Простая история

      Судя по голосу Саши в многочисленных голосовых сообщениях разговор с Башаровым обещал быть тяжелым.       Сама мысль о том, что собрана пол издания для получасовой планерки казалась абсурдом при нынешнем внутреннем климате в команде. Некогда здоровая гильдия писателей не только переживала кризис при цензурных рамках, но и поделилась на коалиции после недавней драмы, и отказывались взаимодействовать друг с другом. Это очень пугало и напрягало Марата как руководителя, но все акции в сторону примерения команд так или иначе оказались не то что провальной, но еще и всерьёз насторожило инвесторов.       Марат никогда не созывал своих «бесоватых» по пустякам. Напротив, он годами выстраивал график работ так, чтобы его подопечные как можно реже пересекались друг с другом в стенах издательства, которое все с иронией называли обителью святых Башарова. Каждый из них был по-своему талантлив, но интересы у команды писателей «страшилок», как в лицо их называла Ольга, оставались настолько специфическими, что даже привыкшие ко многому офисные сотрудники старались держаться от них подальше.       В своих работах они с превеликим удовольствием писали о крови, расчленениях, внутренностях, человеческих пороках и мистике, триллерах, ужасах, с пугающей легкостью придумывали изощренные убийства, искусно врали на страницах книг и создавали скримеры, от которых читатели неделями не спали, а потом массово продвигали в соцсетях с громкими подзаголовками. Трудно признать, но именно на этой молодёжи и их многомиллионной аудитории держались продажи в данный период, пока кто-то из мастодонтов не соизволит выйти из стен своих высоко огрожденных особняков. Но те в силу возраста, характера и опыта умело крутили Маратом как хотели, только от Шепса в любом случае отвязаться не могли. Вот и ждали все ближайшее время книг разом и от Бантеевой, и от Лариной, и по слухам даже от Грифаль, и это могло вытащить их из финансовой ямы, но никак не улучшить взаимоотношения между коллегами.       В некотором роде коллег настораживало и сотрудничество гаденыша-Влада с новенькой Варварой, которую он лично обучал всему, что знал сам, помогал настроить социальные сети, оформить все и часто помогал с тем, чтобы сделать то или иное действие более зрелищным. Башаров искренне гордился своими авторами, тем, как они работают в команде, но все же предпочитал не собирать их вместе во избежания патовых ситуаций. Слишком хорошо редактор понимал, насколько опасным становится воображение его ребят, если дать ему коллективную форму и степлер.       Но не менее сложной оставалась не только его ребята, но и команда Веры, за глаза названные «Фемфаталь» Руфлядко, перед именем которым любили ставить оскорсбления разного рода. Исключительно благородный, величественный женский коллектив, создававший книги о культуре, моде и истории, давно перестал быть единым, и если Петрова, Райдос и Гома еще могли работать бок о бок, то отношения с Астрид и Ольгой за последние месяцы окончательно испортились, из-за чувства женской солидарности, давней неприязни и презрения.       Их конфликт незаметно перекинулся на соседние отделы, затронув даже молодых авторов Надежды Эдуардовны, самоуверенных детективщиков, считавших себя лучшими едва ли не с первого опубликованного рассказа. Причиной вновь оказался Гецати, сотрудничать с которым отказались даже святодумы Ильи Ларионова, и те в свою очередь принимали сторону коллеги, Матвеева, и отказывались находиться рядом с подопечными Надежды Эдуардовны и Веры.       Ларионовские люди обычно редко вмешивались в чужие дрязги. Их книги о религиях, верованиях и философии требовали более серого подхода и взгляда на жизнь, но далеко не каждый из них был готов рискнуть сидеть за одним столом с Маратовыми авторами и брезговал разговаривать с сторонниками Гецати.       Особняком держались лишь мастодонты Александра, им попросту было все равно. Опытные, легендарные и баснословно дорогие специалисты терпеть не могли публичность, все эти скандалы и интриги. Им хватило этого и в их эпохи, десять, двадцать, а то и двадцать пять лет назад. Большинство из них, такие, как Голунова, Ванг и Изосимова, предпочитали работать из своих убежищ, выходя на свет к прессе раз в несколько лет, месяцами не появляясь в издательстве, а если и приезжали, то исчезали быстрее, чем их успевали заметить. Это гарантировало что им не придётся ни контактировать, ни терпеть выходки более молодых энергичных коллег.       