Верните наш 2007

Лёша лежал с закрытыми глазами, подрагивая ресницами в ленивом блаженстве. Веки тяжело опустились, как пыльные, бархатные шторы старого тетра. Он дышал размеренно, полной грудью. Сложенные руки лежали неподвижно, и ему казалось, что он почти не ощущал собственного тела. Настя сбрызнула его волосы спреем с нежным, едва уловимым ароматом — чтобы облегчить расчесывание. Затем её тонкие пальцы начали методично, почти медитативно перебирать пряди. Её руки были непривычно прохладными — от этого прикосновения у него на предплечьях выступили мурашки. Настин голос лился, словно убаюкивающий ручеёк, заполняя тишину между ними. — Ой, кстати, ты в курсе, да? Новый сезон того сериала вышел, турецкого, который мы с тобой тогда ещё смотрели. Прикинь! — Чё, реально? — Лёша чуть приоткрыл один глаз, лениво улыбнулся. — Там где этот... серьёзный дядя с усами? — Да-да! Он! — Настя прыснула от смеха. — И эта, его жена, которая не вылезает из шелкового халата и на каблуках по дому ходит. Обожаю. — Ну всё, тогда сегодня смотрим. Только я вечером по темноте топать не хочу, ты же знаешь — я темноты до усрачки боюсь. — Так и не иди, — спокойно сказала она, будто заранее всё решила. — Оставайся у меня. У Маркизы тоже настроение вроде хорошее, истерить не будет. — Ну если госпожа Маркиза не против... Настя жила одна. В просторной, уютной квартире с белоснежными стенами, огромными зеркалами в полный рост. То тут, то там встречались розовые пушистые подушки, плакаты с "Ранетками", леопардовые пледы и ароматизированные свечи с блёстками. Всё выглядело идеально, Настя всегда была крайне придирчива к обустройству интерьера. В центре этой красоты царила огромная, жирная кошка по кличке Маркиза. Настя забрала её хромую, грязную и блохастую с мусорки, но Маркиза определённо себя нашла не на помойке. Лёше казалось, что это была самая залюбленная, избалованная и наглая кошка на планете. Она питалась лососем, кроликом и, бог ещё знает чем, с каким-то французским названием, пока здешние школьники давились кашей с комочками и сомнительного вида котлетами, в которых от мяса было одно название. Лёша до сих пор с ужасом вспоминает свои школьные годы, а в особенности столовку. Благодаря частым походам по ветеринарам и хорошему питанию кошка быстро встала на лапы, набрала в массе, и обжилась в Настиных хоромах. Маркиза хозяйски расхаживала по квартире, сверкая желтющими глазами. После причёсывания последовали ещё какие-то Настины процедуры — маски, втирания, массаж ушных мочек, как она утверждала, «для снятия душевных блоков». Лёша смеялся, но не сопротивлялся. В такие моменты он становился чем-то вроде большой игрушки для, не менее большой, Насти. — ... и вот он меня вчера на свидание пригласил, прикинь! А у тебя, кстати, как там на личном, есть кто? — спросила она между делом, крутя в пальцах прядь его темных волос. — Я не уверен... ну, как бы есть один парень… — Лёша замялся, — но мы даже не друзья толком, я уже не говорю про что-то более серьёзное. — Он секси? — Настя глянула на него с хитрой полуулыбкой, будто заранее знала ответ. — Боже… — Лёша резко прикрыл лицо рукой. — Ты дура? — Не «дура», а заботливая-лапочка-подруга, — парировала она. — Просто уточняю: мой цветочек не должен страдать из-за кого-то с внешностью потрескавшейся пятки. Он уставился в потолок. Если быть честным, он раньше не рассматривал Серёжу в таком плане. Но теперь, когда Настя об этом спросила, в голову начали лезть детали, на которые он раньше будто бы