Верните наш 2007

Слова сорвались с языка раньше, чем Лёша успел подумать. Зачем он это ляпнул? Сам не понял. Просто вырвалось. Он метнул взгляд на Серого – так, на всякий случай, не ожидая ответа. Тот молча кивнул. И этого короткого, почти незаметного движения хватило. Молча поднялись, отряхивая джинсы от пыли. Эхо шагов гуляло по подъезду. Дома он первым делом крикнул: — Бабуль, у нас гости! Ко мне друг, Серёжа, с ночёвкой. Из кухни, как всегда, сразу откликнулись: — Да ладно? У меня как раз пирог испекся, как чувствовала! Заходите, мальчики! Пока они разувались, юркая, как чайка старушка, уже наливала воду в чайник, доставала банку с вареньем и ставила тёплый пирог на подставку. — Заходите, чего встали? Сережа, да? Я – Любовь Николаевна. Но для друзей Лёшки – просто тетя Люба. — Здрасьте, — буркнул Серый, не поднимая глаз. Сделал шаг на кухню и примостился на самый краешек кресла, будто боялся оставить на нём вмятину, плечи чуть напряжены. Лёша тоже сел, покосился — видно было, что Серёжа как на иголках. — Ну, рассказывай, где вы с Лёшкой познакомились? Чем занимаешься, Серёж? Учишься, работаешь? — Бабушка тараторила, нарезая пирог щедрыми кусками, разливая чай по аккуратным чашкам, словно её слова и действия заполняли собой тишину, не давая ей стать неловкой. — Да так… — Серый мялся, ковыряя ногтем скатерть. — На районе виделись. С тачками вожусь… ну, ремонтирую. — Ой, да ты что? — Бабушкины глаза тут же загорелись неподдельным интересом. — Это ж какое дело! Мужчина с руками — дорогого стоит. У нас вон соседка, Ирка, со своей «девяткой» старой мается — пока до магазина доедет, я три раза чайник вскипятить успеваю! Ты бы ей глянул как-нибудь? Лёша фыркнул в кулак. Уголки губ Серого едва заметно дрогнули – то ли усмешка, то ли просто нервное. Но бабушка заметила. — Не смейся, Лёш, — она строго, но по-доброму глянула на внука. — Парень делом занят, молодец. Серьёзное дело, Серёженька. Не бросай, раз нравится. Серый кивнул, чуть стесняясь, и вдруг почувствовал, как странно тепло становится от её слов. Никто так не говорил. Никогда. Всё, что он получал— ор, упрёки, или как должное принимали. А тут — будто... загордились. — А учился где? Или учишься? — не унималась бабушка, подвигая ему блюдце с вареньем. — Да… бросил я, — тихо ответил он, уставившись в свою чашку. — Не пошло. — Ну и ладно, — пожала плечами она. — Учёба — не всегда мера ума. Главное — руки есть, а у тебя они вон какие, голова у тебя тоже на месте. Значит, не пропадёшь. Серый замер. Сглотнул, не зная, что ответить. Только горло почему-то сдавило. Он сделал большой глоток горячего чая, и впервые за день не чувствовал, что ему надо защищаться. Лёша откинулся на спинку стула, наблюдая за этой сценой с легким интересом: — Ба, а он еще с сестрёнкой младшей постоянно возится. Я как увидел – обалдел. Она на нем виснет, как на отце родном. Серый дернулся, чуть покраснел, отодвинул чашку: — Да чего там… Просто приглядываю. Мамка работает почти без выходных. — Ой, — улыбнулась бабушка, чуть склонив голову. — Это ты молодец. Не у всех сердце есть на такое. Сейчас редко встретишь, чтобы парень вот так, по-семейному. Пауза, и она уже тише, будто себе под нос: — Я ж учителем работала, начальные классы. С этими шустриками — каждый день как на минном поле. Но без них — скучно. С ними хоть голова варит. Эти малыши такие… настоящие. Кто как с ними — сразу видно. Вот ты сидишь, вроде хмурый, а за сестру говоришь — и весь другой становишься. Видно, что любишь её. Серый снова опустил глаза, пряча своё смущение. Но на губах мелькнула тень улыбки – искренней, хоть и мимолетной. Пирог оказался вкусным, чай – горячим, а разговор – неожиданно легким. Даже Серый пару раз вставил слово, рассказал байку про то, как в полевых условиях менял стартер на старой "шестёрке". Бабушка слушала, ахала, смеялась и под конец авторитетно заявила: "Вот видишь, Лёш! А ты говоришь, поколение не то! Всё они могут, если захотят!" Со временем разговор сам собой сошел на нет, но тишина уже не была напряженной или неловкой. Просто стало тихо. Бабушка с улыбкой смотрела на парней, особенно на Серого, который, кажется, немного оттаял под её теплым вниманием. Он сидел, уже не на самом краешке кресла, а чуть расслабленнее, хотя