Покажи мне любовь

Осенний вечер опустился на Вену быстро и сыро. Около восьми часов вечера София наконец вышла через служебный выход больницы. Смена выдалась изнурительной: нескончаемый поток пациентов, бумажная волокита и постоянное, выматывающее напряжение. Всё, о чем она мечтала — это доползти до автобусной остановки, уехать домой, заварить мятный чай и запереться в своей комнате. Она натянула поглубже теплый капюшон куртки, кутаясь от резкого порыва ветра, и сделала шаг на полупустую парковку. Вдруг из темноты, из-за угла терапевтического корпуса, плавно выкатился знакомый силуэт. Тяжелый угольно-черный Мерседес AMG-63 двигался бесшумно, словно хищник на охоте, и преградил ей путь, остановившись прямо перед ней. Фары коротко мигнули, ослепив её ярким белым светом. Её сердце мгновенно ухнуло куда-то вниз. Паника, теплая и липкая, сдавила горло. Дверь водителя распахнулась, и из салона вышел Илья. На нем была короткая черная кожаная куртка и темные джинсы. Он выглядел собранным, резким и пугающе решительным. На лице не было и следа той ленивой расслабленности, что в кофейне. Уокер инстинктивно сделала шаг назад, собираясь развернуться и побежать обратно к дверям больницы, но Малинин среагировал мгновенно. В два широких шага он преодолел разделяющее их расстояние и перекрыл ей путь к отступлению. — Куда-то спешишь, Соф? — его низкий голос прозвучал тихо, но в нем отчетливо слышался металл. — Оставьте меня в покое! — она попыталась обойти его справа, но он сдвинулся, снова преграждая дорогу, — Илья, я буду кричать! Здесь повсюду камеры, охрана… — Кричи, — равнодушно бросил он, сокращая дистанцию, — Пока твоя сонная охрана добежит до выхода, мы уже будем на шоссе. Парень протянул руку и железной хваткой обхватил её за запястье. Его ладонь была горячей и сухой. Девушка вскрикнула от неожиданности и попыталась вырваться, дергая рукой из стороны в сторону, но его пальцы держали её мертвой хваткой. Он не причинял ей сильной боли, но его превосходство в физической силе было абсолютным и подавляющим. — Пусти! — она уперлась свободной ладонью в его грудь, пытаясь оттолкнуть. Под её пальцами была твердая, как сталь, грудная клетка. Она чувствовала, как быстро бьется его сердце, и это пугало еще сильнее, — Что ты делаешь?! Это похищение! — Я просто приглашаю тебя в гости, — спокойно ответил он. Не обращая внимания на её сопротивление, он обхватил её свободной рукой за талию, практически отрывая от земли, и уверенно потащил к пассажирской двери Мерседеса. София отчаянно брыкалась, пытаясь зацепиться носками кроссовок за асфальт, но Илья словно не замечал её усилий. Он действовал бережно — так, чтобы не оставить ей синяков и не повредить швы на собственном боку, но неумолимо. Он открыл тяжелую дверь машины и буквально усадил её на высокое кожаное сиденье. Прежде чем она успела сообразить и выскочить с другой стороны, Малинин навис над ней, перекрывая выход своим телом. Их лица оказались в опасной близости. Уокер видела каждую ворсинку на его ресницах, чувствовала его горячее, прерывистое дыхание и этот сводящий с ума аромат дорогого табака, кожи и холодной свежести. Её карие глаза расширились от дикого страха и возмущения. — Сиди смирно, если не хочешь, чтобы я пристегнул тебя силой, — тихо, почти интимно прошептал он, глядя прямо в её дрожащие губы. Парень резко потянулся через неё, обдав её своим теплом, вытянул ремень безопасности и с громким щелчком зафиксировал его в замке. После этого он отстранился, захлопнул дверь и обошел машину. Через секунду он уже сидел на водительском кресле. Центральный замок заблокировал все двери. Ловушка захлопнулась. Он нажал на кнопку запуска двигателя. Салон наполнился глухим, утробным рычанием мощного мотора. Машина плавно, но невероятно быстро сорвалась с места, выезжая с парковки больницы на темную трассу. — Ты сумасшедший! — закричала она, безуспешно дергая ручку запертой двери. Из её глаз брызнули слезы бессилия и злости, — Отпусти меня! Немедленно останови машину! Я заявлю на тебя в полицию, клянусь тебе! Моя подруга знает, что я была на смене, она поднимет на ноги весь город! Илья уверенно вел машину одной рукой, мягко прибавляя скорость. Мерседес летел по ночному шоссе, унося их всё дальше от черты города, в сторону элитных загородных поселков. На его лице на мгновение отразилась гримаса боли, он