Предназначенный судьбой

Артур Пендрагон, король Камелота, был человеком, который умел читать людей. Он видел ложь в глазах послов, трусость в дрожи врагов и преданность вместе со стойкостью своих рыцарей. Но Мерлин… Мерлин был для него загадкой, которую он разгадывал каждый день и сдавался каждый вечер. Он был ужасным слугой. Катастрофически ужасным. Он путал вино с уксусом, терял королевские перчатки и однажды умудрился сжечь суп, который даже не грел. Но Артур не мог представить свой день без этого нескладного, вечно ворчащего мальчишки с взъерошенными волосами. «Он идиот, — думал Артур, наблюдая, как Мерлин пытается оседлать лошадь и путается в стременах. — Мой идиот». С этим знанием он жил давно. Ещё до Гвен. Их недолгий роман с Гвен был прекрасным и тёплым, но закончился так же легко, как и начался, когда они оба поняли, что их сердца заняты другими. Гвен смотрела на Ланселота так, как Артур смотрел на Мерлина. И они остались друзьями, с облегчением выдохнув. Артур давно смирился со своей любовью. Он пытался бороться, отрицать, прятаться за титулом, но это было бесполезно. Мерлин был его светом, его совестью и его самой большой болью. Поэтому он не обнимал Мерлина. Он мог хлопнуть по плечу Леона, сжаться в объятиях с Гавейном, обменяться дружескими рукопожатиями с Персивалем и Элианом. Но прикоснуться к Мерлину... нет. Он знал себя. Стоило ему прижать этого долговязого дурака к груди, как его тело выдало бы всё: учащенное сердцебиение, краску на ушах, дрожь в руках. А Мерлин, этот проницательный осел, всё бы понял. И это разрушило бы ту драгоценную хрупкую дружбу, которую Артур так берег. Мерлин же, казалось, не понимал. Он обижался. — Ваше Величество, — фыркал Мерлин, когда Артур в очередной раз отстранялся от него, делая вид, что поправляет плащ. — Почему вы обнимаете всех, кроме меня? Меня вы даже не трогаете, словно я чумной какой-то. — Потому что я король, Мерлин, а ты мой слуга. Соблюдай дистанцию, — отвечал Артур, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Ты идиот, — тут же парировал Мерлин, сверкая голубыми глазами. И Артур улыбался. Это был его Мерлин. Единственный человек, который называл его «Ваше Величество» только с издевкой, а в остальное время — просто Артуром. Этот мальчишка никогда не боялся его, никогда не лебезил, и Артур ценил это больше золота. Были моменты, когда Артур ненавидел свою королевскую выдержку. Особенно вечерами, когда Мерлин готовил ему ванну. Его длинные, тонкие пальцы касались плеч Артура, снимая тяжелую кожу, а затем, намыливая, скользили по коже. Артуру казалось, что его сердце выпрыгнет из груди. Он сжимал кулаки, глядя в стену, и чувствовал, как кончики ушей становятся пунцовыми. — Артур, ты в порядке? — спрашивал Мерлин, заглядывая ему в лицо. — Ты красный, как помидор. — Вода слишком горячая, идиот, — рявкал Артур, отворачиваясь. Он поклялся себе, что никогда, даже под пытками, не воспользуется своим положением. Он не принудит Мерлина. Он будет наблюдать, любить втайне и держать эту боль в себе, потому что Мерлин был добрым, преданным, смешным и его единственным настоящим другом. Каждое утро Артур просыпался с мыслью: «Лишь бы он был рядом». Каждое утро Мерлин, ворча, приносил ему завтрак. — Ну почему мы опять идем на охоту? — ныл Мерлин, собирая вещи в дорожный мешок. — Ты знаешь, как я ненавижу видеть убитых животных. Я до сих пор помню того единорога... Артур вздохнул. Он помнил. Мерлин тогда рыдал, стоя над телом зверя, и у Артура на тот момент сердце разрывалось от желания его утешить. Он не стал. — Ты едешь со мной, — твердо сказал