Когда художник встретил солнце

      Понедельник встретил Сеул унылым затяжным дождем. У школьных ворот «Шинхва» было шумно: ученики, прячась под разноцветными зонтами, спешили укрыться в теплом вестибюле.       Джиён и Сын Хён шли вместе, о чем-то негромко переговариваясь. После новостей от Дон Хёна о том, что их треки штурмуют подпольные чаты, внутри у обоих горел азартный огонек. Они чувствовали себя неуловимыми призраками, которые умудрились дать звонкую пощечину всей многомиллиардной индустрии K-pop.       Но прямо у входа дорогу им преградили две фигуры. Ян Хёнсок и Ли Вайджи стояли без зонтов, плечом к плечу, нагло перекрывая проход. На их лицах не было привычной спеси — только холодная, торжествующая уверенность сытых хищников.       — Квон. Чхве, — лениво процедил Вайджи, скрестив руки на груди. — Нам нужно поговорить. Прямо сейчас.       — Мы опаздываем на уроки, — отрезал Джиён, пытаясь обойти Хёнсока, но тот сделал шаг в сторону, жестко преграждая путь.       Хёнсок смерил Джиёна долгим, лихорадочным взглядом, от которого у старосты по спине пробежали мурашки. В этом взгляде странно смешались злость, собственнический азарт и глубоко запрятанная обида.       — Поверь, староста, уроки — это последнее, что должно вас сейчас волновать, — тихо, но отчетливо произнес Хёнсок. Он перевел взгляд на Сын Хёна и хищно оскалился. — Правда ведь, Темпо? А, или тебе больше нравится ник TOP на Саундклауде?       Джиён почувствовал, как земля уходит из-под ног. Сын Хён под капюшоном внешне остался абсолютно спокоен, лишь его челюсти плотно сжались, а взгляд стал ледяным.       — Не понимаешь, о чем мы? — усмехнулся Вайджи, заметив, как побледнел Джиён. — Хватит строить из себя дурачков. Мы знаем всё. Мы знаем, кто записывает эти треки. Мы знаем, кто рисует карикатуры. И мы знаем, в каком отеле вы прячетесь по ночам. У нас есть все доказательства, фотографии и… кое-что из твоего рюкзака, Сын Хён.       Хёнсок демонстративно похлопал по внутреннему карману пиджака, где лежал вырванный лист с портретом Джиёна. Настоящий скетчбук они оставили на месте, чтобы Топ не заметил пропажи раньше времени, но самого факта, что они перерыли вещи, было достаточно.       — Чего вы хотите? — низкий, ровный бас Сын Хёна заставил Вайджи на секунду повести плечом, но присутствие Хёнсока придавало ему смелости.       — Мой отец перевернул весь город в поисках анонимов с Саундклауда, — Хёнсок сделал шаг ближе к парням, понизив голос так, чтобы их не услышали проходящие мимо школьники. — Ему нужна новая группа, которая перекроет скандал с Ким Ханбином. Ирония судьбы, да? Вы чуть не уничтожили YG, а в итоге спасете его.       Мажоры оттащили Джиёна и Топа под навес у стены школы, подальше от лишних ушей. Разговор затянулся на добрых полчаса, превращаясь в изнурительную, давящую психологическую дуэль.       — Условия просты, — Вайджи начал загибать пальцы. — Либо вы вдвоем добровольно сдаете свои жизни и подписываете контракты с YG Entertainment, становясь той самой «новой секретной группой», о которой трубит пресса… Либо папочка Хёнсока передает все улики полиции. И тогда ты, Чхве Сын Хён, садишься в тюрьму вслед за Ханбином как настоящий Темпо. А Квон пойдет прицепом за соучастие и укрывательство.       — Вы блефуете, — процедил Джиён, хотя его руки внутри карманов куртки мелко дрожали от ярости и страха за Сын Хёна. — У вас ничего нет на нас.       — О, поверь, у нас более чем достаточно, — Хёнсок наклонился к самому лицу Джиёна, обдав его запахом дорогого парфюма. — Моему отцу хватит пяти минут, чтобы сопоставить твой голос с записями. А копам хватит твоего портрета с подписью Темпо, чтобы провести обыск в номере отеля твоей мамочки, Чхве. Как думаешь, сколько всего интересного они там найдут? Вы не отмоетесь.       Джиён посмотрел на Сын Хёна, ища в его глазах поддержку, но Топ молчал, тяжело глядя на Хёнсока. Он понимал, что мажоры действительно прижали их к стене. Хёнсок и Вайджи продолжали давить, методично уничтожая любые аргументы и пути к отступлению. Они расписывали, как разрушатся жизни парней, как пострадают их семьи и как Ханбин сгниет в камере, пока они будут отбывать свой срок.       — Подумайте о будущем, гении, — подвел итог Хёнсок, с трудом отрывая взгляд от бледных губ Джиёна. — Вы станете звездами. Отец сделает из вас королей индустрии, пусть и в золотой клетке. Это рабство, да. Но это лучше, чем тюремная роба.       Вайджи хмыкнул, бросив взгляд на дорогие наручные часы, и добавил с издевкой:       — И времени на раздумья у вас не так много, как вам кажется. До конца недели ждать никто не будет. У вас есть время ровно до конца сегодняшнего дня.       Хёнсок хищно улыбнулся, подхватывая мысль приятеля:       — Именно. Мы не собираемся бегать за вами. После уроков мы с Вайджи будем ждать вас прямо здесь, у этих ворот, чтобы услышать ваш окончательный ответ. Либо вы по-хорошему садитесь к нам в машину и мы едем в кабинет председателя Яна подписывать бумаги, либо копы постучат в ваши двери в ту же секунду.       С этими словами Ян и Ли развернулись и, нагло толкнув Сын Хёна плечом на ходу, вальяжно направились к главному входу в школу.       Джиён и Хён остались стоять под навесом в звенящей, удушающей тишине. Холодные капли косого дождя долетали до их лиц, но они этого даже не замечали. Ловушка захлопнулась с глухим, необратимым щелчком, и весь их тщательно продуманный план летел к чертям. До конца уроков оставалось всего несколько часов, и обратный отсчет уже пошел.       Все оставшиеся уроки Квон и Чхве провели безвылазно в своих классах. Они даже не пытались пересечься на переменах — у каждого внутри была слишком тяжелая, давящая пустота. Они сидели за партами, бездумно глядя на доску, но мысли обоих текли в одном направлении: о рабском контракте с YG, о потерянной свободе и о том, что им действительно некуда деваться. Если они откажутся, Сын Хён пойдет под суд, а жизнь Джиёна будет разрушена до основания. Выхода просто не было.       Ближе к концу учебного дня Джиён все же заставил себя выйти из класса, чтобы дойти до автомата с водой. В полупустом коридоре он практически нос к носу столкнулся с караулившим его Хёнсоком. Ян вальяжно прислонился спиной к стене, скрестив руки на груди. Его взгляд, лихорадочный и едкий, сразу пригвоздил старосту к месту.       — Так ты выбрал Чхве? — с порога, без предисловий, ядовито процедил старшеклассник. — Интересный у тебя вкус на парней, Квон.       Джиён нахмурился, чувствуя, как внутри закипает раздражение.       — Ты это к чему? Мы не встречаемся. Он мой друг.       — Серьезно? Друг? — Хёнсок хищно оскалился и залез во внутренний карман пиджака. — А это тогда что?       Он развернул перед лицом Джиёна вырванный лист бумаги. Глаза старосты округлились от шока. С рисунка на него смотрел он сам — в образе актрисы из «Таинственного сада», выполненный знакомым стилем Темпо. А внизу красовалась надпись: «Таинственный Квон Джиён».       — О-откуда это у тебя?.. — заикнувшись, выдохнул Джиён, протягивая руку, но Хёнсок резко отдернул лист назад.       — Откуда? Да мы просто немного полазали в портфеле твоего Сын Хёна, — Хёнсок театрально вздохнул, наклоняя голову набок. — Ой… а ты не знал? Какая жалость. Он рисует тебя втихаря, пока ты думаешь, что вы просто музыку пишите. Но посмотри-ка на свою реакцию… Ого, ты же покраснел!       Джиён действительно почувствовал, как к щекам и ушам прилил обжигающий жар. Сердце забилось где-то внутри от осознания того, что Сын Хён так его нарисовал.       — Так он тебе нравится, да? — Хёнсок резко переменился в лице, его голос стал злым и колючим. — Ну и ну! Красавец, староста и звездочка школы, которому нравится парень! Кому расскажу — не поверят! Наша элита окажется…       — Закрой свой рот, Ян Хёнсок! — Джиён сорвался, делая шаг вперед и со злостью пихая мажора в грудь. — Какое твое собачье дело?! Ты — гнида, которая роется в чужих вещах и ломает людям жизни! Тьфу на тебя и на твое агентство! Ты ничтожество, у которого нет ничего своего, кроме папочкиных денег!       — Да что ты знаешь обо мне?! — рявкнул в ответ Хёнсок, хватая Джиёна за отвороты пиджака. Его глаза бешено блестели от удушающей ревности и обиды. — Ты строишь из себя святого, а сам путаешься с хрен пойми кем!       Джиён со всей силы дернулся, вырываясь из его хватки.       — Отвали от меня. Видеть тебя тошно.       Он развернулся и быстрым шагом направился прочь по коридору. Хёнсок остался стоять на месте. Вся его наглая спесь мгновенно испарилась, плечи опустились, а на лице отразилась глухая, беспомощная боль. Глядя в спину уходящему Квону, он едва слышно бросил в пустоту:       — Почему он… а не я?       Джиён уловил это бормотание, на секунду замедлил шаг, но ничего не понял, списав это на очередной бред мажора, и скрылся за поворотом.       Финальный звонок прозвенел как погребальный набат. Под затяжным дождем, у школьных ворот «Шинхва», Хёнсок и Вайджи сидели в тонированном спортивном автомобиле. Вайджи лениво постукивал пальцами по рулю, а Хёнсок сидел на пассажирском сиденье, мрачно уставившись в окно.       Джиён и Сын Хён подошли к машине вместе. Лица обоих были словно высечены из камня. За весь путь от раздевалки до ворот они не проронили ни слова — всё уже было решено.       Стекло автомобиля плавно опустилось. Вайджи выжидающе прищурился. — Ну? Время вышло. Какой ваш ответ?       Сын Хён сделал шаг вперед, закрывая Джиёна спиной от взгляда Хёнсока. Он облокотился на дверь машины, заглядывая внутрь салона, и его низкий, ледяной бас прозвучал окончательным приговором для их свободы:       — Мы согласны. Везите нас.       Тонированный автомобиль Вайджи практически летел по мокрым улицам Сеула. В салоне стояла мертвая, давящая тишина. Джиён смотрел в окно на бегущие капли дождя, чувствуя, как внутри всё сжимается от неизбежности. Сын Хён сидел рядом, скрестив руки на груди, его лицо не выражало абсолютно ничего — каменная маска, за которой скрывался загнанный в угол зверь.       Машина заехала на подземную парковку главного здания YG Entertainment. Вайджи и Хёнсок уверенно повели парней через служебный вход, минуя охрану. Хёнсок всю дорогу демонстративно не смотрел на Джиёна, хотя его напряженная спина выдавала бушевавшие внутри эмоции.       Они поднялись на последний этаж и вошли в огромный кабинет председателя Яна. За массивным столом из темного дерева сидел сам Ян Хён Сук, медленно потягивая кофе. В кожаном кресле напротив расположился отец Вайджи — господин Ли, вальяжно листая какие-то распечатки. При виде вошедших старшие мужчины отложили свои дела. Председатель Ян окинул парней цепким, оценивающим взглядом профессионального продюсера.       — Проходите, присаживайтесь, — спокойно, но властно произнес председатель Ян, указывая на стулья.       Хёнсок и Вайджи скромно встали у дверей, оставив парней один на один с главами агентства.       — Итак, — господин Ли откинулся на спинку кресла и улыбнулся, хотя эта улыбка не предвещала ничего хорошего. — Давайте для начала представимся официально. Кто из вас кто?       Сын Хён сделал шаг вперед, не опуская головы под тяжелым взглядом директоров. Его глубокий бас прозвучал твердо:       — Чхве Сын Хён. TOP.       — Квон Джиён. G-Dragon, — тише, но не менее уверенно произнес рыжий парень.       — Прекрасно, — председатель Ян поднялся со своего места и подошел к ним ближе. — Чхве Сын Хён и Квон Джиён. Ваша музыка… «В улете», «Loser», «Monster» — это чертовски сильный материал. Нам безумно понравились ваши треки. Андеграунд от вас уже без ума, в сети творится безумие. У вас есть уникальный стиль. Мы сделаем из вас главных звезд этой страны. Вы перекроете весь тот негатив, что сейчас льется на компанию из-за скандала с Ким Ханбином.       — Звезд в золотой клетке, — не сдержался и тихо процедил Джиён, сжав кулаки.       Господин Ли негромко рассмеялся, хвастливо похлопав по папкам на столе:        — Называй это как хочешь, мальчик. Но эта клетка принесет вам миллионы. Хватит пустых разговоров. Документы готовы.       Председатель Ян положил перед парнями две увесистые папки с фирменным логотипом YG. Это были стандартные контракты, которые в индустрии за глаза называли «рабскими» — полное подчинение агентству на ближайшие семь лет, жесткий график, тотальный контроль личной жизни и минимальный процент с прибыли на первых порах.       — Подписывайте, — Ян протянул им ручки. — И мы забудем про полицию и про Ким Ханбина. Вы получите всё, о чем другие только мечтают. Откажетесь — и прямо из этого кабинета вы отправитесь в полицейский участок по обвинению в незаконном распространении материалов и нарушении кучи законов. Выбор за вами.       Джиён посмотрел на Сын Хёна. Тот коротко, едва заметно кивнул. У них действительно не было выбора. Джиён первым взял ручку, его пальцы слегка дрожали, когда он ставил размашистую подпись на последней странице. Следом за ним контракт подписал Сын Хён, уверенно и крупно выведя свое имя.       Ян Хён Сук забрал папки, удовлетворенно хмыкнув:       — Добро пожаловать в YG. А теперь перейдем к делу. Раз уж вы теперь наша новая секретная группа, мне нужно знать ваши навыки. Как у вас с танцами? Петь и читать рэп вы умеете, это мы слышали. А двигаться?       Джиён вздохнул, убирая прядь рыжих волос со лба:       — Я… ну, я немного умею. В детстве довольно долго ходил на современные танцы, база осталась. Кое-что вспомнить смогу быстро.       Все взгляды тут же перекинулись на Сын Хёна. Тот смерил Яна тяжелым взором и сухо ответил:       — Я не умею танцевать. Вообще.       В кабинете повисла неловкая пауза. Вайджи у двери прыснул, но быстро осекся под строгим взглядом отца.       — Не умеешь, значит, — председатель Ян задумчиво потер подбородок. — Ладно, Чхве, сделаем из тебя монументального рэпера. Двигаться на сцене все равно придется. Значит так, с завтрашнего дня обоим назначаются интенсивные репетиции с нашими лучшими хореографами. Очень много репетиций. Джиёну нужно будет вспомнить старые навыки и подтянуть форму, а вот тебя, Сын Хён, придется учить ходить и двигаться в такт с нуля. Пахать будете до седьмого пота.       — А как же школа? — спросил Джиён, округлив глаза. — Скоро экзамены, я староста…       — Забудь, — отмахнулся господин Ли, вставая со своего места. — Мы выпишем вам официальное освобождение от школы от лица агентства. Директор «Шинхва» спорить не станет, он у нас на окладе. Будете появляться там только в крайних случаях. Всё ваше время теперь принадлежит студии и танцевальному классу.       Ли подошел ближе к парням, внимательно разглядывая их лица, и вдруг одобрительно цокнул языком, обращаясь к Яну:       — Слушай, Хён Сук, а ведь визуально они смотрятся просто шикарно. Обрати внимание на их внешность. Этот интересный контраст: яркие рыжие волосы Джиёна и этот холодный, почти ледяной белый цвет волос Топа.       Ян Хён Сук прищурился, оглядывая дуэт:       — Да, ты прав. Огонь и лед. Выглядит чертовски интересно и круто. Стильно. На этом мы и построим их первый концепт. Контраст во всем: в голосах, в характерах, во внешности.       Хёнсок, стоя у двери, сжал зубы так, что на скулах заходили желваки. Видеть Квон Джиёна рядом с этим белобрысым гигантом, понимать, что теперь они будут проводить вместе двадцать четыре часа в сутки на репетициях, легально прогуливая школу, было для него настоящей пыткой. Но он сам затянул эту петлю. Старшие ведь до сих пор были уверены, что поймали просто безумно талантливых авторов хитовых треков, и даже не догадывались, что именно Сын Хён рисовал те скандальные карикатуры Темпо по всей школе.       — Свободны, — скомандовал председатель Ян. — Завтра в восемь утра жду вас в главном тренировочном зале. Не опаздывать. Ваша новая жизнь началась.       