не обращал внимания. Как Серёжа выглядел в его футболке — сильные руки, с рельефом, которому позавидовал бы любой здравомыслящий человек. Его фигура не была особо эффектной, но всё равно запоминалась — широкие плечи, ровная спина, высокий рост. У него были спокойные, приятные черты лица, усыпанные бледными, едва заметными веснушками. И улыбка — редкая, но настолько тёплая, что хотелось видеть её как можно чаще, ведь она была настоящей. Ну и да, светленький. Лёша уже давно заметил, что к таким он явно неровно дышит... — Ну… — он выдохнул, не убирая ладони, — он скорее на любителя, но точно не урод… короче, да, он секси. — Ого, даже так? — она лукаво приподняла бровь. — Ну и где этот красавчик? — Без понятия. Он у меня ночевал, а утром просыпаюсь — нет ни его, ни записки, ни сообщения. Я ему написал, мало ли что, и теперь он меня вообще игнорит. — Ой, кис… не парься. Будут ещё сто таких красавчиков. Главное — не умирать за каждым. Даже если он супер секси, как античные статуи. Слушай, чтобы ты тут у меня совсем не раскис — пойдём, погуляем, а? Они решили выйти позже. Настя лениво потянулась, зевнула, на ходу сказав: — Ща, пойду поссикаю и на перекур, если хочешь присоединяйся. Лёша остался один. Подошёл к зеркалу, взял с полки Настину расчёску — ту самую розовую, с облезшей надписью "Juicy". Привычным движением начал начёсывать чёлку: пару раз вверх, потом немного вбок. Посмотрел на себя и тихо вздохнул, неплохо бы уже покраситься: цвет вымылся до какой-то мышино-розовой тоски. И подстричься бы не мешало — концы торчат, как антенны. Он наклонился ближе, чтобы рассмотреть проколы. Пара на верхней губе — его любимые, с острыми накрутками, похожими на маленькие клыки. Потом скользнул взглядом ниже — свежий "укус змеи", ещё немного воспалён, но уже понемногу начинал заживать. Пальцами покрутил кольцо в носу, проверяя, нормально ли сидит. Мысль про новые проколы закралась сама собой. Уши, может? Или соски? Насте, вроде, идея понравилась. У неё, кстати, пупок проколот — ему сам пирсинг не особо нравился, но ей, как не странно, шёл. Особенно с учётом того, как она любит вещи с низкой посадкой: джинсы, живот, серёжка блестит — всё по красоте. Лёша отошёл от зеркала, решив оставить эти мыли на потом. Сзади шуршала Маркиза. Завалилась на спину и ждала. Лёша улыбнулся, подошёл, сел рядом, погладил ее по голове. — Наглая ты тётка… — пробормотал Лёша, почесывая кошке живот. На шее у неё болтался ярко-розовый ошейник с сердечком, а рядом валялась мышка на верёвочке, в которую она тыкала лапой даже во сне. Настя, кажется, действительно души в ней не чаяла. Из коридора послышались приближающиеся шаги. Наконец, девушка показавшись в дверях, вернулась в комнату. Она сбросила пушистые тапки у порога и с видом человека, готового к важной миссии, решительно направилась к большому шкафу-купе. Дверцы отъехали в сторону, открывая её пёстрое царство: ряды платьев, стопки маичек, джинсы всех мастей. Среди всего этого многообразия, на одной из полок, аккуратно сложенная, ютилась небольшая стопка Лёшиных вещей – пара футболок, толстовка и пара штанов. За последние пару месяцев его ночевок здесь вещей стало так много, что выделить ему скромный уголок в её шкафу показалось им обоим самым логичным решением. Пока Настя погрузилась в недра гардероба, перебирая вешалки с задумчивым видом, Лёша, лениво развалившийся на её кровати, окликнул её: — Насть, — позвал он, не меняя позы, — кинь, пожалуйста, джинсы мои с дырками, те чёрные. Настя, не