Покажи мне любовь

Маленькая уютная кофейня «Vienna Beans», расположенная всего в паре кварталов от городской больницы, обычно была для Софии островком спасения. Здесь всегда пахло поджаренными кофейными зернами, корицей и свежей выпечкой. Мягкий желтый свет бра и негромкий инди-рок из колонок помогали прийти в себя после изнурительных дежурств. Она сидела у высокого окна, обхватив обеими руками картонный стаканчик с горячим латте. Она надеялась, что тепло напитка согреет её изнутри, но липкий, холодный страх после вчерашней слежки на черном Гелендвагене всё еще сидел где-то под ребрами. Карманы её куртки казались пустыми — злополучный сверток с деньгами она оставила дома, спрятав на самой верхней полке шкафа под зимними вещами, словно пытаясь похоронить саму мысль о его существовании. Вдруг колокольчик над входной дверью пронзительно звякнул, впустив в помещение струю холодного осеннего воздуха. Она инстинктивно подняла глаза и замерла. Её сердце пропустило удар, а ладони мгновенно стали влажными. В дверях стоял Илья. Он выглядел совершенно иначе, чем в ту безумную ночь, но от этого казался еще более опасным. На нем было черное пальто свободного кроя, распахнутое на груди, под которым угадывался дорогой серый свитер с высоким горлом. Никаких следов недавней слабости или боли. Он двигался легко, хищно, с абсолютной, ленивой уверенностью хозяина жизни. Люди в очереди у кассы невольно расступались, чувствуя исходящую от него тяжелую, подавляющую энергетику. Малинин мазнул равнодушным взглядом по залу, но когда его глаза наткнулись на Уокер, в них вспыхнул искристый, опасный интерес. Уголок его губ приподнялся в едва заметной, издевательской усмешке. Не обращая внимания на очередь, он направился прямо к её столику. Каждый его шаг отдавался в её ушах ударом тяжелого метронома. Ей безумно хотелось вскочить и убежать, но ноги словно налились свинцом. — Надо же, какая встреча, — раздался его низкий, хрипловатый голос, от которого по её коже пробежали неприятные мурашки. Парень без приглашения отодвинул высокий стул напротив неё и сел, вальяжно откинувшись на спинку и широко расставив ноги. Его голубые, ледяные глаза сканировали её лицо, подмечая темные круги под глазами и то, как сильно девушка сжала свой стаканчик. — Что вы здесь делаете? — выдавила из себя она, стараясь, чтобы голос звучал твердо. Получалось плохо. — Пришел выпить кофе. А тут ты, — он пожал плечами, лениво барабаня длинными пальцами по деревянной столешнице. На его запястье поблескивали тяжелые часы, — Всё еще бледная. И руки, смотрю, до сих пор трясутся. Не воспользовалась моим советом? Не купила смелости? Эта снисходительная, издевательская манера общения заставила внутри неё вспыхнуть чему-то горячему и острому. Страх внезапно отступил, уступив место чистой, концентрированной злости. Она слишком долго молчала, слишком долго была «тихой и скромной Софией», которую можно запугать. — Знаете что? — она резко поставила стаканчик на стол, так что пара капель латте выплеснулась на крышку. Она подалась вперед, глядя прямо в его наглые глаза, — Мои руки в порядке. И я не нуждаюсь в ваших советах, как и в ваших грязных деньгах. Илья удивленно приподнял бровь. Его улыбка стала шире, обнажая ровные зубы. Этот бунт «мышки» явно его забавлял. — Ого, — протянул он, наклоняясь ближе к ней через стол. Расстояние между ними сократилось до опасного минимума. Она почувствовала тонкий аромат его парфюма — дорогой табак, сандал и холодный металл, — Смотрите-ка, у мышки прорезались зубки. И что ты сделаешь, доктор? Укусишь меня? — Я требую, чтобы вы оставили меня в покое! — процедила она, стараясь говорить тихо, чтобы не привлекать внимания других посетителей, хотя внутри всё клокотало от ярости и страха, — Вчерашний цирк с машиной у моего дома… Зачем вы это сделали? Вы преследуете меня? — Преследую? — он хмыкнул, и в его глазах блеснуло опасное превосходство, — Детка, если бы я хотел тебя преследовать, ты бы об этом даже не узнала. Я просто проверял, насколько ты послушная девочка. И не побежала ли ты строчить заявление в полицию после того, как спасла мою жизнь. — Я сделала это только потому, что давала клятву помогать людям. Даже таким неблагодарным и грубым, как вы, — отрезала она, гордо вскинув подбородок, — И я не «детка» для вас. Меня зовут София. — София, — медленно, словно пробуя имя на вкус, повторил он. Его голос на секунду стал мягче, но тут же снова приобрел привычную жесткость, — Слишком длинно. Будешь Соф. — Я не разрешала вам… — начала она, но он бесцеремонно перебил её. На столе рядом с её рукой лежал её смартфон. Быстрым, молниеносным движением, похожим на бросок кобры, Малинин протянул руку и забрал телефон. — Эй! Верните! — она инстинктивно потянулась за гаджетом, но он легко отвел руку назад, заставив её потянуться через весь стол. На секунду её ладонь легла поверх его горячего, твердого запястья. Этот случайный физический контакт заставил обоих на мгновение замереть. Кожа к коже — контраст её прохладных пальцев и его обжигающего тепла был слишком резким. Он плавно высвободил руку, но телефона не отдал. Он стукнул пальцем по тусклому экрану (Уокер не успела заблокировать телефон), отчего тот засветился ярче, и быстро набрал на клавиатуре комбинацию цифр. Затем нажал кнопку вызова, и где-то в недрах его пальто глухо забрировал его собственный мобильный. — Что вы делаете? — возмутилась она, чувствуя себя абсолютно беспомощной перед его наглостью. — Облегчаю тебе жизнь, Соф, — он заблокировал её телефон и небрежно бросил его обратно на стол. Гаджет с тихим стуком лег перед ней, — Теперь у тебя есть мой номер. И у меня есть твой. — Зачем он мне?! Я собираюсь заблокировать вас в ту же секунду, как вы уйдете! — вспыхнула она, хватая телефон и прижимая его к груди, словно защищая. Парень медленно поднялся со стула. Он выпрямился во весь свой немалый рост, снова превращаясь в ту самую недосягаемую и пугающую фигуру. Он застегнул одну пуговицу на пальто и посмотрел на неё сверху вниз — пристально, глубоко, проникая прямо под кожу. — Не советую, — тихо, но с явной угрозой произнес он, — Если я не смогу дозвониться до тебя, когда мне это понадобится… мне придется снова приехать к твоему дому на моем черном звере. А твоя подружка вчера и так чуть из оконных рам не вывалилась, так усердно за нами подглядывала. Девушка задохнулась от возмущения, но не смогла найти слов для ответа. Его наглость не знала границ, но самое ужасное — она понимала, что он не шутит. Он действительно приедет. — До встречи, Соф, — бросил он, развернулся и легкой, пружинящей походкой направился к выходу. Колокольчик над дверью снова весело звякнул. София проводила его взглядом через стекло кофейни. Она видела, как Илья сел в свой огромный черный внедорожник, припаркованный прямо на пешеходном переходе вопреки всем правилам. Двигатель взревел, и машина скрылась в потоке. Она медленно опустила взгляд на экран телефона. Там в списке контактов красовалось новое имя, записанное его быстрой рукой: «Илья» Она нажала на контакт, её палец завис над кнопкой «Удалить». Но перед глазами снова встал его ледяной взгляд и обещание вернуться к её дому. Со стоном бессилия Уокер заблокировала экран и спрятала телефон в сумку. Она поняла, что этот парень только что бесцеремонно проложил дорогу в её жизнь, и закрыть перед ним дверь уже не получится. Следующая дневная смена в терапевтическом отделении городской больницы Вены тянулась размеренно. После утреннего обхода суета улеглась, оставив лишь приглушенный шорох бумаг на посту и редкий писк медицинских приборов. София надеялась, что этот день пройдет спокойно, но глубоко внутри ее не покидало навязчивое предчувствие. Каждый раз, когда автоматические двери приемного покоя открывались, она вздрагивала, ожидая увидеть высокую фигуру в черном пальто. И предчувствие ее не обмануло. Около двух часов дня в дверях показались двое. Парни шли по коридору так, словно владели этим крылом госпиталя. На Илье была простая белая футболка, выгодно подчеркивающая его спортивное телосложение, и темные джинсы. На его лице блуждала ленивая, дерзкая полуулыбка. Миша шел чуть позади — собранный, в строгой темной куртке, с неизменно спокойным, проницательным выражением лица. — Добрый день, дамы, — громко, нарушая больничную тишину, произнес Малинин, останавливаясь у стойки регистрации. Уокер почувствовала, как по спине пробежала горячая волна. Она медленно поднялась с места, сжимая в руке шариковую ручку так сильно, что побелели костяшки пальцев. — Что вы здесь делаете? — тихо, но отчетливо