Предназначенный судьбой

Лагерь постепенно ожил. Рыцари, привыкшие к походной жизни, действовали слаженно и быстро. Леон отправился с Персивалем за дровами, Элиан и Гавейн вызвались поймать дичь — в лесу водились кролики, а Ланселот остался у костра, который только начал разгораться, чтобы следить за огнём и заодно за Мерлином. Но Мерлин всё ещё сидел рядом с Артуром. Он прижимался к его плечу, словно ища защиты, и всё никак не мог поверить в реальность происходящего. Тёплая, тяжёлая рука Артура лежала на его спине, иногда мягко поглаживая, и от этого простого жеста у Мерлина всё внутри пело. Он украдкой поднимал глаза — Артур смотрел на огонь, и на его губах блуждала задумчивая, почти нежная улыбка. Мерлин чувствовал себя так, будто с его плеч свалилась гора. Все эти годы лжи, страха, напряжения. И теперь — свобода. Он мог быть собой. Рядом с самыми близкими ему людьми. Оставалась рассказать только Гвен. Но это потом. Сейчас он хотел наслаждаться этим мгновением. — Ты как? — тихо спросил Артур, наклоняясь к нему. Его пальцы начали перебирать чёрные, растрёпанные волосы Мерлина, заправляя пряди за ухо. Мерлин лишь довольно прикрыл глаза, чувствуя, как от этих прикосновений по всему телу разливается тепло. Он улыбнулся и, словно кот, потянулся за рукой Артура. — Ммм... хорошо, — промурлыкал он. — Очень хорошо. Сердце Артура пропустило удар. Он видел перед собой расслабленного, счастливого Мерлина. Тот лежал, почти прильнув к нему, с закрытыми глазами и блаженной улыбкой на лице. Артур ощутил, как к его щекам приливает жар, но он не убрал руки. Он не мог. Он наслаждался этим моментом, даже зная, что Мерлин, вероятно, просто тактильный, что это ничего не значит. Но когда он поднял взгляд, то встретился с глазами Гавейна. Рыцарь сидел напротив, подперев голову рукой, и смотрел на них с неприкрытой ухмылкой. Леон и Персиваль, вернувшиеся с дровами, тоже переглянулись и понимающе усмехнулись. Артур почувствовал, как уши начинают гореть. Гавейн, этот проказник, который с самого начала их знакомства называл его «принцессой» — и теперь, похоже, нашёл новую тему для насмешек. Но Артур решил не обращать внимания. Они были его рыцарями, его друзьями. И если они шиперили их с Мерлином... ну, у них были на то причины. — Мерлин, — позвал Артур, слегка коснувшись его плеча. Тот открыл глаза, зевнул, и Артур едва сдержал желание наклониться и поцеловать его. Вместо этого он прочистил горло: — Ты поэтому не хотел брать броню? Ты и так неуязвим, да? Магия защитит тебя? Мерлин приподнялся, садясь ровнее, но продолжал касаться плеча Артура, будто боялся оторваться. — Ну... не только поэтому, — ответил он, чуть смущаясь. — Доспехи — они из железа. А ты знаешь, как железо влияет на магов? Артур нахмурился. — Нет, а как? — Если мага заковать в железные оковы, он слабеет, — объяснил Мерлин. — Лишается магии. Это причиняет боль. Ведь магия — это часть нас. Как рука или нога. И когда её отрезают... — он поморщился, — это ужасно. Артур почувствовал, как холод пробегает по спине. Он представил Мерлина в цепях, ослабленного, беспомощного, и его захлестнула ярость. — Я не знал, — сказал он, сжимая челюсти. — Прости. — Ничего, — Мерлин мягко улыбнулся, коснувшись руки Артура. — Ты не знал. И я знаю, что ты никогда не причинишь мне боли. Я тебе доверяю, Артур. Эти слова ударили прямо в сердце. Артур сглотнул, чувствуя, как оно снова делает кульбит. — Эй, голубки! — раздался весёлый голос Гавейна, который уже вернулся с парой подстреленных кроликов. — Не хотите отложить свои нежности до ужина? Мерлин и Артур синхронно покраснели. Мерлин попытался отодвинуться, но Артур, сам не ожидая от себя такой смелости, положил ладонь ему на бедро, удерживая на