TommyInnit's Foolproof Guide To Having Too Many Identities

Андергроут и Войдволкер сидели посреди главного зала и играли… во что-то на шахматной доске. На доске были разбросаны шахматные фигуры и покерные фишки трех разных цветов, и оба героя пристально смотрели на игру. Все остальные сотрудники просто обходили их стороной, словно они были опорой. Таббо передвинул слона на фишку для покера, перепрыгнул через неё, взял фигуру и приземлился рядом с ферзем. — Мат в шашках. Ранбу нахмурился, уставившись на доску. Томми присел рядом с ними. — У вас разве нет работы? — Мы находимся в режиме ожидания для экстренных вызовов, — сказал Таббо. — То же самое, что и почти все остальные здесь. Просто пока нам не нужно заниматься бумажной работой. Ранбу выпрямился с улыбкой, схватил свою фигуру короля, зигзагом перепрыгнул через фигуры Туббо и приземлился на противоположной стороне доски. — Поменялись телами! — триумфально объявил он, поменяв местами короля и королеву. Таббо застонал. Он схватил свою ферзь и переместил её на одну из шашек. — Хорошо. Я объявляю о поединке на костях, — он взглянул на Томми. — Как рука? Ранбу вытаскивал из кармана игральные кости. Томми показал Таббо большой палец вверх. — Пять звезд, я бы еще раз получил ножевое ранение. — Пожалуй, не надо, — пробормотал Ранбу, протягивая один из кубиков Таббо. — И ещё, разве тебя нет в расписании до второй половины дня? — Что касается службы, то да, — пожал плечами Томми. — Но мне нужно провести исследования. Он проводил расследование для Синдиката, но об этом не рассказывал. Ему нужно было собрать всю информацию за один день, а пока у него были лишь всплывшие травмирующие воспоминания и нарастающее предчувствие. Ему нужны были данные, и лучшего места для их поиска, чем база героев, один из их компьютеров, с идентификатором Капитана, не было. Она оказалась не так хороша в сокрытии своего пароля, как думала. Таббо и Ранбу бросили кубики, а затем оба начали хватать разные фишки и одновременно перемещать их. Они оба считали каждое сделанное ими движение, и Томми даже не пытался понять, как работают правила. — Капитан уже здесь? Таббо закончил переставлять фигуры и откинул копну волос, падавшую ему на лицо. — Полагаю, она только что закончила ночной рейс. Наверное, не увижу её до полудня. — Она вообще чем-нибудь еще занимается? — спросил Томми. — Кроме работы и сна? Ранбу пожала плечами, осматривая игровое поле. — Ты же знаешь лучше нас. Она не очень-то любит говорить о личной жизни. — Отлично, — сказал Томми. — Ну, я иду. Надеюсь, вы оба победите. Он спустился на несколько этажей ниже, где у них появились свободные офисы для всех, кому они были нужны. Свет в комнате был немного тусклым, но это было нормально. Главное, чтобы это не были яркие люминесцентные лампы, и его это не волновало. Он сел, вошел в систему и принялся за работу. Блэйд лишь недавно начал задумываться о том, что Икар был несовершеннолетним, и искал пропавшего ребенка, примерно соответствующего его описанию, который исчез через пару дней после падения Икара. Томми сбежал из приемной семьи за несколько месяцев до этого. У него начались стычки с нападавшими в масках, которые пытались его схватить, и ему стало казаться, что не он находит преступников, а они находят его. И тут одному из них удалось снять маску. Это было недолго: Томми в панике ударил его в глаз и убежал, но этого было достаточно, чтобы заставить его всерьез задуматься о происходящем. Если кто-то его разыскивает и каким-то образом узнает, кто он и где живет… Он не мог так поступить со своей приемной семьей. Он слишком сближался со своими гражданскими лицами, ведя себя как настоящий борец за справедливость. С некоторыми из этих людей были действительно очень хорошие гражданские. И он сбежал. Он начал просматривать дела о пропавших без вести, разыскивая те, которые еще не были раскрыты, или те, которые были закрыты — не потому, что пропавшего нашли, а потому, что следователи отказались от расследования. Он знал, что он не единственный похищенный, и знал, что он не последний. Паутина, в которую ввязался Синдикат, была намного больше, чем один мститель, который умер и чье тело так и не было найдено, и кто-то должен был им об этом рассказать. Некоторые файлы не давали ему покоя, что-то в имени или фотографии казалось таким знакомым, что чуть не перехватывало дыхание. Он не хотел ничего вспоминать, ему просто нужна была информация, чтобы поговорить с группой самых разыскиваемых преступников города, как