Верните наш 2007

Лёша выскочил с балкона, как ошпаренный, едва не налетев на только проснувшуюся Маркизу. Не обратив на неё никакого внимания, он прошмыгнул в комнату и тяжело опустился на край Настиной кровати. Сердце колотилось с бешеной силой, сбивая дыхание. Он запустил руки в волосы и с силой оттянул их назад, пытаясь унять дрожь и привести мысли в порядок. В голове был полный кавардак, мысли то и дело роились как кучка разъяренных шершней, жаля одна другую. Что это было? Зачем он это сделал? Страх, холодный и липкий, пополз вверх по позвоночнику. Серый от него и мокрого места не оставит. Прикопает где-нибудь за гаражами, а там поминай как звали. Он даже не мог объяснить себе, что на него нашло. Нравится ли ему Серёжа? Не просто как друг, человек, товарищ, но и как парень. Да? Нет? Наверное? Рассудок отказывался давать внятный ответ, подсовывая всё больше вопросов на которые у Лёши увы не было ответа. Если нет, тогда какого хрена он полез целоваться? А если да… то это ещё хуже. Стоит подумать логически и посмотреть на ситуацию со стороны. Чтобы начать встречаться, нужна взаимность, как минимум, а её, очевидно, не будет. Серый — "нормальный" пацан, разумеется ему такое чуждо. Учитывая среду в которой он провел свое детство и добрую часть подростковых лет странно рассчитывать на иной исход. Однако, если бы ему было совсем противно, он бы оттолкнул сразу, верно? Но он этого не сделал. Почему? Леша поймал себя на мысли, что ещё немного и он будет очень близок к тому, чтобы начать выть волком от всего того абсурда, произошедшего за последние пару минут. Да и вообще, какие ещё отношения? Для них нужно банально знать чуть больше имени и фамилии. А они знакомы сколько? Неделю, дай бог. Может, это просто влечение? Гормоны. Ну, с кем не бывает, правда же? Он молодой, здоровый парень. Повёлся на внешность. Да и кто на его месте не повёлся бы? Вы вообще его видели? От одного взгляда прямо там штаны стянуть хочется. Так, с этой херней пора завязывать. Лёша устало потер руками лицо, а потом сложил пальцы под подбородком, задумчиво уставившись вперед. Но даже если просто представить, что случилось чудо и они стали бы парой… это же выглядело бы до смешного нелепо. Где он, а где Серёжа. Хуева туча причин, по которым этого не случится. Боже, какой же он идиот. Ладно, мечты в сторону, а что теперь? В лучшем случае Серый начнёт его игнорировать, или как на кусок дерьма будет смотреть. В худшем — натравит своих кентов или сам подкараулит в тёмном закутке. Может рассказать Насте? Она, скорее всего, поймёт, но что это изменит? Внезапное тёплое касание на плече заставило его вздрогнуть. Он резко обернулся. Рядом сидела девушка и с аппетитом пережёвывала попкорн из большой миски, стоящей на кровати. Настя всегда была легка на помине. Он даже не заметил, как она вошла, как села рядом, настоящая тихушница. — Ты чего? — спросила она, наконец прожевав кусок кукурузы. — На тебе лица нет. — Ничего, — выдавил Лёша, отводя взгляд. — Просто… что-то нехорошо себя чувствую. Настя внимательно на него посмотрела . — Так ложись отдыхай. Уже поздно, — она кивнула в сторону подушки. — Давай, спи. А с твоим этим я разберусь, скажу, чтоб тоже валил на боковую. Нехуй тут шастать. Лёша молча кивнул. Спорить не было сил. Он, не вставая, стащил с себя лишнюю одежду, оставшись в одном белье, и зарылся под одеяло, свернувшись калачиком. Настя ласково почухала его по голове. — Сладких снов, — прошептала она, взяла миску с попкорном и на цыпочках вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь. Лёша лежал, уставившись в стену. Прямо напротив на него смотрел с выцветшего плаката слащавый Леонардо Ди Каприо — Настин кумир, примерно, лет с 15. Под его пустым взглядом Лёша провалился в тяжёлый, липкий сон. …ему снилось, что они с Серёжей снова на том балконе. Но всё было как то иначе. Серый улыбался тепло, брал его руки в свои и говорил, что всё нормально, что он всё понимает. Он приобнял его, будто тряпичное тело, крепко-крепко, и у Лёши от сердца отлегло. Он прижался в ответ, чувствуя себя в безопасности. Всего момент, и всё вокруг