Впрочем, были и те, кто существовать без офиса не мог. Вот например, Марьяна, Влад и Руфлядко с одинаковым удовольствием собирали слухи и распространяли их дальше, превращая кулер с водой в настоящий информационный центр. Они обсуждали всех — редакторов, авторов, начальников, помощников, не забывая при случае довести до белого каления бедного, ни в чем не повинного Олега.       Именно через Бантееву, великую и ужасную из их компании, до Ангелины и дошла новость: Марат впервые был в ярости не из-за Сакова или Намтара, а Саша не первый час пытался удержать ситуацию под контролем, параллельно переговаривая с отделом юристов.       Писательница в очередной раз нервно облизнула пересохшие губы, не удосужившись воспользоваться помадой, зная что все раано от нее ничего не останется. В голове лихорадочно перебирались последние недели работы. Она никак не могла понять, за что именно ей должно было прилететь. — Ангелин, ты где застряла? Лина с Руфблядко уже сцепились. Мы ставки принимаем, кто первый без волос останется, — пришло очередное сообщение от Лариной, хотя по манере письма Ангелина сразу поняла что телефон снова оказался в руках Бантеевой.       Женщина устало подняла взгляд на бесконечную вереницу машин, встречаясь взглядом с крайне заебанным Шлахтером. Пробка ползла с такой скоростью, будто время здесь остановилось и пошло в обратную сторону просто дабы позлить. — Пробка. Вадим делает все, что может, но буду тогда, когда буду, — быстро напечатала она, отбивая длинными наманикюренными ногтями по экрану. — Ставлю на Лину. Если проиграет — лично прокляну.       Минут через десять движение наконец ожило. Вадим перестроился в свободную полосу, объезжая последствия аварии. Один автомобиль был смят почти полностью, у второго передняя часть превратилась в груду металла. Вокруг машин уже кричали друг на друга разъяренные водители, из группы поддержки, три мента и два страховщика. Ангелина невольно усмехнулась, подумав, что было бы хорошо, если при аварии за рулем будет сидеть Вадим, и не ей придется с такими разбираться. Бог свидетель — будь здесь она, вечерние новости вполне могли бы рассказать совсем не о ДТП, а о писательнице, избившей другого автомобилиста.       Проезжая мимо машин она зацепилась взглядом с мужчиной за рулем, нервно отбивавшим ритм на руле. Тёмные глаза небрежно выглядящего мужчины провожали ее до тех пор, пока это позволяло приоткрытое окно.       Ангелина, привыкшая записывать все события и возможные варианты того или иного действия с целью последующей сборки, быстро записала в заметках три слова. «Авария. Хлам. Пробка».

***

      Максим успел трижды пожалеть о своем вынужденном решении записаться к психиатру, знакомого Полины, которого настойчиво рекомендовала Анна. Специалист принимал пациентов едва ли не на другом конце города, а московские дороги, словно издеваясь, окончательно похоронили надежду добраться вовремя. До приема оставалось все меньше времени, стрелка уровня топлива лениво ползла вниз, желудок недовольно напоминал, что с самого утра в нем был только кофе, а перспектива заехать куда-нибудь перекусить растворилась в бесконечной пробке.       Голос молчал с вчерашнего дня, что несколько настораживало. От нечего делать Максим отбивал пальцами новый барабанный ритм по рулю и пытался восстановить события последних недель, пытаясь понять что необычного произошло перед тем, как в его голове впервые зазвучала незнакомая женщина? Если честно — ничего. Ночь перед этим он провел в баре, за ту неделю успел переспать с несколькими случайными девушками, никому дорогу не переходил, цыганок не обижал, клиентов временно не принимал, потому что летал в Петербург на свадьбу старого друга. Разве что какой-нибудь недовольный клиент решил наслать порчу. Мысль была настолько нелепой, что Максим сам усмехнулся. В подобную мистическую ерунду он сам, вопреки профессии, никогда не верил.       Пробка еще не планировала рассасываться и в надежде хоть как-то развоечь себя, Максим решил собрать все то, что он знал о голосе к этому моменту.       Во-первых, голос принадлежал женщине. Низкий, уверенный, хорошо поставленный. Не молодой, но и не старческий — скорее лет сорока, может, пятидесяти. Почему не больше? В нем не было этой присущей сьарости дрожи и усталости, голос был спокойный и выразительный.       