будто он был тем, кого они непременно должны были послушать. Он не мог об этом думать. С усилием он позволял своим мыслям всё больше отдаляться, его исследования становились всё более механическими, поскольку он пытался сосредоточиться буквально на чём угодно, только не на том, что делал. В любом случае, он знал, что ищет. Он распечатал файлы прямо на месте, поскольку в свободных кабинетах были свои принтеры на случай, если кому-то понадобится распечатать конфиденциальную информацию. Это заняло немало времени, и, по сути, некоторые файлы потребовали больше усилий, чем он предполагал. Даже имея допуск Капитана, он в итоге углубился в дебри бюрократии, пытаясь разобраться, как обойти возникающие препятствия и собрать воедино скрытую информацию. Он смутно ощущал какой-то дискомфорт, но не отрывался от работы настолько, чтобы понять, что его вызывает. Распечатался ещё один файл. Он начал с более свежих отчётов и постепенно переходил к более ранним. Лица и имена уже не запоминались. — ты уже поел? Томми вздрогнул и поднял глаза. В дверях стояла Капитан во всей своей пиратской красе в маске. Первой мыслью было спрятать все распечатанные документы и выйти из системы, но он этого не сделал, так как это было бы крайне подозрительно. Вторая мысль была примерно такой: «О нет, Капитан здесь.» Третья мысль отскочила от второй и тут же исчезла, поэтому его ответом стало очень красноречивое — Что? Она не выглядела сердитой, но и счастливой её тоже нельзя было назвать. Между бровями у неё образовалась морщинка, а голова слегка наклонена, словно что-то в нём её смущало. Она выглядела… не сердитой, не растерянной, но, может быть… Она волновалась? — Ты уже поел? Уже давно обед, и ты выглядишь так, будто давно не двигался. — Ох, — спокойно и размеренно произнес Томми, начиная выходить из системы. У него это так хорошо получалось. Сердце его не верило, но он был прав. — Еда. Я, э-э, да. Нет, не совсем. Время летит. — Пожалуйста, скажи, что ты хотя бы позавтракал. Конечно, он мог это сделать. — Да, — солгал он. Она прищурилась, глядя на него, и он решил отбросить её в сторону. — Правда? — Я… да, я позавтракал. Она не очень хорошо умела лгать. Это было полезно знать. Томми собрал распечатанные бумаги и сложил их все в папку. Ему почему-то было трудно смотреть ей в глаза. Она просто стояла, и, очевидно, не собиралась на него нападать. Она прислонилась к дверному косяку, скрестив ноги на одной, и скрестила руки на груди. Если бы он толкнул её, она бы тут же упала. У неё, вероятно, не хватило бы времени, чтобы вытянуть руки и удержаться. Капитан вздохнул, и это был не вздох разочарования. Это был такой вздох, какой издавала его приемная мать всякий раз, когда он отпускал какую-нибудь ужасную шутку. — Пойдем пообедаем, я уверена, ты ужасно голоден. Как твоя рука? — Андергроут сказал, что меня не уволили, — выпалил Томми. Он встал, прижимая папку к груди, словно она могла его защитить. Капитан медленно кивнул. — Да? Он прав. Зачем ему было это говорить? — Я его спросил, — сказал Томми. — Вчера был... ну, такое случилось. Извини, что накричал на тебя. Он не знал, действительно ли сожалеет о том, что накричал, но всё же чувствовал себя отчасти оправданным. Однако он знал две вещи о разговоре со взрослыми, которые могли на него злиться: эскалация и деэскалация. Сейчас, казалось, самое время вспомнить свои навыки деэскалации. — Ох. — Она подняла брови. — Хорошо, тогда я, пожалуй, кое-что проясню. После того, как всё успокоилось, у нас не было возможности поговорить. Наверное, ему следовало подойти и поговорить с ней по дороге в столовую, но ему как-то нравилось, что их разделяет стол, поэтому он остался стоять на месте. Капитан вошла, закрыв за собой дверь. Вероятно, чтобы уединиться. Она была очень уважительна в этом плане. У него не было проблем с тем, что она закрыла дверь. Просто в комнате было немного душно, вот и все. Обычно он не был таким напряженным. — Послушай, — сказала она, — тогда было не время для этого разговора. Тебе нужна была медицинская помощь, а мы обе восстанавливались после тяжелой ссоры. Мне очень жаль. Хм. Томми почувствовал, как его хватка на папке ослабла, но костяшки пальцев не побелели. Он не смог придумать хорошего ответа, поэтому просто кивнул и стал ждать, что она продолжит. — Вчерашний день был… не лучшим для меня. Томми фыркнул. — Очень надеюсь, что нет. Он тут же замолчал. Это просто вырвалось само собой, и совсем не способствовало разрядке ситуации. Но капитан лишь