TommyInnit's Foolproof Guide To Having Too Many Identities

Небо розовело, когда он переоделся в свою гражданскую одежду: дешевые джинсы и одну из своих многочисленных бело-красных рубашек с длинными рукавами. На одной из рукавов уже было пятно, но, скорее всего, это было пятно от кофе, поэтому он решил, что это не страшно. Это было гораздо лучше, чем показывать огромный синяк, образующийся на его руке. Начался новый день, а ему уже было больно. И это было нормально. Это занимало невероятно низкое место в списке вещей, которые ему приходилось переживать. Хотя иногда даже незначительный дискомфорт раздражал его гораздо больше, чем сильная боль. Но это было нормально. Он достал свой гражданский телефон и проверил сообщения от своего единственного (1) контакта. От Кристин сообщений не было. Хорошо. Значит, обычный день. Пока он не вспомнил, какой сегодня день. Отлично. Значит, будет странный день. Он открыл кофейню, переключил свет и отодвинул стулья от столов. Все было нормально. Он не собирался смотреть новости, слушать, как репортеры обсуждают события двухлетней давности и вникают в каждую мелочь. Что бы ни происходило сегодня в городе вне его работы, это его не касалось. Он перевернул вывеску в окне, пересчитал деньги в кассе и стал ждать первого покупателя. Прошло двадцать минут, прежде чем кто-то вошел. Томми почувствовал, как у него сжалось сердце, когда понял, что день будет спокойным. Налив единственной покупательнице напиток, он начал методично подметать и без того чистый пол. У него болела спина, и он был почти уверен, что это из-за совершенно обычной и спокойной ночи, но это ощущение между лопатками заставляло его чувствовать себя слишком похожим на того ребенка, которым он был раньше. Раньше он тайком сбегал из своего первого приемного дома, чтобы навестить Погтопию. Поначалу это было просто для размышлений. Ощущение, которое терзало его сердце, и теперь он задавался вопросом, не горе ли это. Или, может быть, он просто крепко держался хотя бы за что-то знакомое, пока вся его жизнь переворачивалась с ног на голову. Однако вскоре он услышал, как кто-то зовет на помощь в переулке. Он побежал навстречу этому голосу, в голове не крутились никакие мысли, кроме того, что голос, который звал, был полон боли. Он не поймал грабителя. Не смог вернуть деньги. Но мужчина получил довольно серьезную травму головы, и Томми… Это был первый человек, которому он помог. После этого он начал тайком выбираться из дома, пробираясь по более опасным уголкам Погтопии, с готовой к использованию маской из магазина «все по доллару». Он с опаской исследовал пределы своих способностей. Он очень хорошо научился убегать от опасных людей, а затем возвращаться, чтобы проверить их жертв. Это было единственное, чего он действительно ждал в те дни. Он старался действовать скромно, оставляя большие драки и спасения героям. Он просто хотел помочь тем, кто всё равно пострадал. Томми смотрел в пол, крепко сжимая в руках метлу. Он шёл домой из школы, когда между героями и злодеями разгорелась большая драка. Заинтригованный, Томми подкрался к краю драки. Просто чтобы посмотреть. Просто чтобы увидеть, как настоящие герои сражаются и спасают положение. Вдруг он заметил кого-то на краю — мальчика с кровоточащей раной на ноге. Никто больше ему не помогал, слишком отвлечённый происходящим, поэтому Томми достал свою маску со дна рюкзака и осторожно подкрался. — Эй, малыш, — тихо сказал он. Глаза мальчика резко устремились к нему, широко раскрывшись. — Всё в порядке, я хочу помочь. Можно я посмотрю на твою ногу? Мальчик, вероятно, был в шоке, рассеянно кивнул головой и позволил Томми опуститься на колени рядом с собой. Он только закончил обрабатывать рану, когда в окрестностях раздался коллективный крик, заставивший Томми поднять голову. Один из героев — новый, с крыльями за спиной — падал с неба. Одно крыло отчаянно дергалось, другое ужасно обмякло. Сердце Томми заколотилось от увиденного. Кто-то закричал. Падение было очень сильным. Он на секунду задумался. На секунду решил ничего не делать, просто позволить этому случиться, а затем Томми бросился бежать. Его силы вспыхнули, и он призвал призрачные крылья к своей спине. Они не были похожи на крылья героя, не были из плоти, костей и перьев, а скорее светящимися золотыми частицами, которые сливались в призрачную форму крыльев. Сердце замерло в груди, взгляд был прикован к падающему герою, и Томми взмыл в воздух. Он бросался на виду у всех, нарушая единственное правило, которое