Когда художник встретил солнце

      Офис башни YG Entertainment в эти дни напоминал растревоженный муравейник, на который сверху наступили тяжелым ботинком. Председатель Ян рвал и метал. Запущенный на сайте таймер обратного отсчета неумолимо отсчитывал дни до презентации новой группы, пресса уже захлебывалась от теорий и слухов, а у агентства до сих пор не было главного — самих артистов. Точнее, артистов, способных перебить масштабный скандал своим талантом.       Ищейки Яна — музыкальные агенты по кастингу — работали на износ. Они прочесывали темные, прокуренные андеграунд-клубы Хондэ и Итхэвона, сутками сидели в интернете, мониторя любительские релизы на SoundCloud и форумах, пытаясь отыскать неограненные алмазы. Найти кого-то стоящего оказалось чертовски сложно. Настоящие уличные рэперы плевали на корпоративную этику и посылали агентов YG куда подальше, слишком ценя свою независимость, чтобы надевать ошейник агентства. А те немногие, кто всё же соглашался прийти на закрытое прослушивание, не вызывали у председателя ничего, кроме скуки. Ему не нужны были смазливые мальчики со стандартной подачей. Ему нужен был бунт, взрыв, энергия, которая заставит публику забыть об аресте Ким Ханбина.       Спасение пришло оттуда, откуда его не ждали.       Менеджер Пак, один из ведущих A&R-специалистов агентства, вернулся домой поздно ночью, выжатый как лимон после очередного неудачного кастинга. Едва он снял галстук, как из комнаты его шестнадцатилетнего сына раздались оглушительные, вибрирующие басы, от которых мелко задрожали стекла в дверях.       — Эй, сделай потише! Время видел? — рявкнул Пак, заходя в комнату подростка.       Сын, сидевший за компьютером в огромных наушниках, обернулся. Его глаза горели диким восторгом. Он стянул наушники на шею, и тяжелый, грязный бит вырвался в комнату из колонок.       — Пап, ты ведь сейчас ищешь кого-то взрывного для вашего нового проекта, да? — подросток возбужденно ткнул пальцем в экран монитора, где был открыт SoundCloud. — Послушай это. Они дропнули трек буквально на днях. Я не знаю, кто они такие, у них ни фоток, ни имен, только ники — GD и TOP. Но это просто отвал башки. Они звучат так, будто собираются разнести всё на куски. Серьезно, пап, послушай, может, они вам подойдут! Такие крутые и необычные парни… даже интересно, кто скрывается за этими голосами.       Пак устало вздохнул, собираясь отмахнуться, но в этот момент из колонок раздался дерзкий, пропущенный через перегруз голос: «A-yo ladies and gentlemen, G.D!», а следом за ним ударил пулеметный, злой рэп. Менеджер замер. Его профессиональный слух моментально выцепил идеальную структуру. А когда в припеве к этому сумасшедшему высокому тембру присоединился глубокий, шаманский, обволакивающий бас второго парня, Пак понял — это оно. Волосы на затылке встали дыбом. Это был не просто уличный трек, это был готовый хит.       На следующее утро в просторном, залитом светом кабинете на верхнем этаже башни YG повисла мертвая тишина. Председатель Ян, откинувшись в своем кожаном кресле, сверлил тяжелым взглядом колонки, из которых только что отзвучали последние секунды эха и шальные крики на бэках. Трек «В улете» закончился, но его энергия, казалось, всё еще искрила в воздухе кабинета.       Ян медленно перевел взгляд на менеджера Пака, который нервно переминался с ноги на ногу. Лицо председателя не выражало ничего, но его пальцы крепко вцепились в подлокотники кресла.       — Кто это? — голос Яна был пугающе спокойным.       — Мы… мы не знаем, господин председатель, — сглотнув, ответил Пак. — Трек выложен на анонимном аккаунте SoundCloud. Никаких контактов, никаких имен. Только псевдонимы. Запись явно сделана в какой-то полуподвальной студии, но качество сведения на высоте. Мой сын случайно наткнулся на них в сети.       