Во-вторых, голос рассказывал историю его жизни. Максим уже почти не сомневался в том, что все, что она произносит, рано или поздно происходит наяву. Вот только как и когда закончится эта история оставалось загадкой.       В-третьих, женщина появлялась не постоянно. Она словно выбирала самые важные и интересные моменты дня, полностью игнорируя бытовую рутину. Значит, главным героем была не его повседневность, а события, которым только предстояло изменить его жизнь, дабы разнообразить будни. Ему было даже интересно что голос попытается ввести.       И наконец, последнее наблюдение раздражало сильнее остальных. Ему постепенно начало нравиться ее слушать. Голос не давил, не пугал и не раздражал. Он звучал удивительно приятно, почти успокаивающе. Его можно было оставить где-то на фоне собственных мыслей, но мужчина прекрасно понимал, что стоит отвлечься хоть на минуту — и он рискует пропустить что-то по-настоящему важное, что может помочь вырваться из этого.       Когда наконец-то началось хоть какое-то движение он случайно скользнул взглядом по соседней полосе и замер. В машине слева, на пассажирском сиденье, с приоткрытым окном сидела женщина. Черные, почти угольные волосы мягкими волнами спадали на плечи, а ярко-зеленые глаза, словно почувствовав чужой взгляд, медленно поднялись на него. Их взгляды встретились всего на несколько секунд.       Пробка дрогнула, поток машин медленно пришел в относительно стабильное движение. Автомобиль рядом плавно покатился вперед, и женщина скрылась за темными стеклами других машин. Максим еще несколько секунд смотрел ей вслед, сам не понимая, почему сердце вдруг забилось немного быстрее.

***

      К тому моменту, как Ангелина поднялась на нужный этаж издательства, протерпев несколько минут раздрадающей музыки в лифте, привычный гул офиса исчез. Обычно всегда были бегающте помощники и редакторы, обязательно спорящие о правках, Влад или Руфлядко смеялись возле кофемашины или обсуждали свежие рукописи Ивашиной, но сегодня сотрудники лишь переглядывались и поспешно расходились по кабинетам, не желая попадаться на глаза Изосимовой. — Она приехала, — донесся голос Олега, заглянувшего в переговорную и ушедшего обратно в кабинет Саши.       Вслед за Олегом из столовой вышла Бантеева, и заметив подругу, подхватила за локоть. — Иди сразу в переговорную. Там уже все, — прошептала она тем шёпотом, которым сплетничали на весь офис, и переглянулась с Лариной, отвлекающей Ванг. — Настолько все плохо? — спросила Ангелина заметив что сегодня собралось подозрительно много авторов. — Из 10? 12. Ларионов только что юристов привел.       Вот же блядстао. Это прозвучало как приговор. Ну и пиши теперь книги, обойдутся, пусть еще лет десять подождут.       Ангелина глубоко вдохнула и толкнула тяжелую дверь. За длинным столом уже сидели почти все руководители направлений. Во главе — Марат, рядом с ним Саша, выглядевший непривычно уставшим, несколько незнакомых мужчин и женщин в строгих костюмах с разложенными папками и ноутбуками, Ларионов забился в углу, подальше от Веры и Надежды Эдуардовны, просто ради лучшего обзора. По другую сторону стола начали располагаться авторы. Поток, казалось, не прекращался, и если опустить момент с отсутствием нескольких ребят, среди толпы на удивление были и новые лица.       В помещении стояла тяжелая тишина, прорезаемая лишь голом кондиционера. — Садитесь, — коротко сказал вечно азарной Марат, явно не в духе этим днем. Юлий и Мартьяна начали тихо перешептываться, уже давно зодили слухи о сокращениях и возможном закрытии всего балаганника.       Башаров некоторое время смотрел на бумаги перед собой, затем медленно снял очки. — Начнем с актуального. Я получил от всех заметки и мне есть что сказать. Марьяна, Юлий, Елизавета, мне несколько не понятно как вы смогли обьединиться и как мы будем это продвигать, но в понедельник у вас троих встреча с отделом маркетинга. Решите все вопросы и придите ко мне с чёткими ответами, а не как в прошлый раз. Если нужно — обратитесь к своему редактору, подключите Терлецкого, не знаю. Владислав, Варвара, спишитесь с Керро, заманчиво что вы хотите взяться за серьезную тему с древними богами, но Мэрилин располагает большей информацией, нежели я или Никита. Руфлядко, все претензии переданы Надежде Эдуардовне, после планерки разберитесь. Александр, возьмите под контроль Аиду, где она? Почему вновь в сети всплывают агрессивные комменарии? Елена, Вас, это, между прочим, тоже касается. Ангелина, теперь вопрос касается непосредственно Вас.       