до сих пор оберегало его: оставаться незамеченным и вне поля зрения героев. Герой окажется слишком тяжёлым. Его арестуют. На него нападёт злодей. Но он не мог просто смотреть, как герой падает насмерть. Не тогда, когда он мог что-то сделать. Не без хотя бы попытки. Он слышал крики, драку и порыв ветра, но всё это слилось в фон, поскольку его внимание сосредоточилось на единственной цели: поймать героя, прежде чем он упадёт на землю. Ему не нужно было поднимать его обратно в небо, ему нужно было лишь замедлить падение, чтобы тот выжил. Пока они оба были живы, Томми мог всё исправить. Он столкнулся с героем, сумев ударить его в грудь и обхватить руками. Золотое сияние его сил становилось всё ярче, окутывая его, пока он изо всех сил пытался подняться. Он был прав насчёт веса, он не мог летать с героем в своих объятиях, но он замедлял падение. Это работало. — Держись, — сказал он, сжав челюсти от напряжения. — Я тебя держу. Герой изо всех сил пытался выровнять дыхание, и Томми понимал, что тот старается держаться как можно неподвижнее. Он оценил его усилия. Если бы мужчина продолжал махать своим здоровым крылом, у Томми бы разболелось всё сильнее, и он, возможно, потерял бы равновесие. Он рискнул взглянуть вниз, внезапно вспомнив момент приземления. Он попытался приземлиться на пустую крышу, хотя бы для того, чтобы у него был шанс скрыться до того, как власти арестуют его за самосуд. — Мы приземляемся, — это было единственное предупреждение, которое он дал герою перед тем, как они ударились о крышу. Приземление было не самым изящным или мягким, но, учитывая обстоятельства, удар о крышу был не слишком сильным. Герой тут же рухнул на колени, его лицо, закрытое маской, было бледным и полным боли. — Спасибо, приятель, — выдохнул мужчина. Ему нужно было бежать, он знал, что нужно, но герой всё ещё был ранен. Казалось, он испытывал сильную боль. Вероятно, у мужчины был доступ к отличной медицинской помощи, гораздо лучшей, чем та, которую могли бы получить самосудчики, не будучи арестованными. Никто бы не осудил его за уход. Но он всё равно потянулся к крылу. Герой напрягся от его прикосновения, но расслабился, когда боль утихла и крыло встало на место. И тут Блэйд достиг крыши, и Томми побежал быстрее, чем когда-либо прежде. Его крылья ослабли от напряжения, но всё же продержались ещё немного, чтобы унести его далеко. Менее чем через пару часов публика окрестила его «Икаром». Полагал, для них это было логично, ведь всё, что они видели, — это мальчик с золотыми крыльями, внезапно и быстро поднимающийся и опускающийся. Ему пришлось какое-то время скрываться, пока не утихло всё внимание к нему. В любом случае, он был слишком занят сменой приёмных семей. С тех пор его узнавали, когда он появлялся на краю, где происходили нападения злодеев, или в темноте переулка, следуя за звуком чьей-то боли, или объединяясь с другим линчевателем для патрулирования. Ему приходилось быть начеку, уворачиваясь от героев, когда они его замечали. И он хорошо с этим справлялся. Два года. Два лучших года его подростковой жизни. Всё закончилось в день его пятнадцатого дня рождения, когда Икар упал, и ничто не могло его поймать, даже собственные крылья. — С днём рождения меня, — пробормотал Томми себе под нос. Прошло так много времени, что казалось, будто прошло не пара лет, а десятилетия. Он начинал понимать, насколько юным на самом деле является тринадцать. — Привет? Томми вскрикнул, подпрыгнув от неожиданности и бросив метлу в то, что только что… о. У двери стоял покупатель, ловя метлу за ручку с удивлённым выражением лица. Высокий, с розовыми волосами, тёмными кругами под глазами… Томми узнал его. Парня, которого он видел вчера… вчера? Может быть, два дня. Трудно было сосчитать, когда он никогда не спал. Это был парень с музыкальным псевдонимом. Синт. Нет. Техно. — Не хотел вас пугать. Вы же открыты, верно? Он дрожал, мысли его замедлялись, он моргал, как сова, глядя на мужчину. — …да, — сказал он очень убедительно. Несколько клеток мозга наконец-то пришли ему в себя, и он попытался оторваться. — Да, извините. Мы открыты. Я могу… извините, что бросил это, я уберу и приму ваш заказ. — Он забрал метлу, отчаянно пытаясь разобраться в своих сумбурных мыслях, чтобы найти свой ритм, как Томми, обычный парень с обычным именем, работающий в кофейне и живущий скучной жизнью. Парень по имени Техно ждал у кассы, и Томми изобразил свою приветливую улыбку. — Что я могу вам предложить, Техно? Техно моргнул. Теперь, когда Томми