Простая история

      Максим Левин лежал на диване в своей просторной квартире, глядя в потолок с самого утра, с тех пор как его выписали. Врачи настаивали на наблюдении еще неделю, но он сбежал из больницы, едва научился передвигаться без помощи, аргументируясь целостностью всех конечностей. Конечно, легкое сотрясение, ушибы и сломанное ребро сложно назвать целостностью, но полный отказ от ответственности позволял ему распоряжаться своим здоровьем как ему вздумается. Под протесты врача он сел в такси и уехал до того, как об этом узнала Кристина, отошедшая переодеться.       Московская квартира встретила его непривычной тишиной. Обычно здесь всегда играла музыка или по крайней мере работал телевизор. Но сейчас мужчина намеренно отключил все источники шума и вслушался в тишину. Он хотел, нет, отчаянно надеялся услышать голос, боясь узнать что будет дальше.       Но голос предательский молчал уже несколько суток, с той его истерики в больнице. Он хотел бы доказать Дмитрию что это правда, а не его подсознание, совесть или проекция его чувства вины, но никак не могла этого сделать.       На груди у него, свернувшись калачиком, дремала, посапывая и дергая усами, кошка. Луна появилась в его жизни случайно — подобрал на улице полгода назад, когда возвращался от очередной клиентки. Тогда она была худой, грязной и шипела на всех, кто приближался. Еле дышала, и как оказалось, переживала проблемы с легкими, на лечение которой ушла кругленькая сумма. Но сейчас пушистый серо-коричневый комок с наглыми зелёными глазами, который считал, что весь этот дом принадлежит исключительно ей, придавало жизни нормальность, что он почти готов поверить в версию с слуховыми галлюцинациями. — Ну и что мне делать? — тихо спросил он у кошки. — Ты не знаешь, да?       Луна лениво приоткрыла один глаз, зевнула и снова уткнулась носом в его ладонь, парочку раз обласкавшись и вырубившись. Максим усмехнулся, стараясь лечь так, чтобы кошке было удобнее спать. — Вот так всегда. Сам справляйся, да? И кто кормить только тебя будет, если меня не станет? — Он провёл рукой по её мягкой шерсти и задумался. Лекарства от психиатра, несколько ярких упаковок и баночек, лежали на тумбочке нетронутыми. Он даже не стал читать сообщение Дмитрия с инструкциями.       Матвеев за это время звонил дважды, но Максим не ответил, Кристина завалила сообщениями, полными беспокойства и предложений помощи, Анна прислала список клиентов, которых пришлось перенести, с пометкой «не волнуйтесь, всех предупредила». Но он отодвинул телефон подальше, вклбчил «Мертвую землю» на Яндекс станции, отправленную другом недавно в шутку.       Три дня он пытался понять, что произошло в той машине. Голос сказал ему, что он умрёт, но он не умер, чудом выжил и вышел почти невридимым. Чудом, вопреки всему, но выжил. Значит ли это, что голос ошибся? Конечно, нет, он был уверен что ему уготовлено что-то пострашнее алкаша за рулем. Но на всякий случай весь алкоголь из дома вынес к бомжам у подъездов. Пусть хоть они порадуются, а он с этим пока завяжет, не хочет рисковать.       Максим потер переносицу и тяжело вздохнул. Голова всё ещё болела, хотя врачи уверяли, что сотрясение прошло. Но он чувствовал тяжесть внутри — не физическую, а какую-то другую. Тошнило, чуть кружило и трясло.       Дмитрий уверенно говорил о шизофрении. О голосе, который нужно заглушить таблетками, пока он не стал слишком громким, но Максим знал, что это не болезнь. Может, он никогда не сталкивался с таким, но шизофрения в фильмах же проявляется не так? Вот появится призрак или галлюцинации — вот тогда и возьмёмся за таблетки.       Он закрыл глаза и пытался вспомнить голос, будто не запомнил на всю жизнь. Даже если ему удастся выжить — его он не забудет никогда: женский, низкий, спокойный, с интонациями человека, который привык командовать остальными. Он бы предположил что это диктор или писатель, до радиоведущего не хватает эмоций, а до гипнолога монотонности. — Если ты здесь, — сказал он в пустоту, — скажи что-нибудь, скажи что я сделал тебе такого? — Тишина. Луна недовольно шевельнулась, когда его голос нарушил её покой, — Я знаю, что ты есть. Ты сказала, что я умру. Но я жив. Так что дальше?       Максим сел, стараясь не беспокоить кошку, и посмотрел в окно. За окном был обычный московский день — серый, пасмурный, с редкими проблесками солнца. Город жил своей жизнью, не замечая его маленькой драмы. Машины ехали, люди спешили, где-то играла музыка, кто-то смеялся. А он сидел в своей квартире и ждал голоса, который, возможно, решил его бросить.       Впервые за долгое время Максим почувствовал липкий страх. Не перед смертью — он уже пережил это чувство в той машине. А перед тем, что могло последовать за ней. Что, если голос говорил правду? Что, если его история действительно подходит к концу, и это была просто отсрочка?       Кошечка зевнула, потянулась и спрыгнула с дивана, направляясь к миске. Хозяин проводил её взглядом и усмехнулся. — Хоть бы ты меня покормила, — сказал он, ложась обратно, — Бесполезная ты кошка.       Но голос тем днем так и не вернулся.