На губах Яна начала расплываться медленная, хищная улыбка. Внутри него ликовал делец. Он не знал, что авторы этого дерзкого шедевра — те самые школьники, которые изводили его сына Хёнсока. Он не знал, что этот низкий голос принадлежит тому самому неуловимому «Темпо», из-за которого акции его компании недавно пробили дно. Он слышал только одно — деньги и спасение своей империи. Эта безумная синергия, этот наглый вызов в каждой строчке, этот контраст миндаля и шоколада. Это было именно то, что нужно было скормить публике.       — Это гениально, — председатель Ян резко подался вперед, хлопнув ладонью по столу так, что подпрыгнула пепельница. — Эта грязь, этот напор! Они звучат так, будто им плевать на весь мир. Именно это сейчас схавают подростки.       Ян поднялся с кресла и подошел к огромному панорамному окну, глядя на расстилающийся внизу Сеул.       — Поднимите все связи, — бросил он через плечо тоном, не терпящим возражений. — Задействуйте хакеров, пробейте IP-адреса, перетряхните всех владельцев андеграунд-студий на Хондэ. Я хочу знать, кто эти двое. Найдите их, Пак. Ищите везде. Выверните этот город наизнанку, но приведите этих парней ко мне в кабинет. Они станут лицами новой группы, хотят они того или нет.       В этот момент селектор на столе председателя Яна негромко пискнул, и из динамика раздался ровный голос секретарши:        — Господин председатель, пришел ваш сын, Хёнсок. Он просит принять его.       Ян-старший слегка нахмурился, отрываясь от мыслей о таинственных самородках, и нажал кнопку ответа:       — Пусть войдет.       Хёнсок вальяжно зашел в кабинет, как всегда, одетый по последней моде и с легким выражением скуки на лице.       — Отец, ты звал? — Хёнсок бросил взгляд на взмыленного менеджера Пака и уселся в кожаное кресло, закинув ногу на ногу.       — Садись и слушай, — коротко бросил председатель Ян, делая знак Паку. — Мы нашли то, что может вытащить нас из этой ямы с Ким Ханбином. Зацени материал.       Менеджер Пак поспешно нажал на плей, и кабинет снова заполнили тяжелые, грязные басы трека «В улете». Хёнсок поначалу слушал с привычным скепсисом, но уже через пару секунд его брови удивленно поползли вверх. Кач был невероятный. Однако, как только из колонок раздался дерзкий, пропущенный через перегруз выкрик: «A-yo ladies and gentlemen, G.D!», Хёнсок буквально застыл на месте.       Этот голос. Этот специфический, слегка гнусавый, высокомерный тембр. Хёнсок слышал его слишком часто — на школьных фестивалях старшеклассников, где этот чертов староста Квон Джиён вечно пел свои песенки, собирая аплодисменты.       «Быть не может… Квон?» — пронеслось в голове у Хёнсока. При этом второй голос — глубокий, шаманский бас, который стелился поверх бита — Хёнсок в упор не узнавал.       — Ну как? — прищурился председатель Ян, внимательно наблюдая за реакцией сына.       — Это… сильно, — выдавил Хёнсок, лихорадочно соображая. — А у них есть еще треки? Кто они вообще такие?       — Они создали этот аккаунт на SoundCloud совсем недавно, меньше месяца назад, — пояснил менеджер Пак, листая страницу на ноутбуке. — Но там уже загружено несколько треков. Видимо, залили архивные записи вместе с новым треком. Вот, послушайте следующую.       Пак кликнул на трек под названием «Loser». Из динамиков полилась тягучая, мрачная мелодия, и Хёнсок въелся слухом в текст, который читал Джиён:       «Лузер, одиночка, трус, скрытый маской грубой, паршивый хулиган с дрожащими губами — это ты в зеркале… Мы просто послушны, нас приручили когда-то, как грустные клоуны, пляшем за чью-то зарплату… Стою на краю обрыва, возвращаюсь домой я, хочу вернуться туда, где не было этого гноя…»       Хёнсок нахмурился. Мотив «края обрыва» и «маски» слишком сильно перекликался с депрессивным состоянием старосты, которое тот пытался скрыть ото всех, а сам Хёнсок часто замечал отстраненность парня, его грустный взгляд, который никто на лице парня не замечал.       Когда включился следующий трек, «Monster», Хёнсок уже с интересом вслушивался в текст. И не зря.       