бросила на него многозначительный взгляд и продолжила: — Но когда мы на поле, мне нужно знать, что я могу на тебя рассчитывать и что ты не будешь действовать самовольно. Ты не слушал ни слова из того, что я говорила во время той драки. Ты представляешь, как это ужасно? Особенно учитывая твои безрассудные решения. Она провела рукой по своим кудрявым волосам; это была единственная часть ее наряда, которая еще не была собрана, лежала на плечах, словно облака, вместо того, чтобы быть собранной в привычный хвост. — Ты справился, и я рада, что все получилось, но я здесь достаточно долго, чтобы видеть, что происходит, когда тебе не везет. Я не могу потерять еще одного товарища по команде. — А я могу? — выпалил Томми. О, он совсем подзабыл, как правильно вести себя в ситуациях деэскалации. Это было не очень хорошо. — Слушай, я могу придерживаться плана, если это не будет включать в себя твой самоподрыв. — Это была маленькая электрическая бомба, Блинк! Я выживу. Если это означает захват Блэйда, то оно того стоит. — Ну, не для меня! — парировал Томми. — Я предпочитаю, чтобы мои союзники оставались с нами дольше, чем пару месяцев! Ведь можно потерять товарища по команде, даже если он не погибнет. — Я знаю! — сказала она достаточно громко, чтобы у него чуть не остановилось сердце. Между ними повисла тяжелая тишина. Капитан, казалось, пыталась сдержать свои эмоции, и Томми не собирался это прерывать. Его руки были холодными. Может, ему стоило просто промолчать и оставить все как есть. По крайней мере, он успел воспользоваться компьютером до ее прихода. У него болела рука. Действие дурацких обезболивающих постоянно заканчивалось, он же принял их всего ... двенадцать часов назад? Ух ты. Время летит незаметно. — Просто… поговори со мной, когда захочешь изменить план, — сказала она усталым голосом. — Больше так не поступай со мной. — Я над этим поработаю, — сказал Томми. Он скорее предпочел бы получить еще несколько ножевых ранений, чем пытаться спорить с ней посреди ссоры, но она предлагала ему выход из этого разговора, и он собирался им воспользоваться. Капитан вздохнул и открыл дверь. — Обед? Томми молча последовал за ней из комнаты. В глубине души ему хотелось спросить, какие ещё товарищи по команде были у неё до Блэйда и Найтингейл, и что с ними случилось, но большая часть его души сжала губы и промолчала. Он мог бы узнать это позже. Сообщается об угрозе стрельбы и взрыва в здании суда Праймпат. Требуются все имеющиеся в распоряжении герои. Сообщается о наличии мирных жителей на нескольких этажах здания… Томми поднял глаза на капитана, широко раскрыв их, и они оба бросились бежать. Он ненадолго остановился, проходя мимо личных шкафчиков, чтобы засунуть туда свою папку для сохранности. Захлопнув дверь, он побежал догонять. ...машины экстренных служб уведомлены, но задержаны из-за чрезвычайной ситуации на противоположной стороне города. Войдволкер, Андергроут и Фулиш уже на месте. Требуются все доступные герои. Сообщается о стрельбе и угрозе взрыва в здании суда Праймпат... Одна машина уже выезжала из здания, и капитан с Томми, не теряя времени, сели в другую. Капитан мельком взглянула на него, сосредоточив большую часть своего внимания на дороге. — Безопасность мирных жителей превыше всего. Мы можем оказаться не вместе в этой ситуации, поэтому… Её прервал голос в рации. — Это Фулиш. Капитан, когда вы прибудете, я хочу, чтобы вы были с Андергроутом, мы втроём займёмся устранением угрозы. Я поручу Войду начать с верхнего уровня и собрать людей для эвакуации, но он не сможет нести всех. Блинк, ты можешь прокрасться мимо, поэтому я хочу, чтобы ты присоединился к Войдволкеру, чтобы найти людей и обеспечить безопасный путь к отступлению. Рейнард, нам нужно… Всю короткую поездку он продолжал говорить, направляя героев по мере их прибытия. Томми стал невидимым, как только вышел из машины. — Справа от вас, — тихо сказал он Капитану, и они присоединились к Фулишу и Андергроуту перед зданием. — Блинк здесь, — поприветствовал капитан. Фулиш кивнул, и Андергроут, не глядя, помахал им в их сторону. Томми помахал в ответ, хотя никто этого не видел. Фулиш активировал свои способности неуязвимости, отчего его кожа стала золотистой, а глаза — изумрудными. — На главном этаже группа из пяти человек, и мы не знаем, где они могли заложить бомбы, поэтому будем действовать осторожно. Блинк, иди прямо к лестнице и будь внимательней. С верхних этажей доносились выстрелы. Пошли. Они ушли. Внутри ревела пожарная