшего рэпера не стал, лишь понимающе похлопал его по плечу: — Бедный Хён… Попал в лапы к нашему главному хореографу. Радуйся, что живой вернулся.       — Я умер, — донеслось откуда-то из района живота Дэсона. — Не поминайте лихом.       Сын Хён честно и неподвижно пролежал так ровно минуту, восстанавливая дыхание под непрекращающиеся смешки Тэяна, который уже устроился на стуле рядом. Но профессионализм и преданность их общему делу быстро взяли верх. Глубоко вздохнув, Топ резко сел, сбросил с себя остатки усталости и повернулся к пульту, где сидел Джиён. Он поймал внимательный, теплый взгляд лидера и едва заметно кивнул ему, давая понять, что теперь всё в порядке.       — Ладно, — Сын Хён поправил волосы и придвинул свой стул ближе к Джиёну. — Что у нас тут по «La La La»? Джиён-а, покажи, какой бит ты набросал. Давай наложим туда что-то необычное, я как раз поймал нужную волну злости после этих ваших танцев.       Джиён довольно улыбнулся и нажал на кнопку воспроизведения. Студию мгновенно заполнил мощный, качающий ритм нового трека, и парни, мгновенно позабыв обо всех проблемах, с головой ушли в работу над своей будущей бомбой.