*****

      Дождь за окном превратился в сплошную стену воды, с силой барабаня по стеклам панорамного окна в пентхаусе Сын Хёна. В комнате горел только один торшер, отбрасывая длинные ломаные тени на стены. На полу по-прежнему были разбросаны тетради и банки с тушью, но творческий азарт сменился удушающим ощущением ловушки. Джиён сидел на диване, обхватив колени руками и уткнувшись в них подбородком. Его плечи мелко дрожали, а яркие рыжие волосы казались потускневшими в полумраке. Сын Хён стоял у окна, неподвижный, как статуя, спиной к младшему, вглядываясь в размытые огни ночного Сеула.       — Семь лет, хён, — глухо произнес Джиён, и его голос сорвался. — Мы подписали контракт на семь лет. Это же вся наша молодость. Компании будет принадлежать каждый наш вдох, каждая строчка, даже то, с кем мы разговариваем. Мы буквально продали себя Ян Хён Суку.       Сын Хён не обернулся, но его кулаки, спрятанные в карманах безразмерной толстовки, сжались до побелевших костяшек.       — Нас ждет ад, Джиён-а, — его низкий бас прозвучал зловеще тихо. — Они выжмут из нас всё. Завтра в восемь утра нас начнут ломать под свои стандарты. Из меня будут делать послушного истукана, из тебя — идеального лидера для их новой глянцевой картинки. Они заставят нас петь то, что скажут, и улыбаться тем, кого мы презираем.       Джиён поднял голову. В его глазах, подернутых влажной пеленой, вспыхнула ярость.       — Но самое паршивое — мы спасаем этих ублюдков! Нашими треками они закроют дыру от скандала с Ханбином. Ян и Ли выиграли. Они растоптали нас, заставили ползти в их контору на коленях.       Сын Хён медленно повернулся. В тусклом свете торшера его выбеленные волосы казались серебряными, а лицо — мертвенно-бледным. Он подошел к дивану и опустился на ковер прямо перед Джиёном, заставляя младшего посмотреть ему в глаза.       — Нет, — твердо отрезал Сын Хён, и в его ледяном взгляде снова блеснул тот самый опасный огонек Темпо. — Они думают, что выиграли. Думают, что поймали двух глупых мальчишек, которые испугались тюрьмы. Но они не знают, с кем связались. Да, мы подписали их бумаги. Но это не значит, что мы сдались.       Джиён нахмурился, подаваясь вперед. Расстояние между ними сократилось, и Квон снова почувствовал, как сердце предательски забилось быстрее, несмотря на весь кошмар ситуации.       — О чем ты, хён? Как мы выберемся? Контракт составлен юристами YG, оттуда нет выхода без огромной неустойки, которой у нас нет.       — Выход есть всегда, — Сын Хён положил свою большую, теплую ладонь на колено Джиёна, и этот жест заставил старосту на секунду затаить дыхание. — Слушай меня внимательно. Раз уж они хотят, чтобы мы были их «секретным оружием», мы станем им. Мы будем играть по их правилам, репетировать до потери пульса, делать вид, что полностью сломлены и подчинены. Мы заслужим доверие Яна. Мы заставим их влить в наш дебют огромные деньги.       — А дальше? — тихо спросил Джиён, завороженно слушая его уверенный голос.       — А дальше мы взорвем эту контору изнутри, — Сын Хён хищно прищурился. — Они хотят наш талант? Они его получат. Но мы будем тайно собирать компромат. Каждая взятка, каждое давление на копов по делу Ханбина, каждая грязная сделка Яна-старшего и господина Ли — всё, до чего мы сможем дотянуться, будучи внутри компании, станет нашим оружием. Мы запишем треки, которые сделают нас неприкасаемыми для фанатов. И когда мы станем слишком большими, чтобы YG могло нас просто заткнуть… мы вывалим всю грязь наружу. Мы уничтожим их репутацию так, что никакие акции их не спасут. Контракт аннулируют через суд, если агентство погрязнет в уголовных делах.       Джиён смотрел на четко очерченный профиль Сын Хёна, на его решительное лицо, и внутри снова поднялась та самая сладкая, пугающая волна нежности, смешанная с восхищением. Ему до безумия хотелось сократить эти жалкие сантиметры между ними, обнять его, признаться, что этот безумный, опасный план пугает его меньше, чем мысль потерять Топа. Хотелось сказать, что после той сцены на диване он видит в нем кого угодно, только не просто друга.       Но Джиён лишь крепче сжал губы, пряча свои чувства за слабой, но уже уверенной улыбкой. Сейчас было не время. Они стояли на пороге войны.       — Огонь и лед, значит? — Джиён вспомнил слова господина Ли в кабинете и протянул Сын Хёну руку. — Ладно, хён. Давай устроим им ад, которого они так просят. Мы сожжем YG дотла.       Сын Хён крепко пожал его ладонь, удерживая ее в своей чуть дольше, чем следовало.       — Сожжем, Джиён-а. Обязательно сожжем. А теперь спать. Завтра в восемь утра начнется наша игра.       

*****

      Будильник прорезал утреннюю тишину пентхауса в шесть часов утра. Первые лучи солнца едва пробивались сквозь серые тучи, но комната уже заполнилась бледным светом. Джиён открыл глаза и не сразу понял, где находится. Внутри разливалось непривычное, убаюкивающее тепло. Пошевелившись, он осознал, что они с Сын Хёном снова спят на одной кровати, крепко переплетясь руками и ногами. Большая ладонь Топа тяжело и надежно покоилась на талии Джиёна, прижимая младшего к своей широкой груди. Сердце Джиёна пропустило удар, а к щекам мгновенно прилил жар. Он затаил дыхание, боясь пошевелиться и разрушить этот момент.       Сын Хён сонно заворочался, открыл глаза и, заметив смущение Джиёна, лишь низко, хрипло рассмеялся. Его рука на талии младшего сжалась чуть крепче.       — Слушай, Джиён-а, — с легкой усмешкой протянул Топ, окончательно просыпаясь. — Раз уж мы все равно постоянно торчим вместе, может, переедешь уже ко мне? Места полно.       Джиён тихо фыркнул, пытаясь скрыть, как сильно эта идея всколыхнула всё внутри, и аккуратно убрал его руку.        — Размечтался. Нас все равно скоро заставят в общежитие компании перебраться, у YG с этим строго, особенно для новичков. Просто займем там одну комнату на двоих, и всё.       Сын Хён картинно вздохнул, садясь на кровати и взъерошив свои белые волосы:        — Эх, ладно. Я буду скучать по своему дому и этой уютной кровати.       — А я нет, — тихо, с легкой грустью отозвался Джиён, поднимаясь следом. — В моем доме всегда слишком тихо и одиноко. Здесь мне нравится больше.       Они быстро собрались, перекусили на ходу и поехали в агентство. Утренний Сеул был забит машинами, но к восьми часам они уже стояли у служебного входа YG Entertainment.       Прямо на проходной их встретил строгий мужчина в строгом костюме — Ли Джэ Ук, главный хореограф компании. Он смерил парней заинтерессованным взглядом, оценил контраст рыжих и белых волос и коротко бросил: «За мной».       Джэ Ук повел их по лабиринтам коридоров на цокольный этаж и толкнул тяжелую дверь просторного репетиционного зала с зеркалами во всю стену. Парни вошли внутрь и поняли, что они там не одни. У хореографического станка стояли двое парней примерно их возраста. Сын Хён присмотрелся к ним и резко замер от удивления. Он сразу узнал эти лица.       — О, привет, — искренне удивился Топ, делая шаг вперед. — Вы тоже репетировать пришли?       Один из парней, невысокий, с широкой открытой улыбкой, повернулся и радостно округлил глаза:        — О, Топ, привет! Вот уж не ожидал тебя здесь увидеть!       Это был Дэсон, а рядом с ним стоял серьезный, крепко сбитый парень — Тэян. Джиён недоуменно переводил взгляд с Сын Хёна на ребят, пока Дэсон продолжал объяснять:       — Наша группа ведь распалась недавно… После того скандала с Со Хи и наркотиками всё пошло к чертям. Остальные участники в соло ушли, проект закрыли. Вот руководство и решило нас с вами объединить в новый состав.       Сын Хён на секунду впал в ступор от этой новости. Тень старого скандала снова мелькнула перед глазами, но, быстро пораскинув мозгами, он внутренне расслабился. Это было даже к лучшему.       — Что ж, — хмыкнул Топ, переглянувшись с Джиёном. — По крайней мере, рядом будут знакомые, проверенные лица. Так даже круче.       — Хватит болтать! Встали в линию! — рявкнул Ли Джэ Ук, хлопая в ладоши. — Времени в обрез!       Начался настоящий ад. Репетиция длилась несколько часов без перерыва. Для Джиёна это было испытанием на выносливость: его мышцы постепенно вспоминали старую танцевальную базу, но тело ныло от непривычной нагрузки. А вот Сын Хёну приходилось хуже всех. Из-за высокого роста и полного отсутствия опыта он двигался угловато, постоянно путая право и лево. Хореограф орал, заставляя его повторять одно и то же движение по пятьдесят раз. Джиён то и дело ловил на себе хмурые взгляды Топа, но подбадривал его одними губами. Только ближе к обеду, когда пот лил с парней градом, у Сын Хёна наконец-то начали получаться связки и движения стали обретать нужную пластику.       — Стоп! — крикнул Джэ Ук, вытирая лоб полотенцем. — Десять минут перерыв на обед. Быстро перекусили — и обратно в зал.       Парни без сил повалились прямо на деревянный пол у зеркала, жадно хватая ртом воздух и открывая принесенные стаффом ланчбоксы.       — Слушайте, — тяжело дыша, произнес Тэян, делая глоток воды. — Если нас объединили, нам нужно какое-то название. У кого-нибудь есть идеи? А то Ян назовет нас какой-нибудь банальщиной.       Парни задумались. Джиён, прожевав кусочек ролла, поднял глаза на ребят. Его рыжая челка намокла от пота, но в глазах горел азартный огонь.       — Big Bang, — твердо произнес он. — Будем называться «Big Bang».       — Большой взрыв? — прищурился Дэсон. — А почему именно так?       — Потому что это рождение новой вселенной, — уверенно пояснил Джиён, взмахнув палочками для еды. — Наша музыка должна взорвать эту чертову тухлую индустрию. Мы совершим космический переворот, оставив после себя совершенно новый мир. Коротко, мощно и запоминается.       Сын Хён посмотрел на Джиёна с плохо скрываемым восхищением. Этот парень умел вдохновлять.       — Мне нравится, — поддержал Топ. — Звучит масштабно.       Не успели они закончить обед, как дверь зала приоткрылась, и молодой менеджер позвал:       Не успели они закончить обед, как дверь зала приоткрылась, и молодой менеджер позвал: — Парни, все четверо, на выход. Вас двоих просит зайти директор Ли. Срочно.       Ребята переглянулись, поднялись с пола, накинули толстовки и вместе пошли на этаж руководства. Кабинет директора Ли — отца Вайджи — располагался прямо по соседству с кабинетом председателя Яна. Мужчина сидел за столом, просматривая графики концептов и куря электронную сигарету.       — Заходите, присаживайтесь, — кивнул директор Ли, жестом приглашая четверку пройти внутрь. — Я слышал от Джэ Ука, что вы пашете как проклятые. Это хорошо. Но мне доложили, что вы там в перерыве уже имя для группы выбираете. Ну и? Как вы хотите называться? У вас есть варианты?       — Big Bang, господин Ли, — спокойно ответил Сын Хён, сделав шаг вперед.       Директор Ли на секунду задумался, смакуя слова, перевел взгляд на Тэяна и Дэсона, а затем его лицо расплылось в довольной улыбке. Он одобрительно хлопнул ладонью по столу:       — Big Bang… Большой взрыв. Черт возьми, а это отлично! Звучит дорого, масштабно и агрессивно. То, что нужно для рынка. Ну и кто из вас четверых это придумал?       Джиён спокойно, без тени страха поднял руку:        — Я придумал, господин Ли.       Директор Ли внимательно посмотрел на рыжего парня, подмечая его уверенный взгляд, стержень внутри и то, как к нему подсознательно прислушивались остальные трое, даже молчаливый великан Сын Хён.       — Отлично, — заключил директор Ли, ставя жирную галочку в документах на столе. — Значит, ты, Квон Джиён, с этого момента официально будешь лидером группы. Вся ответственность за парней и за дисциплину в коллективе теперь на тебе. Идите репетировать, времени у вас мало.       Парни поклонились директору Ли и гуськом вышли из кабинета. Как только тяжелая дверь закрылась, напряжение спало, и в коридоре послышался дружный выдох.       Сын Хён слегка наклонился к Джиёну и с теплой, ободряющей усмешкой негромко произнес:       — Ну вот, а я же говорил, что ты будешь у нас лидером. Сама судьба выбрала.       Тэян сочувственно похлопал рыжего по плечу, понимающе вздохнув:       — Крепись, Джиён. Сложная работенка тебе попалась, уж поверь нашему опыту. Наш бывший лидер из SE7EN вообще в жуткую депрессию впал после смерти Дон Ука… Всё ходил, винил себя, жалел, что не уследил за макнэ. Быть лидером — это огромный груз.       Упоминание Дон Ука отозвалось глухой болью в груди Сын Хёна, но он быстро взял себя в руки. Он перехватил встревоженный взгляд Джиёна и твердо, уверенно кивнул ему:       — Ты справишься. Я в тебя верю. Мы все справимся.       — Точно! — радостно подхватил Дэсон, пытаясь разрядить обстановку. — Слушайте, а давайте после репетиции сходим куда-нибудь вместе? Посидим в кафешке, познакомимся поближе хотя бы. Скоро же все равно жить вместе будем в одной общаге, делить быт… Надо налаживать контакты!       Парни согласно загудели, одобряя эту идею, но тут прямо у них за спинами раздался уверенный, звонкий женский голос:       — Не спешите так, молодые люди. На сегодня у вас другие планы.       Все четверо резко обернулись. К ним шла невероятно элегантная, ухоженная женщина средних лет в безупречном дизайнерском брючном костюме. Ее каблуки звонко цокали по паркету, а цепкий взгляд профессионала сканировал парней с ног до головы.       — Вам после репетиции нужно срочно зайти ко мне в салон. Будем менять ваши образы, пробовать новые цвета и стрижки, — она мягко, но авторитетно улыбнулась. — Я Джи Ын, визуальный директор YG Entertainment. Мальчики, вы и так очень красивые, природа вас не обделила. Но я хочу сделать из вас настоящую конфетку, от которой у всей страны челюсти отвиснут. Так что никаких посиделок, сразу после зала жду вас на верхнем этаже. Не опаздывать!       Она кокетливо поправила идеальную укладку, развернулась и пошла прочь по коридору, оставляя после себя шлейф дорогого парфюма.       Парни переглянулись, Дэсон разочарованно вздохнул, и вся четверка побрела обратно на цокольный этаж. Предстояло отпахать вторую половину дня.       Вторая часть репетиции оказалась еще жестче первой. Мышцы налились свинцом, одежда была насквозь мокрой от пота, а в зале то и дело раздавался тяжелый стук кроссовок и резкие команды хореографа. Джиён, как новоиспеченный лидер, выкладывался на двести процентов — он не мог позволить себе схалтурить на глазах у Тэяна и Дэсона. Он быстро поймал ритм и вовсю помогал остальным, синхронизируя команду.       Но главным удивлением этого дня стал Чхве Сын Хён.       Несмотря на утреннюю угловатость и полное отсутствие базы, Топ проявил поистине ослиное упрямство. Пока Джэ Ук показывал связку Тэяну и Дэсону, Сын Хён отходил к дальнему зеркалу и без остановки, как проклятый, прогонял одно и то же движение рук и перенос веса. Раз за разом, игнорируя жуткую усталость. Его длинное тело постепенно подчинялось внутреннему чувству ритма. Угловатость сменялась тяжелой, но чертовски харизматичной, уверенной пластикой.       Ближе к пяти часам вечера, когда Ли Джэ Ук включил заглавный бит для финального прогона, парни выдали на удивление чистый синхрон. Сын Хён не отстал ни на секунду, четко зафиксировав финальную позу.       Музыка стихла. Парни замерли, тяжело и хрипло дыша.       Главный хореограф YG медленно выключил пульт, подошел к центру зала и скрестил руки на груди. Он долго, пристально смотрел на Сын Хёна, заставляя того внутренне напрячься. А затем на строгом лице Джэ Ука медленно прорезалась искренняя, удивленная улыбка. Он одобрительно покачал головой:       — Чхве Сын Хён… Знаешь, когда мне утром сказали, что ты вообще никогда не танцевал, я мысленно приготовил для себя успокоительное на ближайший месяц. Но то, что ты сделал за эти восемь часов… У тебя потрясающее мышечное запоминание и бешеная самоотдача. Для человека, который делает это абсолютно с нуля, у тебя сегодня просто невероятные успехи. Ты схватываешь на лету то, что другие учат неделями. Молодчина.       