Низкий, неузнаваемый бас второго рэпера зазвучал наперебой с Джиёном:       «Люблю тебя, крошка, я вовсе не монстр… Жизнь без тебя — как пожизненный срок в одиночке, весь мир отрезан, и разум заходит за край… Весь этот мир от меня отвернулся спиною, и косые взгляды прохожих сквозь зубы кричат…«.       Хёнсок судорожно вцепился пальцами в подлокотник кресла, пока из динамиков продолжали лететь тяжелые, рваные строчки трека «Monster».       «…Но самая сильная боль, что осталась со мною — что ты теперь стала как те, кто на меня так глядят».       В этот момент в голове Хёнсока будто коротнуло. Эти слова, этот злой, сочащийся обидой и предательством рэп… Перед глазами мгновенно вспыхнула та самая скандальная карикатура на школьную красавицу Хан Со Хи, которую неуловимый Темпо вывесил на всеобщее обозрение пару недель назад. Под тем грязным, едким рисунком красовалась размашистая угольная надпись: «Хан Со Хи была любовью моей жизни… Пока не стала толкать дурь».       Паззл в голове Хёнсока наконец-то сложился с оглушительным, сокрушительным щелчком.       Всё совпало один в один. В песне этот неизвестный рэпер с шаманским басом буквально изливал душу о девушке, которая «изменилась в этот вечер вдруг, став ледяной и безучастной, сменила нежность на испуг». Это был чертов манифест самого Темпо! Его личная драма, которую он сначала перенес на стены школы, а теперь записал в подпольной студии. И Джиён. Чертов староста Квон Джиён, чей гнусавый, узнаваемый голос Хёнсок слишком часто слышал на школьных фестивалях, подпевал этому ублюдку в припевах.       Хёнсок похолодел от внезапного озарения. Настоящий Темпо — это не Ким Ханбин. Они с Вайджи подставили вообще не того парня! Настоящий Темпо — это второй рэпер с Саундклауда, и он напрямую связан со старостой, который его покрывает.       Сердце Хёнсока забилось быстрее от предвкушения разоблачения, но он не подал и вида. Лицо парня превратилось в каменную маску. Если отец узнает, что они с Вайджи подставили невиновного Ханбина перед полицией, скандал разгорится с новой силой уже внутри семьи. Об этом нужно было срочно, немедленно перетереть с Ли Вайджи.       — Ну, в общем, неплохо, — Хёнсок поднялся с кресла, напуская на себя безразличный вид. — Но, по-моему, сыровато. Ладно, отец, у меня тренировки, я пойду.       — Ступай, — кивнул Ян-старший, уже полностью поглощенный мыслями о продвижении анонимов.       Хёнсок быстрым шагом вышел из кабинета, а затем практически бегом направился к выходу из здания агентства. На ходу он судорожно вытащил телефон и набрал номер своего друга.       — Вайджи, бросай всё и дуй к нашей тачке на парковку, — тяжело дыша в трубку, процедил Хёнсок. — У нас проблемы. Грандиозные проблемы. Мы облажались с Ханбином. Настоящий Темпо всё еще на свободе, и он где-то прямо под нашим носом.       Спустя десять минут в салоне тонированного спортивного автомобиля Хёнсок взволнованно пересказывал ошарашенному Ли Вайджи всё, что только что услышал в кабинете отца.       — Ты уверен, что это был Квон? — Вайджи нахмурился, сжимая руль.       — Я этот голос из тысячи узнаю, он на школьных фестивалях свои песенки постоянно пел, у меня его тембр уже в печенках сидит! — рявкнул Хёнсок. — Джиён точно в деле. Они создали аккаунт на Саундклауде меньше месяца назад и залили треки несколько треков. А в «Монстре» этот второй ублюдок поет ровно то же самое, что Темпо написал на рисунке с Со Хи! Про то, как она изменилась и стала как все. Нам нельзя ждать, пока ищейки моего отца вычислят их по IP. Если полиция узнает, что Ханбин чист, нам конец.       Вайджи мрачно посмотрел в лобовое стекло и кивнул.       — И что ты предлагаешь?       — Срочно, прямо с сегодняшнего дня, устраиваем за Квоном тотальную слежку, — Хёнсок хищно оскалился, в его глазах зажегся опасный огонек. — Куда ходит, с кем трется после уроков, где ошивается. Хватит играть в угадайку. Этот рыжий придурок сам приведет нас к настоящему Темпо. И тогда мы прижмем их обоих так, что они уже не отмоются.       

