Когда художник встретил солнце

      Прошел ровно год. Год, который перевернул их жизни с ног на голову и превратил четверых обычных парней в самую обсуждаемую группу страны. За это время Big Bang успели выпустить свой первый полноформатный альбом, который намертво оккупировал верхние строчки чартов. За альбомом лавиной покатились бесконечные глянцевые фотосессии, съемки в телешоу и одно выступление в Сеуле, после которого фанаты буквально сходили по ним с ума. Теперь парни вовсю готовились к своему первому масштабному туру, который должен был стартовать сразу после окончания выпускных экзаменов.       Чтобы не разрываться между учебой и круглосуточной работой, агентство приняло стратегическое решение: Тэяна и Дэсона перевели в ту же школу, где учились Джиён и Сын Хён. Так было в разы удобнее собираться вместе и добираться до компании после уроков.       В самой школе атмосфера изменилась кардинально. Ли Вайджи и Ян Хёнсок наконец-то выпустились. Вайджи благополучно укатил грызть гранит науки в престижный Сеульский университет, а Хёнсок официально осел в стенах YG Entertainment, получив там должность. Статус сотрудника загрузил папенькиного сынка работой выше крыши, так что у него банально не оставалось времени и сил караулить Джиёна в коридорах и лезть к парням со своими угрозами.       Из-за плотного графика Big Bang появлялись в учебном заведении нечасто, но каждый их редкий приход сопровождался волной шепотков, удивленных и восхищенных взглядов. Больше всего ситуация забавляла Джиёна, когда он наблюдал за Сын Хёном. Топ, которого еще год назад в этих стенах откровенно презирали, обходили стороной и считали опасным маргиналом, внезапно стал объектом всеобщего обожелания. Парни из параллельных классов, которые раньше плевали в его сторону, теперь заискивающе пытались поздороваться и набивались в друзья, а старшеклассницы караулили у туалетов. Сын Хён, впрочем, оставался верен себе: он с каменным лицом и абсолютным безразличием игнорировал любые попытки сблизиться, проходя сквозь толпу как ледокол.       В отношениях Джиёна и Сын Хёна всё было прекрасно. За этот сумасшедший год они стали еще ближе и крепче. Тайная связь, которую они берегли от чужих глаз, стала их главным убежищем. Они были опорой друг для друга в самые темные минуты. Когда Джиён неделями не спал, сходя с ума в студии из-за невыходящих аранжировок, Сын Хён молча приносил ему кофе, силой кормил и просто сидел рядом, успокаивающе поглаживая по спине или помогал с музыкой, дописывая трек за неожиданно уснувшим Квоном.       Джиён платил ему той же монетой, когда Сын Хёну приходилось тяжелее всего. По какой-то личной, понятной только ему причине Ян Хён Сук невзлюбил стиль Топа. Директор постоянно придирался к его рэпу и, особенно, к его тяжеловатой хореографии. Хотя и продюсеры, и публика были в восторге от уникального стиля Топа, Хён Сук раз за разом устраивал ему жесткие выговоры на ежемесячных оценках. В такие дни, когда Сын Хён мрачнел и замыкался в себе, Джиён запирался с ним в пустой гримерке, брал его лицо в свои ладони и упрямо повторял: «Ты лучший рэпер этой страны, хён. Не смей сомневаться в себе. Твой стиль — это лицо Big Bang».       Свои отношения парни тщательно скрывали. О них знал только Дэсон, ставший случайным свидетелем драмы в студии. Но спустя полгода к кругу посвященных неожиданно примкнул и Тэян.       Это случилось в общежитии, в редкий выходной. Джиён и Сын Хён, думая, что Тэян ушел на пробежку, а Дэсон спит, уединились в комнате и увлеченно целовались, прижавшись к двери. Тэян же, как назло, забыл дома наушники и вернулся обратно. В темноте коридора он не придумал ничего лучше, кроме как с разбегу, с криком «Я вернулся, слабаки!» влететь плечом в дверь джиёновой комнаты, надеясь эффектно напугать друга.       