сигнализация, хотя дыма он не видел. Как только они вышли за двери, Томми отделился от них и направился прямиком к лестнице. Он не был пуленепробиваемым, хотя его костюм и так помогал, и за щитом капитана он не прятался, поэтому чем быстрее он поднимался по лестнице, тем лучше себя чувствовал. Он никогда раньше не участвовал в подобных спасательных операциях. Конечно, его к этому подготовили, он знал, что делать, но у него не было того старого опыта самосуда, на который можно было бы опереться. Это было нечто большее, чем просто ограбление или кража в магазине. Но одно оставалось неизменным. Люди были в опасности, и Томми был рядом, чтобы помочь. Он ворвался на следующий этаж и чуть не врезался в мужчину в черной лыжной маске. Инстинктивно он отскочил в сторону, когда тот побежал к лестнице, но в последний момент решил подставить ему подножку. Парень отлетел и сильно ударился об пол. Нож выскользнул из его рук, с грохотом ударившись о полированный деревянный пол. На этом этаже пахло дымом. Томми отбросил нож ногой, когда мужчина вскарабкался наверх и побежал к лестнице. Он прижал палец к наушнику. — Спускался человек в маске. Я забрал у него нож. Он снова нажал на наушник, чтобы тот перестал передавать каждый его звук. Например, тяжелое дыхание после подъема по лестнице. Сколько бы он ни бегал, ни занимался паркуром, ни лазал по зданиям, лестницы всегда оставляли его задыхающимся. Бум Томми упал на пол, здание слегка закачалось, и он сбросил свою невидимость. Это прозвучало как взрыв бомбы. Не очень хорошо. Он поднялся, пытаясь избавиться от подступающего к горлу страха, и начал проверять комнаты. Он был почти уверен, что слышал выстрелы с первого этажа. — Полный контроль безопасности, — напряжённым голосом произнёс Войд по рации. — Что взорвалось? Сквозь звон пожарной сигнализации Томми услышал отдаленные крики и стук. Он закончил осматривать комнату, в которой находился, и выбежал обратно. Казалось, звуки доносились из другого коридора. — Задняя дверь! — раздался в его ушах голос капитана. — Перекройте им путь! Томми свернул за угол, следуя за звуками тревоги. Зал наполнился дымом. Он приближался. Зачем строят здания судов такими лабиринтами? Он почти наверняка бежал к огню, дым становился все гуще к потолку. Бум На этот раз Томми удержался на ногах. Судя по всему, героям внизу было нелегко. — Войдволкер, Блинк, заканчивайте и быстро убирайтесь. Конструкция здания повреждена, — сказал Фулиш. Да уж, это точно. Томми снова свернул и наконец-то кого-то заметил. На полу, прямо перед дверью, из щелей которой просачивался дым, лежал мужчина без сознания. Дверь, из которой доносились звуки ударов кулаков и крики. — Помогите! Помогите! Голос был молодым, очень молодым и ужасно испуганным. Томми подбежал к двери и потянулся к ручке. — Здравствуйте? Он зашипел сквозь зубы от жара ручки, но она была недостаточно горячей, чтобы обжечь. Это был хороший знак. Дверь не сдвинулась с места. Это был плохой знак. — Помогите! Вытащите меня! — голос мальчика на другой стороне был близок к истерике, и, честно говоря, Томми не мог его винить. — Я тебя вытащу, хорошо? Можешь открыть дверь? — спросил Томми, опускаясь на колени рядом с потерявшим сознание мужчиной, чтобы нащупать пульс. Лицо парня было в синяках, губа кровоточила, но больше всего его беспокоила колотая рана, которую прикрывала его безжизненная рука. Томми затошнило от вида крови. Если бы он нашел пульс, если бы у него была хоть минутка свободного времени, может быть, он смог бы… — Все вон! Немедленно! — раздался голос капитана по рации. Ручка задергалась. — Я не могу! — всхлипнул ребенок. Его голос звучал так тихо. Он обнаружил пульс. Времени нет. Томми прижал палец к наушнику. — Войд, мне нужна твоя помощь, у меня человек без сознания… Вууп. — Я его поймал, — задыхаясь, произнес Войдволкер, стоявший рядом с ним. Томми, не теряя ни секунды, вернулся к двери. — Я сейчас выломаю дверь, ладно, парень? Отступи назад, чтобы не пораниться. Войд исчез. Томми надеялся, что не собирается вызвать обратную тягу, выбив дверь. Если бы у него было больше времени, он бы убедился, что парень его слышит, и дождался бы подтверждения, что он ушёл, но как есть… — Блинк, тебе нужно убираться! Здание… Трещины прорезали потолок, словно молнии. Он врезался в дверь, стиснув зубы от того, как удар пронзил его насквозь. Дверь не сдвинулась с места. Двери в зданиях судов, похоже, сделаны прочными. — Блинк! В воздухе послышался грохот. Паника сжала его легкие