Предназначенный судьбой

Рыцари замерли, ничего не понимая. Они видели лишь мелькнувшее золото в глазах Мерлина и то, как вивьерны разлетелись в стороны, словно гонимые ураганом. Леон хмурился, Персиваль сжал меч, Элиан переглянулся с Гавейном в замешательстве. Но Артур знал. Он видел достаточно. В его голове звенело, перед глазами стояла красная пелена гнева и боли. — Ты... — голос Артура сорвался на крик, эхом разнесшийся по поляне. — Ты чертов колдун! Мерлин вздрогнул, отступая на шаг. Его глаза всё ещё были влажными, щеки горели от слёз. Он выглядел таким испуганным и потерянным, что у Артура на миг кольнуло в груди. Но он подавил это чувство. — Не приближайся ко мне! — рявкнул Артур, обнажая меч. Лезвие со звоном вылетело из ножен. Леон, верный и послушный, тут же обнажил свой клинок. Элиан последовал его примеру. Персиваль, хоть и колебался, тоже взял оружие наизготовку. — Мерлин, опусти руки! — приказал Леон. Но Ланселот шагнул вперед, заслоняя собой дрожащего мага. Его меч остался в ножнах, а руки были подняты в примиряющем жесте. — Ваше Величество, прошу, давайте успокоимся, — мягко произнес Ланселот. — Успокоиться? — Артур рассмеялся, но смех его был горьким и злым. — Тут нечего объяснять! Он нам врал! Все эти годы врал в лицо! Притворялся беспомощным, невинным, чтобы втереться к нам в доверие! — Артур, послушай... — начал было Мерлин, но король перебил его. — Ты не смеешь называть меня по имени, колдун! Для тебя я король! Рыцари переглянулись. Слова были жёсткими, и Мерлин сжался, по щекам его снова побежали слезы. — Отойди, Ланселот, — приказал Артур, делая шаг вперёд. — Или я тоже посчитаю тебя предателем. — А ну-ка, стоп! — Гавейн вышел вперёд, встав рядом с Ланселотом. — Ребята, это же Мерлин! Наш Мерлин! Он и мухи не обидит! — Он уже не Мерлин, — прорычал Артур, сжимая рукоять меча так, что побелели костяшки. — Он монстр. Словно удар хлыста. Мерлин всхлипнул громче, закрывая лицо ладонями. Его плечи тряслись, а из груди вырывались жалобные, сдавленные звуки. Артур смотрел на это, и внутри него что-то надрывалось. Каждая слеза Мерлина была словно раскалённая игла в его сердце. Он хотел бросить меч, подойти и обнять его, прижать к груди и прошептать: «Тише, дурачок, я здесь, я никому не дам тебя в обиду». Но он заставил себя смотреть холодно. Он думал: «Это хорошо, что ему страшно. Так и должно быть. Как я мог полюбить мага?» В его голове боролись два голоса. Один — голос его отца, Утера Пендрагона, который годами твердил, что магия — это зло, что она извращает людей, что любой колдун — лжец и убийца. Другой — голос его собственного сердца, которое шептало: «Это Мерлин. Твой Мерлин. Он спас тебя столько раз, что ты и не счесть. Ты любишь его». Артур шагнул вперёд с поднятым мечом. И тогда Ланселот обнажил свой клинок и направил его прямо на короля. Тишина стала оглушительной. Рыцари застыли в шоке. — Ты только что направил меч на своего короля? — медленно проговорил Артур, и в его голосе послышалась угроза. — Выслушайте меня, Ваше Величество, — Ланселот говорил дрожащим голосом, но его рука с мечом не дрожала. — Мерлин — хороший маг. Я уже давно знаю о его способностях. Он помог мне убить грифона, заколдовав моё копьё. Артур прищурился. — Что? — Я случайно увидел его. Он был так напуган, что я его убью за то, что он помог мне — и всему