Дверь, на которую изнутри опирался Сын Хён, с грохотом распахнулась. Тэян влетел внутрь, споткнулся о кроссовки Топа и полетел на пол, увлекая за собой платинового гиганта. В итоге Джиён, отскочивший в сторону, с ужасом наблюдал картину: Тэян лежит на ковре, на нем сверху пластом лежит полуголый Сын Хён с размазанной по губам чужой, немного блестящей гигиенической помадой, а из дверного проема кухни медленно выползает Дэсон с неизменной пачкой чипсов в руках и сдавленно хрипит: «О боже, это лучший кроссовер в моей жизни, продолжайте!». Тэяну понадобилось ровно три секунды, чтобы перевести взгляд с потолка на губы Топа, затем на тяжело дышащего Джиёна, после чего он выдал: «Джиён-а… Я, конечно, знал, что ты любишь доминировать, но почему Сын Хён-хён пахнет твоим вишневым бальзамом для губ?». После этого скрывать очевидное было глупо. Тэян повозмущался для вида, что ему не сказали раньше, но быстро принял ситуацию, пообещав хранить тайну как зеницу ока.       Эта маленькая тайна лишь сильнее сплотила Big Bang. Четверка парней превратилась в по-настоящему неразлучный, мощный монолит.       В один из пятничных дней, когда уроки наконец закончились, парни лениво брели по школьному двору в сторону ворот, направляясь к машине компании. Дэсон, закинув руки за голову, довольно жмурился на солнце:       — Ах, еще неделя промежуточных экзаменов, и мы наконец-то поедем в тур! Наконец-то сцена, крики фанатов, а не эти дурацкие формулы по тригонометрии.       — Ага, только если ты сдашь эту тригонометрию хотя бы на проходной балл, Дэсон-а, — подмигнул ему Тэян, поправляя лямку рюкзака. — Иначе Джиён заставит тебя учить ее прямо в автобусе между городами.       — Он не посмеет! — Дэсон испуганно посмотрел на лидера. — Джиён-хён, скажи, что ты не такой монстр?       Джиён, шедший чуть впереди в черной кепке, лишь хитро обернулся и прищурил глаза:       — Я буду лично проверять твои тесты, Кан Дэсон. Так что советую сегодня вечером не в телефон играть, а открыть учебник.       — Кстати, о нашей… ситуации, — Дэсон внезапно замолчал, огляделся по сторонам, проверяя, нет ли поблизости лишних ушей, и ощутимо понизил голос: — Мы ведь скоро уезжаем в тур. Вы готовы? Наконец-то сцена, крики фанатов, а не эти дурацкие формулы по тригонометрии.       — Ага, только если ты сдашь эту тригонометрию хотя бы на проходной балл, Дэсон-а, — подмигнул ему Тэян, поправляя лямку рюкзака. — Иначе Джиён заставит тебя учить ее прямо в автобусе между городами.       — Он не посмеет! — Дэсон испуганно посмотрел на лидера. — Джиён-хён, скажи, что ты не такой монстр?       Джиён, шедший чуть впереди в своей неизменной черной кепке, лишь хитро обернулся и прищурил глаза:       — Я буду лично проверять твои тесты, Кан Дэсон. Так что советую сегодня вечером не в телефон играть, а открыть учебник.       Пока Тэян и Дэсон увлеченно спорили о шансах завалить финальные тесты, Джиён слегка замедлил шаг, поравнявшись с Сын Хёном. Они шли плечом к плечу, скрытые от мира козырьками кепок и масками.       Джиён бросил на Топа быстрый, серьезный взгляд и едва заметно, одними губами произнес:       — Хён. Мы ведь совсем забыли.       Сын Хён не повернул головы, продолжая смотреть вперед, но его плечи едва ощутимо напряглись под курткой. Ему не нужно было объяснять, о чем речь.       Они действительно напрочь забыли о своем плане. О том самом компромате, который год назад должен был со дня на день уничтожить всю верхушку YG Entertainment. Зашифрованная флешка, о существовании которой знали только они двоем, сиротливо лежала в тайнике, покрываясь пылью.       За этим безумным, сумасшедшим годом, который пролетел как один сплошной непрекращающийся день, реальность айдольской жизни оказалась гораздо более удушающей, чем они могли себе представить. Лавина шоу-бизнеса накрыла их с головой сразу после дебюта. Изнурительные записи первого альбома, где Джиён буквально ночевал на студийном диване, многочасовые съемки на музыкальных шоу, бесконечные улыбки в объективы камер и автограф-сессии, после которых пальцы судорожно сводило от усталости, — они банально увязли в рутине «камбэк-промоушен-учеба».       