взгляд все еще блуждал по кухне, словно не решаясь остановиться на чем-то одном. — Ну что, мальчики, — бабушка поднялась, начиная собирать чашки. — Поговорили, и хватит на сегодня. Идите к себе, отдыхайте. А я тут приберусь. Сережа, ты не стесняйся, будь как дома. Серый как-то смущенно кивнул, пробормотал тихое "спасибо". Видно было, что ему все еще непривычно, но уже не так страшно. Лёша первым вошёл в комнату и жестом пригласил Серого. — Заходи, располагайся. Ща чего-нибудь придумаем. Комната Лёши была… другой. Не похожей на то, что Серый привык видеть. Вместо ожидаемого пацанского беспорядка или стерильной чистоты, тут царил творческий хаос. У одной стены стоял мольберт с натянутым холстом, на котором угадывались какие-то яркие мазки. Рядом – ящик с тюбиками краски, кисти в банке, испачканные тряпки. В углу прислонились еще несколько холстов разного размера. Пахло слегка терпко – краской и растворителем. Серый замер на пороге, переводя взгляд с мольберта на заставленный подоконник, где тоже громоздились банки и какие-то эскизы. Он медленно прошел вглубь, оглядываясь с неприкрытым удивлением. — Это… ты художник, что ли? — спросил он, кивнув на мольберт. Голос звучал немного растерянно. — Ага, типа того. — Лёша пожал плечами, копаясь в поисках пульта от старенького телевизора. — Я рисую на заказ. Так, щас, момент, — Лёша подошел к шкафу и начал в нем рыться. — Надо в человеческий вид себя привести. — Он вытащил старые, но чистые треники и растянутую футболку с каким-то выцветшим принтом. — Дома надо по-домашнему. Тебе тоже сейчас найду… Он снова нырнул в шкаф, покопался на полках и вытащил еще одни спортивные штаны и футболку побольше. Протянул их Серому. — Держи. Правда, не знаю, налезут ли… — Лёша смерил взглядом широкие плечи и высокий рост Серого, потом усмехнулся. — Они на мне висят, а на тебе, походу, в облипку будут. Где вас, бугаёв таких, вообще откармливают? Пока Серый молча разглядывал предложенную одежду, Лёша подошел к зеркалу, висевшему на дверце шкафа. Длинные волосы лезли в глаза. Он недовольно фыркнул, открыл ящик тумбочки, достал пару ярких пластиковых заколок-крабиков и ловко подхватил ими пряди у висков, убирая их со лба. Получилось немного по-детски, но зато удобно. — Ладно, ты это… запиши мой номер. — Лёша повернулся от зеркала, поправляя заколки. Он метнулся к столу, схватил валявшийся там листок и толстый красный маркер. Быстро черкнув на бумаге цифры, он сунул листок Серому. — Вот, держи. Если вдруг опять такая фигня приключится, ну, это… пиши. Не держи в себе. А то мало ли что. А я в ванную, быстро сполоснусь и переоденусь, а ты тут пока устраивайся, — кивнул он Серому и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. Серый остался один среди незнакомого пространства. Он несколько секунд просто стоял, держа в руках чужую одежду. Потом медленно стянул свой старый олимпос, бросил его на диван. Посмотрел на предложенную футболку, и начал переодеваться. Снял верх, оставшись по пояс голым. Быстро натянул Лёшину – та села плотно, подчеркивая рельеф мышц. Нежельский стянул свои спортивки, оставшись в одних боксерах. Из заднего кармана своих штанов он достал видавший виды мобильник с треснутым экраном. Пальцы быстро забегали по кнопкам, набирая цифры. Сохраняя контакт, он коротко усмехнулся и подписал его: "Патлатый". Убрав телефон обратно в карман старых спортивных штанов, валявшихся на диване, Серый натянул широкие треники. И вот в этот момент, пока он одной рукой подтягивал штанину, его взгляд зацепился за стену напротив. Холсты, краски… и фотографии. Он закончил со штанами, машинально поправил их на себе, и только потом, уже полностью одетый в чужое, подошел к стене с полароидами. Карточки висели криво, вперемешку. Его взгляд скользнул по ним и замер на одной. Той самой, где смеющаяся девчонка смачно целует Лёшину щеку, который в ответ скорчил смешную рожицу. Серый смотрел на снимок не двигаясь, его лицо было непроницаемым, но в глазах читался пристальный интерес. Он изучал эту сценку – простую, теплую, живую. В этот момент дверь тихо открылась, и Лёша вошёл внутрь – уже в домашнем и с немного влажными волосами. Он увидел Серёжу, стоящего спиной к нему у стены возле кровати. Тот был уже полностью переодет