***

      Олег влетел в дом Ангелины запыхавшись, едва успев припарковаться у высоких ворот. Саша звонил каждые двадцать минут, проверяя, доехал ли он, не устал ли, и Олег уже начал подумывать о том, чтобы сбросить звонок брата в голосовую почту. — Олегушка! — встретила его на пороге Елена Вадимовна, толкая чемодан к выходу, и парень почувствовал, как внутри всё сжалось. Возможно, он и не боялся Ангелину Юрьеву, но ее мать наводила на него страх с самого детства, — Заходи, заходи, какой худой! Совсем не кормит тебя Сашенька, да? — Елена Вадимовна, я просто по делу, — начал он и попытался пройти, но женщина уже тащила его за руку в сторону кухни. — Дело подождёт! Ты сначала поешь, а потом разговаривай. Твоя мама как? Как здоровится? — она уже наливала ему борщ, не обращая внимания на его робкие попытки сопротивления. — Мама хорошо, спасибо, — Олег покорно сел за стол, понимая, что спорить бесполезно. — Она передавала привет. — Ай, какая душечка! Давно с ней не виделась, хоть на чай надо позвать, а то работают детки вон сколько лет, а мы чуть ли не раз в год только выбераемся, — Елена Вадимовна поставила перед ним тарелку. — Ешь, ешь. У нас борщ по особому рецепту, Ангелинка от него в восторге.       Олег с ужасом посмотрел на тарелку, зная что лукавит старушка. Борщ пах божественно, и он действительно был голоден, но он знал, что, как только он возьмёт ложку, Елена Вадимовна не остановится, пока он не съест как минимум три порции и не возьмёт с собой пирожков на дорожку. — Я, наверное, сначала к Ангелине Юрьевне пройду, — попытался он отмазаться. — Она ждёт. — Подождёт! — отрезала Елена Вадимовна. — Она там бегает целыми днями, от неё не убудет. А ты скелет-скелетом, ну кто на тебя смотреть будет? Чем тебя в том твоём издательстве кормят?       Олег вздохнул и вынужденно взял ложку. Через двадцать минут, с трудом отбившись от ещё одной порции и обещания, что он обязательно зайдёт за пирожками перед уходом, парень наконец спустился на нулевой этаж. Там, в просторном помещении, где стояли тренажёры, он увидел виновницу бессонных ночей брата. Она бежала на беговой дорожке с такой скоростью, что у Олега заныли колени от одной мысли, что ему придётся повторить. — Олег! — крикнула она, не сбавляя темпа. — Давай, живо на вторую! Разминайся! — Я не… — начал он, растерянно оглядываясь. — Я сказала, на вторую! Кроссовки есть, штаны бегать не мешают — все, начали, — рявкнула она, не отрываясь от тренировки.       