посмотрел на парня без всплеска адреналина, он заметил, как потрепанно тот выглядит. Словно его кровать ночью отрастила зубы и начала его жевать. Словно он сражался с этой кроватью и проиграл. Ужасно. Его глаза были слегка затуманены, как у обычных людей после напряженной ночи. — Ты… помнишь мое имя? — Конечно, дружище, — ответил Томми. — Что тут скажешь, я просто такой спокойный. — Извини, что напугал тебя, когда вошел. Улыбка Томми казалась натянутой. — Не волнуйся, дружище. На самом деле, пожалуйста, забудь об этом. Техно несколько секунд смотрел на него, а затем кивнул. — Хорошо, тогда сколько порций эспрессо я могу получить в одном напитке? — Что? — То есть, я могу заказать среднюю чашку, наполненную только эспрессо, или есть ограничение? — Что, безвкусного маккиато тебе сегодня недостаточно? — спросил Томми. Парень пожал плечами. — Это мой обычный заказ. Сегодня я, честно говоря, надеялся на что-нибудь вроде сердечного приступа. — Почему? Ну, вот и все его навыки обслуживания клиентов были напрасны. Вместе с ними и шанс получить чаевые. Кристин действительно не помешал бы перерыв от жалоб клиентов на качество его обслуживания, но, похоже, он их будет продолжать. — Потому что я подумал, что сердечный приступ станет хорошим отвлечением от хаоса, который творится у меня в голове, — небрежно сказал Техно. — Однако, если подумать, бросить в меня метлу было почти тем самым способом. Томми выдавил из себя смех. — Ха. Да. Это моя вина. Я могу сделать пять шотов, прежде чем мне придется бороться со своей совестью. Если я буду бороться, то, возможно, доведу тебе до шести. — Я возьму пять, — сказал он. — Ты уже достаточно боролся. Он понятия не имел. Томми кивнул, пробил его на кассе и принялся готовить шоты. — Здесь обычно так пусто, или я просто пропустил утреннюю толпу? — спросил Техно, перекрикивая шум фильтруемой воды. Томми пожал плечами. — Странный день, дружище. Ты мой второй клиент за всё утро. — Полагаю, это подтверждает мои слова. Кажется, все сегодня встали не с той ноги. Ты сам выглядишь так, будто мало спал. — Говорит человек, который выглядит так, будто пытался уснуть на разъяренном медведе, — фыркнул Томми. — Ха. Томми вылил остатки этой мерзости в чашку и протянул её. — Если от этого у тебя случится сердечный приступ, никому не говори, где ты взял кофе. Техно слегка улыбнулся, взял чашку обеими руками, но не стал уходить. Он сделал глоток, сохраняя невозмутимое выражение лица, а затем уставился на свои руки с отстранённым взглядом. Отстранённым и немного… грустным? Томми не пытался узнать кого-либо глубже поверхностного уровня по какой-то причине, но сегодня эта причина казалась отстранённой и пресной. Возможно, потому что выражение лица Техно напомнило ему о том, что он чувствовал. Возможно, он просто не хотел, чтобы тот уходил. Возможно, узнать о проблемах случайного парня было предпочтительнее, чем зацикливаться на мыслях, стоя в пустой кофейне. Что бы это ни было, всё, что требовалось, — это просто не пытаться сдержаться и не говорить. — Хочешь поговорить об этом?» — спросил он. Техно вздрогнул, снова взглянув на Томми, который лишь пожал плечами. — У меня сейчас полно времени, и, честно говоря, здоровяк, я не думаю, что крепкий эспрессо поможет. — Попробовать не повредит, — сухо ответил Техно. — Как мы все знаем, от чрезмерного употребления кофеина никогда ничего плохого не случалось. Томми закатил глаза. — На самом деле, я думаю, что попробовать будет вредно. Как минимум, у тебя появятся боли в груди от перегрузки сердца. А ещё может закружиться голова, случиться обморок, рвота… — он перечислил все симптомы на одной руке, словно составляя список. — …головные боли, судороги, затрудненное дыхание… — Похоже, у тебя есть опыт. Томми сделал паузу, взглянув на мужчину. Это не совсем передозировка кофеина, но он пережил кое-что, что привело бы к аналогичному результату. Он пережил много вещей, которые слишком сильно истощали организм. — В смысле, я работаю в кофейне. Техно сделал ещё один глоток, задумчиво глядя на него. — Я… э-э, потерял кого-то некоторое время назад. Все эти истории про Икара… напоминают мне об этом. О. Это действительно задело его за живое. Томми почувствовал, как участился пульс. — Извини, — сказал он. — Похоже, день будет долгим, — пожал плечами мужчина. Он сделал ещё один глоток. Томми с трудом сдержал гримасу при мысли о том, сколько эспрессо он выпил. — Всякое бывает. Как проходит твой день? — Медленно, — тут же ответил Томми. Он опустился на стойку, скрестив