железной хваткой. Он не мог уйти, пока нет, не без ребенка на другой стороне. Он не мог оставить кого-то одного. — Войд, я не могу дотянуться до ребенка! Он на другой стороне… Вжик. Войдволкер на долю секунды появился перед ним, оценил положение Томми, а затем исчез. Надеюсь, с другой стороны этой до смешного массивной двери. Томми резко обернулся, глядя вниз по коридору, откуда он пришёл. Пол трясся, проваливался, как и его сердце. Трещины в потолке расширялись. У него не было времени бежать к лестнице, не говоря уже о том, чтобы спуститься по ней. Здание вот-вот должно было рухнуть. — БЛИНК, УХОДИ! У него перехватило дыхание, дыхание застряло в горле. Он был в ловушке. Даже если бы он полетел, не было бы ни пустого неба, ни прохода, чтобы выпустить его. Он бы упал. Полет не помог бы. Куски потолка обрушивались на неустойчивый пол. — Я не могу, — прошептал он. Пол под ним прорвало. И вдруг перед ним снова оказался Войдволкер, а маленький мальчик цеплялся за его шею. Томми протянул руку, и тут же почувствовал, как упал. Ужасное чувство дежавю охватило его, когда пальцы коснулись его, и он почувствовал, как что-то потянуло . Вууп. Они оказались на улице, и у Томми подкосились колени. Раздались крики, суета и оглушительный звук рушащегося здания, который окутал всех вокруг. Его глаза были открыты, но он больше не видел окружающего пейзажа. Его колени коснулись твердой земли, но он все еще падал. Желудок сжимался, сердце замирало в горле, падение было долгим, а земля поднималась быстро. Слишком быстро. Слишком невероятно быстро, и сила удара раздавила бы его. Это сломило бы и Клементину, и он ничего не мог поделать. Она тянулась к нему, и он бы потерпел неудачу, потому что уже потерпел, но он все равно потянулся к ней. Может быть, в этот раз. Может быть, если бы он поступил по-другому. Может быть, если бы он постарался немного больше. Земля бросилась ему навстречу. Ветер дует ему в лицо. В ушах раздался оглушительный рев. — Блинк! Блинк, вернись ко мне, дружище. Ты меня слышишь? — Капитан держал его за плечи, на его лице читалось беспокойство. — Блинк? В воздухе было столько пыли. Она покрывала всё вокруг. Капитан был практически серым, и на мгновение Томми подумал, что, возможно, он перестал различать цвета. Неподалеку раздался ещё один голос: — Мне кажется, его зрение проясняется. Блинк, ты нас слышишь? Он узнал этот голос. Это был… голос друга. Он отстраненно кивнул. Он прижал руку к земле, пытаясь убедить себя, что не падает. Его желудок отказался его слушаться, вместо этого он начал извиваться внутри него, словно в петлях. По плечам капитана пробежало облегчение. — Эй, сделай глубокий вдох. С тобой всё в порядке. Ты помнишь, кто я? Капитан. Он хотел это сказать. Он пытался, но его голос был словно слишком далеко, чтобы до него дотянуться, поэтому он просто кивнул. — Хорошо, хорошо, отлично. Это хорошо. Ты ранен? Он моргнул, глядя на неё, связные мысли ускользали от него. Его рука уперлась в твёрдую землю, но это было нереально. Это была не его рука. Ему больно? Откуда ему это знать? — Блинк? Ты можешь говорить? По крайней мере, на этот вопрос он знал ответ. Он покачал головой. Что-то было накинуто ему на плечи. — Всё в порядке, босс, не торопитесь. Таббо. Вот кто это был. Он повернул голову, чувствуя, что это действие никак с ним не связано. Его друг тоже был весь в пыли, кое-где виднелись темные пятна, видимо, от того, что он ее вытер. Кто-то пропал. Он нахмурился, наконец оглядевшись. Машины скорой помощи, полиция, герои, мирные жители, обломки, тушение пожаров… — Блинк? — мягко спросила капитан, ее голос был спокойным и теплым. — Где… — он так удивился, услышав собственный голос, что оборвал себя на полуслове. — Что? Он оглянулся на Капитана, и его пульс снова участился. Пульс учащенный, но этого было достаточно, чтобы понять, кого нет. — Где Войд? — Он отвёз ребёнка на поиски отца, — сказал Таббо, доставая телефон. — Или, да, он его нашёл. Сейчас едут на скорой в больницу. С ребёнком всё в порядке. Томми кивнул, слова эхом звучали у него в голове, пока он пытался их осмыслить. С ребёнком всё в порядке. Земля была твердой. Он не падал. Он не падал. — Мы можем к нему присоединиться? — спросил Томми. У него пересохло во рту. С ребёнком всё в порядке. — Давайте сначала дадим вам пройти осмотр у медика, — сказала Капитан. — Как только они дадут разрешение, вы с Андергроутом сможете отправиться на поиски Войдволкера. Вы сделали достаточно, остальные могут заняться зачисткой.