месте. — Не слушай его, — пробормотал Артур, чувствуя, как пульс участился. — Он просто завидует. Мерлин, красный как рак, снова прижался к нему, и Артур ощутил, как Мерлин дрожит — то ли от смеха, то ли от смущения. И в этот момент он понял, как сильно ему не хватало этих прикосновений все эти годы. Как он сам лишал себя этого тепла. — Кхм, — Гавейн шутливо поклонился. — Не хочу мешать вашей идиллии, но, Мерлин, раз ты самый сильный маг — покажи нам свою магию! — Да, давай! — поддержал Леон, подбрасывая ветки в костёр. — Это было бы зрелище, — согласился Персиваль. — Мерлин, мы все хотим увидеть, — мягко добавил Ланселот с тёплой улыбкой. Мерлин смущённо взъерошил волосы, отводя взгляд. — Ну... я не знаю... — Не будь девчонкой, Мерлин, — Артур усмехнулся, слегка толкнув его плечом. — Давай. Можешь считать это приказом короля. Мерлин выдохнул, поднимаясь на ноги и отлипнув с сожалением от своего короля. Но на его губах уже играла хитрая улыбка. — Ну раз вы мне приказываете, Ваше Величество, — он подмигнул Артуру, — как я могу отказаться? Артур почувствовал, как его сердце пропустило удар. Он поспешно отвернулся, пряча краску, и проворчал: — Давай уже, олух. Он дёрнул Мерлина за его ухо, и тот рассмеялся — звонко, заливисто. Артур смотрел на него и чувствовал, как на душе становится легко. Мерлин смеялся, улыбался, чувствовал себя в безопасности. Рядом с ним. И это было важнее любых корон. Мерлин отошёл немного в сторону, поднял руки. Рыцари затихли в ожидании. И мир преобразился. Глаза Мерлина вспыхнули золотом — но теперь это золото не пугало, а завораживало. Артур смотрел, затаив дыхание. Ему казалось, что он видит это впервые. Свет был мягким, тёплым, как солнечный закат. Мерлин не произносил ни слова. Вокруг него, прямо из земли, стали прорастать цветы. Разноцветные, яркие, будто кто-то рассыпал радугу у их ног. Птицы, дремавшие в ветвях, вдруг запели, и их голоса слились с шелестом листьев в прекрасную мелодию. Из ладоней Мерлина вырвались синие и красные бабочки, закружившись в танце над головами рыцарей. Затем Мерлин повернулся к костру — и огонь послушно вытянулся вверх, формируя фигуры. Артур замер, узнавая собственный профиль, потом фигуры рыцарей, а затем — дракона, парящего над ними. Магия была невероятной. Она была красивой. Такой же красивой, как сам Мерлин, думал Артур, глядя, как золотой свет озаряет тонкие черты его лица. В конце Мерлин создал сотни светлячков, и они разлетелись по поляне, будто сотни маленьких звёзд. Рыцари свистели и хлопали, кто-то восхищённо присвистнул. Мерлин шутливо поклонился, прижав руку к груди, и звонко рассмеялся. Артур не мог сдержать улыбку. Его сердце переполняла гордость и нежность. — Ты чудо, Мерлин, — сказал он, когда Мерлин вернулся и сел рядом с ним, снова прижимаясь к его плечу. Мерлин поднял на него свои голубые глаза — чистые, сияющие, и его лицо снова стало пунцовым. — Правда? — спросил он тихо. — Правда, — ответил Артур и, положив ладонь на плечо Мерлина, притянул его ближе. Гавейн ухмыльнулся, подмигивая Леону. — Ну, раз цветочки и бабочки нам уже показали, может, теперь поужинаем? — спросил он весело. — А то кролики уже, кажется, начинают обижаться. Смех разнёсся по поляне. Артур чувствовал, как тепло Мерлина разливается по всему его телу, как тот доверчиво прижимается к нему, и думал о том, что это лучший вечер в его жизни. Что бы ни случилось дальше — они справятся. Рыцари начали готовить ужин, а он сидел и слушал, как Мерлин тихо напевает что-то себе под нос. Поляна наполнилась смехом, запахом жареного мяса и светом сотен маленьких светлячков. И Артур понял: он никогда не будет счастливее, чем сейчас, когда его Мерлин улыбается и чувствует себя в безопасности.