руки на груди. — Мне будет ужасно скучно. Возможно, придётся снова разбирать кофемашину. Техно посмотрел на него поверх чашки, которую поднёс ко рту. — Опять? — спросил он, на его лице мелькнула лёгкая ирония. — Да. Эта дурацкая штука постоянно ломается, и мне быстро становится скучно. Здесь слишком тихо, когда всё идёт медленно. Я бы включил музыку, но у нас нет колонок. Я уже несколько недель пристаю к Кристин по этому поводу. Честно говоря, она пытается их купить. Просто у нас в городе самые худшие механики в мире, потому что никто не хочет их устанавливать. Техно оглядел комнату, словно представляя, куда поставить колонки. — Это проблема. Ты не думал о портативной колонке? Томми вздохнул. — Наверное, мне стоит об этом подумать. Может, сделаю это после работы. — Но до тех пор, — торжественно сказал Техно, — тебе придётся терпеть тишину. — Ага, — рассеянно ответил Томми, неуверенно жестикулируя руками. — С днём рождения меня! — Ой, чувак. Ты работаешь в свой день рождения? Томми вздрогнул, поняв, что сказал это вслух. Он нервно рассмеялся. — В смысле, разве не все так делают? — Тебе бы лучше закрыться и пропустить всё, — безэмоционально заметил Техно. — Я почти уверен, что в свой день рождения тебе всё сходит с рук. В такой толпе это вряд ли заметят, — он махнул рукой в ​​сторону пустых улиц. Томми рассмеялся. — И что делать? Пожалуй, кроме как покупки колонки, стоит подумать — Не знаю, большинство покупают торт. Тусуются с друзьями. Смотрят фильм. Может, ему стоит купить себе кусочек торта? Звучало немного грустно — есть торт в одиночестве на улице, но он давно ничего подобного не ел. В основном он питался только для поддержания сил, не особо тратясь на десерт. Нужно было оплачивать телефонные счета. Покупать снаряжение для линчевателей. Стирать белье в маленькой грязной прачечной в такое время суток, когда никого не будет рядом, чтобы разглядывать его комбинацию из двадцати одинаковых рубашек, перемешанных с одеждой линчевателя. — у тебя… у тебя же есть с кем пообщаться, правда? О нет, не говори мне, что у тебя нет никого. Это просто грустно. — Эй! Не все могут поддерживать активную социальную жизнь, понятно? — Томми вскинул руки. — У меня есть… друзья. Техно поднял бровь. — Ты замялся. — И ты позволяешь своему сердечному приступу застыть. — Точно, — он сделал ещё один глоток. — Ну, похоже, я останусь, чтобы тебя развлечь. Нельзя же позволить тебе прозябать в свой день рождения. Это было бы просто невежливо. — Тебе правда не нужно, — слабо ответил Томми. — Я в порядке. — Нет. Я почти уверен, что ты прозябаешь. Если я не останусь, это будет фатально. Это мой гражданский долг — остаться. К тому же, мне больше нечего делать. Томми прищурился. — Ты просто ищешь повод остаться, не так ли? У тебя есть друзья? — Да! Просто они… работают. — Ты замялся. — У меня есть друзья. Я просто остаюсь, чтобы убедиться, что у тебя будет хоть сколько-нибудь приличный день рождения. — Назови хотя бы одного друга, — бросил вызов Томми. — Легко. Фил. Это имя показалось мне знакомым. Томми на мгновение задумался, прежде чем вспомнить человека, ставшего свидетелем его поражения электрическим током. — Ты дружишь с тем стариком? — А? — Фил? Тот, кто заказал черный кофе и пытался отвезти меня в больницу? — Он не настолько ста— почему он пытался отвезти тебя в больницу? Томми усмехнулся. — Потому что я разобрал кофемашину. Техно удивленно рассмеялся. Впрочем, было приятно с ним поговорить. Гораздо проще, чем Томми мог подумать. Как и обещал, мужчина остался и болтал с ним всю смену. Шесть порций эспрессо действительно заставили его нервничать, до такой степени, что Томми заставил его выпить много воды, а затем отправил купить им обоим закуски. В конце концов, Томми оказался за прилавком перед кассой, наблюдая, как Техно, балансируя на одном из столов с пустым стаканом и плоским чехлом, пытается поймать большого паука на потолке. Один из телефонов Томми завибрировал, и он вытащил его, проверяя, какой именно. Это был его геройский телефон. Взглянув на Техно, который был полностью сосредоточен на том, чтобы приблизиться к пауку, он ответил: — Что случилось? — Блинк! — Он вздрогнул от громкого голоса Таббо. — Мы с Войдом говорили о том, чтобы потусоваться после патрулирования, хочешь присоединиться? Мы, наверное, окажемся в скейт-парке. Подожди-что? — Он был почти уверен, что на другом конце провода был голос Войда. — Да, у меня есть скейтборд. Конечно, мы можем по очереди кататься. Ты когда-нибудь катался на