***

Войд находился в приемном отделении скорой помощи, все еще в костюме, но с откинутым капюшоном, а маленький мальчик, прижавшись к его груди, крепко спал. Он слегка улыбнулся им, когда они вошли. — Привет, ребята, — тихо сказал он. Таббо занял место рядом с собой. — Привет. Томми не сел, а просто наблюдал за мальчиком на коленях у Войда, как тот вдыхал и выдыхал. Вдыхал и выдыхал. — Блинк? Ты в порядке? Он взглянул на Ранбу. Парень выглядел изможденным, в руках у него слегка дрожали руки. Начали проявляться признаки истощения сил. Вероятно, он перенапрягся, пытаясь всех вытащить. — Ты был немного не в себе, когда я оставил тебя с капитаном. Томми кивнул, пытаясь вернуться в настоящее. Ощущение провала пола под ногами было слишком легко вспомнить. Но он не упал. Пустоход телепортировал его. Он не упал. Он не собирался падать. — Я в порядке. — Вероятно, нет. — Как отец этого мальчика? Войд вздохнул. — Дядя, видимо. И, эмм, не очень хорошо. По дороге сюда у него ненадолго остановилось сердце. Так что да. Сейчас он на операции. Таббо наклонился вперед на своем месте. — Значит, ты ждешь, когда его родители придут за ним? Войдволкер покачал головой. — Нет родителей. Наверное, нет и другой семьи. Просто, э-э, жду, пока служба защиты детей найдет ему временное место в приемной семье и заберет его. — Он осторожно поправил свое положение на жестком пластиковом стуле. — Я сказал им, что буду присматривать за ним, пока они будут разбираться. — Он пострадал? — Томми указал на мальчика. — Ожоги? — Удивительно, но нет, — сказал Ранбу. — Хотя на его одежде были ожоги. У него нет никаких указанных способностей, но он достаточно молод, чтобы, возможно, еще не открыть их. Может быть, у него огнеупорность? — Как его зовут? — спросил Таббо. — Майкл, — тихо произнес Ранбу. Мальчик слегка пошевелился, услышав его имя, но остался спать. — Хочешь, я тебе что-нибудь принесу? — спросил Таббо. — Напиток? Закуски? Плед? — Неплохо было бы выпить. Таббо ушел, и Томми безучастно сел на свое место. Между ними воцарилась комфортная тишина, и Томми смотрел в никуда, слушая тихое дыхание Майкла. У него болела рука. Словно что-то выключилось, и он внезапно осознал пульсирующую боль в руке, которая, вероятно, не проходила с тех пор, как он ударился ею о дверь. Он надеялся, что швы не разошлись. Но почти наверняка разошлись. А обезболивающие были в его шкафчике. Это была проблема, но он не собирался решать её в данный момент. — Эй, дружище, ты в порядке, — сказал Ранбу, и Томми обернулся, увидев затуманенного Майкла, сидящего у Ранбу на коленях. — Ты меня помнишь? Майкл смотрел на Ранбу целую минуту, а затем прошептал: — Бу. — Да, всё верно. Я Бу, — сказал Ранбу. — А это мой друг… — он взглянул на Томми, внезапно растерявшись и не зная, как продолжить. — Томс, — сказал Томми. — Ом, — сонно повторил Майкл. Он огляделся, осматривая зал ожидания, в котором они сидели, а затем наклонился вперед и снова положил голову на грудь Ранбу. — Привет, Ом. У Томми на лице появилась улыбка. — Привет, малыш. Немного устал? — Я не устал, — сказал Майкл, даже не поднимая головы. Однако он протянул маленькую руку к затылку. — Почему он чешется? Ранбу осторожно оттянула воротник рубашки сзади. Внутри находилась жесткая бирка. — Вот эта часть? Майкл кивнул. Томми встал. — Я спрошу, нет ли у них ножниц, которые я мог бы одолжить. К тому времени, как он вернулся, Таббо уже сидел на своем месте, отвлекая Майкла плюшевой пчелой. Ранбу все еще держал воротник рубашки на шее мальчика, а рядом на другом стуле стоял стакан с напитком, который принес ему Таббо. — Я не смог найти ножницы, но у меня есть щипчики для ногтей, — сказал Томми, показывая их. — Покажи мне бирку. Это было не быстро, но щипчики для ногтей сработали. Он подстриг ногти как можно ближе к рубашке, и, возможно, сделал пару крошечных дырочек, но когда он закончил, Майкл сказал, что не чешется, так что все посчитали это победой. Таббо предлагал имена для плюшевой пчелы, но Майкл лишь качал головой с легкой улыбкой и после каждого предложения говорил: — Пчела. — Это оно и есть, но ты можешь назвать это как-нибудь по-другому, — игриво сказал Таббо. — Я человек, но ты не называешь меня „человеком“. Понимаешь? — Человек. — Нет, подождите, меня так не зовут… — Человек, — хихикнул Майкл. — Мы не можем быть Бу и Человек, глупышка! Это даже отдаленно не звучит. — Глупец. — Нет! Томми взглянул на настенные часы, слегка потирая руку. Примерно в это время он должен был закончить патрулирование, но ему все равно нужно было вернуться на базу героев, чтобы забрать свою папку. Ему также не помешал бы душ. Нужно было быть осторожным, чтобы не намочить швы. Швы, которые, скорее всего, снова разошлись. Он не хотел снова накладывать швы. Это заняло целую вечность. Ждать. Он снова взглянул на часы. У него была смена в кофейне. Времени едва хватило, чтобы заехать на базу героев и принять самый быстрый в мире душ. — Мне, э-э, пора идти,— сказал Томми. Ранбу и Таббо подняли на него глаза. Майкл воспользовался этим моментом, чтобы выхватить пчелу из руки Таббо. — С тобой всё в порядке, босс?» — спросил Таббо. Он кивнул. — Да, мне просто скоро нужно будет отметиться на своей другой работе. — У тебя есть другая работа? — спросил Ранбу, как раз в тот момент, когда Таббо сказал: — Ты мог бы позвонить и сказать, что заболел! Томми помахал им обоим на прощание. — Увидимся позже, придурки. Пока, Майкл. — Пока-пока.