слегка поморщился и свободной рукой прижал левый бок. — Прекрати истерику, Соф. У меня нет времени на твои слезы, — хмуро бросил он, — Мне хреново. София на секунду замолчала, всхлипнув, и недоверчиво посмотрела на его профиль, освещенный тусклым красным светом приборной панели. — Что?.. — Твоя хваленая перевязка, — процедил он сквозь зубы, сильнее сжимая руль. На его лбу выступили мелкие капли пота, — Бок горит огнем с самого полудня. Думаю, там разошелся шов или попала грязь. Я не могу пойти к обычному врачу, ты это прекрасно знаешь. Так что ты сейчас едешь ко мне и делаешь свою работу. Поняла? В её душе поднялась буря противоречивых чувств. С одной стороны, она испытывала дикую злость из-за того, что её фактически похитили. С другой — в ней мгновенно проснулся профессиональный долг. Она посмотрела на его руку, судорожно прижатую к левому боку. Если там действительно началось воспаление или внутреннее кровотечение, это могло быть смертельно опасно. — Если тебе плохо, нужно было ехать в приемный покой! — уже тише, но всё еще гневно сказала она, — Я могла бы позвать дежурного хирурга… — И снова светить свое лицо перед копами? — он криво усмехнулся, не отрывая взгляда от дороги, — Нет уж. Ты зашивала — ты и разбирайся. К тому же… я хочу, чтобы это сделала именно ты. Последняя фраза, сказанная его низким, бархатным голосом, заставила её сердце пропустить удар. В салоне Мерседеса повисло тяжелое, осязаемое напряжение. Скорость машины убаюкивала, а тепло печки постепенно согревало замерзшие пальцы девушки. Она отвернулась к окну, глядя на пролетающие мимо темные силуэты деревьев загородного шоссе. Она понимала, что бежать сейчас бессмысленно. Ей оставалось только ждать, куда привезет её этот опасный, дерзкий парень, и надеяться, что у неё хватит сил справиться с тем, что её ждет в его доме. Внедорожник мягко зашуршал гравием и остановился перед массивными автоматическими воротами. За ними, посреди вековых сосен и аккуратного газона, возвышался огромный двухэтажный особняк из темного камня, стекла и бетона. Архитектура в стиле хай-тек выглядела монументально, но пугающе безжизненно. Ни в одном из панорамных окон не горел свет. Дом казался спящим великаном, затерянным в глуши пригорода Вены. Малинин заглушил двигатель. Фары погасли, погружая салон в густую осеннюю темноту, нарушаемую лишь тусклой подсветкой приборной панели. — Приехали, — коротко бросил он, открывая свою дверь. Уокер несмело вышла на прохладный воздух. Шум ветра в верхушках сосен и далекий крик ночной птицы подчеркивали звенящую тишину этого места. Он уверенно зашагал к крыльцу. На секунду он приостановился, едва заметно переведя дыхание и прижав руку к боку, но тут же выпрямился, не желая показывать слабость. Он приложил палец к сканеру у двери, и замок щелкнул. Внутри дома их встретила кромешная тьма и прохлада. Когда парень коснулся сенсорной панели на стене, пространство залил рассеянный, холодный светодиодный свет. Девушка переступила порог и невольно замерла, оглядываясь. Дом был огромным. И совершенно, оглушительно пустым. Огромная гостиная со вторым светом, уходящим под крышу, полированный наливной пол, в котором отражались лаконичные дизайнерские люстры, длинный диван из дорогой серой кожи, минималистичный камин. Ни одной фотографии на стенах. Никаких милых безделушек, книг на столах или забытых вещей. Всё выглядело так, словно это был демонстрационный зал в мебельном салоне ультра-класса. Воздух здесь казался застоявшимся, пахнущим кожей, дорогим деревом и… одиночеством. — Здесь… есть кто-то еще? — негромко спросила она, и её голос эхом разнесся под высокими потолками. — Нет, — он сбросил кожаную куртку прямо на спинку кресла, — Я живу один. Клининговая служба приезжает два раза в неделю, когда меня нет. Так что не бойся, никто не помешает твоему сеансу спасения. София почувствовала, как внутри что-то сжалось. Двадцать один год. Огромный загородный дом, дорогая машина, куча денег… и абсолютная, звенящая пустота вокруг. Ни семьи, ни близких. Только холодные стены и Миша, который, кажется, был единственным, кто вообще заботился о его существовании. — Где я могу осмотреть тебя? — спросила она, стараясь вернуть себе профессиональный тон. Она покрепче сжала в руках свою сумку, в которой всегда носила базовый набор медикаментов. — Иди за мной. Илья привел её на