Сын Хён от неожиданной похвалы даже растерялся, лишь коротко и уважительно поклонился хореографу, пряча довольную улыбку. Джиён, стоявший рядом, с гордостью посмотрел на своего белобрысого гиганта, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло.       — На сегодня всё! — хлопнул в ладоши Джэ Ук. — Бегом в душ и марш к визуализаторам, а то Джи Ын мне голову оторвет, если вы опоздаете. Вы отлично поработали, парни. Свободны!       Парни поднялись на верхний этаж и вошли в просторную, залитую светом гримерку визуального департамента. Джи Ын уже ждала их. Окинув четверку профессиональным взглядом, она указала пальцем на одного из них:       — Так, начнем. Дэсон, в кресло! Первым пойдешь в жертву ради искусства.       Пока Дэсона усаживали и накрывали пеньюаром, Джи Ын вальяжно устроилась в кресле напротив, собираясь следить за работой своей новой помощницы — молодого стилиста — и заодно поболтать с остальными парнями, затихшими в углу.       — Сиди смирно, Дэсон-а, иначе я отрежу тебе ухо, — стилист мягко, но уверенно зафиксировала его голову за подбородок, заставив смотреть прямо в зеркало.       Дэсон послушно замер, разглядывая свое отражение сквозь влажные пряди. Вокруг него закипела работа. Мастер ловко разделила его отросшие волосы на зоны и взялась за бритву. Быстрые, скользящие движения по нижней части затылка заставили парня затаить дыхание — волосы на шее превращались в тонкие, рваные перья.       — Не жалей макушку, делай короче! — крикнула со своего места Джи Ын, внимательно следя за процессом.       Стилист понимающе кивнула. Ножницы безжалостно срезали длину сверху, создавая экстремальный, дерзкий каскад. По полу посыпались темные пряди, и в зеркале начал угадываться культовый, бунтарский маллет.       Самым ответственным моментом стала челка. Дэсон зажмурился, когда расческа потянула мокрые волосы вперед, полностью закрывая обзор. Мастер сделала один точный, глубокий косой срез от самого витка — теперь левая половина лица парня полностью скрылась за густой стеной волос.       — Открывай глаза, — скомандовала стилист, включая фен на полную мощность.       Горячий воздух взъерошил рваную макушку. Девушка ловко подкрутила короткие пряди у корней круглой щеткой, создавая невероятный объем, а затем прошлась утюжком по челке и длинным волосам сзади, вытягивая их до зеркальной гладкости. На смену привычному мягкому образу Дэсона приходил кто-то совершенно другой — резкий, рокерский и загадочный.       В финале стилист растерла в ладонях матовый воск, резко взбила макушку, формируя игольчатые текстурные пряди, и зафиксировала всё плотным облаком лака.       Мастер отошла на шаг, стряхивая пеньюар, и улыбнулась: — Готово. Настоящий рок-айдол.       Дэсон слегка повернул голову, оценивая, как рваная челка идеально скользит по лицу, оставляя открытым только один глаз. Из зеркала на него смотрел дерзкий, крутой парень. Дэсон широко улыбнулся — новый образ ему определенно понравился.       — Твоя очередь, Ёнбэ, — Джи Ын самолично поднялась с кресла и взяла в руки инструменты. Она уже работала со старой группой Тэяна и Дэсона, и ей давно хотелось сотворить с их образами нечто кардинальное, но строгий концепт проекта SE7EN связывал ей руки. Теперь же, в Big Bang, у нее был полный карт-бланш.       — Ёнбэ, доверишься мне? Позволишь воплотить одну безумную идею? — с азартом в глазах спросила Джи Ын, поправляя пеньюар на его плечах.       Тэян спокойно пожал плечами:        — Делайте что хотите, нуна. Хоть налысо брейте.       Машинка для стрижки в руках Джи Ын взвизгнула, нарушая тишину гримерки. Тэян замер, глядя на свою бесформенную отросшую копну волос в зеркале.       — Назад дороги не будет, — улыбнулась мастер.       — Режь, — коротко выдохнул он и закрыл глаза.       Холодное лезвие коснулось кожи. Джи Ын вела прибор уверенно, сбривая черные пряди на висках и затылке практически под ноль. На пол тяжелыми клочьями посыпались волосы, а Тэян почувствовал непривычную прохладу. Когда он открыл глаза, бока были идеально выбриты, а по центру, от лба до шеи, тянулась широкая полоса длинных волос, пока еще уныло падавших на лицо.       Джи Ын взяла триммер и с ювелирной точностью прошлась по линии лба и висков, создавая безупречную, бритвенно-острую геометрию и чистые графичные углы.       — А теперь магия, — подмигнула она, выдавливая на ладони огромную порцию геля для укладки. Она запустила руки в волосы, распределяя стайлинг от корней, включила фен на максимум и начала тянуть пряди строго вверх густой расческой. Поток горячего воздуха мгновенно схватывал укладку. Сантиметр за сантиметром полоса волос поднималась, превращаясь в монолитную, плотную вертикальную стену.       Фен стих, и Джи Ын щедро залила конструкцию лаком сверхсильной фиксации, формируя руками идеально ровный, массивный гребень без единого выступа. Это был чистый, брутальный силуэт.       Тэян наклонил голову вбок, затем резко выпрямился — ирокез даже не шелохнулся. Он провел ладонью по гладкому виску, перевел взгляд на безупречную черную стену волос в зеркале и широко, хищно улыбнулся. Ему определенно понравилось. Это было дико необычно и непривычно, но чертовски круто.       — Ну что, лидер Квон и Чхве Сын Хён, — Джи Ын повернулась к оставшимся парням, хитро прищурившись. — Ваша очередь. Готовы к преображению?       — Так, лидер Квон, марш на амбразуру, — Джи Ын поманила Джиёна пальцем, указывая на освободившееся кресло.       Джиён послушно усадился, внутренне готовясь к таким же радикальным экспериментам, какие только что пережили его одногруппники. Однако визуальный директор лишь обошла его кругом, зарываясь пальцами в его яркие рыжие волосы, и удовлетворенно хмыкнула.       — Ну, у тебя и так всё идеально, — констатировала Джи Ын, слегка потрепав его по макушке. — Твой цвет — это уже готовый бренд. Мы просто обновим оттенок, сделаем его чуть глубже, неоново-огненным, и кардинально сменим укладку. Никаких растрепанных школьных челок. Сделаем из тебя дерзкого бунтаря.       Пока колористы быстро наносили свежую краску на корни, а затем смывали ее, Джиён краем глаза косился на Сын Хёна, который с легким прищуром наблюдал за ним с дивана.       После сушки стилист взялась за ножницы. Она лишь слегка убрала лишний объем с боков и затылка, создавая аккуратный, мягкий переход, но оставила внушительную длину на макушке и челке. Настоящая магия началась на этапе стайлинга, когда мастер решила превратить его стрижку в ультрастильный, классический сликбэк — гладко зачесанные назад волосы.       — Голову чуть назад, Джиён-а, — скомандовала стилист.       Она щедро нанесла на ладони глянцевую помаду для волос на водной основе с сильной фиксацией. Девушка запустила пальцы в его влажные рыжие пряди от самого лба и уверенным, плотным движением пригладила их назад, полностью открывая красивый лоб и точеные скулы парня. Затем в ход пошла расческа с частыми зубьями. Мастер аккуратно вела её от линии роста волос к затылку, приглаживая каждую волосинку к голове и создавая идеальные, зеркально-глянцевые дорожки-текстуры.       Включив фен на среднюю мощность, стилист аккуратно прошлась теплым воздухом по всей длине, фиксируя форму, чтобы ни одна прядь не вздумала упасть обратно на лицо. Финальный штрих — легкое облако блеска-спрея.       Когда пеньюар сняли, Джиён осмотрел себя в зеркале. Его неоново-рыжие волосы были безупречно, волосок к волоску, зачесаны назад. От прежнего милого школьного старосты не осталось и следа — теперь из зеркала на него смотрел холеный, дерзкий и невероятно стильный лидер будущей группы. Сликбэк открыл его резкие черты лица, сделав взгляд более хищным и уверенным.       