Олег с тоской посмотрел на соседнюю беговую дорожку, снял куртку, вздохнул и встал на неё. Ангелина настроила скорость, и он едва успел ухватиться за поручни, чтобы не упасть. — Давай, давай, — командовала она, — Ты, может, к сорока годам потом так же выглядеть, как я? — пошутила она нарочито игриво. — Вы выглядите прекрасно, Ангелина Юрьевна, — выдавил он сквозь сбивающееся дыхание. — Иди ты, — фыркнула она, — Шепс сказал, у тебя проблемы. — У меня? — Олег с трудом переставлял ноги, — У меня никаких проблем. У меня всё хорошо. — Вот и врите мне, — Ангелина улыбнулась, — Мне тут Марат уши прожужжал, что вы все на грани нервного срыва. Особенно помощники. Как там Саманта с Ириной? Шепс волнуется.       Олег ничего не ответил, сосредоточившись на том, чтобы не упасть. Коллеги его не особо волновали, все всегда работали на пределе, и эта неделя не была исключением. Ангелина рядом бежала легко, почти не сбивая дыхания, и он нехотя признал, что она в отличной физической форме. Неудивительно, что она выглядит так молодо для своих лет. — Я не могу работать, — вдруг сказала она, и Олег удивлённо посмотрел на неё, — Совсем. Представляешь? Ни строчки. Уже два дня сижу перед машинкой и не могу выдавить ни слова. — Из-за мероприятия? — спросил он, чуть споткнувшись. Женщина подхватила его за руку и потянула обратно. — Из-за нее, из-за них, — она кивнула головой в сторону этажа, где, предположительно, находилась её мать. — Мне нужно убить Максима, а я не могу думать о смерти, когда у меня в голове только этот чёртов вечер.       Олег замедлился, чувствуя, что ещё немного, и он рухнет прямо на дорожку. Ангелина, заметив это, убавила скорость. — Ты как? — Я… отдышусь, — выдохнул он, — Ангелина Юрьевна, если вам нужна помощь… — Не нужна, — отрезала она, — Мне нужна голова. Свободная голова, понимаешь? А этот вечер, он же не даёт мне думать вообще. — Может, сделать перерыв? — осторожно предложил Олег, — Не писать, пока всё не закончится? — Колдыхнулся? Я не могу, — она остановила дорожку и повернулась к нему, — Если я остановлюсь сейчас, я же вообще не вернусь к этому. Я знаю себя и вы знаете. Как себя той пятой получится. До сих пор где-то в черновиках пылится.       Олег сел на край беговой дорожки, вытирая пот со лба. — У вас всегда так? — спросил он. — Что именно? — Ну, Вы как боитесь остановиться. Будто если вы перестанете бежать, что-то случится.       Ангелина посмотрела на него и открыла рот, чтобы ответить. — Ну-ка! — раздался громкий голос Елены Вадимовны, и оба вздрогнули, — Детей из себя строите! Прекращайте баловаться! Олег, ты обещал зайти за пирожками! Ангелина, марш в душ, через двадцать минут обед! Олег испуганно подскочил. — Елена Вадимовна, я же только… — Молчать! — отрезала она, — Оба за стол!       Ангелина вздохнула, но беспрекословно последовала за матерью, бросив на Олега мученический взгляд. Тот обречённо поплёлся следом, мысленно проклиная Шепса и всех его подопечных.