Артур. — Чтобы убедиться, что ты не сожжешь замок, пока меня нет. — Ты просто хочешь, чтобы кто-то восхищался тобой на охоте, — буркнул Мерлин, натягивая старые, дырявые ботинки. — Ради бога, Мерлин! — Артур с раздражением бросил ему новую пару, купленную втайне у лучшего сапожника. — Надень это. Твой вид оскорбляет достоинство Камелота. Ты всё же слуга короля! Мерлин посмотрел на ботинки, и его глаза засияли. Артур закатил свои, чтобы не смотреть на эту счастливую улыбку, которая действовала на него как удар копья. — Спасибо, — тихо сказал Мерлин, прижимая обувь к груди. Артур махнул рукой. Ему для Мерлина было ничего не жалко. Он бы отдал ему корону, если бы тот попросил. Он пытался дать ему броню, но Мерлин наотрез отказался, мотивируя тем, что он «бегает быстрее», а железо его замедляет. Артур знал правду: Мерлин просто не хотел себя обременять. Но больше всего Артур боялся, что в одном из сражений этот отказ от брони аукнется, и он, король, не сможет спасти жизнь своего слуги, друга и возлюбленного. Ведь Мерлин, хоть и считался трусом, всегда был рядом. В огонь и воду, в гущу битвы. Он прятался за деревьями, но никогда не убегал. И снова сборы. Жители деревушки у границ королевства пожаловались на вивьерн. Маленькие, юркие твари, похожие на драконов, терроризировали скот и людей. — Это может быть опасно, — как обычно заверил Мерлин, но Артур лишь фыркнул. — Как всегда, ты боишься всего на свете, Мерлин. — Я не боюсь! — возмутился тот, но его голос дрогнул. Отряд выехал на рассвете. Артур, рыцари Круглого стола и Мерлин, который в очередной раз нелепо сидел в седле. Когда стая вивьерн обрушилась на них с неба, Артур действовал молниеносно. Меч крушил врагов, но их было слишком много. Они были быстрее ветра, и рыцари начали отступать, прикрывая друг друга. Артур оглянулся, вытирая пот со лба. Где Мерлин? Сердце ушло в пятки. Он лихорадочно искал взглядом знакомый синий платок. — Мерлин! — крикнул он, но ветер унес его голос. Наконец он увидел его. Тот стоял за старым дубом, вжавшись в кору. Глаза Артура налились облегчением. Жив. Спрятался. Дурак трусливый, но живой. А затем произошло то, что перевернуло мир. Артур смотрел, как голубые глаза его Мерлина вспыхивают чистым золотом. Это был не свет солнца, не отблеск костра. Это была магия. Чистая, древняя магия. Мерлин поднял руку, и пространство вокруг завибрировало. Вивьерны, только что яростно атакующие, взвыли и, будто подхваченные ураганом, развернулись и улетели прочь, спасая свои шкуры. Тишина. Только хриплое дыхание рыцарей и звон мечей, опущенных в траву. Артур не мог пошевелиться. Он смотрел, как Мерлин выходит из-за дерева, поправляя куртку и довольно улыбаясь. В его глазах золото уже погасло, они снова были бездонными и ясными. Мерлин перевел взгляд на Артура. И улыбка сползла с его лица. Глаза короля были холодны как лед. В них больше не было тепла, не было той снисходительной любви, которую Мерлин так привык видеть. Там была боль, гнев и… страх. Он смотрел на Мерлина так, будто видел впервые, будто перед ним стоял чужой, опасный предатель. Мерлин понял. Он всё видел. Весь мир рухнул в один миг. Золото в глазах сменилось ужасом. Сердце, которое так любило Артура, пропустило удар. — Артур… — выдохнул Мерлин, делая шаг вперед, протягивая руку. — Я могу объяснить. — Не приближайся, — голос Артура прозвучал глухо, чуждо. — Ты… ты использовал магию. Ты предал меня. Слова резали хуже любого меча. Мерлин покачнулся, чувствуя, как земля уходит из-под ног. «Он ненавидит меня. Он думает, что я предатель». Эта мысль была невыносимее любой казни.