Джиён улыбнулся своему отражению, а затем перевел взгляд на зеркало позади себя, ловя ошеломленный и неприлично долгий взгляд Сын Хёна. Да, этот образ определенно удался.       Джи Ын перевела взгляд с преобразившегося Джиёна на Сын Хёна, который все еще сидел на диване и завороженно рассматривал своего лидера. Визуальный директор оценивающе прищурилась, обошла Топа со всех сторон и всплеснула руками:       — А тебе, Чхве Сын Хён, и менять ничего не надо! Природа и так создала шедевр. Этот твой ледяной блонд — чистое попадание в цель. Только подкрасим и подровняем, а то темные корни уже прилично отросли.       Сын Хёна тут же усадили в освободившееся кресло. Стилисты быстро нанесли осветлитель на отросшие корни, а после того как смыли состав, мастер аккуратно прошлась ножницами по кончикам, возвращая его объемной, текстурной стрижке четкую форму. Несколько взмахов расческой, немного легкой пудры для объема — и белоснежные волосы Топа снова выглядели безупречно, создавая идеальный, контрастный дуэт с огненно-рыжими волосами Джиёна.       Джи Ын удовлетворенно захлопала в ладоши, оглядывая всю четверку:       — Ну вот, а теперь вы действительно конфетки! Глаз не оторвать. А вот теперь можете и сходить куда-нибудь, как планировали. Отметьте, так сказать, рождение Big Bang, — Она строго погрозила им пальцем, но на ее губах играла теплая улыбка: — Но только сильно не загуливайте и обязательно выспитесь! А то ноги ватными на завтрашней репетиции будут, Джэ Ук из вас всю душу вытрясет. Вам, кстати, к одиннадцати завтра. Радуйтесь, Джэ с утра будет немного занят со стажерами младшего потока, так что у вас есть лишние три часа на сон.       Парни дружно поклонились визуальному директору, воодушевленно поблагодарили ее и ее команду стилистов и, наконец, высыпали из гримерки. Усталость после целого дня ада в танцевальном зале никуда не делась, но с новыми образами и первыми тремя часами законного утреннего отдыха парни почувствовали, что жизнь в агентстве начинает играть новыми, куда более интересными красками. Выйдя из здания агентства, парни почувствовали невероятную легкость. На улице наконец-то посветлело, дождь утих, оставив после себя лишь приятную вечернюю прохладу и блестящий в свете вывесок мокрый асфальт. Несмотря на гудящие от усталости мышцы, сидеть по домам никому не хотелось. Новый внешний вид — маллет Дэсона, дерзкий ирокез Тэяна, прическа Джиёна и платиновый блонд Сын Хёна — требовал немедленного «выгула».       Они завернули в небольшое уютное кафе неподалеку от компании, где пахло жареным мясом и пряными специями. Устроившись за дальним столиком у окна, парни сразу расслабились. Джиён, как новоиспеченный лидер, взял инициативу в свои руки и принялся расспрашивать ребят об их прошлом проекте.       Разговор пошел на удивление легко. Тэян оказался очень рассудительным и спокойным, а Дэсон без умолку шутил, заставляя всех хохотать до слез. Он со смехом рассказывал, как они с Тэяном на первых порах в YG умудрялись прятать еду от строгого менеджера прямо в вентиляционных трубах общежития, потому что их сажали на жесткую диету.       — Вы бы видели лицо нашего куратора, когда оттуда на него вывалился пакет с засохшими кимпабами! — давился смехом Дэсон, активно жестикулируя.       Джиён в ответ поделился своими школьными «болями» старосты, рассказывая, как тяжело прикрывать прогульщиков и отлавливать курящих и парочек в туалетах «Шинхва». Тэян и Дэсон искренне восхищались треками Джиёна и Сын Хёна, которые они успели послушать. Парни взахлеб обсуждали будущее звучание Big Bang, сходясь на том, что это должен быть жесткий хип-хоп с примесью поп-мотивов.       Сын Хён большую часть времени молчал, лениво подпирая щеку рукой, но его взгляд был теплым. Он внимательно наблюдал за тем, как Джиён быстро и естественно находил общий язык с ребятами, как смешно морщил нос, когда заливисто смеялся, и как его неоново-рыжий сликбэк эффектно смотрелся в полумраке кафе. Топ ловил себя на мысли, что с Квоном на посту лидера эта группа действительно способна перевернуть мир.       Ближе к одиннадцати вечера, когда ланчбоксы опустели, а темы плавно перетекли в обсуждение завтрашней тяжелой тренировки, парни решили расходиться. Тэян и Дэсон поехали на такси в свое нынешнее временное общежитие, пообещав завтра на утренней репетиции показать Топу пару секретов, как легче запоминать движения рук.       Джиён и Сын Хён остались вдвоем. Вопрос о том, куда ехать, даже не стоял — Квон на автомате зашагал вместе с Топом в сторону его дома.       По дороге, проходя мимо круглосуточного минимаркета, Джиён вдруг резко замер. Его тело после двенадцати часов непрерывного стресса, танцев и психологического прессинга у директора Ли буквально требовало жесткой перезагрузки.       — Хён, подожди минуту, — бросил Джиён, заворачивая к стеклянным дверям магазина. — Мне срочно нужно выпить. Чтобы восстановить силы перед завтрашним адом, обычного вина нам точно будет мало.       Сын Хён усмехнулся, оставаясь караулить на улице. Через пару минут Джиён вышел обратно, победно шурша зеленым пластиковым пакетом, из которого отчетливо доносился характерный звон стеклянных бутылок. Он купил несколько бутылок классического соджу.       — Ну держись, лидер Квон, — покачал головой Сын Хён, закидывая руку парню на плечи и увлекая его за собой. — Главное, чтобы завтра к одиннадцати утра твоя идеальная прическа не пострадала от похмелья.       Они наконец-то добрались до теплого дома Сын Хёна, сбросили обувь и с облегчением переоделись в домашнюю одежду. Джиён, не церемонясь, залез в шкаф к старшему и выудил оттуда шелковую черную пижаму. Она была ему велика — рукава приходилось подворачивать, а воротник соблазнительно съезжал на одно плечо, обнажая тонкие ключицы, но Квону было плевать. Уютно устроившись прямо на полу у журнального столика, они открыли первую бутылку.       Алкоголь ударил по измотанному организму Джиёна мгновенно. Буквально после третьей стопки соджу его безупречная прическа слегка растрепалась, а на щеках проступил яркий хмельной румянец.       Сын Хён, который пил неторопливо и почти не пьянел, с усмешкой крутил в руках свою стопку.       — И зачем ты так глушишь, лидер Квон? — добродушно подколол он. — Пить же толком не умеешь. Завтра Джэ Ук из нас всю дурь выбьет, а ты уже «в улете».       Но Джиёна уже понесло. Алкоголь снял все внутренние тормоза, и староста начал творить откровенную дичь. Сначала он вскочил, схватил пустую бутылку вместо микрофона и принялся прямо посреди комнаты с выражением пародировать Тэяна, отчаянно и уморительно пытаясь повторить его новый брутальный ирокез с помощью собственных пальцев. Затем он споткнулся о ковер, распластался на нем звездой и начал уверять Сын Хёна, что пол — это лава, а диван — это здание YG, которое им срочно нужно захватить.       Сын Хён хохотал в голос, держась за живот. Наблюдать за обычно собранным, строгим парнем, который снова по пьяни творил этот хаос в его огромной пижаме, было лучшим зрелищем за весь день.       Вдруг Джиён резко затих, перевернулся на спину и, глядя в потолок мутным взглядом, протянул:       — Всё, восстание отменяется… Хочу полежать в ванной. Срочно.       Сын Хён утер слезы от смеха и махнул рукой:       — Ну так иди, кто тебе мешает-то? Ванная сам знаешь где.       Джиён резко сел, его взгляд на секунду сфокусировался на старшем. Он подполз ближе, мертвой хваткой вцепился в запястье Чхве и упрямо выдавил:        — Ты идешь со мной. И точка. Обсуждению не подлежит. Президент сказал — солдат сделал.       