оборачиваясь, нащупала знакомую ткань и метнула джинсы в сторону кровати. Лёша ловко поймал их, свесил ноги с кровати и быстро натянул на себя рваные, тёмные штанины. Когда он застегивал пуговицу, Настя как раз вынырнула из шкафа, держа в руке две вешалки с платьями. Она смерила его оценивающим взглядом с ног до головы, пока он поправлял футболку. — Ну капец, Лёш, — фыркнула она насмешливо, подходя ближе. — Ты же жрёшь реально за троих, а размер одежды скоро меньше моего будет! Где жир твой прячется, а? — С этими словами она бесцеремонно ткнула пальцами ему в живот, пытаясь ущипнуть. Лёша дёрнулся, уворачиваясь, и рассмеялся. — Ай, Настя, щекотно же! — воскликнул он, перехватывая её руку. — И вообще, завидуй молча. — Ой, тоже мне, стройняшка нашёлся! — Настя легонько шлёпнула его по бедру свободной рукой. Она отошла на пару шагов, поднимая вешалки с платьями. — Итак, определяемся с образом на сегодня. Стерва или милашка? Лёша окинул взглядом сначала одно платье, потом другое, затем перевёл взгляд на Настю, которая ждала вердикта. — Ммм… — он чуть прищурился, изображая глубокие раздумья, — давай сегодня будем стервами. — Отлично, — одобрила Настя и убрала одно платье обратно. — Тогда вот это, — решительно заявила она, оставляя в руке короткое, почти кукольное черное платье. Дерзости ему добавляли объёмный воротник из нежно-розового искусственного меха. Лёша присвистнул, оценив выбор. — Полный прикл. А кстати, Насть, можно я карандаш для глаз возьму? — спросил он, кивая в сторону туалетного столика, заставленного баночками и тюбиками. — Бери всё, что хочешь, — великодушно разрешила Настя, вешая платье на спинку стула, — только, Лёшенька, умоляю, не сломай мои новые румяна, я их ели нашла. Лёша подошёл к столику, выбрал чёрный карандаш для глаз и, глядя в зеркало, аккуратно, чуть подрагивающей рукой, подвёл глаза, делая взгляд более глубоким и выразительным. Закончив, он повернулся к Насте, картинно взмахнув ресницами. — Ну как я? — спросил он с игривой интонацией, чуть наклонив голову. Настя окинула его внимательным взглядом, её губы тронула довольная улыбка. — Ну просто киска, — фыркнула она со смехом. — Держитесь секси парни, мы идём! Перед самым выходом Настя суетливо зашуршала у миски Маркизы — щедро насыпала хрустящего корма, проверила, чтобы в миске было достаточно воды, и поцеловала кошку в мохнатый лоб. Маркиза фыркнула, демонстративно отвернулась, как настоящая дива, но взглядом проводила хозяйку — мол, не опозорь меня там, на людях. Попутно Настя натягивала свои ботильоны на гигантской танкетке — чёрные, лакированные, с мехом по краю и маленькими заклёпками. Лёша, глядя на них, только покачал головой. — Дорогая, ты на них не убьешься? Это же как будто танк на палочках… — Секрет женской устойчивости, зай, — ответила она, подмигнув и поправив мех на воротнике. И вот они вышли. Летний вечер окутывал парк мягкой негой. Влажный воздух благоухал сиренью и едва уловимым дымком с дач, затерянных где-то на окраине. Листва на деревьях тихонько шелестела под лёгким ветерком, словно рассказывая свои неспешные истории. Заходящее солнце окрашивало всё вокруг в тёплые янтарные тона, и казалось, что уставший за день город наконец-то вздохнул свободно. Настя щебетала без умолку, в её голосе звучала радостная трель колокольчика, а руки энергично взмахивали, дирижируя потоком её весёлого рассказа. — …короче, я ему и выдала: «А у себя дома ты тоже так тарелки бросаешь? Или мамка за тобой убирает?» — вот так! — и