скейтборде, Блинк? — Э-э, — Томми наблюдал, как Техно с силой ударил стаканом о потолок, поймав паука. — Давно не виделись. Ты хочешь встретиться как… как обычно? Нет, э-э, в рабочей одежде? Техно просунул рукав стакана между потолком и горлышком, бросив на него взгляд. — Ты называешь это рабочей одеждой? Томми посмотрел на свою рубашку. На нём даже не было фартука. Кристин, наверное, будет его за это ругать, но, честно говоря, сегодня он ему особо и не нужен был. — О! Можешь надеть маску или что-нибудь ещё. Или прийти в рабочей одежде. В чём тебе будет удобно. Войд носит маску с обычной одеждой и перчатки без пальцев, как какой-то выпендрёжник. — Эй! — тихо произнёс Войд. — Это называется стиль. — Когда, э-э, ты хотел бы встретиться? — спросил Томми. Техно спрыгнул со стола со слишком большим стилем и лёгкостью. Хвастун. Он торжествующе поднял кубок в сторону Томми и беззвучно спросил: — У тебя есть друзья? Томми пожал плечами, подняв свободную руку в жесте — наверное. — Ну, мы только начали патрулирование. Как насчёт сегодня вечером, около семи? Можем встретиться у круглосуточного магазина на Пятой улице. — Да, хорошо, — сказал Томми, наблюдая, как Техно подходит ближе. Он нахмурился. — Что? — прошептал он. — Отлично! — взволнованно воскликнул Таббо. — Увидимся тогда! — Да, увидимся… Техно, ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ? Убери это отсюда… Техно выпустил паука на колени Томми. — С днём рождения. Томми с криком швырнул телефон в Техно, спрыгнул со стойки и попытался снять паука. Техно поймал телефон и закончил разговор, ничуть не смутившись. И всё это одной рукой. Которой Томми мог бы любоваться дольше, если бы не боролся за свою жизнь. — Ублюдок! Что за… зачем ты… куда он делся?! Техно лишь рассмеялся. Томми потребовалось пять минут, чтобы снова найти паука, забрать у Техно стаканчик, поймать его и выпустить на улицу, как нормальный, здравомыслящий человек. — В следующий раз я плюну тебе в напиток. Техно всё ещё ухмылялся. Он отбросил телефон Томми. — Моя иммунная система справится. — Не с этим. У меня особые микробы. — Ужас.

***

Только войдя в магазин, Томми понял, что красная бандана на носу и рту — отличный способ создать впечатление, будто он собирается ограбить это место. Он смущенно помахал кассиру и несколько раз неловко кашлянул, прежде чем нырнуть в один из проходов, чтобы пристально посмотреть на то, что оказалось на полках. Он старался не думать. До этого он неплохо справлялся, пока Техно тусовался в кофейне, но теперь он снова остался один, пока не появились Андергроут и Войд, и в магазине не играла музыка, чтобы заполнить тишину. Слышалось лишь жужжание электричества и суета кассира. И никаких мыслей. Он даже не понимал, на что смотрит. По его телу пробежала дрожь, что, вероятно, означало, что Клементина где-то рядом. Он несколько раз моргнул, убеждаясь, что случайно не начал использовать силы Орфея. Нет, не начал. Клементина просто не подчинялась тем же правилам, что и другие фантомы, иногда появляясь и разговаривая без его участия. Он никогда не задавался этим вопросом. Для неё это было естественно. Он знал Клементину при жизни. Томми вздохнул, закрыл глаза и прислонил лоб к полке. Икар не должен был становиться предсказуемым. Честно говоря, большую часть времени он таким и не был. Однако по пятницам после обеда, ближе к концу учебного года… Он снова случайно встретил Клементину. Прошло две недели с тех пор, как он сбежал из приемной семьи, пытаясь избавиться от того, что преследовало его, чтобы не пострадать. Две недели с тех пор, как он сбежал — с тех пор, как оставил Клементину, ее маму и единственный дом, который казался ему правильным после смерти родителей. Он думал, что это обеспечит им безопасность. Может быть, так и было. Если бы только он не оглядывался назад. Логстедшир был районом, находящимся в стадии развития: высокие новые здания либо строились, либо были совершенно новыми и пустыми, ожидая, когда их займут предприятия. Переодевшись в Икара, он летал с крыши на крышу — далеко-далеко от земли и движения транспорта внизу. Клементина сидела на краю крыши высотного здания, свесив ноги и глядя на плывущие над головой облака. Ему не следовало останавливаться. Ему не следовало присоединяться к ней на карнизе, не следовало спрашивать, что её беспокоит. Но он остановился. Она рассказала ему о пропаже её приёмного брата, и он чуть было не вернулся туда той ночью. Он задавался вопросом, может быть, он слишком параноик. Может быть, он действительно