Камелоту, — продолжил Ланселот. — Мне даже захотелось плакать. Я пообещал сохранить его секрет. Знаешь, сколько раз он спасал нас из тени? Десятки. И это лишь те случаи, о которых я знаю. Мерлин — хороший человек. И он предан тебе. Ты знаешь это в глубине души. Не слушай голос отца в тебе. Не все маги злы. И Мерлин — тому доказательство. — Предатель, — выдохнул Артур. — Ты тоже предатель. — Ланс, не надо... — раздался дрожащий голос Мерлина. — Отойди. Если этого хочет Артур... — Мерлин, что ты несёшь? — обернулся к нему Ланселот. — Если Артур хочет убить меня за то, что делает меня мной, за то, что дано мне с рождения, — Мерлин поднял заплаканное лицо, и в его голосе звучала странная, пугающая решимость, — пускай. Я приму смерть от его меча. Это легче, чем гореть заживо на костре. — О Мерлин... — прошептал Гавейн. — Никто не рождается с магией, — процедил Артур, стиснув зубы. — Ей надо учиться. Значит, ты сам выбрал этот путь. — Я не выбирал! — Мерлин вдруг закричал, и в его голосе послышалась такая боль, что даже Артур вздрогнул. — Она сама выбрала меня! Я мог передвигать предметы ещё до того, как научился говорить! Если не веришь, спроси мою маму! Магия — это часть меня! И мне жаль, что я скрывал её от тебя, Артур, от всех вас! Просто с детства меня учили скрывать её, чтобы выжить! Но даже так люди замечали, что я странный! Я был белой вороной! Иногда я думаю, что моя жизнь была бы легче без магии! Но я не могу изменить себя! Я такой, какой есть! Даже если я монстр! Он перевел дыхание, слёзы градом катились по его щекам, но он продолжал: — Я предан тебе и Камелоту! Моя магия никогда не навредит тебе! Я хочу помочь тебе стать великим королём! Ведь ты хороший и добрый человек! Ты заботишься о своём народе, совсем не как твой отец! Ты мудрый правитель, Артур! Моя жизнь и моя магия всегда — твои! Артур молчал, не в силах вымолвить ни слова. — До Камелота у моей магии не было цели, — продолжил Мерлин, голос его стал тише, но твёрже. — Но потом я нашёл тебя и выбрал помогать тебе. — Что ты такое говоришь? — глухо спросил Артур. — Есть пророчество, о котором говорил мне дракон. — Дракон? — переспросил Гавейн, поражённо вытаращив глаза. — Драконы говорят? — Да, — кивнул Мерлин. — Он сказал, что я — Эмрис. — Эмрис? — Персиваль шагнул вперёд, его лицо побледнело. — Я слышал это имя. В моей деревне ходили легенды о маге Эмрисе. Говорили, что даже природа подвластна ему. Он может создавать бури, ураганы, даже... жизнь. — Моргана искала Эмриса, — вдруг сказал Леон. — Она говорила об этом. Мерлин посмотрел на Артура прямо, без страха: — По пророчеству, Эмрис должен стать концом для злой ведьмы. Артур молчал. Его меч чуть опустился. — Мерлин... — произнес он, голос его дрогнул. — Я не понимаю. Зачем такому сильному магу быть моим слугой? Ты мог получить всё, что хочешь. Власть, богатство... — Артур, — Мерлин почти улыбнулся сквозь слёзы. — Ты так и не понял. Кто-то рожден, чтобы быть фермером. Кто-то — чтобы быть королём. А я рождён служить тебе. И я горжусь этим. Я же говорил тебе: я готов служить тебе до самой смерти. Что бы ни случилось. Он замолчал, опустив глаза. — Так что... — тихо спросил Мерлин, поднимая взгляд, полный боли. — Ты будешь меня убивать? Артур смотрел на него. На этого нескладного, вечно ворчащего, упрямого, доброго, преданного дурака. Его