***

Он опоздал на пятнадцать минут, и у него дрожали ноги. Кристин подняла глаза, когда он вошел, и выглядела немного обеспокоенной. Она поставила кофе на прилавок и позвала кого-то по имени, пока Томми шел в подсобку, чтобы положить свою папку и надеть фартук. — Ты в порядке, Томми? — спросила Кристин, когда он вышел. — Всегда, — ответил он. Ему следовало позвонить и сказать, что он болен, начинало казаться, что он вот-вот заболеет. — Иди домой, я справлюсь. — Но он не справился. — Ты весь день работал. — Ты уверен? — нерешительно спросила Кристин, развязывая фартук. — Потому что ты выглядишь так, будто совсем не спал прошлой ночью. Он не спал ни одной из ночей. — Да, конечно. А теперь уходи, трудоголик, — сказал он, словно лицемер. Она сняла фартук. — Хорошо. Позвони мне, если что-нибудь случится. После утренней спешки довольно тихо. Томми кивнул, она схватила свои вещи и ушла. За столиками сидело несколько посетителей, у некоторых были открыты ноутбуки, другие сидели в телефонах. Постепенно они начали расходиться. Он забыл взять обезболивающие. Всё было хорошо. Ничего, с чем бы он не справился. Он мог справиться со всем. Он же Томми Хэндлер, правда? Он мог справиться с болью в руке, с тем, как почему-то дрожали мышцы, и с болями в животе... подождите, почему у него болит живот... Возможно, он голоден. Последнее, что он ел, была… пицца у Фила. Прошлой ночью. Оглядываясь назад, я думаю, что, возможно, именно поэтому он так дрожал. И еще из-за резкого спада адреналина. Но он с этим справится. Он чем-нибудь перекусит, как только закроется. Завтра состоялось собрание синдиката. Завтра он собирался на собрание Синдиката . Он понятия не имел, как это должно выглядеть и как ему следует себя вести. Нравится ли остальным членам Синдиката, что он с ними сотрудничает, или они не согласны с решением Клинка и хотят, чтобы он ушёл? По крайней мере, они захотят узнать, какой информацией он располагает. Верно? Может, ему стоит порепетировать то, что он собирается сказать. А вдруг они ему не поверят? Ведь так? Ну, они же были Синдикатом. Им ничего не нужно было делать. Собирались ли они просить его продолжать работать с ними? А что, если он не сможет выполнять их просьбы? Он действовал вслепую. Попытаются ли его убить, если что-то пойдет не так? Он не сможет сразиться со всем Синдикатом ! Томми схватился за край стойки, голова так сильно кружилась, что он прервал свои мысли. Он почувствовал невесомость. Обеими руками он вцепился в стойку, крепко зажмурив глаза, что оказалось ошибкой. Закрыв глаза, он только усилил головокружение. Он пристально моргнул, ожидая, когда пройдет головокружение. Он не упадет, его не вырвет, и уж точно он не потеряет сознание. Если он просто говорил «нет, спасибо», то по закону у него было необходимое условие для ухода. Кафе уже опустело, и он задумался, не стоит ли закрыться пораньше. Вряд ли ему удастся приготовить кофе в таком состоянии. Наверное, ему следовало позвонить Кристин, но она бы настояла на том, чтобы отвезти его в больницу, а он этого не хотел. На самом деле, от одной мысли о больнице его бросало в холодный пот. Да, он просто собирался закрыться пораньше. И так было мало посетителей. Жалоб было бы немного. Он начал спотыкаясь закрывать дверь, стараясь больше сосредоточиться на боли в руке, чем на страхе, подступающем к лёгким. С ним всё было в порядке. Всё было хорошо. У него была информация для Синдиката и все необходимые документы. Он распечатал заново досье на Карла, оригинал которого, переданный ему Клинём, был утерян во время его истерики на крыше парковки тем утром. Его совершенно понятная и обоснованная паника была вполне оправданной, ведь он знал Карла, и все эти воспоминания были неприятными, они открыли дверь в место, о котором он старался не думать, но он видел на этих бумагах другие лица, которые казались ему знакомыми, и если он позволит себе… если он позволит себе… Сначала они хотели взять у него кровь. Флаконы за флаконами, пока у него не закружилась голова, такая же, как сейчас, а потом он терял сознание. После падения Икара он ни одной ночи не спал, но зато много раз терял сознание, потому что у него брали кровь, а потом злились на него, потому что нужного им вещества в крови не было. Томми запер входную дверь и оглядел тихое кафе. Столы. Стулья. Его там не было. Стены не были белыми. С ним все было в порядке, и он никогда не вернется, и его больше никогда не найдут, потому что они будут искать мальчика с золотыми крыльями и целительными способностями, а он ими больше не пользовался. С внешностью он мало что мог поделать, кроме как носить маску всякий раз, когда выходил из кофейни. Его бы не нашли. В этом городе было столько светловолосых голубоглазых парней, это было смешно. Он ничем не выделялся. Томми оставили в подсобке, его папка, которую он не помнил, чтобы брал, лежала под мышкой. Он не знал, пересчитал