спросила она, бросив быстрый взгляд по сторонам, чтобы убедиться, что старших врачей нет поблизости, — Швы снимать еще слишком рано. Прошло всего два дня. — Мой бок, доктор Уокер, — он театрально прижал ладонь к ране, но его глаза смеялись, сверкая ледяным блеском, — Ужасно чешется. И мне кажется, ты там что-то напутала. Пришел провериться, пока у меня не отвалилась половина тела. — Я ничего не напутала, — процедила она, чувствуя, как лицо заливает румянец от его откровенной лжи, — Швы зудят, потому что идет процесс регенерации. Это абсолютно нормально. — А я хочу, чтобы ты посмотрела, — отрезал он, и в его голосе проскользнула привычная властность, не терпящая возражений, — Проводи меня в кабинет. Или мне лечь прямо здесь, на стойке? Она глубоко вздохнула, пытаясь усмирить бьющийся в горле гнев. Она понимала, что этот парень не уйдет просто так. — Хорошо. Пройдемте в смотровую номер два. Пока она вела его в кабинет, у стойки остались двое. Элен, которая до этого момента молча наблюдала за сценой, слегка прищурилась. На ее губах заиграла смелая, хищная улыбка. Она медленно обошла стойку и остановилась в полушаге от Миши, закинув руки в карманы медицинского халата. — Значит, группа поддержки? — протянула она, склонив голову набок, — Или ты работаешь у него нянькой? Шайдоров медленно перевел на нее свой спокойный, глубокий взгляд. Его лицо не выражало ни тени смущения или раздражения. Напротив, в его темных глазах зажегся тихий, оценивающий огонек. Он оценил ее яркий макияж, уверенную осанку и то, с каким вызовом она на него смотрела. — Скорее, слежу за тем, чтобы он не разнес эту милую больничку, — ровным, бархатным голосом ответил он, — Я Михаил. Но для тебя можно просто Миша. — Элен, — представилась она, сделав шаг еще ближе. Между ними физически ощущалось напряжение, но совершенно иного рода, чем у их друзей. Это была игра двух равных, уверенных в себе людей, — Скажи мне, Миша, все парни из вашей… компании такие же невыносимые эгоцентрики, или тебе просто «повезло» с другом? Он негромко, искренне рассмеялся. Этот смех показался Грэй удивительно приятным — теплым и приземленным. — Илья бывает сложным. Но у него есть свои плюсы. А вот ты, Элен, кажется, совсем не боишься «плохих парней». — А должна? — она дерзко вскинула подбородок, глядя ему прямо в глаза. Расстояние между ними сократилось настолько, что она могла уловить легкий запах его парфюма — древесный, с нотками дорогой кожи, — Нас в медицинском учили справляться с любыми патологиями. Даже с неизлечимыми. — Смелое заявление, — он сделал едва заметное движение вперед, сокращая дистанцию до минимума. Его голос стал чуть тише, — Но некоторые патологии могут оказаться слишком заразными. Уверена, что у тебя есть иммунитет? Элен почувствовала, как по телу пробежала легкая дрожь, но ее улыбка стала только шире. Миша интриговал ее все сильнее. Его спокойствие скрывало огромную силу, и ей безумно захотелось узнать, что находится под этим ледяным панцирем. В это же время в смотровом кабинете номер два атмосфера была накалена до предела. Илья сидел на кушетке, стащив через голову белую футболку. Его торс, мускулистый и рельефный, приковывал к себе взгляд. На левом боку красовалась аккуратная белая повязка, сквозь которую не проступала кровь. София, стараясь не смотреть на его обнаженное тело, натянула латексные перчатки. Ее сердце колотилось где-то в районе горла. — Ложитесь, — сухо скомандовала она, подходя к кушетке с антисептиком и новым перевязочным материалом. — А ласковее можно? — хмыкнул он, но послушно лег, закинув одну руку за голову. Его ледяные глаза неотрывно следили за каждым ее микродвижением, — Ты всегда такая колючая, Соф? — Я на работе, Илья, — она впервые назвала его по имени, и это слово сорвалось с ее губ непривычно мягко, что заставило его прищуриться. Уокер аккуратно потянула за край пластыря. Ее прохладные пальцы в перчатках случайно коснулись его горячей кожи. Малинин едва заметно вздрогнул, его мышцы живота мгновенно напряглись, став твердыми как камень. — Руки холодные, — негромко пожаловался он, но в его голосе уже не было прежней злости — скорее, ленивое удовольствие от ее близости. — Потерпите, — она осторожно сняла повязку. Швы выглядели идеально. Никаких признаков воспаления или