Мерлина. Он вспомнил все те моменты, когда Мерлин спасал его: от наёмных убийц, от яда, от самого себя. Как он стоял перед драконом, закрывая Артура собой. Как тащил его, раненого, через лес. Как плакал над единорогом. Как улыбался, протягивая ему завтрак, и говорил: «Доброе утро, копуша». Артур убрал меч. С глухим стуком он упал в траву. — Конечно нет, Мерлин, — сказал он, и голос его сорвался. — Прости меня. Мерлин всхлипнул, не веря своим ушам. — Прости, что я так отреагировал на твою магию, — продолжил Артур, делая шаг вперёд. — Я был... я испугался. За тебя. За нас. Я не должен был говорить тебе всё это. — Ничего, Артур, — Мерлин покачал головой. — Ты видел столько злой магии. Тебя всю жизнь учили бояться колдунов. Я понимаю. Артур сделал ещё шаг и, наконец, разорвав дистанцию, которую так тщательно выстраивал все эти месяцы, крепко обнял Мерлина. Он прижал его к груди так сильно, будто боялся, что тот исчезнет. И Мерлин, вздрогнув от неожиданности, вцепился в него руками, уткнулся лицом в плечо и разрыдался навзрыд, вздрагивая всем телом. — Артур, — шептал Мерлин, задыхаясь. — Я так испугался... — Шшш, прости меня, — шептал в ответ Артур, поглаживая его по спине, по растрёпанным чёрным волосам. — Прости. Рыцари понятливо отошли, оставляя короля и его слугу наедине. Они уводили лошадей, делали вид, что проверяют сбрую, но улыбки то и дело мелькали на их лицах. Артур держал Мерлина в объятиях и думал: «Как я мог подумать, что этот идиот — предатель и злодей? Это же Мерлин. Мой Мерлин». И он чувствовал, как его собственное сердце бьётся в унисон с сердцем того, кого он держал. И больше не нужно было скрывать реакцию тела. Потому что теперь Мерлин знал всё. Наконец Мерлин отстранился, шмыгнул носом и улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у Артура перехватывало дыхание. — Кстати, — сказал Мерлин, пытаясь говорить бодро, — я Лорд Драконов. Поэтому вивьерны меня послушались. — Что? — Артур моргнул, не веря своим ушам. — Да, — Мерлин пожал плечами, вытирая слёзы рукавом. — И Балинор был моим отцом. — Балинор? — повторил Артур. Он помнил того мужчину из пещеры, Лорда Драконов, который когда-то спас Мерлина и Артура от бандитов но погиб сам. Помнил, как Мерлин стоял на коленях рядом с умирающим мужчиной, теперь Артур знает, что это был его отец, как слёзы текли по его щекам. Тогда Артур сказал ему: «Ни один мужчина не стоит твоих слёз». Теперь это слово приобрело новый смысл. — О, Мерлин... — Артур снова притянул его к себе. — Прости, я не знал. — Ничего, — прошептал Мерлин в его плечо. — Просто я сам тогда впервые с ним познакомился. Я нашёл своего отца. Я был так счастлив... но потом его убили. И дар Повелителя Драконов перешёл ко мне. От отца к сыну. Артур слушал и чувствовал, как его сердце сжимается от боли за этого мальчишку. — Мне столько нужно тебе рассказать, — продолжал Мерлин, поднимая на него заплаканные глаза. — Ты даже не представляешь. — Тогда расскажешь, — Артур мягко улыбнулся. — По пути домой. У нас будет много времени. Мерлин кивнул и вновь уткнулся в плечо короля, чувствуя, как сильные руки сжимают его, удерживая в кольце тепла и безопасности. Артур закрыл глаза, вдыхая знакомый запах трав и дыма, который всегда исходил от Мерлина, и подумал: «Мой маг. Мой любимый, глупый, прекрасный маг. И теперь я никогда тебя не отпущу».