Если и была надежда на то, что о ней и ее горе-очерках забудут, то сейчас они канули в лето. Коллеги даже удивились, Изосимова не то что не пллучала выговоров, она в целом не писала дольше, чем работали Влад и Соня. Она почувствовала, как внутри все неприятно сжалось. — Я уверен что ты смотришь телевизор реже, чем отвечаешь Руфлядко на сообщения, но вопрос очень серьёзный. Один из главных персонажей твоего нового романа носит имя реально существующего человека. — И? — Ангелина чутт нахмурилась, не понимая логическую цепочку. — И этот человек достаточно известен. Скажи, ты смотрела Битву экстрасенсов? — Он еще идет? — вырвалось совершенно невозмутимо, — Я думала их еще лет пятнадцать назад закрыли? — Сделали ребрендинг. Так ты слышала или видела что-то о них? — Не знаю, — Ангелина пожала плечами, — я из как не смотрела, так и сейчас не смотрю. А что с случилось, собственно говоря?       Один из юристов открыл папку. — Согласно проведенной проверке, у вашего персонажа и одного из экстрасенсов совпадают имя и фамилия. Более того, речь идет о публичной личности. Он занимается практикой в сфере эзотерики и регулярно появляется в медиа, а Вы называете и прописываете его как мошенника. В случае выхода книги он вполне может заявить, что произведение использует его имя без согласия и оклеветали, а читатели способны провести прямую ассоциацию между персонажем и реальным человеком.       Ангелина несколько секунд молчала. — Подождите, стоп. Вы хотите сказать, что этот человек действительно существует? — Да. — Марат, честно, я впервые слышу это имя. — Мы вам верим, — спокойно ответил юрист. — Нам очевидно, что совпадение случайное. Однако с юридической точки зрения намерение автора не отменяет возможных претензий. Она потерла переносицу. — Я вообще не знала о его существовании. Имя и фамилия взяты вообще наобум, я эту фамилию выдумала сложив рандомные буквы. — Именно поэтому сейчас и обсуждаем этот вопрос, — вмешался Саша. — Пока книга не ушла в печать, проще сменить имя персонажа.       Марат кивнул. — Решение уже принято. Имя меняем. Полностью. Без обсуждений, во избежания судебных проблем.       Несколько секунд никто не говорил. Никто и не верил что она могла так накосячить. — Хорошо, — неожиданно спокойно ответила Ангелина. — Если это избавит издательство от проблем, я переименую его. Но, это будет только перед финальными редактированиями. Мне очень сложно переключиться на другое имя посередине произведения, вот принесу на проверку и там все сделаем. Договорились?       Юрист удовлетворенно закрыл папку. — Благодарю за понимание.       Казалось, на этом разговор должен закончиться, но Марат даже не пошевелился. Он снова посмотрел на собравшихся. — Теперь о том, что действительно начинает меня раздражать, — начал он угрожающе. Тишина стала давящей, даже Марьяна замолчала. — Соня хочет написать заявление по собственному, — По залу пробежал едва слышный шум, — Она намерена уволиться. Астрид уже уволилась и это решение было окончательное. Вера устало прикрыла глаза, молча оплакивая потерю своего кадра. — Дмитрия сегодня нет именно потому, что он оформляет документы. Он прекращает писательскую деятельность и возвращается в психиатрию. Временно или совсем нам пока не известно. Известно лишь то, что он считает, что практика приносит людям больше пользы, чем книги.       Саша нервно постучал пальцами по столу, бросая недовольные взгляды на Гецати. Астрид он уже вытравил, Гецати же был следующей мишенью. — И наконец, Гецати, — Марат поднял взгляд, — Ваши продажи за последние месяцы серьезно просели. Причина вам все известна. Репутационный кризис. Вы натворили дел, вытащили это в свои блоги, влоги или как их, а СМИ сделали свое дело. Какими бы ни были реальные обстоятельства, инвесторы смотрят исключительно на цифры. А теперь посмотрите на ситуацию целиком.       Он медленно обвел взглядом присутствующих. — Один автор увольняется. Второй уже ушел. Третий бросает профессию. Четвертый теряет продажи. Остальные вместо работы устраивают бесконечные конфликты между командами, — Марат резко хлопнул ладонью по столу. Звук заставил вздрогнуть даже юристов, — Вы взрослые люди или детский сад?! Мне вас переувольнять чтобы головы на места вставить?!       