просторную кухню, совмещенную со столовой. Здесь царил такой же безупречный, холодный порядок. Он сел на высокий барный стул у острова из темного мрамора и потянул край своего свитера вверх, стягивая его через голову. Она невольно затаила дыхание. В полумраке кухни его тело выглядело как скульптура: широкие плечи, рельефная грудь, четкие кубики пресса. Но всё это портила белая марлевая повязка на левом боку, края которой слегка пожелтели от сукровицы. Она подошла ближе, положила сумку на мраморную столешницу и достала стерильные перчатки, антисептик и новые бинты. Её движения стали уверенными — на территории медицины она больше не была робкой девчонкой. — Сиди ровно и не дергайся, — скомандовала она, осторожно поддевая край старого пластыря. — Слушаюсь, доктор, — тихо, с легкой хрипотцой усмехнулся он, но послушно замер. Уокер аккуратно сняла повязку. Её прохладные пальцы коснулись его горячей кожи. Малинин резко втянул воздух через нос, его мышцы мгновенно напряглись под её руками. Она склонилась ниже, внимательно изучая рану. Швы были на месте. Да, кожа вокруг них немного покраснела от трения одежды, возможно, была легкая гематома от его активности, но никакого серьезного воспаления, а уж тем более угрозы жизни не было и в помине. Она замерла, осознав это, и медленно подняла глаза на него. — Ты соврал, — тихо произнесла она, глядя прямо в его голубые глаза, — С твоими швами всё в порядке. Никакой инфекции нет. Зачем ты разыграл этот спектакль и привез меня сюда силой? Парень не ответил сразу. Расстояние между ними было ничтожным — девушка чувствовала жар, исходящий от его тела, и ощущала тонкий запах его кожи. Он смотрел на неё сверху вниз, и в его ледяных глазах сейчас не было привычной насмешливости. В них затаилось что-то темное, глубокое и странно усталое. Его взгляд медленно скользнул по её лицу: от широко распахнутых карих глаз к аккуратному носику и остановился на её губах, которые она искусала от нервов. В кухне воцарилась тяжелая, осязаемая тишина. София чувствовала, как её сердце начинает ускорять бег. Но не от страха. Это было совершенно новое, пугающее чувство — электрическое напряжение, стягивающее их двоих в одну невидимую петлю. Её рука всё еще лежала чуть выше его раны, ощущая мерный, сильный стук его сердца под ребрами. Её пальцы слегка дрожали от близости этого опасного парня. Илья медленно поднял руку. Его длинные пальцы зависли в паре миллиметров от её лица, словно он хотел коснуться её щеки, убрать выбившуюся из пучка каштановую прядь… Этот момент хрупкой, почти интимной близости длился всего секунду, но показался обоим вечностью. Вдруг Малинин словно очнулся. В его глазах промелькнула паника — он испугался собственного порыва, испугался того, что эта тихая девчонка смогла пробить его глухую броню одним лишь взглядом. Он резко перехватил её запястье, прерывая контакт. Хватка была грубой, почти болезненной. На его лицо мгновенно вернулась привычная циничная маска. — Какая разница, соврал я или нет? — грубо бросил он, отталкивая её руку от себя, — Ты здесь, интерн. Твое дело — менять повязки и помалкивать, а не задавать глупые вопросы. Наклей новый пластырь и проваливай. Уокер покачнулась от его резкого движения. Внутри неё вспыхнула обида. Этот парень только что смотрел на неё так, словно она была единственным живым существом в его холодном мире, а в следующую секунду снова растоптал это чувство своей привычной грубостью. — Ты невыносим, — прошептала она, чувствуя, как к горлу подкатывают слезы злости, — Ты просто трус, Илья. Прячешься за своей злостью, потому что боишься показать, что тебе тоже может быть одиноко в этом огромном пустом склепе. Парень замер, его челюсть сжалась так, что заходили желваки. Его голубые глаза опасно потемнели. Он открыл было рот, чтобы сказать очередную гадость, но девушка не дала ему этого сделать. Она быстро, почти механически наложила чистый пластырь на его бок, сдернула перчатки и бросила их на стол. — Всё. Твоя повязка готова. Я ухожу, — твердо сказала она, подхватывая свою сумку. — Куда ты пойдешь? — насмешливо бросил он ей в спину, хотя его голос звучал немного натянуто, — Ночью? Пешком до города тридцать миль. — Значит, дойду пешком, — отрезала она, направляясь к выходу из этого холодного, двухэтажного одиночества, даже не подозревая, что Илья уже ни за что её не отпустит.