Каждый день превратился в борьбу за выживание в чартах и попытки сдать школьные зачеты между концертами. Хёнсок, погрязший в делах агентства, перестал маячить перед глазами, а Ян Хён Сук, хоть и продолжал давить на Сын Хёна, всё же приносил компании огромные деньги благодаря их успеху. В какой-то момент Джиён и Сын Хён просто почувствовали вкус сцены, услышав дважды оглушительный рев стадионов и поддались этой эйфории. Месть отошла на второй план, вытесненная искренней любовью к музыке, фанатам и заботой о своей группе. Они расслабились, потому что враги затихли, а тур уже был на носу.       — Мы были слишком заняты выживанием, — так же тихо, почти беззвучно отозвался Сын Хён, едва заметно коснувшись руки Джиёна своей ладонью. — Хён Сук загрузил нас так, чтобы у нас даже секунды не оставалось на лишние мысли. И это почти сработало.       — Мы дали им целый год форы, — горько усмехнулся Джиён под маской, поправляя рюкзак. — Позволили им заработать на нас. Но тур — наш идеальный шанс. Когда мы уедем из Сеула, внимание агентства притупится. Они будут считать прибыль, а не следить за каждым нашим шагом. Я обновлю файлы перед отъездом. Мы вернемся к этому, хён. Никто в YG не уйдет от ответа, особенно после того, что они сделали с Дон Уком.       Сын Хён едва заметно кивнул, и в его глубоких глазах снова загорелся тот самый опасный, холодный огонек Темпо.       — Эй, вы чего там плететесь? — обернулся к ним Тэян уже у самых ворот, где их ждал тонированный минивэн компании. — Джиён, Дэсон клянется, что если ты отменишь комендантский час на чипсы, он сдаст тригонометрию на высший балл!       — Мечтать не вредно, Кан Дэсон! — громко отозвался Джиён, мгновенно возвращая на лицо маску дерзкого и веселого лидера.       Парни дружно хмыкнули и один за другим нырнули в прохладный салон автомобиля. У них сегодня был выходной в компании, поэтому четверка сразу отправилась домой. Общежитие встретило парней привычным уютом и легким хаосом. Едва разувшись в прихожей, вся четверка переместилась в просторную гостиную, понимая, что деваться некуда: промежуточные экзамены сами себя не сдадут, а на кону стоял их первый и долгожданный тур.       Гостиная мгновенно превратилась в импровизированный учебный класс. Джиён с ногами забрался на большой мягкий диван, обложившись со всех сторон распечатками, конспектами и выделителями всех цветов радуги. Лидер включил свой фирменный режим перфекциониста, сосредоточенно подчеркивая важные тезисы по истории и что-то бубня себе под нос.       Сын Хён, которому объемы текстовой информации всегда давались с трудом, не придумал ничего лучше, как устроиться с максимальным комфортом. Он бесцеремонно улегся на диван, устроив свою платиновую голову на коленях у Джиёна. Тот даже не шелохнулся — лишь на автомате запустил свободную руку в мягкие волосы хёна, лениво перебирая пряди, пока сам Сын Хён, хмурясь, листал толстый учебник по истории.       На полу у журнального столика разворачивалась совершенно другая драма. Дэсон, окруженный чистыми листами бумаги, мелкими ножницами и тонкой гелевой ручкой, с ювелирной точностью выводил микроскопические формулы по тригонометрии.       — Дэсон, ты серьезно? — Тэян, сидевший напротив и обхвативший руками колени, со скептическим выражением лица наблюдал за этим процессом. — На дворе 21 век, камеры в кабинетах пишут в лучшем качестве, учителя сканируют ряды как терминаторы, а ты до сих пор надеешься на бумажные гармошки? Шпаргалки не прокатят, это дохлый номер. Тебе нужно просто сесть и выучить эти несчастные синусы.       — Тэян-а, ты не понимаешь, это древнее и священное искусство, — авторитетно заявил Дэсон, даже не поднимая головы и аккуратно складывая очередную узкую полоску бумаги. — Пока я их пишу, у меня включается мышечная память. И вообще, это мой стратегический запас на случай полной амнезии. Если меня поймают, я скажу, что это оригами для снятия стресса.       — Ага, оригами с формулами приведения, — фыркнул Тэян, запуская в вокалиста ластиком. — Учи, говорю тебе! Джиён ведь реально устроит проверку.       Пока на полу разгорался жаркий спор о пользе и вреде шпаргалок, на диване воцарилась абсолютная тишина. Мерный, негромкий бубнеж Тэяна и Дэсона подействовал на уставших после тренировок парней как лучшая колыбельная. Непрекращающийся год работы на износ даёт о себе знать.       Джиён сам не заметил, как его глаза начали слипаться. Текст конспекта расплылся, голова плавно опустилась на мягкую спинку дивана, а пальцы замерли в волосах Сын Хёна. Сам Топ к этому моменту уже пару минут как спал, уткнувшись носом в чужое бедро, а раскрытый учебник по литературе мирно покоился на его груди. Они заснули абсолютно синхронно, убаюканные голосами своих мемберов.       В какой-то момент Дэсон, решив потянуться, наконец оторвался от своего «производства» и поднял взгляд на диван. Слова Ёнбэ , который как раз собирался привести еще один весомый аргумент против списывания, застряли у него в горле. Дэсон замахал на него руками, призывая к тишине:       — Тсс! Тихо ты, смотри.       Тэян обернулся. Картина была максимально кинематографичной и уютной: Джиён спал, чуть повернув голову вбок, его рыжая челка упала на глаза, а рука всё еще покоилась на голове Сын Хёна, который во сне выглядел на редкость умиротворенным, без своего привычного угрюмого выражения лица. Едва заметный вишневый бальзам на губах лидера и расслабленная поза Топа выдавали ту самую запредельную степень доверия, которую они так тщательно скрывали от остального мира.       Дэсон, не теряя ни секунды, бесшумно выудил из кармана штанов телефон. Скрыв вспышку и выключив звук, он сделал несколько кадров с самых удачных ракурсов.       — Ну какова милота, а? — прошептал Дэсон, довольно разглядывая получившийся снимок на экране, где двое старших выглядели невероятно домашними и беззащитными. Он хитро посмотрел на Тэяна. — Этот шедевр пойдет в мой личный золотой фонд. Если Джиён все-таки заставит меня пересдавать тригонометрию, у меня будет отличный козырь для шантажа нашего лидера.       Тэян, глядя на экран телефона Дэсона, лишь картинно закатил глаза и вздохнул, хотя на его губах тут же появилась теплая, понимающая усмешка. Он покачал головой, признавая, что кадр и правда получился историческим, но быстро вернул себе образ ответственного мембера.       — Ладно, шантажист, убирай свой компромат, — шепотом скомандовал Тэян, поднимаясь с пола и бесшумно собирая свои учебники. Он схватил Дэсона за шкирку футболки и потянул на себя, заставляя того подняться. — Собирай свои «оригами», мы уходим.       — Э-э, ты чего? Куда? — так же шепотом завозмущался Дэсон, судорожно сгребая со стола нарезанные полоски бумаги.       — В нашу комнату, — отрезал Тэян, заговорщически кивнув в сторону дивана. — Нечего мешать этим двум заснувшим голубкам. Им и так достается больше всех. К тому же, в спальне я лично займусь твоим образованием. Запру дверь и буду натаскивать тебя по формулам, пока ты их наизусть отскакивать не заставишь. Шпаргалки твои я конфискую.       Дэсон страдальчески скривился и беззвучно заныл, поняв, что от персонального ада с Тэяном-репетитором ему теперь точно не отвертеться. Но спорить не стал — аккуратно подхватил свои вещи, стараясь не задеть журнальный столик.       Парни на цыпочках, едва дыша, покинули гостиную. Ёнбэ на секунду задержался в дверях, бросил еще один мягкий взгляд на спящих лидеров, которые так и остались лежать в обнимку среди разбросанных конспектов, и тихо, с едва слышным щелчком прикрыл за собой дверь, оставляя влюбленных в их маленьком, скрытом от всего мира убежище.       