расхождения тканей не было. Она поняла, что он действительно приврал, просто чтобы приехать сюда, — Как я и думала. Всё заживает отлично. Вы зря приехали и отнимаете мое время. — Не зря, — он вдруг перехватил ее запястье. Не больно, но крепко. Она замерла, держа в другой руке пинцет. Их глаза встретились, — Мне было скучно. А ты забавно злишься, мышка. У тебя сразу щеки становятся розовыми. — Отпустите меня, — прошептала она, чувствуя, как от его близости и жара его тела кружится голова, — Илья, это больница. Прекратите свои глупые шутки. — А я не шучу, — его голос стал непривычно низким, почти интимным. Он медленно отпустил ее руку, но продолжал сверлить ее взглядом, — Заканчивай свою мазню. И не забудь обработать швы получше. Не хочу, чтобы у меня остался уродливый шрам по твоей вине. Девушка молча, сдерживая обиду, быстро нанесла антисептик, парень даже не поморщился, хотя средство должно было щипать, и наложила новую чистую повязку. — Всё. Можете одеваться и идти, — она сделала шаг назад, срывая с рук перчатки и выбрасывая их в урну. Когда они вышли из смотровой назад в коридор, он уже натягивал футболку на ходу. Их друзья всё еще стояли у стойки. Между ними явно шел какой-то тихий разговор, который они тут же прервали при их появлении. Элен выглядела необычно задумчивой, но на ее щеках играл легкий румянец, а Миша прятал в уголках губ довольную улыбку. — Ну что, проверился, симулянт? — насмешливо спросила она, переводя взгляд с «потерпевшего» на взволнованную подругу. — Всё в ажуре. Ваш интерн знает свое дело, — Илья поправил куртку и посмотрел на Софию долгим, обещающим взглядом, — До встречи, Соф. Не скучай тут без меня. Шайдоров сделал шаг к Грэй и, чуть наклонившись, негромко произнес: — Рад был знакомству, Элен. Думаю, мы еще увидимся. — Ловлю на слове, Миша, — ответила она, вернув себе привычный дерзкий тон. Парни развернулись и направились к выходу. Уокер проводила их взглядом, чувствуя, как внутри медленно оседает напряжение, уступая место странному, неизведанному волнению. Она повернулась к подруге. — Элен… о чем вы говорили? Та медленно перевела на нее сияющие глаза и заговорщически прошептала: — Подруга, кажется, мы влипли. Но, видит бог, этот Миша… он просто невероятный.

***

Запах дорогого табака, селективного парфюма и выдержанного виски — это был воздух, которым дышал Илья Малинин. Подпольное казино, спрятанное за неприметным фасадом закрытого джентльменского клуба на окраине Вены работало как часы. Здесь не было случайных людей. За зеленым сукном покерных столов решались судьбы крупных сумм, перераспределялись сферы влияния и лились рекой фальшивые улыбки. Он любил это место. Здесь всё подчинялось законам математики и холодного расчета. Никаких эмоций. Только сухой анализ и сила. Илья стоял на втором ярусе, оперевшись на кованые перила, и лениво наблюдал за залом сквозь дым сигареты. На нем была черная шелковая рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами и классические брюки. На левом боку под тканью слегка угадывался контур повязки, но он давно игнорировал тупую боль. Внизу, за одним из VIP-столов, назревал конфликт. Крупный мужчина в помятом пиджаке — местный застройщик, крупно задолжавший заведению, — пытался повысить голос на дилера. Малинин сделал короткий знак рукой начальнику охраны. Двое крепких парней тут же выросли за спиной должника, и тот мгновенно сдулся, бледнея и покорно кивая. Холодный расчет. Ничего личного. Ему было плевать на чужие трагедии. В его мире выживал сильнейший, и он твердо намерен был оставаться на вершине этой пищевой цепочки. К нему подошла одна из хостес клуба — эффектная брюнетка в вызывающем красном платье с глубоким декольте. Она мягко скользнула ладонью по его плечу, оставляя на ткани шлейф приторно-сладких духов. — Илья, сладкий… — промурлыкала она, заглядывая ему в глаза, — Заглянешь сегодня в VIP-кабину? Я соскучилась. Парень скользнул по ней равнодушным взглядом. Обычно такие женщины — доступные, яркие, знающие правила игры — были его стихией. Они не требовали нежности, их можно было купить, использовать и забыть. Но сейчас этот приторный запах духов вызвал у него лишь глухое раздражение. — Не сегодня, Кристи, — сухо бросил он, даже не повернув к ней головы, — Иди работай. Девушка обиженно