может положиться на взрослого, который защитит его и не убьёт. Может быть, он мог бы пойти домой с Клементиной, и его приёмная мать выслушала бы его опасения и смогла бы что-то с ними сделать. Вместо этого он вернулся на ту же крышу в следующую пятницу, и в пятницу после этого. Они проводили время вместе, пока над городом спускался золотой час, маленькая девочка и целитель-мститель, разговаривая обо всём на свете. Момент покоя мире хаоса. И, конечно же, это длилось недолго. — Ты когда-нибудь не носишь красное? — Голос Таббо вырвал его из воспоминаний. Черт, он только и думал. — В смысле, красный — объективно лучший цвет, так зачем мне носить что-то другое? — сказал Томми, машинально дергая себя за рукава. — А ты когда-нибудь не носишь зелёное? На самом деле, Таббо был одет в тёмно-зелёную толстовку, которая выглядела поношенной, с рукавами, чуть короче, чем нужно. В одной руке он держал скейтборд, висящий у него на боку. Рядом с ним стоял Войд в своей обычной разноцветной маске. Гавайская рубашка была для Томми чем-то новым. Она совершенно не сочеталась с его перчатками без пальцев. — Думаю, ты не понимаешь, что значит слово «объективно», — заметил Войд. Он явно смотрел на бандану. — Ты же не грабил это место, пока ждал, правда? Томми закатил глаза. — Если бы я собирался ограбить магазин, мне бы не пришлось прятать лицо за тряпкой. Таббо прошёл мимо него, хватая закуски. — Пошли, возьмём кое-какие припасы и пойдём. Посмотрим, как ты катаешься на скейтборде. Войд схватил несколько пакетиков с лапшой быстрого приготовления. Томми поднял брови. — Не думаю, что в скейт-парке есть плита, приятель. Войд моргнул, а затем проследил за его взглядом до пакетиков. — О! Эм, да, нет, мне не нужна плита. Я просто их ем. — Ты просто их ешь, — повторил Томми. — Сухие брикеты лапши быстрого приготовления. — Ага. — И ты думаешь, что то, что я ем, странно? Таббо уже держал в руке слишком много, пытаясь двумя пальцами поднять последний батончик. — Я плачу. Вы возьмёте что-нибудь ещё? Томми достался кусок торта, а Войд — пакетики с лапшой быстрого приготовления и смузи. Наступил вечер, когда они последовали за Таббо в скейт-парк. Это казалось одновременно самым обычным делом на свете и самым странным, что мог сделать Томми. Они втроём тусуются, как обычные подростки. Что, конечно же, юридически… ну, а восемнадцать всё ещё считается? — О! — внезапно воскликнул Войд, заставив его вздрогнуть. — Кстати, меня зовут Ранбу. Томми так резко повернул голову, что что-то треснуло. — Ты… Что? — Да, это немного странное имя, я знаю. — Ты просто… — Томми уставился на него. — Ты просто говоришь мне своё имя? Ранбу пожал плечами. — Конечно. Странно называть меня Войдволкером вне работы, понимаешь? Я не против, если ты будешь знать. Таббо обернулся и пошёл спиной вперёд. — Добро пожаловать в клуб знатоков Ранбу! — Мы так его не называем. — О, — сказал Томми. Это имело смысл. Они были одеты как гражданские — или, гражданские в масках — конечно, было бы странно называть друг друга по героическим именам. Это как-то противоречило смыслу секретной личности. Значит ли это… является ли гражданский Томми частью его героической личности? Не на работе, конечно, но в такой ситуации… Даже Капитан не знал его личности. Томми из кофейни был обычным парнем, с обычной, скучной жизнью и обычным, распространённым именем. Но идти в скейт-парк с друзьями… это звучало как что-то, что сделал бы обычный парень. — Можете называть меня Томми. — Его сердце забилось быстрее, как будто он только что сказал им, что они могут застрелить его прямо на месте. — И эта бандана отстой. Вы же умеете хранить секреты, правда? — Главное, чтобы секрет не заключался в том, что ты спишь в пижаме из Minecraft, — весело сказал Таббо. Ранбу тяжело вздохнул. — Это всего лишь самая незначительная деталь, которую ты мог запомнить. Томми прищурился, снимая бандану. — А какие ещё детали? — Я иногда хожу во сне, и однажды… — Он схватил остатки спагетти на кухне, — вмешался Таббо, — а потом высыпал их на лицо своей сводной сестры и крикнул ей в ухо: «Добро пожаловать, мальчики и девочки!» — У неё быстрая реакция, — сказал Ранбу. — Так быстро схватила мою рубашку, что она чуть не порвалась. Прямо сильно. Потом ей стало жалко, и она её зашила. Таббо кивнул, снова повернувшись лицом вперёд. — А потом первое, что Ранбу говорит мне, когда приходит на работу, это: «Моя сестра оторвала рукав от моей пижамы с Minecraft». Так что да, думаю, это разумная деталь, которую стоит