ли он деньги в кассе. Это не имело значения. Кристин не стала бы кричать. Она могла бы его уволить, но кричать она не стала бы. Ему это в ней нравилось. Руки у него так сильно дрожали, что он дважды уронил ключ, прежде чем смог запереть заднюю дверь. Возвращать ключ на место стало для него настолько привычным делом, что он даже не помнил, как это делал. Ему нужно было надеть маску. В маске его не найдут, поэтому он, шатаясь, пошёл по переулку к мусорному контейнеру, в котором лежал чёрный рюкзак. Если он просто спрячется за этим контейнером, всё будет в порядке. Главное, чтобы он об этом не думал. Главное, чтобы его мысли не возвращались туда. Он не мог вернуться назад. Им потребовалось целая вечность, чтобы понять, что он больше не может исцелять себя сам. Они думали, что он просто отказывается это делать, и пытались активировать силу без его вмешательства, доводя его до грани жизни и смерти, чтобы его инстинкты взяли верх. Это так и не привело к его исцелению. Он не был уверен, когда именно появилась Клементина, но знал, что это произошло очень рано утром, ночью; в те редкие часы, когда тишина, страх и белые стены давили на него. Когда он был один, напуган и подавлен чувством беспомощности. И вдруг появилась Клементина, бледная и неясная, и начала успокаивать его, выводя из состояния паники. Она сказала, что у него светятся глаза, и это так его напугало, что ей пришлось потратить следующие пару часов, чтобы снова его успокоить. Он не мог позволить им узнать о его других способностях, иначе они заставят его использовать и их. Однажды он не знал, какую из своих способностей призвать, и не смог использовать ни одну из них. До тех пор, пока не вошел он . Человек, который управлял этим местом. Человек, от которого он не мог убежать. Он знал это имя, он не собирался думать об этом имени, он ненавидел это имя. Он вошел с ножом и превратил маленькую рану, которую должен был залечить, в смертельную ножевую рану. Смертельную, если только он не сможет использовать свои целительные способности, и быстро. Он тонул и одновременно учился плавать. Утопление убивало его. Плавание убивало его чуть меньше. И поэтому он выбрал плавание. Томми встряхнулся, он не мог думать об этом, перестать думать об этом. Он был перед мусорным контейнером. Ему оставалось только запрыгнуть на крышку контейнера, а затем спрятаться за ней. Там было безопасно. Скрыто. С ним все будет в порядке. Он забрался на мусорный контейнер. Перед его глазами появились пятна. Он не знал, что именно послужило причиной его побега. Он почти ничего не помнил. Всё, что он помнил, это как прикоснулся к работнику федерации, который его осматривал, и как тот внезапно уснул. Томми упал вместе с ним, так как был не в лучшей форме и тоже не ожидал этого. Он не знал, что способен на такое. Но как только он нащупал пульс и услышал, как Клементина прошептала: «Он спит», он понял, что у него есть шанс, и побежал. Коридоры. Бесконечные коридоры, которые время от времени разветвлялись на другие коридоры или, иногда, на комнаты. Он помнил, как, завернув за угол, замер на месте в шести футах от двух рабочих, бродивших по коридорам. Он помнил, как они смотрели сквозь него. Он помнил, как заставил себя двинуться с места и бесшумно прижался к стене. И это был первый раз, когда он стал невидимым. Он помнил, как болели его легкие. Вероятно, он почти не дышал. А потом он оказался в Погтопии. Дрожащий, с обмороком, постоянно оглядывающийся через плечо. Он знал улицы Погтопии, он вырос на них, но раньше ему не приходилось выживать в них. По сути, нет. У него всегда было куда вернуться. Несколько недель спустя он встретил немало странных людей. Он стал расспрашивать окружающих о том, кто мог бы дать ему новую личность, и так он познакомился с Коннором. Этот парень был хорош. Он был готов принять оплату после завершения работы. Он даже позаботился о том, чтобы Томми поел, и предложил ему место для ночлега, пока он будет работать. Томми потребовалось несколько первых зарплат, чтобы погасить долг. Это также дало ему необходимую мотивацию, чтобы начать искать работу. Нет ничего лучше, чем куча денег в долгу перед подозрительным типом, чтобы начать поиски работы. В какой-то момент в тот период ему удалось загнать все эти ужасные, ужасные воспоминания в какой-то потаённый уголок своего сознания, а затем запереть его, решив больше об этом не думать. Потому что если бы он так поступил, это свело бы его с ума. Томми прижался спиной к кирпичной стене. Он не помнил, как спрыгнул с мусорного контейнера, но всё ещё чувствовал, как падает. Руки онемели и дрожали, когда он пытался вытащить рюкзак. Он слишком много дышал, он всегда дышал слишком много. В городе просто не хватало воздуха. Он ничего не чувствовал. Окружающий мир сотрясался и качался, и он потерял всякое чувство направления. Он лишь чувствовал, что падает. И мир погрузился во тьму.