******

      Свобода! Это оглушительное, пьянящее чувство накрыло парней сразу же, как за ними захлопнулись тяжелые двери школы. Последний промежуточный экзамен был официально сдан, а впереди их ждал долгожданный, масштабный тур. На школьный двор четверка Big Bang вылетела абсолютно счастливой: они смеялись, толкали друг друга локтями и жмурились от яркого солнца, чувствуя, как с плеч свалился огромный груз.       Джиён, шедший впереди всех, весело обернулся и хитро прищурился, глядя на пританцовывающего от радости вокалиста:        — Ну что, Кан Дэсон. Твои «оригами» и жесткий прессинг Тэяна все-таки сотворили чудо. Сдал математику на средний балл — не блестяще, конечно, но для человека, который путает синусы с чипсами, это просто грандиозный прорыв. Молодец, хвалю.       — Хён, это лучший комплимент в моей жизни! — просиял Дэсон, победно вскинув кулаки к небу. — Я выжил! Мой мозг официально отмучился! Короче, такое событие срочно нужно отпраздновать. Эх, сейчас бы пива холодного… и с чипсами!       Тэян от такого внезапного заявления даже притормозил на дорожке и удивленно округлил глаза, уставившись на друга:        — Пива? Дэсон-а, ты же не пил никогда в жизни! Откуда такие запросы?       — А вот и пил! — гордо вздернул подбородок Дэсон, забавно надув щеки. — Что я, по-твоему, совсем ребенок? На прошлый Новый год у себя дома пригубил!       — Ай-яй-яй, — шутливо покачал головой Тэян, цыкая языком и еле сдерживая смех. — Несовершеннолетний пьющий айдол, какой пример ты подаешь нашему фандому? Куда смотрит наш лидер?       Сын Хён, который до этого молча шел рядом с Джиёном, пряча улыбку под черной маской, вдруг подал голос:       — А что, по-моему, это отличная идея. Пошлите ко мне в отель? Я хоть посмотрю, как моя комната там изменилась за этот сумасшедший год, а то из-за вечных камбэков и тренировок я туда даже и не приезжал.       Идея была одобрена единогласно. Парни решили не вызывать машину агентства, чтобы не привлекать лишнего внимания менеджеров, и отправились к отелю Сын Хёна пешком, наслаждаясь теплой погодой и весело обсуждая предстоящие концерты.       Добравшись до роскошного пентхауса Топа, пива они, конечно, не нашли, зато Сын Хён со знанием дела извлек из закромов несколько бутылок отличного дорогого вина. Этот стратегический запас регулярно пополняла его старшая сестра, которая время от времени приезжала в гости и заботливо забивала мини-бар брата качественным алкоголем.       Парни устроились прямо в просторной гостиной номера. Поначалу всё шло чинно: они разлили вино по бокалам, шутили, вспоминали самые нелепые моменты с прошедших экзаменов и забавные проколы на съемках шоу. Но алкоголь на уставшие после бессонных ночей организмы подействовал мгновенно.       Особенно сильно «накрыло» Дэсона, который так отчаянно хвастался своим богатым алкогольным опытом. Спустя пару бокалов его фирменная улыбка стала абсолютно блаженной, глаза сузились в щелочки, а речь превратилась в неразборчивое мурлыканье. В какой-то момент вокалист встал, объявив, что ему срочно нужно «освежить лицо», и ушел вглубь пентхауса. Назад он не вернулся ни через пять минут, ни через десять.       Обеспокоенный Тэян пошел его искать и обнаружил потрясающую картину: Дэсон отрубился первым, причем сделал это с королевским комфортом — свернулся калачиком прямо на мягком пушистом коврике в огромной ванной комнате, подложив под голову свернутое полотенце, и сладко посапывал. Попытки разбудить его ни к чему не привели, поэтому парни просто накрыли его пледом и оставили досыпать.       Вернувшись в гостиную, оставшаяся троица продолжила пить вино и разговаривать обо всем на свете. Атмосфера стала еще более уютной и доверительной. Но время близилось к полуночи, и усталость брала свое.       