******

      Хёнсок и Вайджи подошли к делу со всей серьезностью. Они не стали светиться сами — вместо этого Вайджи нанял парочку парней из бедных кварталов, готовых за хорошие деньги круглосуточно дежурить у школы и следовать за Квоном тенью.       Каждый шаг старосты фиксировался, но Джиён, погруженный в свои мысли о Сын Хёне и о том самом поцелуе на диване, был слишком рассеян, чтобы заметить чужие взгляды.       В четверг вечером слежка привела наемников в совершенно неожиданное место. Джиён, быстро попрощавшись со всеми после уроков, направился прямиком в один из элитных районов города. Хвост следовал за ним до тех пор, пока Квон не остановился перед высокими стеклянными дверями роскошного, дорогого отеля.       Нанятые парни притаились за углами соседних зданий, недоуменно переглядываясь и судорожно набивая сообщения в чат Хёнсоку:       — Объект зашел в пятизвездочный отель на Мапо. Внутрь пройти не можем, тут охрана на входе жесткая, фейсконтроль. Да и камер полно, сразу срисуют. Что он вообще забыл в отеле?       На другом конце провода Хёнсок и Вайджи, получив отчет, окончательно запутались. У Джиёна был шикарный дом, его семья ни в чем не нуждалась, так что версия с поиском крыши над головой отпадала сразу. Зачем парню с его статусом и достатком ошиваться в элитном отеле посреди недели? Мажоры ломали голову, строя самые дикие теории. Они и близко не догадывались, чей это отель и как же это место связано с неизвестным художником Темпо и его творениями.       Пока на улице ищейки гадали, что происходит, Джиён привычным маршрутом поднялся на нужный этаж и постучал в массивную деревянную дверь.       — Хён, открывай, это я, — негромко позвал он.       Дверь распахнулась, и на пороге появился Сын Хён. Он был в простой домашней футболке, с взъерошенными волосами, а в руке держал телефон. Увидев Джиёна, Топ отступил в сторону, пропуская его внутрь, и на его губах появилась теплая, широкая улыбка.       — Проходи быстрее, у меня новости, — с ходу выдохнул Сын Хён, его низкий голос буквально вибрировал от предвкушения.       — Что такое? — Джиён скинул обувь и прошел в просторную комнату.       — Дон Хён только что звонил, — Сын Хён бросил телефон на диван и повернулся к младшему. — Наш трек взорвал андеграунд-клубы. Диджеи крутят его на повторе, толпа в полном восторге. Люди в комментариях на Саундклауде сходят с ума и требуют нашего живого выступления. Клубы Хондэ уже готовы платить за то, чтобы мы вышли на сцену.       Джиён на секунду опешил, переваривая услышанное, но затем покачал головой, пряча руки в карманы:       — Не, хён, не надо светиться. Будем инкогнито. Пусть гадают, кто мы такие. В этой таинственности есть свой кайф.       — Ладно, твоя правда, — согласился Сын Хён, усаживаясь прямо на мягкий ковер. — Но это чертовски крутое чувство.       Джиён опустился рядом с ним. Сын Хён, загоревшись темой подпольной сцены, расслабился и начал увлеченно рассказывать про андеграундных исполнителей, с которыми был знаком лично или через Дон Хёна. Он говорил о парнях, которые годами пишут мощное музло в гаражах, плюют на крупные лейблы и остаются верными себе.       Джиён почти не вникал в имена, которые называл старший. Он просто смотрел на четко очерченный профиль Чхве, слушал его уверенный, бархатный голос, и внутри снова поднялась та пугающая волна нежности. Ему безумно хотелось признаться. Рассказать, что та сцена из дорамы полностью перевернула его мир, что он больше не может видеть в Топе просто друга. Но Квон лишь прикусил губу, спрятав свои истинные чувства за мягкой улыбкой. Он слишком дорожил этими часами, проведенными вдвоем, чтобы разрушить их одним неосторожным словом.       Они просидели за теплыми беседами обо всем на свете до глубокой ночи, даже не подозревая, что на улице, прямо перед парадным входом в отель, наемники Хёнсока продолжают мерзнуть, высматривая окна и тщетно пытаясь разгадать тайну старосты.       