Никто не ответил. — Меня уже не интересует, кто с кем поссорился, кто с кем женился и развелся. Кто кому не подал руку. Кто отказался сидеть рядом. Кто обиделся на интервью, публикацию, фотографию или комментарий., — Он перевел взгляд сначала на Веру, затем на представителей остальных команд, — Вы авторы крупнейшего издательства страны. Так начните же вести себя соответственно.       Руководители молчали, стараясь не встречаться взглядом с саоими подопечными, даже он не пытаясь смягчить речь Марата. — Инвесторы нервничают, — Марат говорил уже спокойнее, но от этого его голос становился только опаснее, — Они видят исключительно заголовки. Один увольняется. Другой увольняется. Третий исчезает. Четвертый попадает в скандалы. Пятый конфликтует с шестым. Им начинает казаться, что издательство разваливается, и сказать често? Со стороны так и есть. Вы же вытравляете друг друга, кто в конце останется? У нас ситуация в стране вон какая, творцов не осталось: кто в тюрьме, кто за рубежом, а вы устраиваете цирк. — Поэтому решение тоже принято, — начал спокойно Шепс, передавая Марату папку, — В субботу мы организовываем благотворительный вечер в поддержку Гильдии писателей, с целью смягчить настроение публики в нашу сторону. На мероприятии присутствуют наши партнеры, спонсоры, инвесторы, представители прессы и руководители крупных издательских домов. По комнате прокатился недовольный вздох. — Я знаю, что половина из вас ненавидит подобные мероприятия, — Косой взгляд Марата невольно ушел в сторону команды Саши, — Особенно некоторые, — Несколько человек одновременно закатили глаза, — Но в этот раз выбора нет, это наша работа и если мы еще хотим работать и получать за это деньги — трудитесь и держите рот на замке.       Башаров произнес каждое слово отдельно. — Явка обязательна, — Намтар уже открыл рот, собираясь возразить, — Нет, — Марат даже не дал договорить, — Не хочу слышать про гастроли, температуру, творческий кризис, аллергию на фотографов, нелюбовь к людям или ретроградный Меркурий.       Последнее было сказано в адрес Юлия и в комнате послышались тихие смешки. — Вы приходите все, — Он специально выделил последнее слово, — Полным составом. Один вечер, несколько часов. Улыбнулись фотографам, пожали руки инвесторам, сделали вид, что вы умеете существовать в одном помещении и не пытайтесь перегрызть друг другу глотки. — Не такое уж невозможное задание, — сказал Саша, смотря конкретно на своих авторов. — Не испытывай мой оптимизм, — сухо бросил Марат, — Он поднялся из-за стола, — С сегодняшнего дня заканчиваются детские войны. Все внутренние конфликты решаете после работы. Не в офисе, не на презентациях и не на глазах партнеров. И особенно не в интернете.       Башаров обвел комнату долгим взглядом. — Потому что если издательство потеряет доверие инвесторов, проблемы будут уже не только у меня.

***

— Все просто. У вас лёгкая форма шизофрении, — легко и почти буднично подытожил Дмитрий, дослушав рассказ Левина. Он привычно быстро, даже скучающе закрыл блокнот и сложил руки на столе. Максим несколько секунд молча смотрел на него как на тупого. — Вы сейчас серьезно? — с некоторым возмущением произнес Максим. — Абсолютно. — То есть я полчаса рассказывал вам о голосе, который комментирует мою жизнь, а вы за пять секунд поставили диагноз? — Матвеев едва заметно улыбнулся. — Нет, что Вы, — начал он спокойно, что еще больше раздражало Максима, — Диагноз за пять секунд не ставится. Я сказал, что наиболее вероятно. Лиьо шизофрения, либо психоз. Окончательный вывод делается после обследования, наблюдения и нескольких встреч. Но описанные вами симптомы действительно требуют внимания. — Знаете, звучит как-то… слишком просто, — Максим откинулся на спинку кресла и тихо усмехнулся. — Простые объяснения иногда оказываются правильными. — А если голос настоящий? Где гарантия что я больной? — Тогда вам придется очень сильно меня удивить.       Повисла неловкая пауза. Дмитрий спокойно выдержал взгляд собеседника, в то время как пациент недовольно изучал кабинет. — Максим, я не собираюсь убеждать вас, что вы сумасшедший. Во-первых, это слово вообще не имеет медицинского смысла. Во-вторых, люди с подобными симптомами далеко не всегда теряют связь с реальностью полностью. Многие продолжают работать, строить отношения, жить обычной жизнью, — Он слегка подался вперед, — Но если вы действительно слышите голос, которого не слышат окружающие, моя задача — помочь понять природу этого явления и, если потребуется, уменьшить или полностью убрать симптоматику. — Таблетками? — В том числе.       