в его вещи. И Воронцов на секунду завис. Черт. Его собственная, растянутая футболка смотрелась на Сером… совершенно иначе. Она не висела мешком, как на нём самом, а выглядела как надо. Она обтягивала широкие плечи и сильные руки, и Лёша вдруг понял, что сильно недооценивал, насколько Серый атлетично сложен. Внутри неприятно кольнуло что-то среднее между удивлением, легкой завистью и внезапной, совершенно неуместной паникой. "Спокойно, Леха, не сейчас", — мысленно одернул он себя, стараясь, чтобы минутное замешательство не отразилось на лице. — А ты быстро, — наконец выдавил он, стараясь звучать как обычно. Серый медленно повернулся. Его глаза пробежались по Лёшиному новому облику, задержался на заколках, но потом сразу вернулся к стене. — А это… — он кивнул в сторону снимка, где были они с Настей. — Тёлка твоя, чтоль? Воронцов проследил за его взглядом, узнал фотку и усмехнулся. — А, Настюха? Не-а, — он махнул рукой. — Мы с ней с пелёнок знакомы, она мне как родная. Настя замечательная, но мы не… просто мне нравится немного другое, ты понял. Серый медленно кивнул, посмотрев с Лёши на фото и обратно. Во взгляде не осталось прежней колкости. Он молча отошел от стены и опустился на диван. Откинулся на спинку, заметно расслабившись по сравнению с тем, как сидел на кухне. Будто невидимый груз стал чуть легче. Вставил кассету, экран на миг зашипел, потом проявилась картинка. Лёша, откинувшись на диван, закинул ноги на подлокотник, так что сидел чуть боком. Он чуть подвинулся, чтобы удобно устроиться, и начал разжигать болтовню, как всегда. — Слушай, не знаю, как тебе, а мне этот фильм всегда нравился. Может, из-за всех этих суперспособностей, или просто потому, что я не очень люблю реалистичные фильмы. Супергерои вообще отдельная тема. Они как бы и люди, и не люди одновременно, да? Серёга молчал, как и прежде, сидя немного поодаль, но Лёша уже привык к этому. Он просто говорил, чтобы не было так пусто. Да и было что сказать. — Вот, кстати, этот момент мне всегда нравился. Росомаха же вообще… вообще жёсткий, ты не находишь? С его этими когтями, и как он просто рубит всех подряд, будто вообще не чувствует боли. Лёша коснулся пульта, немного меняя громкость. Он заметил, что Серёга всё равно не двигается, только вот его взгляд оставался на нём. Лёша не сразу понял, что что-то не так. Он продолжал болтать, оборачиваясь на экран. — Ну и, конечно, с Эмму вообще смешно. Она же типа такой лидер, а на самом деле… Ну да, в общем, понятно. Все эти их мутантские бои, они вообще по-настоящему опасные? Или это просто тупое шоу, чтобы люди сидели и смотрели? Я вот не могу точно понять. Он взглянул на Серёгу, чуть наклонив голову. Тот по-прежнему сидел тихо, только его глаза вот-вот и прожгли бы в нём дыру. Лёша чувствовал этот взгляд, и вот эта напряжённость теперь действительно стала его напрягать. — Ты чего, молчишь? Фильм не нравится? — спросил Лёша, чуть фальшиво улыбаясь, но не скрывая того легкого беспокойства, что возникло в нём. Серёга вздрогнул, словно очнулся от глубокой задумчивости. — А, нет, всё нормально, — небрежно махнул он рукой, отводя взгляд обратно к экрану. — Просто… завтыкал. Но Лёша видел, что это не так. Взгляд Серого был каким-то отстраненным, словно он был очень далеко. Что-то явно произошло, но Лёша не стал настаивать. Он лишь пожал плечами и снова повернулся к фильму, хотя ощущение чужого пристального взгляда еще долго не покидало его. Поздно ночью оба легли спать. Лёша на свою кровать, Серёга на диван. Разговаривали мало, в основном молчали. Кажется, что-то повисло в воздухе, но никто не хотел это озвучивать. Утром Лёша проснулся от приятного запаха свежезаваренного чая и тёплого луча солнца, скользнувшего по подушке. Потянулся, открыл глаза… и сразу понял. Диван был пуст. На нём лежала стопка его вещей, но самого Серёжи не было. Смятое одеяло, глубокая вмятина на подушке — всё, что напоминало, что здесь кто-то был. Он ушёл. Не сказав ни слова. Лёша машинально потянулся к своему телефону, который лежал на тумбочке. В голове мелькнула слабая надежда на какое-нибудь смс с объяснением внезапного ухода. Он разблокировал экран и заглянул в сообщения. Пусто. Только пара обычных сообщений от Насти. Лёша вздохнул и отложил телефон.