начало меняться. Он не чувствовал ни боли, ни страха, но резкий, обжигающий удар в живот вышиб из него весь оставшийся воздух. Лёша закашлялся, на балконную плитку упало пару кровавых сгустков. Он посмотрел вниз, на свои руки, прижатые к животу. Убрал их и увидел, что ладони мокрые и липкие. Ноги подкосились, он начал падать. Перед помутневшими глазами всё ещё стоял Серый. В его руке блестело небольшое лезвие складного ножа. Серый улыбался, демонстрируя животный оскал, хохотнул, потом еще раз, всего секунда и от стен начал отбиваться мерзкий ржач. — Повёлся? — Серый приподнял брови и довольно крутил в руках лезвие, затем выплюнул: — А я уже успел подумать, что ты ровный пацан, а тут вот оно как, нежданчик. — Серый поднес к его шее перо и на последнем слове ощутимо вдавил его в кожу. Резкое движение, и Леша почувствовал фантомную боль, а затем острую, пронизывающую холодную пустоту. В глазах понемногу начало темнеть. Он видел яркую, теплую лужу, растекающуюся вокруг. Видел ноги, выходящие с балкона. И когда дверь громко захлопывается... Лёша проснулся в холодном поту, резко вскакивая на кровати и пытаясь прокашляться – похоже, во сне он и правда перестал дышать. Сердце упало в пятки. В панике он ощупал горло, пытаясь удостоверится в том что он цел и невредим. Медленно осмотрелся вокруг. Рядом, сладко похрапывая, развалилась Настя. Её руки и ноги были раскиданы по всей кровати, и одна нога лежала прямо на нём. Кое-как выпутавшись из её ловушки, Лёша на негнущихся ногах поплёлся в ванную. Проходя мимо прихожей, он бросил взгляд на коврик у двери. Там, среди кучи Настиных изящных каблуков, босоножек и прочей неудобной обуви, стояла пара пошарпанных адиков. Серый не ушёл. Лёша не знал, стоит ему плакать или радоваться. В ванной он долго смотрел на своё бледное, истощенное отражение, потом умылся ледяной водой, расправился с утренней рутиной, даже побрился, хотя щетина едва пробилась. Ну, вообще красавец. Собравшись с духом, он пошёл на кухню. В попытке отвлечься, Леша решил найти чем себя занять. Он полил цветы, покормил кошку, и когда его живот требовательно начал урчать, решил приступить к приготовлению завтрака. Лучше это сделает он, чем Настя. Не в обиду ей, но готовила она ужасно. Неудивительно: всё детство у неё были повара и прислуга, а когда переехала жить одна, кулинарные таланты так и не проснулись. Лёша достал из морозилки пакет замороженных овощей и упаковку докторской колбасы. Разбив 6 яиц в миску, взбил их вилкой с щепоткой соли и перца. На разогретую сковородку полетела нарезанная кубиками колбаска, звонко шкворча, покрываясь румяной корочкой. Следом отправились цветастые овощи: зелёный горошек, кукуруза, красный и зеленый перец, смешно порезанная морковь. Когда всё это весело зашипело, наполнив кухню аппетитным ароматом, Лёша залил их яичной смесью и накрыл крышкой. Через пару минут в одной из комнат послышалось шуршание. Хлопнула дверь ванной, включилась вода. Скорее всего проснулась Настя. Но из ванной вышли подозрительно быстро. Шаги приблизились к кухне. Лёша не обернулся. После не очень приятного сна и в целом никуда не девшегося напряжения он стоял как солдат по струнке смирно. Он и так знал, кто это. Серый молча вошёл и сел за стол. Пошаркал тапочками по полу, постучал пальцами по столешнице. Кашлянул. — Кхм… — начал он, и голос прозвучал хрипло. — Я бы хотел… раскидать насчёт вчерашнего. Я, эт… блять… короче. Лёша боковым зрением видел, как нелегко ему даются эти слова. Серый опёрся локтями о колени и сцепил руки, до хруста выламывая пальцы. Лёша открыл рот, чтобы что-то сказать, хоть что-нибудь, но его опередили. — А чего это вы такие кислые? Не выспались? — на кухню влетела лохматая, но бодренькая Настя. — Лохи, я вот выспалась! Кстати, Лёш, ты как? Уже лучше? Ой, ты завтрак готовишь, как мило! Я бы всё равно ничего не успела, я уже немного опаздываю. Она плюхнулась на стул напротив Серого, подогнув под себя ногу. — Ты всё-таки записалась на те курсы? — спросил Лёша, переворачивая омлет на тарелку. — Прикинь! — просияла она. — И инструктор вроде хороший. — Че ещё за