развернулась. А этот… через неделю пишет: «Скучаю». Ну не козёл ли? Я чуть телефон не выронила, хохотала до слёз. Лёша шёл чуть позади, рассеянно кивая и улавливая обрывки её фраз. Остальное мягко растворялось в вечерней тишине. Его взгляд скользил по её туфлям, ловя отблески заката, по волосам, легко взлетавшим при каждом шаге, по её оживлённой жестикуляции. Он чувствовал её аромат — сладковатый запах табачной ванили, смешанный с нежным кремом. Ему было хорошо просто быть рядом. В этом летнем вечере. С ней. На одной из аллей Настя вдруг прищурилась, замедлила шаг и ткнула пальцем куда-то вперёд. — О, вон тот магаз, — сказала она, оживившись. — Инка говорила, там духи отпадные. А мне как раз надо новые — с прошлыми у меня стойкая ассоциация с одним мудаком. Пойдёшь со мной? — глянула на Лёшу через плечо. Он покачал головой, скривившись: — Не-а. У меня от этих запахов башка трещит. Лучше тут посижу, воздухом подышу. — Ладно, кис, сиди. Я быстро. — она хихикнула и почти упорхнула, лёгкая, как бабочка. Подол задорно скользил по бёдрам, а обувь пощёлкивала по плитке, будто кастаньеты. Лёша, переминаясь с ноги на ногу, устремил взгляд в одну точку, ожидая Настю. Внешне он казался спокойным, но внутри зрело какое-то странное, едва уловимое беспокойство. Словно воздух вокруг него вдруг стал гуще. Послышались шаги. Чёткие, приглушённые, и больше всего настораживало то, что они стремительно приближались. — Э, слышь, петушок! — сказал кто-то. Голос резанул слух, словно осколок стекла. Лёша не успел даже вдохнуть, как чья-то сильная рука рванула его за шиворот. Мощный рывок поднял его почти на цыпочки, заставляя закашляться от неожиданности. Глаза его расширились от внезапного шока. — Ты чё, паскуда, возле моей бабы трёшься? — прорычал Шалый, его злобное лицо нависло прямо перед Лёшиным. — Хочешь, чтоб я тебе кишки наружу выпустил? — Да не, не, ты глянь на него, — подхватил Саня, подходя ближе. — Кису включил, глазки намазал — и к ней под хвост полез? Ах ты, фуфел. Ты вообще понял, кому дорогу перешел? Лёша онемел. Он чувствовал, как сгущается вокруг него воздух, как по венам разливается обжигающая волна адреналина. Он инстинктивно закрыл глаза, ожидая удара, когда чья-то сильная рука уже занеслась над ним. И тут раздался глухой удар, но не тот, которого он ждал. — Осади. Димона отбросило назад. Он пошатнулся, едва удержавшись на ногах. На его лице застыло сначала крайнее удивление, которое тут же сменилось шоком и неприкрытой злостью. — Ты чё?! — выдохнул он с трудом. — Это... это что, ты за него теперь, да? Серый стоял, опираясь на одну ногу, Лёша заметил, как слегка подгибается его левая конечность, но в этой позе чувствовалась не хилая уверенность. — Я вас тогда вытащил, ясно? А Лёха мне помог. Если чета с ним случится — лично пасть порву. Саня поспешно отступил на шаг. Димон же продолжал буравил Серого злобным взглядом, его лицо исказилось от ярости, словно кто-то сдавил ему горло. — Ты чё, Серый... Вот оно как, значит? Ну я тебя понял. Только этот разговор ещё не окончен, — процедил он сквозь зубы, угрожающе ткнув пальцем в сторону Серого. — Мы ещё с тобой потолкуем, браток. Он резко развернулся, грубо задев плечом Серого, и они исчезли за углом. Напряжение, словно тугая плёнка, лопнуло, и воздух вокруг Лёши стал легче. Серый остался стоять. Он смотрел на Лёшу странным, нечитаемым взглядом, в котором не было ни жалости, ни вины, ни даже намёка на сочувствие. Лёша же всё ещё не мог сделать вдох. Он пытался понять, был ли