Максим скривился, обдумывая. — Не люблю лекарства. — Большинство моих пациентов тоже, но это необходимо. — Они делают из людей овощей. — В кино — да. В жизни же все иначе. Иногда — при неправильно подобранной терапии такое может случаться, но современная психиатрия давно ушла вперед. Наша цель не лишить человека личности, а вернуть ему возможность жить без страха и постоянного напряжения.       Левин молча потер подбородок. — А если голос исчезнет… вместе с ним исчезнет и все, что он рассказывает?       Дмитрий внимательно посмотрел на него. Этот кадр был первым после годового перерыва, потраченное на написание половины новой книги, развод и выгорание, и уже казался интереснее всей его практики. Он мысленно поблагодарил бывшую Руфлядко за то что те свела их. — Это интересный вопрос. Почему вас это беспокоит? — Максим не сразу ответил на вопрос. — Потому что он мне нравится. Я к нему привык даже, — Матвеев удивленно поднял брови. — Нравится? — Да. Он же не орет, не приказывает, не оскорбляет. Идей никаких кровавых не подаёт как в фильмах. Всё что делает это рассказывает. Иногда такое чувство просыпается, кажется, будто кто-то читает книгу, в которой я живу.       Психиатр сделал короткую пометку в блокноте. — И тем не менее этот голос вызывает у вас тревогу. Иначе вас бы здесь не было. — Наверное. — Тогда предлагаю начать с малого. Обследование, несколько контрольных встреч и минимальная медикаментозная терапия. Я не хочу «залечить» вас таблетками, как Вф думаете, не волнуйтесь, но нам нужно проверить одну гипотезу. Если голос связан с психическим расстройством, лечение должно изменить его интенсивность или убрать совсем. Если этого не произойдет, будем искать другие причины. — Ладно. Допустим. Попробуем.       Обратная дорога оказалась непривычно спокойной. Дорога была неперегруженной, движение стабильное, можно было даже разогнаться. Максим машинально вел автомобиль, почти не думая о маршруте, водя на автопилоте. Слова психиатра все крутились в голове, раздражая своей простотой. «У вас шизофрения». Будто достаточно было приклеить ярлык — и все сразу становилось понятным, а еще лучше — разом пропадет.       Проезжая до боли знакомые родные улицы, Максим позволил себе отвлечься от дороги, обратив внимание больше на зазвонивший телефон, лежавший на пассажирском сидении. Доля секунды, потраченная на то, чтобы взглянуть на потревожившего решило многое. Он еще не знал, что водитель темного внедорожника, летящего по встречной полосе, уже потерял контроль над машиной. Запах алкоголя смешался с запахом жженой резины задолго до того, как судьба решила столкнуть их дороги.       Максим резко нахмурился, не ожидав услышать голос вновь. — Чего блять? — вырвалось мгновенно. Телефонный звонок. Кристина.       Он испуганно посмотрел на телефон и в тот же момент поднял глаза обратно на дорогу, двумя руками вцепившись в руль.       Навстречу несся темный автомобиль. Его мотало из стороны в сторону, словно водитель пытался удержать руль, но лишь сильнее терял управление.       Максим даже не успел понять, что времени не осталось. Его маневр уклонения был жалок, ведь дорога узкая и не развернуться. Все произошло одновременно. Внедорожник пересек двойную сплошную, и Максим инстинктивно ударил по тормозам и попытался уйти вправо. Оглушительный удар приняла на себя боковая дверь сзади. Металл с хрустом смялся, стекло разлетелось тысячами осколков, ремень безопасности болезненно впился в грудь, когда машину повело вправо. Мир перевернулся, голова закружилась. Воздух наполнился визгом шин, скрежетом железа и запахом пороха от сработавших подушек безопасности. Сознание стремительно ускользало.       Сквозь нарастающий звон в ушах он снова услышал тот же спокойный женский голос.       Максим Левин еще не представлял, что эта авария станет не просто несчастным случаем, и будет самым добродушным событием из того, что ему уготовлено. Она окажется первой страницей конца его жизни — началом истории, из которой он уже никогда не сможет выйти живым. — Это не шизофрения, — прохрипел он, держась за грудь. Темнота накрыла его раньше, чем он успел открыть глаза вновь.