***

— Софи, если мы проведем еще один вечер взаперти, я сама себя госпитализирую с диагнозом «клиническая скука»! — Элен крутилась перед зеркалом, поправляя воротник яркого изумрудного топа, который выгодно подчеркивал ее фигуру, — Мы заслужили этот вечер. Коктейли, музыка и никакого запаха антисептика. Пожалуйста! София вздохнула, сидя на краю кровати в своей скромной бежевой водолазке и простых джинсах. После ночного инцидента в доме Ильи прошло два дня, и все это время она пребывала в состоянии натянутой струны. Ей казалось, что из каждого темного угла на нее смотрит пара ледяных глаз. Но подруга была права: вечно прятаться нельзя. — Ладно, — сдалась она, поднимая руки, — Только ненадолго. И никаких клубов. Давай просто посидим в «The Rusty Nail». «The Rusty Nail» был популярным местным баром с приятным приглушенным светом, деревянной мебелью и живой акустической музыкой по выходным. Когда девушки вошли внутрь, зал уже был заполнен гулом голосов, звоном бокалов и мягким роковым мотивом, струящимся из динамиков. Они заняли свободный высокий столик у кирпичной стены. Грэй тут же заказала две «Маргариты» и принялась увлеченно разглядывать публику. Уокер же обхватила ладонями холодный бокал, пытаясь расслабиться. — О, посмотрите-ка, какие люди без охраны! — внезапно воскликнула Элен, и ее глаза хищно блеснули. София обернулась и почувствовала, как внутри всё заледенело. Сквозь толпу к их столику уверенно шли двое. Миша, одетый в дорогой темно-синий джемпер, шел чуть впереди, на его лице блуждала мягкая, вежливая улыбка. Сразу за ним двигался Илья. Черная кожаная куртка была расстегнута, руки засунуты в карманы джинсов, а взгляд светлых глаз был намертво прикован к ней с той самой секунды, как он переступил порог бара. — Случайная встреча? Или вы нас преследуете? — дерзко спросила Грэй, когда парни остановились у их стола. — В Вене не так много приличных мест, док, — спокойно ответил Шайдоров, выдвигая высокий стул для себя и бесцеремонно усаживаясь рядом с ней, — Разрешите присоединиться? Мы не кусаемся. По крайней мере, я. Малинин молча сел напротив Уокер. Его присутствие мгновенно заполнило всё пространство вокруг неё. Он пах ветром, дорогим парфюмом с нотами кедра и тем самым едва уловимым запахом сигаретного дыма. Он не сказал ни слова приветствия — просто сел, облокотился на стол и уставился на неё. Этот тяжелый, немигающий взгляд буравил её кожу, заставляя её нервно поправлять воротник водолазки. Между Мишей и Элен мгновенно завязался оживленный диалог. — Значит, вы здесь пьете «Маргариту»? — он с улыбкой посмотрел на её бокал, — А я думал, будущие хирурги предпочитают чистый медицинский спирт для дезинфекции души. — Наш спирт слишком дорог, чтобы тратить его на парней из подпольных казино, Шайдоров, — парировала она, прищурив глаза, — К тому же, мы предпочитаем более изысканные яды. Он тихо рассмеялся, и этот звук показался Софии на удивление приятным и глубоким. — Изысканные яды? Звучит как вызов. Эй, бармен! — он поднял руку, подзывая официанта, — Принесите этой леди то, что она действительно оценит. И виски для меня. Она весело фыркнула, принимая игру. Между ними завязался шутливый спор о вкусах, работе и о том, кто кого перепьет. Они спорили, смеялись, подкалывали друг друга, и искра, пробежавшая между ними еще в больнице, сейчас разгоралась в настоящее пламя взаимного интереса. Шайдоров, обычно такой холодный и рассудительный, рядом с яркой Грэй казался более живым, а его глаза светились неподдельным теплом. На другой стороне стола