Тэян сладко зевнул, потянулся всем телом и, с трудом поднявшись из-за стола, посмотрел на старших:       — Так, вы как хотите, народ, а я на боковую. Сил больше нет. Диван в гостиной, как я понимаю, теперь официально мой… Спасайте Дэсона из ванны, если решите помыться. Спокойной ночи.       Едва Ёнбэ устроился на подушках и укрылся пледом, Джиён и Сын Хён переглянулись. Между ними без слов проскочила та самая искра, которую они весь вечер прятали за дружескими шутками.       Подхватив бутылку вина и оставшиеся бокалы, они тихо, стараясь не шуметь, направились в личную спальню Топа. Переступив порог комнаты, Джиён мягко прикрыл за собой тяжелую деревянную дверь и с отчетливым, глухим звуком повернул на ней замок.       В комнате горел лишь приглушенный свет от прикроватной лампы, отбрасывая длинные мягкие тени на стены. Напряжение и усталость долгого года, казалось, остались там, за запертой дверью, уступив место оглушительному стуку двух сердец. Оказавшись в полной темноте и уединении, они оба остро ощутили, что этот момент — особенный. Сын Хён аккуратно поставил бокалы на тумбочку и повернулся к Джиёну. Его руки, обычно такие уверенные, сейчас слегка подрагивали, когда он мягко коснулся плеч лидера. Квон, оказавшись спиной у стены, прерывисто вздохнул и поднял взгляд. В его глазах не было страха — только безграничное доверие и томящее ожидание.       Чхве медленно потянулся вперед, и их губы встретились. Этот поцелуй отличался от всех предыдущих: он начался трепетно, почти осторожно, словно они заново учились чувствовать друг друга. Сын Хён бережно очерчивал контур губ Квона, постепенно углубляя поцелуй, делая его более тягучим и горячим. Джиён ответил сразу, его пальцы судорожно вплелись в платиновые волосы хёна, притягивая его ближе к себе.       Прелюдия развивалась неторопливо. Время словно замедлилось. Топ плавно спустился поцелуями к линии челюсти Джиёна, затем к его шее, заставляя лидера судорожно выдыхать и запрокидывать голову. Каждый вздох, каждое тихое шуршание одежды в тишине комнаты казались невероятно громкими. Руки Сын Хёна скользнули под край футболки Джиёна, оглаживая горячую кожу на талии, и по телу младшего пробежала крупная дрожь.       Хён осторожно увлек Джиди за собой на кровать, мягко опуская его на подушки и устраиваясь сверху. Джиён оказался снизу, податливый и полностью открытый. Взгляд Сын Хёна, устремленный на него, был полон такой нежности и обожания, что у Квона перехватило дыхание.       — Джиён-а… — тихо, едва слышным шепотом позвал Сын Хён, словно проверяя, готов ли тот.       Вместо ответа Джиён крепче обнял его за шею, увлекая в новый, глубокий поцелуй. Ладони Сын Хёна продолжали бережно изучать тело Джиёна, даря тепло и помогая обоим справиться с естественным волнением перед их первым разом. Каждое прикосновение становилось всё более весомым и откровенным, стирая последние границы между ними.       В полумраке спальни тишина нарушалась лишь их неровным, прерывистым дыханием. Оказавшись на постели, они словно сбросили с себя все маски и роли. Сын Хён навис сверху, удерживая вес на руках, и его взгляд, затуманенный желанием, был прикован к лицу Джиёна. Тот лежал снизу, растрепанный, с горящими щеками и потемневшими глазами, готовый принять всё, что должно было произойти. Волнение от того, что для обоих это был первый интимный опыт, лишь обостряло каждое прикосновение до предела.       Топ скользнул ладонями по бедрам Джиёна, заставляя его судорожно выдохнуть и податься навстречу. Одежда была окончательно отброшена в сторону. Кожа к коже — это ощущение обожгло обоих. Прелюдия затянулась, становясь всё более откровенной и влажной: поцелуи Сын Хёна спускались от покусанных губ лидера к его ключицам, груди и животу, вызывая у Джиёна непроизвольную дрожь и тихие, хриплые вздохи, которые он тщетно пытался сдержать.       