надула губы, но спорить не посмела и быстро ретировалась. Илья затянулся сигаретой, выпуская облако серого дыма. В его голове, вопреки всякой логике, всплыл совершенно другой образ. София. Её бледное, испуганное личико под безжалостным светом ламп операционной. Её большие, чистые карие глаза, в которых дрожал страх, смешанный со странной, отчаянной решимостью. И этот тонкий, едва уловимый запах… лаванды и стерильных салфеток. Никакой фальши. Никакой пошлости. Она была как хрупкий стеклянный цветок, случайно попавший в его грязные, привыкшие к оружию руки. И это его бесило. Бесило до зубовного скрежета. Он привык контролировать всё: свои эмоции, своих людей, свой бизнес. Но образ этой девчонки засел в его голове, как заноза, которую невозможно вытащить. Почему он думает о ней? Она же серая мышь. Простая девчонка из другого, правильного мира, которая боится собственной тени. Ему нужны были хищницы, а не домашние котята. — Ты сейчас прожжешь дыру в ковре, Малинин, — раздался спокойный голос за его спиной. Он даже не обернулся, зная, кому принадлежит этот голос. Миша подошел к перилам, держа в руке бокал с янтарной жидкостью. Он выглядел как всегда безупречно и расслабленно, но его острый взгляд мгновенно уловил напряжение друга. — Всё под контролем, — буркнул Малинин, туша сигарету в массивной пепельнице. — Да неужели? — Шайдоров сделал глоток виски и усмехнулся, — Последние полчаса ты смотришь не на столы, а в пустоту. И лицо у тебя такое, будто ты планируешь убийство. Или… думаешь о маленьком докторе? Илья резко повернулся к другу, его глаза опасно сузились. — Сбавь обороты, Мих. Мне не до глупостей. — Ну конечно, — протянул Миша, ничуть не испугавшись его тона. Они знали друг друга слишком давно, чтобы вестись на дешевые угрозы, — Именно поэтому ты потащил меня в больницу под предлогом «зудящего бока». Илья, ты симулянт хренов. Тебе просто нужно было увидеть её. — Я проверял, не сдала ли она нас копам! — зло процедил Малинин, делая шаг к другу, — Это была мера безопасности. — И как, проверил? — Шайдоров насмешливо приподнял бровь, — Судя по тому, как она на тебя смотрела, она скорее сама сдастся полиции, лишь бы больше тебя не видеть. Ты ведешь себя с ней как дикарь, Илья. Она обычная домашняя девочка. Хрупкая. Зачем ты её кошмаришь? — Я делаю то, что считаю нужным, — Илья сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипает глухая ярость. Ему не нравилось, что он друг его насквозь, — Она слишком много возомнила о себе для простого интерна. Решила поучить меня жизни в кофейне. — О, так вы еще и в кофейне общались? — Миша тихо рассмеялся, качая головой, — Друг, ты пропал. Наша тихая гавань дает течь. — Заткнись, — бросил Малинин, но в его голосе уже не было прежней уверенности. Он отвернулся обратно к залу, — А сам-то? Думаешь, я не видел, как ты увивался вокруг её подружки? Элен, кажется? Шайдоров на мгновение замолчал. Его лицо на секунду приняло более серьезное выражение, но затем на губах снова появилась легкая улыбка. — Элен — другая история. Она яркая, дерзкая. С ней интересно. Она не боится нашего мира, она им заинтригована. А вот твоя София… Илья, она сломается, если ты притянешь её слишком близко. Оставь девчонку в покое. Она не для нас. Слова Миши ударили по самолюбию Ильи. «Оставь её в покое. Она не для нас.» Внутри него поднялась волна упрямства и собственнического инстинкта. Он никогда ни перед чем не отступал. Если ему что-то нравилось, он это забирал. И мысль о том, что София — хрупкая, чистая, недосягаемая — принадлежит какому-то другому, правильному миру, вызывала у него дикое желание разрушить этот мир и забрать её себе. Показать ей, какова жизнь на самом деле. — Я сам решу, что с ней делать, — глухо произнес Малинин. Шайдоров лишь тяжело вздохнул и похлопал друга по плечу. — Смотри сам. Но помни: если ты разобьешь эту игрушку, склеить обратно уже не получится. Миша ушел, оставив друга наедине с его мыслями. Илья достал из кармана телефон, разблокировал его и открыл список контактов. Строчка «Соф» слабо светилась на экране. Он долго смотрел на эти буквы, чувствуя, как его привычный, холодный и просчитанный до мелочей подпольный мир начинает давать трещину под натиском воспоминаний о тихой девушке с теплыми руками и испуганными карими глазами.