запомнить. Томми посмотрел на свой торт. — Младшая сестра? — Нет, — сказал Ранбу. — Старшая. Она, ну, технически, мой законный опекун. Так что да. — Законный опекун? Разве ты не взрослый? — Через несколько месяцев стану. — Ранбу кивнул. — Но Таббо меня опередит. Томми запнулся. — Я думал, вы оба взрослые? Таббо, разве ты не говорил о том, чтобы платишь за аренду квартиры? — Я — совершеннолетний, получивший законное право на самостоятельное проживание, — небрежно сказал Таббо. — А ты? — Эээ, — умно ответил Томми, — Мне восемнадцать. Девятнадцать. Ранбу искоса посмотрел на него. — Конечно, ты. — Я могу показать тебе своё удостоверение личности, идиот. Я просто забыл, что это мой день рождения… — Он замолчал. Он не хотел думать о том, какой сегодня день. Ему следовало указать другую дату рождения в удостоверении, хотя бы для того, чтобы отметить её в день, который не казался бы странным. — У тебя день рождения?! — крикнул Таббо, резко развернувшись. Томми в ответ лишь без особого энтузиазма поднял свой пластиковый контейнер с тортом. — Чувак, почему ты ничего не сказал? — спросил Ранбу. — Я бы никогда не догадался, что ты старше нас! — добавил Таббо. Он не был таким, но в этом и заключался его секрет. — Мне больше не нравится мой день рождения, так что это не имеет большого значения, — настаивал он. — Я просто хотел пообщаться с вами, ребята. И не сидеть где-нибудь, погруженный в свои мысли. — О, спасибо, босс, — сказал Таббо, снова оборачиваясь. — Ну вот мы и здесь! Лучший скейт-парк во всем городе! Там, конечно же, было много рамп и перил. А еще там был подземный переход, два мусорных контейнера и лестница, из-за которой небольшое падение в неправильном направлении могло превратиться в гораздо более длинное и ухабистое. — Подожди, Таббо, сначала дай мне скейтборд, — сказал Ранбу. — Хотите увидеть что-нибудь крутое? Таббо протянул доску. — Если это не будет связано с огнем, мне может стать скучно. — О, нет, тебе это понравится. Просто смотри. — Ранбу открыл пакетик с лапшой рамен, вытащил сухую лапшу и встал на скейтборд. Он быстро разогнался и направил его прямо к лестнице. — Надо было поджечь его за это, — сказал Таббо, открывая свой шоколадный батончик. Ранбу держал одну руку в кармане, а другой — лапшу рамен, чтобы откусить кусочек. Надо признать, спуск по первым нескольким ступенькам выглядел довольно круто. После этого в воздухе летели только конечности и пустая доска. Томми начал понимать, зачем Ранбу нужны перчатки. Лапша рамен пережила это испытание невредимой. После этого они по очереди катались на скейтбордах, и тот, у кого его не было, подбадривал другого и постоянно требовал трюков, несмотря на то, что никто из них этого не умел. Таббо использовал свои способности, чтобы выращивать траву в трещинах цемента, просто чтобы потом рвать лезвия, пока они стояли без дела. Томми чуть было не спросил его, видел ли он в последнее время какие-нибудь красные растения, но это был сложный вопрос, да и вообще, он хотел сегодня вечером быть обычным Томми. Ранбу вообще не телепортировался, хотя это, вероятно, могло бы избавить его от множества царапин и синяков. Парень просто вёл себя так, будто у него кости из резины. Они катались на скейтбордах, пока не стемнело, и Таббо случайно переехал Томми, приняв его за маленькую рампу. Именно Ранбу напомнил Томми, что утром у него патрулирование с капитаном. Они попрощались, сказав Томми пойти поспать, и он пообещал им, что поспит. Как лжец. Вместо этого он развернулся и вернулся в скейтпарк, сев на одну из рамп. Звёзды выглядывали из-за облаков. Он закрыл глаза, позволяя им сверкать серебром за веками. — Привет, Клем, — прошептал он. Она немного окрепла, сев рядом с ним. Два года назад, в день его пятнадцатого дня рождения, он перепрыгнул через высокие здания к тому месту, где всегда встречал Клементину. Он находился на крыше здания, расположенного в соседнем квартале, и оказался лицом к лицу с самым любимым героем города, Блэйдом. Тогда плащ героя был синим, таким чистым синим, от которого у Томми кровь стыла в жилах. Он всегда избегал героев, всегда держался от них подальше, за исключением того раза, когда поймал падающего Найтингейл. В тот день, однако, он подлетел прямо к одному из лучших. Наверняка его арестуют. Хотя герой, казалось, не очень торопился. — Привет, Икар, я надеялся, что мы могли бы поговорить. — Ага, конечно, — резко ответил Томми, его взгляд метнулся к крыше. Клементины пока нет, хорошо. Он не хотел, чтобы она вмешивалась. — Если