царило совершенно иное напряжение — безмолвное, электрическое и удушающее. Малинин медленно крутил в пальцах стакан с янтарным виски, который ему принесли. Он не участвовал в общей беседе. Его ледяные глаза сканировали лицо Уокер: подмечали, как дрожат ее ресницы, как она кусает губы и как упорно пытается смотреть куда угодно, только не на него. — Долго будешь делать вид, что меня здесь нет, мышка? — наконец негромко произнес он. Его низкий, хрипловатый голос прозвучал контрастом к громкому смеху Элен и Миши. София вздрогнула и вынуждена была посмотреть на него. — Я надеялась, что ты умеешь читать мысли и поймешь, что я не хочу с тобой разговаривать, — тихо, но твердо ответила она. Илья криво усмехнулся, пригубив виски. — Я плохо читаю мысли. Зато отлично вижу, когда кто-то боится. Почему ты не надела какое-нибудь открытое платье? Эта водолазка делает тебя похожей на школьницу. — Мой гардероб тебя не касается! — вспыхнула она, чувствуя, как щеки заливает горячий румянец, — И я не боюсь тебя. — Да неужели? — он подался вперед, опираясь локтями на стол. Расстояние между ними сократилось, и она инстинктивно вжалась в спинку стула. Его колено под столом случайно — или намеренно — коснулось её колена. Жар его тела ощущался даже сквозь джинсы. Она попыталась отодвинуть ногу, но он лишь плотнее прижал свое бедро к её, лишая её возможности двигаться, — Сиди тихо, — негромко приказал он. В этот момент к их столику подошел высокий симпатичный парень в светлой рубашке — видимо, один из посетителей бара, решивший попытать удачу. Он приветливо улыбнулся Уокер, полностью проигнорировав Малинина. — Привет, девчонки. Не против, если я угощу вас… — начал было он, глядя на неё. Договорить он не успел. Атмосфера за столом изменилась в сотую долю секунды. Илья медленно поставил стакан на стол. Его плечи напряглись, а лицо превратилось в каменную маску абсолютной, пугающей угрозы. Он не стал кричать или махать кулаками. Он просто повернул голову и посмотрел на подошедшего парня. Этот взгляд — холодный, безжалостный, обещающий быструю и очень болезненную расправу — заставил парня осечься на полуслове. — Исчезни, — тихо, почти шепотом произнес он. В его голосе вибрировала такая первобытная сила, что у Софии перехватило дыхание. Парень побледнел, перевел взгляд на спокойного Мишу, который лишь выразительно приподнял бровь, словно говоря: «Друг, лучше беги», и, пробормотав извинения, поспешно ретировался вглубь зала. — Зачем ты это сделал?! — возмутилась Уокер, как только парень ушел. Её колотило от смеси страха и злости, — Он просто хотел поговорить! Ты ведешь себя как… как ненормальный! — Он смотрел на то, что принадлежит мне, — холодно отрезал Малинин, снова переводя на неё свой собственнический, обжигающий взгляд. — Я тебе не принадлежу! — прошипела она, подавшись вперед. Илья вдруг протянул руку через стол и накрыл её ладонь своей. Его пальцы были горячими, сильными и властными. Он слегка сжал её руку, не давая вырваться. София замерла, пораженная этим контрастом: его грубое заявление и это удивительно бережное, хоть и крепкое прикосновение. Она чувствовала мозоли на его ладони, ощущала его силу, и где-то глубоко внизу живота зарождалось странное, пугающее тепло. — Это мы еще посмотрим, Соф, — тихо сказал он, глядя ей прямо в глаза. Рядом Элен заливисто рассмеялась над очередной шуткой Миши, совершенно не замечая, что за их столом только что решилась судьба одного случайного знакомства, а София Уокер сделала еще один шаг в бездну, из которой ей уже не выбраться.