курсы? — встрял Серый, явно благодарный за смену темы. — По вождению, — ответила Настя, выставив руки перед собой, будто крутит баранку. — Хочу на права сдать. — А у тебя тачка что ли есть? — Серый удивлённо поднял бровь. — Ну да. Подарок от папаши. — Да ты гонишь! — Серый аж присвистнул. — Всем бы такие подарки от батька. — Ну как подарок, — Настя махнула рукой. — Скорее, взятка. Он же мной особо не занимался, вот и пытается вину загладить дорогими подарками. Недавно машину подогнал, а что с ней делать, одному богу известно. Но я не жалуюсь, в любом случае, машина — это хорошо. Правда, мне вот цвет не нравится. Терпеть не могу красный. — Говно вопрос! — оживился Серый. — Перекрасить — как два пальца обоссать. Я ж тачками занимаюсь. Захерачим тебе хоть в серо-буро-малиновый в горошек. — Малиновый… — Настя мечтательно прищурилась. — Ну а что, неплохо, тогда по рукам! Лёша поставил на стол три тарелки с дымящимся, ароматным омлетом. Их взгляды с Серым встретились на долю секунды. Ели они под болтовню Насти. Лёша с трудом доел остатки своей стряпни, ему с утра и кусок в горло не лез. — Мне домой пора, — наконец сказал он, отодвигая тарелку. — Я тоже пойду. — тут же отозвался Серый. Они встали. Настя уже убежала собираться. В коридоре, пока Лёша натягивал кеды, Серый подошёл ближе. Так близко, что Лёша снова почувствовал его тепло. — А с тобой, — тихо, но твёрдо сказал Серый ему на ухо, — мы ещё не закончили. И, не дожидаясь ответа, вышел из квартиры. — Это он так заигрывал? Выглядело стрёмно. — заметила Настя застёгивала босоножки, сидя на пуфике. Лёша оперся на дверной косяк, театрально вздохнул и бегло пересказал ей события прошлой ночи. Настя слушала, округлив глаза, а потом смачно сматерилась. — Пиздец! Лёшка, прости, что я вам всю малину обосрала, я не знала… — Хорошо, что ты это сделала, — глухо ответил Лёша. Они замолчали. Лёша дождался Настю, она заперла двери, и они вместе вышли в подъезд. У выхода из парадной они по привычке обнялись. — Удачи тебе, — сказала Настя, чмокнув его в макушку и почесав по затылку. — Эх вы, сраные дылды, — пробурчал Леша. — Тебе тоже удачи на курсах. Они разминулись. Лёша пошёл домой дворами, то и дело нервно оглядываясь, будто за ним кто-то следил. Спустя минут пятнадцать он уже подходил к своей серой панельке. Поднялся на этаж. Дома было подозрительно тихо. На кухне, на дверце холодильника, висела записка, написанная красивым, каллиграфическим почерком. «Лёшенька, я уехала к тёте Вере за рассадой, буду поздно. Покорми Пулю. Не скучай, твоя бабуля». Первым делом Лёша направился к смешной миске, на которой виднелась улыбающаяся собака, чем-то напоминающая его собственную, насыпал в нее порцию привычного для щенка сухого корма. Но Пуля, видимо, была не в восторге от предложенных харчей, и ее голодный взгляд не моргая уставился на хозяина. Вздохнув, он подошел к холодильнику, достал сосиску, быстро порезал ее на кусочки и отдал лохматой вредине, почесав ее за ухом. Тихо, как будто кто-то мог их слышать, он прошептал: — Это наш маленький секрет, бабуле ни слова. Когда щенок закончил с трапезой, он взял старый резиновый мячик Пули и принялся подбрасывать его, наблюдая, как она с радостным тявканьем гоняется за ним, пару раз неуклюже врезаясь в ножки стола и кресла, но тут же вскакивая, чтобы продолжить игру. Немного размявшись и развеселив питомца, Леша направился к рабочему столу, а Пуля, верная своему хозяину, помчалась следом. Нужно было срочно закончить тот самый заказ, дедлайн которого неумолимо приближался к концу недели. Время текло незаметно, пока он погрузился в работу, и за окном успели сгуститься сумерки. Внезапно тишину нарушило резкое, настойчивое пиликанье его телефона. На экране высветился сообщение с незнакомого номера: [******* 20:13] "тули к заброшке, побазарить надо" В этот миг Леше стало не на шутку стремно. Он до последнего надеялся, что это просто галлюцинации, остаточный эффект многочасовой, монотонной работы, но, зайдя в другие переписки и вернувшись обратно, обнаружил, что сообщение все еще там, зловеще подсвеченное на экране. Твою мать.