ты собираешься попросить меня позволить тебе меня арестовать, мне придётся сказать нет. — Я здесь не для того, чтобы арестовывать тебя, — сказал герой, и Томми почти поверил ему. Блэйд сделал шаг ближе. — Я просто хочу поговорить, а потом можешь идти. Томми немного расслабился, позволив мужчине сделать ещё один шаг ближе. Конечно, ему было любопытно; любому было бы любопытно узнать, о чём хочет поговорить супергерой, будь он линчевателем или нет. Но прежде чем герой успел сказать ещё хоть слово, его руку ужалила резкая боль. Как-то чётче всего он помнит, как взгляд Блэйда упал прямо на маленький дротик, торчащий из его руки. Его охватило жгучее, неприятное ощущение, словно плотный слой почти расплавленного пластика покрывал кожу, заставляя его напрягаться. Как будто что-то заперло внутри, недоступное, под поверхностью. Ему потребовалось всего две секунды, чтобы осознать, что внутри него заперты его собственные силы. Его глаза расширились от страха, он с ужасом посмотрел на героя перед собой. — Ты солгал, — прошептал он. — Я такой глупый. Я чуть не попался на это. Блэйд открыл рот, чтобы что-то сказать, но его прервал звук захлопнувшейся двери лестничной клетки в соседнем здании. Оба посмотрели в сторону звука, и на мгновение воцарилась тишина. А затем Клементина мелькнула в поле зрения, в шоке глядя на них. Он чуть было не приказал ей снова стать невидимой. Он знал о её силе — она не очень хорошо её контролировала — и сейчас было бы самое подходящее время для того, чтобы она осталась незамеченной. Её могли бы связать с ним, возможно, обвинить в помощи ему или что-то в этом роде, а это было последнее, чего он хотел. — Это был не я, клянусь, — Блэйд прервал его мысли. — Икар, ты в опасности? Томми оглянулся на героя и увидел, как тот попытался сделать ещё один шаг вперёд, но в ответ отшатнулся. Это была подстава. Что-то ужасное происходило с его силами, скрытыми под кожей, он не мог контролировать их так же хорошо, как обычно. Что, если он не сможет летать? Что, если он не сможет сбежать? Что, если… БУМ Крик Клементины почти заглушил взрыв. Томми встретился с ней взглядом, и она посмотрела на него в ответ со страхом. В этот момент до них обоих дошло, что взрыв произошёл прямо у неё под ногами. Здание, на котором она стояла, рушилось. Её силы вспыхнули, как это часто бывало, когда ей было страшно, и крыша под ней сдвинулась. — Икар! — закричала она. И не имело значения, стоял ли перед ним герой. Не имело значения, мог он летать или нет. Томми бросился к ней. Ему нужно было лишь дотянуться до неё, схватить её, когда конструкция под её ногами расколется и рухнет. Если бы он только смог до неё дотянуться… Она побежала прямо к краю быстро разрушающейся крыши, прямо к нему. Он прыгнул, перелетев через длинный промежуток между зданиями. На мгновение из его спины вырвались крылья, расправившись. Её рука была протянута, она перестала мерцать, он собирался… Их пальцы коснулись друг друга, и затем его крылья замерцали. Они упали. Это было очень далеко. Томми почти забыл о приближающейся земле, отчаянно сосредоточившись на крыльях, которые он не мог призвать. Он чувствовал свои силы, они были прямо здесь, пульсировали под кожей. В ловушке. Он ударился о землю среди обломков и пыли. Ему казалось, что каждая кость в его теле раздроблена, каждый нерв горел и кричал. Его силы отчаянно пытались склеить его воедино, даже когда он распадался на части, но в тот момент его внимание было сосредоточено на одном-единственном. Или, скорее, на одном человеке. Она лежала рядом с ним, вне досягаемости. Маленькая девочка с медными волосами. Клементина. Его сестра, во всех смыслах этого слова. Он пополз к ней, и их взгляды встретились в очередной раз, оба широко раскрытые от ужаса и боли. Его окровавленные кончики пальцев коснулись её, и только тогда он понял, что заставило его упасть. Он не мог использовать свои силы. Её глаза закрылись, одна слеза скатилась по её серому, пыльному лицу. Руки схватили его, утащили прочь, и он потерял сознание, всё ещё пытаясь дотянуться до своей младшей сестры. Оставив её позади. Федерации было важно лишь сохранить Икара. Холод пробежал по его костям, когда Клементина прижалась к нему. Лёгкий ветерок пронёсся по скейтпарку. Он хотел, чтобы она была тёплой и живой, поддразнивала его по поводу его странного имени или рассказывала о школе. Она была тише, словно призрак. Клементина тихо вздохнула, положив свою полуосязаемую голову ему на плечо. — С днём рождения, Тесей, — прошептала она.