Наемники Хёнсока и Вайджи сдались ближе к двум часам ночи. Замерзшие, злые и уставшие гадать, что связывает старосту с этим местом, они поняли, что Квон уже точно не выйдет до рассвета, и уехали погреться. Однако к пяти часам утра ищейки снова были на посту. И не зря.       Едва первые лучи солнца коснулись стеклянного фасада отеля, тяжелые двери распахнулись. Наемники моментально подобрались, вытаскивая телефоны, когда увидели выходящего Джиёна. Но шел он не один. Рядом с ним, сонно щурясь от утреннего света, шел высокий парень в безразмерной черной толстовке с накинутым капюшоном. Они о чем-то тихо переговаривались, и Джиён слегка улыбался. Объективы камер беззвучно защелкали, делая серию четких снимков со спины и в профиль, после чего наемники тут же переслали файлы в чат Ли Вайджи.       В этот самый момент в шикарном доме Вайджи раздался резкий, настойчивый звук уведомления. Хёнсок и Вайджи, которые караулили новости всю ночь и в итоге уснули прямо в одежде, проснулись в обнимку на одной кровати от этого писка. Вайджи, чертыхаясь, потянулся за телефоном, с трудом разлепляя глаза. Открыв мессенджер, он замер, а затем резко толкнул Хёнсока в бок.       — Вставай, придурок! Хвост прислал фотки. Квон вышел. И он там с каким-то типом.       Они оба уткнулись в экран смартфона, жадно рассматривая присланные кадры. Хёнсок всматривался в высокое тело незнакомца, в его резкие черты лица, видимые в профиль, и недоуменно качал головой:       — Черт… Я в упор его не узнаю. Кто это вообще такой? Из нашей школы? Что-то не припомню у Квона таких друзей.       Вайджи же, листая фотографии дальше и наткнувшись на кадр, где парень повернулся почти лицом к камере, вдруг изменился в лице. Его глаза округлились от шока, а по спине пробежал холодок.       — Твою мать… Хёнсок, смотри внимательно, — Вайджи ткнул пальцем в экран. — Да это же Чхве Сын Хён из параллели Квона! Ну, тот странный чувак, дружок Дон Ука — айдола, которого Хи на дурь подсадила. Его же тогда все собаки школы подозревали! Говорили, что этот Сын Хён сам Дон Ука и снабжал, мол, он его на наркоту подсадил. Помнишь этот слух?       Ян Хёнсок замер, в шоке уставившись на Вайджи. В его голове мысли закрутились с бешеной скоростью. «Хан Со Хи была любовью моей жизни… Пока не стала толкать дурь». Слова из трека «Monster» и та угольная надпись на карикатуре Со Хи… Всё сошлось. Любовью жизни Темпо была Со Хи, которая сторчалась и подставила его близкого друга Дон Ука.       — Твою мать… — выдохнул Хёнсок, чувствуя, как внутри всё переворачивается от осознания. — Вайджи… Настоящий Темпо — это не просто какой-то левый рэпер. Это Сын Хён. Это он устроил всю эту херню с рисунками. Это его голос в треках!       Хёнсок подскочил с кровати, нервно меряя шагами комнату. Ловушка, которую они готовили, теперь обрела конкретное имя. Настоящий враг, из-за которого YG едва не пошло на дно, был найден.       — Значит, Сын Хён… — Хёнсок хищно оскалился, и в его глазах зажегся опасный, безумный огонек. Он повернулся к Вайджи. — Слушай сюда. Если он Темпо, у него с собой сто процентов есть те самые дорогие карандаши, блокноты с эскизами или текстами. Давай-ка мы сегодня в школе проверим его рюкзак. Дождемся большой перемены, когда он выйдет из класса, и перероем всё его барахло. Если найдем хоть один рисунок или черновик трека — ублюдку конец.       Весь день в школе Хёнсок и Вайджи сидели как на иголках. Уроки тянулись бесконечно, но мысли парней были заняты только одним — местью. Они едва дождались большой перемены. Как только прозвенел спасительный звонок, мажоры быстро сорвались с мест и вместе спустились с третьего этажа на второй, прямиком к кабинету, где учился Чхве Сын Хён.       Встав чуть поодаль у окна, они принялись караулить. Наконец двери кабинета распахнулись, и оттуда повалила толпа учеников. Хёнсок сразу заметил высокую, приметную фигуру Сын Хёна. Тот выходил из класса вместе с одноклассниками, что-то спокойно обсуждая на ходу с одним из них, и направился в сторону столовой. Свой рюкзак Топ, как и большинство парней, оставил висеть на спинке стула.       — Давай, шевелись, пока его нет, — процедил Хёнсок, подталкивая Вайджи в плечо.       Они быстро и бесшумно проскользнули в опустевший наполовину класс. Спины немногих оставшихся учеников были обращены к ним. Вайджи встал на шухере у двери, а Хёнсок подлетел к парте Сын Хёна. Схватив его тяжелый черный рюкзак, он с глухим звуком рванул молнию главного отделения.       Пальцы Хёнсока судорожно перебирали учебники и тетради, пока на самом дне не наткнулись на плотный блокнот в твердом переплете. Вытащив его, Хёнсок тут же раскрыл скетчбук на первой попавшейся закладке.       От увиденного у него перехватило дыхание, а на лице медленно расплылась хищная, торжествующая ухмылка.       На плотной бумаге красовался свежий рисунок. Это был портрет Квон Джиёна. Тот был изображен в до боли узнаваемом, карикатурном и резком стиле Темпо, но на этот раз без капли злости — скорее с иронией. Джиён был нарисован в образе главной актрисы из дорамы «Таинственный сад», смешно надувший губы, испачканные пеной от какао. А внизу листа красовалась размашистая, сделанная черной тушью надпись: «Таинственный Квон Джиён».       Почерк был один в один. Тот самый угловатый, резкий наклон букв, которым Темпо подписывал свои скандальные карикатуры по всей школе.       — Вайджи, смотри… — одними губами выдохнул Хёнсок, тыча блокнотом в лицо подошедшему другу. — Мы поймали его. Это точно он. Чертов романтик нашелся.       — Твою мать, это стопроцентная улика, — глаза Вайджи азартно блеснули. — Забирай скетчбук, Хёнсок. Теперь этот ублюдок у нас на крючке. Посмотрим, как он запоет, когда мы покажем это директору и твоему отцу.       — Да погоди ты! — Хёнсок резко шикнул на друга, дернув плечом, и вырвал скетчбук из его рук.       Вместо того чтобы спрятать блокнот в куртку, Хёнсок замер, въевшись взглядом в портрет рыжего старосты. Его пальцы крепко сжали плотную бумагу. Точными, резкими движениями он аккуратно вырвал лист с рисунком из переплета, стараясь не шуметь, и бережно сложил его вчетверо, пряча в глубокий внутренний карман школьного пиджака.       Вайджи недоуменно вылупился на него:       — Ты чего творишь? Зачем лист выдрал? Надо весь блокнот забирать!       Хёнсок ничего не ответил, лишь сглотнул, чувствуя, как под тканью пиджака, прямо у сердца, греет бумажный квадрат. Он никогда и ни за что не признался бы Вайджи, почему сохранил этот рисунок себе. Правда была в том, что этот невыносимый, правильный и жутко бесячий староста Квон Джиён чертовски сильно нравился Хёнсоку уже очень давно. Весь этот показной гнев, подколы и попытки растоптать Джиёна в школе были лишь жалкой маскировкой для одержимости, которую Ян-младший питал к Квону. Смотреть на то, как бережно и с какой скрытой нежностью Темпо нарисовал «своего Джиёна», Хёнсоку было физически больно, но уничтожить этот портрет он не смог.       Взяв себя в руки, Хёнсок быстро застегнул рюкзак Сын Хёна и бросил его обратно на стул, оставив блокнот на месте.       — Отец спит и видит эту группу для дебюта, — быстро, полушепотом заговорил Хёнсок, разворачиваясь к Вайджи и увлекая его к выходу из класса. — Ты бы слышал, что он говорил в кабинете. Он хочет их двоих. Готов город перевернуть, лишь бы подписать контракты с «GD и TOP».       — И что? Ты хочешь сдать Сын Хёна твоему старику? — нахмурился Вайджи, пока они торопливо шли по коридору второго этажа.       — Думаешь, эти двое приползут в YG на полусогнутых и согласятся петь под дудку агентства? Черта с два, они же идейные подземные крысы, — Хёнсок хищно оскалился, хотя внутри все еще кипела глухая ревность. — Вот тут-то нам и пригодится этот компромат. Мы не побежим к директору. Мы прижмем их лично. Устроим им такой шантаж, от которого они не открутятся. Либо они подписывают контракты с отцом и делают то, что нужно компании, либо Чхве Сын Хён идет под суд как настоящий Темпо, а Джиён летит следом за соучастие. У них просто не будет выбора.       Вайджи на секунду задумался, а затем его лицо расплылось в понимающей улыбке.       — Гениально, бро. Так мы и группу отцу принесем на блюдечке, и этих двоих уничтожим. Подожди… А как же Ханбин? Он же сейчас в камере парится из-за нас. Если настоящий Темпо — Сын Хён, то полиция рано или поздно поймет…       — А Ханбин пусть сидит, — грубо оборвал его Хёнсок, и на его лицо вернулось привычное выражение высокомерного презрения. — Он меня всегда бесил своей святостью и смазливой рожей. Меньше дергаться будет. Пусть копы думают, что он работал вместе с ними. Нам-то какое дело? Главное, что теперь Квон Джиён у меня в руках.       С этими словами Хёнсок похлопал по карману, где лежал спрятанный рисунок, и парни смешались с толпой школьников, возвращающихся с перемены.       Сразу после окончания уроков Хёнсок и Вайджи не стали задерживаться на парковке. Сев в машину, они направились прямиком в главное здание YG Entertainment. В этот раз они шли не просто как провинившиеся подростки, а как триумфаторы, несущие в руках ключ к спасению семейного бизнеса.       Они без стука вошли в просторный кабинет председателя Яна. К их удаче, отец Вайджи, господин Ли, тоже находился там. Старшие мужчины мрачно изучали отчеты о падении акций и даже не подняли голов, когда парни переступили порог.       — Отец, господин Ли, у нас есть то, что вы ищете, — с порога заявил Хёнсок, уверенно проходя к столу.       Председатель Ян раздраженно выдохнул:       — Хёнсок, если ты опять пришел просить денег или нести чушь про…       — Мы нашли авторов треков «В улете», «Loser» и «Monster», — перебил его Вайджи, вытаскивая свой смартфон и запуская галерею. — Загадочные GD и TOP — это пацаны из нашей школы. Вся эта подпольная романтика создается прямо у нас под носом.       Глаза председателя Яна мгновенно округлились. Он резко подался вперед, вырывая телефон из рук Вайджи. Господин Ли тут же встал с кресла и подошел ближе, вглядываясь в экран, где красовались утренние снимки Джиёна и Сын Хёна, сделанные у элитного отеля на Мапо.       — Вот этот рыжий — Квон Джиён, староста одного из вторых классов. Он и есть GD. У него высокий голос, он вечно на школьных фестивалях песенки пел, — начал объяснять Хёнсок, стараясь, чтобы его голос звучал максимально деловито. — А второй, высокий в капюшоне — это Чхве Сын Хён. Он из параллельного класса. Это его глубокий бас звучит на записи. Тот самый TOP.       В кабинете повисла тишина. Председатель Ян переводил взгляд с фотографий на экран монитора, где все еще была открыта страница Саундклауда с бешено растущими счетчиками прослушиваний.       — Пацаны из вашей школы… — медленно, пробуя слова на вкус, произнес господин Ли. На его строгом лице впервые за несколько недель прорезалась довольная усмешка. Он повернулся к Яну. — Хён Сук, а ведь парни проделали отличную работу. Нашли их быстрее всех наших скаутов.       Ян-старший тяжело, но удовлетворенно выдохнул, откидываясь на спинку кресла. В его глазах зажегся привычный огонек холодного расчёта.       — Молодцы, — твердо произнес председатель, глядя на сына и Вайджи с непривычным одобрением. — Не зря мы с Ли компанию вам в будущем доверим. У вас есть хватка. Но это только половина дела.       Ян поднялся, подошел к парням и положил руки им на плечи, сжимая их с тяжелой, почти осязаемой силой.       — Слушайте меня внимательно. На следующей неделе вы обязаны притащить обоих этих гениев сюда, в этот кабинет. Уговорите их прийти. Заключите с ними сделку, пообещайте что-то, пригрозите — мне плевать, какие методы вы выберете. Всё это дерьмо с Темпо, Ханбином и карикатурами началось из-за вас, вы и решите эту проблему до конца. Нам нужны эти двое для дебюта. Если они подпишут контракт, YG взлетит так высоко, как никогда не взлетало. Свободны. Выполняйте.       Хёнсок и Вайджи переглянулись. На их губах заиграли одинаковые хищные улыбки. Хёнсок снова почувствовал приятную тяжесть бумажного квадрата во внутреннем кармане пиджака.       — Будет сделано, отец, — тихо пообещал Хёнсок.       Они развернулись и вышли из кабинета. Ловушка для Квон Джиёна и Чхве Сын Хёна была одобрена на самом высшем уровне, и теперь у мажоров были развязаны руки.