Сын Хён лишь удивленно приподнял брови, но спорить с пьяным лидером было бесполезно. Позволив утянуть себя в просторную, отделанную мрамором ванную комнату, Топ прислонился к косяку двери, ожидая, что младший просто умоется.       Но у Джиёна были другие планы. С абсолютно серьезным, хоть и затуманенным лицом, он прямо перед Сын Хёном принялся стаскивать с себя пижаму. Через минуту шелк упал на пол, и Джиён остался полностью раздетым.       Сын Хён сглотнул, мгновенно растеряв всю свою иронию. Его взгляд, жадный и тяжелый, намертво приковался к худому, изящному телу парня — к плавным изгибам талии, бледной коже и острым лопаткам. Пока Топ пытался справиться с внезапно пересохшим горлом, Джиён сделал шаг к нему и, запутавшись в собственных пальцах, принялся расстегивать пуговицы на домашней рубашке старшего.       — Эй, эй, стой… — хрипло выдохнул ничего не понимающий, шокированный Топ, перехватывая его ладони. — Ладно. Включай воду, я сам.       Джиди послушно отступил, повернул краны и щедро ливанул в струю воды парфюмированную пену. Как только комната начала наполняться густым паром и ароматом сандала, Квон просто залип. Он сел на бортик ванной и, подперев кулаками щеки, не отрываясь, завороженно смотрел на то, как Сын Хён медленно раздевается. Взгляд Джиёна блуждал по широким плечам Топа, крепкой груди и рельефному прессу. Под этим пьяным, но таким откровенным взором Сын Хён чувствовал себя почти обнаженным ментально.       Когда глубокая ванна наконец наполнилась до краев, скрывшись под пышной шапкой пены, оба парня аккуратно залезли в теплую воду, как вдруг Джиён капризно надул губы и смешно нахмурился, оглядывая густую белую пену вокруг себя.       — Хё-о-он, — протянул он, преувеличенно несчастным и подвывающим голосом. — Всё не то. Это неправильная ванная. Я хочу уточек. Желтых. Резиновых. Чтобы они плавали! Без них лидер Квон отказывается расслабляться.       Сын Хён, уже сидевший в воде, обреченно вздохнул и тихо рассмеялся. Спорить с нетрезвым Джиёном было бесполезно, да и выглядел тот в своем упрямстве слишком мило. Кряхтя и ворча на то, что из-за кого-то он растеряет всю свою брутальность, Топ нехотя поднялся, заставив воду шумно выплеснуться за бортик. Он подошел к навесному шкафчику, покопался на нижних полках и достал три ярко-желтые резиновые уточки, которые когда-то в шутку подарил ему Дон Ук.       Вернувшись, Сын Хён с размаху опустил их в пену. Джиён восторженно пискнул, тут же поймал одну из них и принялся увлеченно топить её ладонью, заставляя игрушку со смешным писком выныривать обратно на поверхность. Контраст его неоново-рыжего сликбэка и этих детских уточек выглядел уморительно.       Теплая вода и густая ароматная пена немного расслабили Джиёна, но алкоголь из головы никуда не делся — он лишь придал парню еще больше пьяной, безрассудной смелости.       Они сидели друг напротив друга. Сын Хён откинул голову на бортик ванной, его выбеленные влажные волосы растрепались, а на лице блуждала мягкая улыбка. Он лениво наблюдал за Джиёном, который сначала просто пускал пузыри в пену и игрался с уточками, а потом снова принялся творить дичь.       Зачерпнув приличную горсть белой пены, Джиён с абсолютно серьезным видом шлепнул ее Сын Хёну прямо на подбородок и щеки, сооружая тому огромную судейскую бороду.       — Ну вот, хён, теперь ты похож на Ян Хён Сука, — довольно пробормотал Джиён, хихикая и качаясь из стороны в сторону. — Только намного симпатичнее. У того нет таких глаз… и плеч таких нет.       Сын Хён фыркнул, даже не пытаясь смыть пену, и легонько брызнул на лидера водой:       — Квон Джиён, ты невыносим, когда пьян. Завтра будешь умолять меня стереть это из памяти.       Но Джиён вдруг резко затих. Пьяное веселье мгновенно испарилось из его глаз, уступая место какой-то щемящей тоске. Желтые уточки были забыты — они сиротливо качались на волнах в углу ванной. Джиён пододвинулся ближе по дну ванной, так что его колени коснулись бедер Сын Хёна под водой. Вода заколыхалась, смывая часть пены с груди Топа.       Джиён протянул руку и аккуратно, кончиками пальцев, начал стирать мыльную бороду с лица старшего. Его движения были непривычно нежными, осторожными. Он заглянул в темные, глубокие глаза Сын Хёна, и его губы задрожали.       — Хён… — тихо, почти шепотом позвал Джиён. — Мне так страшно. Этот контракт, YG, хореографы… Я весь день строил из себя сильного лидера перед ребятами и директором Ли. Но внутри меня всё просто кричит от ужаса.       Сын Хён перехватил его ладонь, прижимая к своей щеке, и его голос смягчился:       — Я знаю, малыш. Я рядом. Мы пройдем через это вместе.       — Нет, ты не понимаешь, — Джиён судорожно вздохнул, и по его щеке, смешиваясь с каплями пара, покатилась пьяная слеза. Он подался еще ближе, практически невесомо упираясь ладонями в крепкую грудь Сын Хёна. — Мне плевать на YG. Мне плевать на весь этот ад, пока ты рядом. Хёнсок в коридоре… он спросил, нравишься ли ты мне. Он нашел твой рисунок. И я разозлился, потому что…       — Джиён-а, послушай меня, — мягко попытался перебить его Сын Хён, чувствуя, как обстановка между ними накаляется до предела. — Ты сейчас пьян, давай мы…       — Ты мне нравишься! — резко перебил его Джиён, подавляя любой шанс на возражение. Его затуманенный взгляд горел отчаянной, искренней решимостью. — Очень нравишься. Слышишь?       И, не давая Сын Хёну успеть сказать хоть слово, Джиён резко рванулся вперед, обхватывая его шею мокрыми руками, и собственнически запечатал его губы в горячем, головокружительном поцелуе.       Топ от неожиданности вжал голову в бортик ванной, вода с шумом хлынула на пол, но сопротивляться этой пьяной, сумасшедшей искренности Квона было выше его сил. Сын Хён глухо выдохнул прямо в поцелуй и крепко сжал пальцы на талии младшего под водой, полностью теряя контроль.       Когда поцелуй наконец прекратился, Сын Хён резко отстранился, тяжело дыша. Его ледяное спокойствие разлетелось вдребезги. Растерянный и до предела смущенный, он молча поднялся из ванной, шумно выплескивая воду на кафель, и быстро укутался в большое полотенце. Ему жизненно необходимо было прийти в себя, а для этого нужно было срочно выпить.       Оставив Джиёна тихонько колыхаться в теплой пене среди желтых уточек, Сын Хён быстрым шагом вернулся в гостиную. На столе всё еще стояло соджу. Он залпом осушил вторую бутылку, но это корейское спиртное ему чертовски не нравилось — оно казалось безвкусным и вообще его не брало. Нервно выдохнув, Топ полез в закрома, достал бутылку дорогого крепкого вина, откупорил её и прямо из горла, быстрыми и жадными глотками, опустошил добрую половину. Измученный за день организм и пустой желудок отреагировали мгновенно: алкогольный коктейль из соджу и вина накрыл Сын Хёна мощной, внезапной волной.       Тем временем Джиён, немного протрезвев от горячей воды, кое-как вылез из ванной, вытерся и натянул обратно ту самую огромную черную пижаму. Он шел в гостиную с замиранием сердца, судорожно придумывая, как вести себя дальше. Ему казалось, что Сын Хён за это время уже пришел в себя, остыл и сейчас будет делать холодный вид, будто никакого поцелуя и признания не было.       Но то, что Джиён застал в комнате, повергло его в глубочайший ахуй. На такое он не рассчитывал вообще.       У дивана, оперевшись спиной о сиденье, сидел абсолютно, в стельку пьяный Чхве Сын Хён. Его идеальные белые волосы смешно торчали в разные стороны, а на лице блуждала абсолютно глупая и непривычно широкая улыбка. Заметив рыжую макушку, Топ сфокусировал на нем свой плывущий взгляд и восторженно протянул:       — Джиёнииии!.. А я тебя люблю, ты знаааешь?       Не успел Джиён даже рот открыть от шока, как этот двухметровый гигант неуклюже поднялся, на шатающихся ногах дошел до него и сгреб в огромные, удушающие объятия. Сын Хён буквально подмял младшего под себя и, не удержав равновесия, увлек его за собой прямо на пушистый ковер, усаживая Джиёна на пол и наваливаясь сверху тяжелым подбородком на его плечо.       — М-мы сожжем YG… точно сожжем, — пьяно бормотал Топ, крепко прижимая Джиёна к себе и покачиваясь. — А знаешь, что я еще люблю? Я люблю черепашек! Желтых… нет, зеленых черепашек! Они такие медленные, крутые… Ты такой же классный, как они, Джиёни. Только ты лучше. Гораздо лучше черепашек… Ты мой лидер.       Джиён сидел неподвижно, широко распахнув глаза и боясь даже пошевелиться. В его голове со свистом проносились мысли: «Что, чёрт возьми, произошло за те десять минут, пока я мылся?! Почему вдруг из сурового парня он превратился в фаната рептилий?!»       Смотреть на этого внезапно ставшего таким беззащитным, ласковым и абсолютно неадекватным Сын Хёна было одновременно уморительно и до безумия странно. План серьезного разговора и взаимных неловкостей официально потерпел крах.       Чхве вдруг резко отстранился, его глаза пьяно блеснули. В его одурманенной алкоголем голове родилась «гениальная» мысль.       — Джиёни, смотри! Я должен… должен показать тебе! — торжественно объявил Топ, покачиваясь на ногах. — Джэ Ук сказал, что у меня талант. Я выучил! Я теперь танцор!       Джиён не успел даже выставить руки вперед, чтобы остановить это стихийное бедствие. Топ, совершенно забыв, что из одежды на нем было только завязанное на бёдрах полотенце, резко крутанулся на пятке, пытаясь воспроизвести ту самую сложную дневную связку. Он сделал широкий взмах руками, резко перенес вес тела и попытался выдать пластичную волну бедрами. Естественно, узел на махровой ткани не выдержал такого напора. Полотенце с тихим шорохом соскользнуло вниз и упало к его ногам. Чхве Сын Хён остался стоять посреди гостиной полностью голым.       Джиён замер, его челюсть буквально встретилась с полом, а лицо за секунду перекрасилось в цвет собственных рыжих волос. Из-за того, что он всё еще сидел на ковре, прямо перед его глазами на уровне лица оказалось внушительных размеров член Топа. Староста впал в полнейший ступор, глядя на эту картину и не понимая, то ли ему кричать, то ли закрывать глаза, то ли смеяться от абсурдности ситуации.       Сын Хён же, кажется, вообще ничего не заметил. Он глуповато улыбнулся, собираясь продолжить свой «перформанс»:       — Ну как? Круто же?       — Так, всё, хореограф хренов, концерт окончен! — Джиён наконец взял себя в руки. Он резко вскочил, стараясь смотреть исключительно Топу в лицо, схватил гиганта за локоть и со всей силы потянул в сторону спальни.       Сын Хён послушно поплелся за ним, тихонько ворча, что его талант не оценили по достоинству. Кое-как дотащив это двухметровое пьяное счастье до огромной кровати, Джиён толкнул его на матрас. Топ тяжело рухнул на простыни и сразу же блаженно зажмурился.       Джиён обошел кровать и аккуратно лег с другого края, стараясь держаться как можно дальше. Сердце в его груди после увиденного зрелища колотилось как сумасшедшее, а лицо всё еще горело. Он надеялся, что Сын Хён просто отключится.       Но не тут-то было. Почувствовав, что Джиён лег, Сын Хён во сне завозился, преодолел разделявшее их расстояние и со спины подгреб младшего к себе. Его длинные, сильные руки крепко обняли Джиёна за талию, прижимая к горячему, всё еще голому телу. Квон замер, боясь пошевелиться.       Вдруг Топ уткнулся носом в его открытую шею, мягко, почти невесомо поцеловал чувствительную кожу за ухом и горячо выдохнул прямо в нее. Этот жест заставил Джиёна судорожно, рвано вздохнуть, а по телу пробежала крупная дрожь.       — Я тебя действительно люблю, Джи… — очень тихо, но на удивление четко и без пьяного дурачества пробормотал Сын Хён.       И буквально через секунду его дыхание выровнялось — он мгновенно заснул, продолжая надежно и крепко удерживать своего лидера в объятиях. Джиён лежал в темноте, слушая стук его сердца, и понимал, что эта сумасшедшая ночь изменила всё.       

******

      Утреннее солнце безжалостно пробивалось сквозь щели между тяжелыми шторами, заливая спальню ярким светом. Джиён открыл глаза и замер, моментально вспомнив всё, что произошло прошлой ночью.       В голове тяжело ухало — соджу вперемешку со стрессом давали о себе знать. Но куда сильнее, чем похмелье, его накрыло смущение. Сын Хён по-прежнему спал на боку, закинув на Джиёна тяжелую ногу и собственнически прижимая его к себе. И он всё еще был абсолютно, монументально голым.       Джиён, стараясь не дышать, повернул голову и принялся рассматривать спящего старшего. Без одежды, в лучах утреннего солнца, Топ казался каким-то нереальным — широкие плечи, четкие линии рельефного пресса, бледная кожа и растрепанные платиновые волосы, уткнувшиеся в подушку. На его лице не было и следа вчерашнего хмельного безумия.       С трудом выпутавшись из этих горячих объятий, Джиён тихо выскользнул из кровати. На цыпочках добравшись до ванной, он закрыл дверь и включил горячую воду. Ему жизненно необходимо было смыть с себя этот липкий запах вчерашнего перегара, пота и, самое главное, прийти в себя. Под струями воды Джиён судорожно прокручивал в голове план действий. Он был уверен, что пьяные откровения Сын Хёна про любовь и черепашек — просто бред одурманенного вином мозга.       «Надо поговорить, — намыливая голову, думал Джиён. — Скажу ему, что это была ошибка. Мы на пороге войны с YG, у нас группа, мы не можем так рисковать. Надо сделать вид, что ничего не было».       Он выключил воду, потянулся за полотенцем и, обернувшись, едва не подпрыгнул на месте от испуга.       В дверном проеме, прислонившись плечом к косяку, стоял сонный Сын Хён. На нем уже были накинуты серые спортивные штаны, но торс оставался открытым. Влажные белые волосы смешно торчали в разные стороны.       Джиёну мгновенно стало неловко. Он судорожно прижал полотенце к бедрам, чувствуя, как щеки начинает заливать румянец. — Хён… ты чего пугаешь? — хрипло спросил он, пытаясь вернуть себе голос лидера. — Нам вообще-то к одиннадцати в агентство, надо собираться. И… слушай, насчет вчерашнего…       Джиён набрал в легкие воздуха, собираясь выпалить заранее заготовленную речь о том, что всё это — глупая ошибка, но слова застряли в горле. Он просто не смог это произнести, глядя в серьезные, непривычно трезвые глаза старшего.       — Я всё помню, Джиён-а, — неожиданно мягко, но твердо перебил его Сын Хён.       Джиён замер, округлив глаза.       — Помню, как ты плакал, — продолжал Топ, делая медленный шаг внутрь ванной комнаты. — Помню, как признался, что я тебе нравлюсь. И… Боже, я помню весь тот бред, что нес сам. Про черепашек мне, конечно, до сих пор дико стыдно, — он коротко и смущенно усмехнулся, но взгляд его оставался пристальным. — Но от слов про любовь я не отказываюсь. Не вздумай говорить, что это ошибка, и не перебивай меня, пожалуйста. Дай мне сказать всё.       Джиён послушно прикусил губу, чувствуя, как сердце начинает отстукивать сумасшедший ритм в груди.       Сын Хён подошел почти вплотную. От него пахло утренней прохладой и едва уловимым ароматом вчерашнего вина. — Всё началось еще в школе, — тихо признался Топ, глядя прямо в глаза рыжеволосому парню. — Мне просто стало интересно, что на этой чертовой крыше забыла вечно улыбчивая, идеальная звездочка нашего класса. Ты казался таким правильным, но в твоих глазах всегда было что-то бунтарское. Этот интерес… он слишком быстро перерос в нечто большее. Я наблюдал за тобой, Джиён. И когда мы оказались в этой ловушке у Яна, я понял, что больше всего на свете боюсь потерять именно тебя.       Сын Хён протянул руку и аккуратно, теплыми пальцами коснулся влажной щеки Джиёна, заставляя того чуть приподнять голову.       — Вчера ты сделал первый шаг. А сегодня я наконец-то решился. Нам будет тяжело, нас ждет ад в этой компании, но… давай проходить его вместе? Джиён-а… давай встречаться?