Хён осторожно потянулся к прикроватной тумбочке и достал небольшой тюбик с увлажняющим кремом, который нашла и оставила здесь его сестра. Вернувшись к Джиёну, он опустился перед ним на колени, мягко разводя его бедра в стороны. Джиён, оставшись в одном нижнем белье, которое Сын Хён плавно стянул вниз, почувствовал, как к лицу прилила кровь от собственной уязвимости. Но во взгляде старшего было столько трепета, что лидер лишь сильнее уперся локтями в подушки, доверяя ему себя.       Выдавив немного прохладного крема на ладонь, Сын Хён растер его между пальцами, согревая теплом своего тела.       — Расслабься, Джиён-а. Я буду очень осторожен, — тихо пообещал он, его низкий голос вибрировал в тишине спальни.       Джиён судорожно выдохнул, когда горячие, скользкие пальцы Сын Хёна впервые коснулись его кожи между бедер. Сначала старший просто мягко поглаживал чувствительную зону, помогая младшему привыкнуть к интимности момента и убрать лишнее напряжение. Затем, аккуратно надавив, Сын Хён медленно ввел подушечку первого пальца внутрь.       Джиён резко вздрогнул от непривычного, распирающего ощущения и непроизвольно сжал бедра. Его пальцы мгновенно впились в простыни.       — Тише, маленький, дыши, — ласково прошептал Сын Хён. Он замер, давая телу Джиёна принять его, и свободной рукой нежно погладил его по животу, спускаясь ниже, чтобы отвлечь и подарить удовольствие.       Когда Джиён немного обмяк и прерывисто задышал, Сын Хён начал медленно продвигать палец глубже, мягко растягивая узкие стенки и обильно смазывая их кремом. Он двигался осторожными, круговыми движениями, прощупывая податливость тела младшего. Вскоре к первому пальцу аккуратно присоединился второй.       Этот шаг выбил из Джиёна первый хриплый, несдерживаемый стон. Границы его выдержки рушились. Стенки внутри него судорожно пульсировали вокруг пальцев Топа, а крем стал теплым от их общего жара. Сын Хён слегка ускорил темп, имитируя будущие движения и добиваясь того, чтобы Джиён полностью расслабился и был готов. Лидер выгибался навстречу этой ласке, его голова металась по подушке, а с губ то и дело слетали рваные, тихие вскрики.       Поняв по податливому, горячему телу Джиёна и его умоляющему взгляду, что подготовка завершена, Сын Хён медленно извлек пальцы, оставив младшего тяжело дышать на мокрых простынях, и наконец устроился между его разведенных бедер для самого главного.       Джиён обвил ногами его талию, притягивая хёна ближе, и зажмурился, чувствуя, как внутри всё стягивается от сладкого ожидания.       — Сын Хён… хён, — рвано прошептал Джиён, впиваясь пальцами в крепкие плечи старшего, призывая его к действию.       Сын Хён подался вперед, входя медленно и осторожно, преодолевая первое, узкое сопротивление тела младшего. Джиён резко вскинул голову, его пальцы судорожно сжались на спине Топа, а с губ сорвался задушенный, полный острой смеси боли и удовольствия стон. Сын Хён замер на секунду, давая ему привыкнуть, бережно целуя его в висок и стирая выступившие капельки пота со лба.       Как только Джиён расслабился и потянул его на себя, Сын Хён начал двигаться. Сначала плавно и по-особенному чутко, но с каждым новым толчком ритм становился всё более рваным, глубоким и тяжелым. В комнате зазвучали откровенные, шуршащие звуки соприкасающихся тел и хриплые, несдерживаемые стоны Джиёна, который полностью растворился в этих новых, сбивающих с ног ощущениях. Он выгибался навстречу каждому движению Топа, ловя губами его горячее дыхание.       Сын Хён полностью потерял контроль от того, насколько горячим и податливым был Джиди под ним. Движения стали быстрее, мощнее, толчки выбивали из лидера прерывистые, громкие вскрики. Пальцы Квона до белых костяшек вцепились в простыни, голова металась по подушке, пока удовольствие не заполнило их обоих до краев, концентрируясь внизу живота. Оглушительная, сладкая судорога накрыла Джиёна первым, заставляя его громко застонать и содрогнуться в финальном экстазе, и буквально через несколько секунд, сделав последний, самый глубокий толчок, Сын Хён с тяжелым, хриплым выдохом кончил следом, опустив голову на грудь своего лидера.       