***

      В кабинете Ангелины было тихо. Только старый кондиционер тихо гудел, да где-то на первом этаже бегала Додошка, недовольная тем, что ее еще не покормили, а уже собираются куда-то везти. Ангелина сидела перед печатной машинкой уже полчаса, и перед ней лежал чистый лист бумаги.       Она взяла его в руки, покрутила, понюхала. Хорошая бумага, плотная, белая, дорогая, не придраться. Саша заказал специальную партию для её черновиков, и она не хотела портить её пустыми словами. — Думай, — сказала она себе. — Как уничтожить его? Как сделать так, чтобы его смерть имела смысл? Бессмысленную никто не купит, упадёшь в глазах еще ниже, будешь вариться в котле с Гецати.       Она закрыла глаза и представила своего персонажа. Сорокалетний мужчина, красивый, уверенный в себе, лживый, чем зарабатывает на жизнь, боится за репутацию, крутит романы, но устает как только завоевывает внимание, и ищет внимание лишь среди тех, кого вправду нужно добиваться, а остальных, таких как Кристина, не балует своей компанией. Шарлатан, который обманывает людей, играет с их чувствами, живёт за чужой счёт. По логиче он не заслуживает лёгкой смерти.       Но как убить его так, чтобы это было вот прям так хорошенько и качественно больно? Не ему самому — ей было абсолютно плевать на его боль. А тем, кто его знал и тем, кто верил в него, разочаровался, поверил обратно.       Она открыла глаза и пододвинула к себе блокнот, исписанный заметками. Ещё вчера она решила, что Максим должен потерять всё. И бизнес, и репутацию, и любовь близких. С этим проблем не будет. Но нужно написать реабилитацию, дать ему завоевать всеобщее прощение. Но как это показать на страницах?       Где-то в глубине квартиры зазвонил телефон, и она отмахнулась от него. У неё было два дня до мероприятия. Два дня, которые она могла бы провести за машинкой, если бы не этот дурацкий приказ Марата.       Телефон продолжал звонить, и она сдалась, подняв трубку. — Да? — Ангелина! — раздался приятный весёлый голос Елизаветы Петровой, — Я как раз хотела с тобой поговорить! — Лиз, прости, у меня нет времени, я сейчас башкой об стол бьюсь, — устало сказала Ангелина. — У всех есть время, — возразила Петрова, не обратив внимание на скверное настроение коллеги, — Я слышала, у тебя проблемы с сюжетом? — Кто сказал? — Влад. Он всегда всё знает и попросил помочь тебе немножко. Так вот, я хочу тебе кое-что предложить.       Ангелина удивилась, но не разозлилась, зная что Влад всегда только помогает ей и никогда не мешал. Их тандем появился еще года пять-шесть назад, когда он только пришёл и пытался влиться в компанию, а она как раз уходила на покой. Она свела его с Маратом и дала пару контактов, в свое время помогавшие ей самой. Со временем он стал ее негласным вторым сыном, шкодливым и угарным. — Ты же знаешь, я всегда пишу о восстановлении женмкой гармонии души и личности, покое. Сильных, сложных, с внутренними конфликтами. Но недавно я как раз начала думать, что мужской внутренний конфликт — это просто другой взгляд на те же проблемы. Твой Максим — это не просто шарлатан. Это человек, который боится себя настоящего, он боится, что без лжи он — никто, и держится за это. Он же никому не будет нужен без своей магии. — И что ты предлагаешь? — спросила Изосимова, поудобнее устраиваясь в кресле. — Уничтожь его ложь. Сделай так, чтобы он оказался в ситуации, где ложь не работает. Украли его спасательный круг, пусть начинает тонуть. А единственное что его спасти — это правда. И он должен выбрать между правдой и жизнью. Но чтобы так, что только выбрав правду он может спастись. — И что он выберет? — А это, дорогая, зависит только от тебя. Ты же его убить планируешь? Тогда нужно сделать так, чтобы его смерть имела смысл, сделай так, чтобы он выбрал правду. И только тогда убей его. Чтобы поделом.       Трубка замолчала. Ангелина переваривала слова коллеги, и в голове начинали складываться сцены. Она представила Максима в тот самый вечер, когда раскрывается правда. Представила его страх, его отчаяние, его попытку спастись. — Елизавета, — сказала она тягуче, — ты гениальная, просто изумительная, превосходная, но очень жестокая женщина. Почему ты еще не пишешь истории о морали? — Это мы негласно оставили тебе, — рассмеялась Петрова. — Удачи, Ангелин. И не забудь приехать на мероприятие, иначе Марат убьёт нас всех и повесит перед изданием. — Не забуду, — ответила Ангелина, — Спасибо, люба.       Она положила трубку и положила пальцы на клавиши машинки. В голове уже звучали слова. Но печатать пока не стала и отодвинув машинку, пошла вниз провожать мать и собакой.

***

      Максим сидел в темноте своей квартиры, глядя на светящийся экран телефона. Новое сообщение от Кристины: «Как ты? Я волнуюсь». Он вновь не ответил.       Его мысли вернулись к голосу. За эти два дня он понял одну вещь — что бы ни случилось, что бы ни говорил психиатр, он не готов сдаться. Он должен узнать, кто стоит за этим голосом.       Может быть, это был шанс изменить свою жизнь. Может, именно поэтому голос пришёл к нему. Он встал с дивана, подошёл к окну и посмотрел на ночной город. Где-то там, среди миллионов окон, его ждал ответ. Ему просто нужно было найти его. Хотя бы ради того, чтобы узнать, почему он всё ещё жив. — Я найду тебя, — сказал он в тишину, — Я не знаю, кто ты, но я найду тебя.