это кошмарный сон, внезапный приступ паники или просто суровая реальность его жизни. Как вдруг дверь магазина с шумом распахнулась, являя миру Настю, злую, как фурия. — Я не могу с этой овцой! Она смотрит на меня, как будто я у неё мужика увела! — она зыркнула, прищурилась, остановилась. Замолчала. Указала пальцем с блестящим свежим маникюром на Серого. — Это…тот..? Лёша медленно кивнул. — Да. Настя замерла. Потом — чуть приоткрыла рот, и, кажется, в этот момент в голове у неё что-то щёлкнуло. Как будто последний кусочек пазла встал на своё место. — Аааа… — выдохнула она, не сказав вслух, но всем видом: "Я всё поняла". Она оглядела Серого, а потом с ухмылкой глянула на Лёшу. — Нога болит? — спросил Лёша тихо, уже не глядя в глаза. — Пф, — отмахнулся Серый, сконфуженно улыбаясь. — Да чё ты, хуже бывало. — У тебя дома лёд есть? — спросил он, поворачиваясь к Насте. — Лёд?.. — она моргнула. — Не говори мне, что…

***

С немалым трудом Лёша и Настя вдвоём приволокли Серого к квартире. Решили, что так будет лучше, пусть переночует у Насти, а там видно будет. Дома Настя быстро постелила ему в гостевой комнате, строго наказав не покидать её, пока Лёша не проснётся. Сам Лёша присел рядом с Серым на краешек дивана, заботливо прикладывая к его ушибленной ноге ледяной пакет, завёрнутый в полотенце. — Легче? — тихо спросил Лёша, с беспокойством заглядывая Серому в глаза. — Да не ссы ты, всё пучком, — коротко ответил тот, поморщившись. Настя, наблюдая за этой картиной, лукаво поглядывала на Серого. — Уведут ведь, — с усмешкой произнесла она. — У Лёши заботливости как у самой настоящей медсестры. Ты смотри тут, еблом не щелкай. Серый непонимающе моргнул, переводя взгляд с Насти на покрасневшего до кончиков ушей Лёшу. В этот самый момент Маркиза, как самая своенравная кошка, грациозно запрыгнула на журнальный столик и с невозмутимым видом сбросила на пол пульт от телевизора. Лёша осторожно положил руку Серого поверх ледяного пакета, стараясь не причинить тому лишней боли. — Подержи пока, — тихо сказал он. — А я выйду на пару минут. С этими словами Лёша вышел из комнаты и направился на балкон. Распахнув окно, он вдохнул свежий, прохладный воздух. Летний ветер приятно коснулся его разгорячённого лица. Он невидящим взглядом уставился на крыши соседних домов, утопающих в предрассветной дымке. "В какой момент моей жизни что-то пошло не так?" — пронеслось в Лёшиной голове. Ещё совсем недавно его мир был относительно спокойным и предсказуемым. Работа, редкие встречи с друзьями, тихие домашние вечера. А теперь вот он курит на чужом балконе, после едва не закончившейся дракой прогулки с подругой, которую ждал. В соседней комнате лежит хромой Серёжа, заступившийся за него. А за дверью наверняка плетет какие-то интриги эта непредсказуемая Настя. Лёша вздохнул, чувствуя, как тяжесть последних часов медленно отступает, уступая место растерянности и странному чувству благодарности. Он и сам не до конца понимал, что произошло, но чётко осознавал одно: его жизнь внезапно сделала крутой поворот, и куда приведёт этот новый путь, было совершенно неясно. Закончив, Лёша аккуратно закрыл форточку. Подходя к двери гостевой, где остался Серый, он услышал обрывки странного разговора: — ... я серьёзно, тебе б поторопиться. — Да что ты такое несёшь вообще?.. — Потом сам всё поймёшь. Лёша замер у порога, не решаясь войти. В голове промелькнула шальная мысль, что если он благополучно доживёт до завтрашнего утра, то непременно придушит Настю подушкой.