Они лежали, намертво сплетясь руками и ногами, тяжело и часто дыша в мокрую от пота кожу друг друга. Сердца стучали в один сумасшедший такт. Это был их первый опыт, который навсегда связал их не просто контрактом или группой, а чем-то гораздо более глубоким и неоспоримым.       После бури, оставившей после себя лишь приятную истому во всем теле, в комнате воцарился абсолютный покой. Джиён, накинув на плечи плотный шерстяной плед и полностью в него завернувшись, подошел к открытому окну. Ночной прохладный воздух Сеула мягко коснулся его лица, остужая разгоряченную кожу. Он достал из пачки сигарету, щелкнул зажигалкой, и маленький огонек на секунду выхватил из темноты его расслабленные черты.       Сын Хён остался лежать на кровати, подперев голову рукой. Он молча, не отрывая взгляда, наблюдал за парнем у окна. В приглушенном свете луны, окутанный сигаретным дымом и теплым пледом, Джиён выглядел невероятно, до щемящей боли в груди красивым. В нем не было ничего от того дерзкого, резкого лидера, которого видела публика — сейчас это был просто его Джиён, хрупкий, домашний и полностью его.       Вдохновленный этой картиной, Сын Хён сел, потянулся к тумбочке и достал оттуда свой старый скетчбук и простой карандаш. Тот самый скетчбук, в котором когда-то рождались опасные карикатуры Темпо, теперь предназначался для совсем другого. Он открыл чистую страницу и начал быстро, но аккуратно набрасывать силуэт у окна. Грифель тихо зашуршал по бумаге.       Джиён, услышав этот звук, плавно повернул голову и удивленно приподнял бровь, глядя на сосредоточенного хёна: — Хён? Ты что там делаешь?       — Не двигайся, — не поднимая глаз от листа, негромко, но властно попросил Сын Хён. — Стой так. И продолжай курить. Пожалуйста.       Джиён тихо хмыкнул под нос, но послушно замер, возвращаясь к своему занятию. Он сделал еще одну медленную затяжку, выпуская тонкую струйку дыма в открытое окно, и устремил взгляд в ночное небо, где ярко сияла полная луна. Сын Хён рисовал долго, ловя каждую деталь: изгиб чужих плеч под пледом, то, как пальцы держали сигарету, и серебряный блик лунного света на рыжих волосах.       — Красивая сегодня, — тихо произнес Джиён, кивнув подбородком в сторону ночного светила. — Идеально круглая.       Сын Хён на секунду оторвался от рисунка, посмотрел в окно, а затем снова перевел взгляд на Джиёна. — Красивая, — согласился он, но в его глазах отражалось вовсе не небо. — Знаешь, я ведь в детстве безумно мечтал полететь на нее.       Джиён удивленно обернулся, на этот раз наплевав на запрет двигаться, и мягко улыбнулся:       — Серьезно? На луну? Ты хотел стать космонавтом, хён?       — Ага, — Сын Хён чуть прикрыл глаза, погружаясь в детские воспоминания. — Мне казалось, что там, наверху, абсолютная, звенящая тишина. Никакого шума, никаких людей, никаких чужих ожиданий. Просто ты, космос и покой. Я строил ракеты из диванных подушек и думал, что когда-нибудь точно туда доберусь.       Джиён подошел ближе к кровати, волоча за собой плед, и мягко опустился на край рядом с Сын Хёном. Он заглянул в скетчбук, где на бумаге уже оживал его собственный силуэт, окутанный дымом, и тихо произнес, положив голову на плечо старшего:       — Рад, что твоя ракета в итоге приземлилась в YG. Иначе кто бы спасал меня от всего дерьма этой жизни? На луне тебе точно было бы скучно без меня и нашей группы.       Сын Хён отложил карандаш, обнял Джиёна поверх пледа и притянул к себе, утыкаясь носом в его макушку.       — Наверное, ты прав, — прошептал он в тишину комнаты. — Моя луна теперь здесь.